Czytaj książkę: «Зелёный как ёлка»

Земля в иллюминаторе сияла огнями, как рождественская ёлка. Желтоватые пятна и цепочки искорок, словно гирлянды, окутывали проплывающую под космической станцией ночную сторону планеты. Совсем скоро Новый год, оттого и ёлочные образы в голове, и настроение приподнятое, и слегка торжественное. И ещё потому, что послезавтра Виктору уже возвращаться домой, на Землю. Смена его на станции подошла к концу, и праздники он будет встречать дома с семьёй. Соскучился – даже слов не подобрать. Коллеги его сейчас свою работу доделывают, а его эксперимент закончен, и выдались свободные минуты поглазеть наружу. Потом долго этого не увидит, хотя вид отсюда умопомрачительный. Такого нигде больше нет. Виктор вглядывался в родную планету, и сердце его билось учащённо. Виктор вздохнул. Смотрел бы и смотрел, но непривычно было сидеть без дела. Пожалуй, полетит, предложит помощь напарникам, хотя знает, что все откажутся. Он оттолкнулся и отплыл от иллюминатора.

В стекло глухо постучали. Виктор резко, насколько смог, обернулся, посмотрел вокруг. Приборы станции тихо, привычно жужжали, провода и мониторы вдоль стен выглядели вполне обычно. Виктор, чувствуя себя полным идиотом, приблизился к иллюминатору и выглянул вовне. За бортом всё было по-прежнему – электрические огни высвечивали пятна крупных городов, циклоны закручивали облака в гигантские спирали. Ну что за ерунда?! Никто не может постучать в иллюминатор снаружи из космоса. Если, конечно, никто из коллег не вышел в открытый космос. Но на сегодня выходов не планировали. Виктор хмыкнул и, оттолкнувшись от стены, стал разворачиваться. И тут в стекло снова негромко постучали. Он бросился к иллюминатору и лишь заметил метнувшеюся тень. Несмотря на абсурдность ситуации, он прижался лбом, потом щекой к стеклу, пытаясь насколько возможно осмотреть всё вокруг. Нельзя сказать, что его поле зрения значительно расширилось, и ничего нового он не увидел. Он отодвинулся и всё же теперь не спешил по своим делам, не отводил взгляда от стекла. Сторожил. Прошла минута, затем ещё одна, и ещё. Мысль о том, что он ведёт себя глупо, всё больше овладевала его разумом. Виктор оглянулся.

В отсеке он был совершенно один. Марк и Роберт работали в противоположном сегменте: у них по плану очередной сложный эксперимент. Они заранее предупреждали, и просили их не отвлекать без крайней нужды. Можно было, конечно, позвать одного из них и поделиться своими опасениями и сомнениями, но, если это окажутся звуковые галлюцинации… Дело не в том, что он испортит им эксперимент, не в том, что он будет выглядеть полным идиотом, это Виктор готов был пережить, но ведь коллеги будут обязаны сообщить в центр, и каковы будут последствия, Виктор даже думать не хотел. Он и сам должен сообщить о происшествии. Ну да, должен. Однако куда ему спешить? Он может подождать и, если ему послышалось, просто сделать вид, что ничего и не было. В конце концов, послезавтра он будет на Земле и будет проходить тщательное медицинское обследование, а до этого сойти с ума и натворить всяких бед вряд ли успеет. Во всяком случае, он на это надеялся.

И всё-таки он дождался. За иллюминатором мелькнула смутная тень, и крошечная когтистая лапка царапнула стекло. Виктор приник ближе. На самом краю иллюминатора, на обшивке снаружи, в открытом космосе сидел хамелеон размером с два Викторовых кулака, и глаз зверька метался в глазнице в попытке разглядеть космонавта. Секунд тридцать они пялились друг на друга, потом хамелеон опять поскрёбся в стекло. Сказать, что Виктор растерялся, значит ничего не сказать, он был поражён, ошеломлён, мысли его скакали не останавливаясь, не находя хоть сколько-то разумного объяснения происходящему. Всё, что он смог сделать в ответ на жест хамелеона – лишь пожать плечами. Нет, правда. Что тут скажешь? Но хамелеон будто только и ждал его реакции, хамелеонов глаз крутанулся в глазнице, и лапа снова потянулась к стеклу. Несмотря на крошечность его конечности, стук в стекло был вполне отчётливый: «Тук-тук-тук» – быстро отстучал зверёк. Сделал небольшую паузу и продолжил заметно медленнее: «Тук, тук, тук». И снова после небольшой паузы: «Тук-тук-тук».

Дикость происходящего подействовала на Виктора странным образом, связные мысли словно вымело из его головы. Он в оцепенении замер, наблюдал, надеялся и одновременно боялся продолжения. А продолжение не заставило себя долго ждать. Ящерица повторяла свой странный стук снова и снова, и только раза с пятого Виктор внезапно сообразил, что порядок звуков отнюдь не случайный, в нём наблюдается чёткая структура: «Тук-тук-тук, тук, тук, тук, тук-тук-тук». И вот тут его проняло по-настоящему. Азбуку Морзе Виктор знал прекрасно, и не узнать тотчас сигнал SOS ему помешала лишь фантастичность всей ситуации. «SOS, SOS, SOS» – продолжал свои упражнения хамелеон.

– Понял, понял, – пробормотал космонавт вслух. – И чего же ты от меня хочешь?

Отчего бы не поговорить со своей галлюцинацией? Или лучше ей не потакать? Виктор не был психиатром, и понятия не имел, как поступать правильно. Ящерица снаружи, конечно, не могла расслышать его бурчания под нос, но, как ни странно, она среагировала. Впрочем, для видения и бреда – не удивительно. Сигнал SOS немедленно прекратился, глаз хамелеона метнулся влево, вправо и опять сосредоточился на космонавте, а лапка вновь потянулась к стеклу. Виктор ожидал услышать знакомый ритм и в который раз за сегодня ошибся. «Тук, тук, тук» – начала выстукивать рептилия, а он стал автоматически переводить.

– Открой люк, – просигналил хамелеон. – Впусти меня внутрь.

– Ты с ума сошёл?! – возмутился Виктор в ответ, едва осознав, о чём просит его маленький собеседник. И тут же поняв, что пытается всерьёз разговаривать с хамелеоном, сидящим снаружи на обшивке орбитальной станции, он поправился: – Похоже, это я с ума сошёл. Причём основательно.

– Открой люк, впусти меня в шлюз, – после небольшой задержки отстучал морзянкой хамелеон. – Мне нужна твоя помощь. SOS! SOS! SOS!

– Тихо! Тихо! – прикрикнул Виктор, махнув рукой в сторону иллюминатора. – Дай подумать.

Хамелеон затих, стук прекратился, только его выпуклый глаз, обращённый внутрь станции, казалось, жил своей собственной жизнью, то и дело совершая непредсказуемые движения. Виктор зажмурился, чтобы не отвлекаться на эти признаки жизни за иллюминатором, и задумался. Что это за явление он совершенно не понимал, но этому зверьку явно была нужна помощь. Пустить его внутрь можно вполне стандартным способом. Закрыть внутренний вход в шлюзовой модуль, откачать воздух, и можно открыть внешний люк. Также как космонавты сами это делали при каждом выходе в открытый космос. Потом всё в обратном порядке: наружный люк закрыть, накачать воздух в камеру и… добро пожаловать на станцию. Вот только будет ли кто-то рад этому гостю? В голове Виктора снова мелькнула мысль позвать Роберта или Марка. Мелькнула и пропала.

Виктор услышал скребущийся звук и недовольно открыл глаза. Хамелеон смотрел на него с тоской и мелко дрожал.

– Перебирайся к люку, – сказал космонавт, наконец решившись.

Виктор проплыл к торцу модуля, протиснулся в шлюзовую камеру. Места здесь очень немного, на стенах закреплены два скафандра и ещё один уложен у самого выхода наружу. Когда космонавты готовятся к выходу в открытый космос, эти скафандры натянуты на них самих, и выход свободен. Виктор чертыхнулся, ухватил третий скафандр и, пятясь, вылез обратно, вытянув спецодежду вслед за собой. Далеко не потащил, прикрепил его к ближайшей скобе. Поколебался, не залезть ли в скафандр самому? Шлюз-то открывать не опасно, не первый раз, обычное дело, но что ожидать от хамелеона, выжившего в открытом космосе и отстукивающего морзянку? Но не стал, вместо этого задраил люк, ведущий из отсека в другие помещения станции. Если что случится, пострадает только один этот отсек. Ну и сам Виктор, само собой. В глубине его сознания всплыло воспоминание, что ему уже послезавтра домой и рисковать в такой ситуации вдвойне глупо. Он отмахнулся от ненужных мыслей и сосредоточился на действии. Вернулся к шлюзовому модулю, закрыл и тщательно проверил люк, и только потом включил вакуумный насос. Когда манометр показал нужные значения, насос автоматически отключился. Поколебавшись ещё лишь мгновение, он вдавил кнопку привода наружного люка, наблюдая за шлюзовой камерой. Сервомоторы тихо зажужжали, стенки модуля привычно завибрировали, люк медленно начал приоткрываться, и в небольшую щёлку мгновенно протиснулся хамелеон. Виктор тут же сменил направление движения люка, дождался пока загорится сигнализация, что наружный люк занял штатное закрытое положение, и включил насос возвращающий воздух в шлюзовую камеру.

Надо ли говорить, что открывал внутренний люк Виктор с опаской. Если честно, хамелеонов до этого Виктор видел только по телевизору, не знал совершенно, что от них можно ожидать. Хотя, ящериц, владеющих кодом Морзе, даже по телевизору не показывали. И это всё меняло.

Хамелеон юркнул в дверь, лишь только она чуть приоткрылась, уцепился лапками и уселся прямо на стене, свернув длинный хвост спиралькой. Глаза его двигались в больших глазницах совершенно независимо друг от друга, он с жадностью оглядывал помещение. Виктор оттолкнулся и на всякий случай отплыл к противоположной стене, закрепился там, ухватившись за кронштейн одного из приборов. Впрочем, он не представлял, на что рептилия способна, вдруг для неё эти три метра не преграда. Даром что хамелеон вёл себя прилично, сидел неподвижно, лишь едва заметно дрожал, словно не мог согреться, да вращал глазами. Виктор также воспользовался передышкой и рассматривал его без стеснения во всех подробностях. Шкурка зверька была неровная, пупырчатая, в основном ярко-зелёная, но со множеством хаотично разбросанных пятен и полос разных оттенков. Преобладали пятнышки опять же зелёных и синеватых тонов, только более тёмные, вплоть до чёрных. Впрочем, черных было совсем немного. А ещё было немало пятнышек желтоватого и оранжевого цветов на колючем гребне вдоль хребта и вокруг глаз. В общем, если найти почти любую фотографию хамелеона, то легко можно будет выдать её за портрет Викторова гостя, быть может, только расцветка будет отличаться.

«Зелёный, как ёлка, – мелькнуло у Виктора в голове. – А пятнышки будто ёлочные украшения».

Он молча выругался: опять новогодние мысли! Об этом ли надо сейчас думать?!

– Ну и кто ж ты такой? – не выдержал космонавт, когда понял, что гость не спешит отказываться от роли обычной ящерицы.

Левый глаз хамелеона повернулся под совершенно немыслимым углом, уставился на Виктора, при этом правый продолжал шарить по помещению. Правая лапка чуть приподнялась, и зверёк начал выстукивать ответ. Его стук был глуше по внутренним панелям и плохо различим в постоянном, пусть и привычном, гуле оборудования станции. Виктору приходилось прислушиваться, чтобы не упустить ни одной буквы.

– Протяни свою руку. Дай мне к тебе прикоснуться, – просигналил хамелеон.

– Это ещё зачем? – Виктор невольно перехватился за другую скобу на стене над головой и немного отодвинулся.

– Нужно синхронизировать энергетические поля, тогда сможем поговорить.

– Разве мы не говорим?

– Это не самый удобный способ. Не бойся, я безвредный.

Ну что тут сказать? Снявши голову, по волосам не плачут. Уж ежели Виктор впустил это чудовище внутрь станции, то стоит, должно быть, довести эксперимент до конца. Да уж! У него намечался незапланированный эксперимент явно покруче чем у Роберта с Марком. Виктор потёр ладонь о штаны, перебрался ближе и вытянул руку в сторону ящерицы. Он заметил, что пальцы его подрагивают и постарался унять волнение. Неудобно космонавту выказывать трусость перед ящерицей. До хамелеона он не дотянулся сантиметров двадцать, остановился, захотелось посмотреть на его реакцию, на то, как он будет действовать. Рептилия, отлепившись от стены, ловко развернулась в воздухе, и гибкий хвост обвился вокруг провода, правая лапка потянулась к руке космонавта. Хамелеон прикрыл глаза и уже вслепую устремился к Виктору. Его сдвоенные растопыренные клешнёй зелёные пальцы с коготками, медленно тянущиеся к руке, его закрытые глаза, отчего-то живо напомнили Виктору магистра Йоду¹, космонавт едва сдержал нервный смех. Наконец лапка хамелеона достигла цели и он, цепко обхватив указательный палец Виктора, замер неподвижно. Так продолжалось с минуту, и, к своему разочарованию, Виктор не почувствовал абсолютно ничего, кроме холодной лапки на его пальце.

Цвет шкуры гостя стал меняться, желтеть словно листья берёзы осенью. Цвет будто растекался от лапы, которой он вцепился в Викторов палец, и постепенно дошёл до кончика хвоста. Впрочем, менялся только общий тон окраски, полоски и пятна сохранялись. Потом хамелеон открыл глаза, отцепился от Виктора, подтянулся хвостом к стене и опять замер, надёжно закрепившись. Его кожный покров пошёл новой волной цвета, и хамелеон принял свой первоначальный вид. «Ну точно, как ёлка!» – мелькнула мысль в голове космонавта, и он привычно отогнал её прочь.

– И что теперь? – поторопил он.

– Моё имя Мариус, – сказал хамелеон вслух.

– Что?!

Виктор так дёрнулся, что едва не развернулся кверху ногами. Конечно, в невесомости понятия верха и низа довольно условны, и четыре стены внутреннего интерьера секции практически одинаковы равноправны. Но у Виктора были свои предпочтения, что считать полом и потолком. Он коснулся стены, выровнял своё положение и развернулся лицом к ящерице.

– Ты можешь говорить?!

– Только мысленно, – услышал Виктор.

И действительно, хоть Виктор и ясно слышал будто тот произносит эти слова вслух, пасть зверька не шевелилась. Да и насколько известно, у хамелеонов очень длинный язык. Это, без сомнения, весьма удобно и полезно для ловли насекомых, но никоим образом не подходит для членораздельной речи. Да и вообще, Виктор был не уверен, что хамелеоны издают хоть какие-то звуки кроме шипения. Кажется, он даже слышал, что и со слухом у них не всё в порядке, они как змеи не имеют ушей и, скорее всего, только ощущают вибрацию. Хотя Виктор мог и ошибаться, этот конкретный хамелеон вполне был способен отвечать на вопросы, находясь даже на наружной обшивке станции.

«Уф! О чём я?! – возмутился про себя Виктор. – Я всерьёз рассуждаю, может ли рептилия слышать и издавать звуки, хотя следовало бы в первую очередь удивляться его разумности. Быть может, я всё-таки того… ку-ку? Несколько месяцев на космической станции не прошли бесследно для моего здравомыслия?»

– Итак, мы разговариваем мысленно? – задал он вопрос, собравшись с духом.

– Да. Так. – Хамелеон был краток.

– Но я словно слышу тебя.

– Энергетические поля синхронизированы, – последовал ответ. – Передавать мысли легко.

– Хм, ясно, – соврал Виктор, ему было ничего не ясно.

Если эта рептилия так легко внушала ему мысли, что он не видел разницы между реальным разговором и иллюзией разговора, то что тот может внушить ему ещё? Да всё что угодно. А он и не отличит реальность от внушения. Может, он и мысли читает? Левый глаз хамелеона развернулся к Виктору и застыл неподвижно, а правый продолжал обследовать помещение, поворачиваясь под недостижимыми для человека углами.

– Так. Как ты говоришь тебя зовут?

– Моё имя Мариус, – повторила рептилия.

– И кто ж ты такой?

– Я, выражаясь вашими терминами, инопланетянин.

– Ясно-ясно, – покивал Виктор. Такая мысль давно уже пришла в его голову, только верить в неё он упорно не хотел. Не поверил и сейчас, спросил с подозрением: – Инопланетянин по имени Мариус?

Хамелеон приоткрыл пасть, из которой немного высунулся толстый язык. Но он тут же втянул его обратно и словно сглотнул.

– Моё имя гораздо длиннее и сложнее, но ты не сможешь воспроизвести его даже мысленно. Самое подходящее сокращение удобное для тебя будет Мариус. Тем более, по странному стечению обстоятельств, так меня звала девочка Катя, у которой я долго жил в террариуме.

– И как же ты туда угодил? – заинтересовался Виктор. – Хотя, нет. Расскажи-ка лучше, как ты на Земле оказался и с какой целью?

Хамелеон поёрзал на стене, уцепившись за толстый кабель и развернувшись к человеку мордой. Должно быть, так ему было удобнее наблюдать за Виктором, хотя глаза ящерицы и жили независимой жизнью, вращаясь в разные стороны.

– Исследовательская миссия, – наконец выдал тот.

– Шпион, значит, – констатировал Виктор.

– Нет, – рептилия шевельнулась. – Исследователь. Гуманист.

– Кто? – опешил космонавт.

– Специалист по изучению людей, – пояснил хамелеон. – Неправильно подобрал слово? Должно быть, правильно: антрополог?

– И с какой же целью, позвольте спросить? Зачем изучаете?

Виктор насторожился. Хотя куда уж ситуации ухудшаться? И так впустил на станцию инопланетное существо, которое явно не первый день исследует людей, а те ни сном ни духом.

– Вам нечего бояться. Мы мирные существа, – хамелеон на секунду задумался, подрагивая свёрнутым в спираль хвостом. И добавил: – А! Да. Теперь верно. Мы гуманисты.

– Это вы так утверждаете. А на самом деле? Почему изучаете тайно? Зачем скрываться?

– Трудно общаться. Вы видите в нас только хамелеонов. Мы для вас обычные безмозглые ящерицы.

– Со мной же получилось.

– Редкий случай.

Рептилия высунула язык, его глаза на секунду синхронизировались и уставились в одну точку. Он почти по-человечески вздохнул и пояснил:

– Вообще-то инструкции запрещают. Ради чистоты исследования.

– Так ты, выходит, инструкцию нарушил?

– Пришлось. Иначе бы я погиб.

– Как ты вообще здесь оказался? Я имею в виду в космосе, на обшивке станции?

– Меня должны были забрать. Моя смена закончена, должен был лететь домой к семье.

«Ты смотри, – усмехнулся Виктор. – Совсем как у меня».

А хамелеон продолжал:

– Но транспорт не придёт. Задержка. Надолго.

– С этим разобрались. Но с Земли в космос-то ты как выбрался?

– Не могу объяснить. Секрет.

– Ну-ну. И что же ты теперь делать собираешься? И что мне с тобой делать? Объявить о первом контакте?

Мариус мелко задрожал.

– Нет, мне нельзя раскрываться. Меня же живым не выпустят. У меня дома семья.

Из глаза ящерицы покатилась самая настоящая слеза.

– Так, отставить пессимизм, – смущённо прикрикнул Виктор. – Чего ты от меня-то хочешь?

– Забери меня на Землю. Мне самому обратно не спуститься.

– Подняться, поднялся, а спуститься не можешь?

– Да, так. Не могу рассказать.

– Пойми, – словно оправдываясь, начал Виктор, – у меня тоже семья. А кто ты и что ты такое, я понять не могу пока. Как же я тебя собственными руками на Землю повезу?

– Я ведь там был уже. Помнишь?

– Так ты сказал, но так ли на самом деле?

– Я тебе покажу. Протяни руку.

Виктор скорчил недовольную мину, но всё-таки переплыл на противоположную стену, застопорился, пристроился рядом с Мариусом и протянул ему палец. Тот хватанул его своей крошечной лапкой.

– Закрой глаза.

Виктор тяжко вздохнул и послушно зажмурился.

– Смотри, вот где я жил.

Перед взором человека, как во сне поплыла картина небольшой скромно обставленной комнаты. Только ракурс был необычный, словно снизу-вверх. За столом сидела девочка лет шести-семи и, высунув язык, старательно выводила нечто невидимое в своей тетрадке. Картинка плавно поплыла, смещаясь влево и вправо. Виктор наконец сообразил, что видит комнату из-за стеклянной стенки террариума. Видение растаяло, и его палец освободился от захвата.

– Это Катя, – пояснил инопланетянин. – У неё я и жил долгое время.

– Ей ты не рассказывал, кто ты есть?

– Ну, – хамелеон неожиданно зашаркал лапкой, будто смущаясь. – Она считает меня заколдованным принцем.

– О, вот значит как? А ты сбежал? Она поди с ног сбилась? Ночей не спит?

Пришелец потоптался и опять шумно вздохнул. Ничего не ответил.

– А ведь скоро праздник. Новый год! Хорошо же ты поступил с девочкой, гуманист!

– Я всё равно не смогу остаться, пока она вырастет, – хамелеон покраснел. То есть натурально сменил окрас на бордовый. – Думал, лучше уж сразу.

– Думал он! – проворчал Виктор. – Бедный ребёнок. Если доберёшься на Землю, опять к Кате? В террариум?

– Туда.

Виктор задумался. Конечно везти эту говорящую рептилию на Землю, было величайшей глупостью. Но, видимо, новогоднее настроение уже завладело им.

– Я доставлю тебя на Землю так, что никто не узнает. Но при условии, что ты мне всё подробно потом расскажешь. И со своим начальством сведёшь! Хватит вам уже шпионить, пора выходить на новый уровень.

– Я… – пискнул Мариус.

– Это не обсуждается! – не дал возможности возразить космонавт.

Хамелеон совсем по-человечески обречённо кивнул, соглашаясь.

– А как же Катя? – спросил Мариус. – Когда мне всё-таки придёт время улетать?

– Я с ней поговорю. Объясню, что ты нашёл волшебницу, которая обещала тебя расколдовать. И поэтому срочно отправился домой. Уверен, она поймёт.

***

Девочка горько рыдала, уткнувшись в подушку. Хамелеон, медленно-медленно вытянув лапку, коснулся её руки. Она вскинула голову, увидела перед собой чешуйчатую пятнистую морду, выпуклые бегающие по сторонам глаза. Девочка подскочила, схватила рептилию, ласково прижала к себе. Спрыгнула с кровати.

– Мама, мама! Мариус нашёлся! Посмотри! Мариус нашёлся! Ура! Ура! Он вернулся!

– Где же он был, Катюша? Где ты его отыскала?

– Нигде, мам, он сам на кровать ко мне залез. Наверное, он побывал в своём королевстве и вернулся ко мне. Милый Мариус. Никогда больше не убегай.

Катя побежала в свою комнату с питомцем на руках.

– Посмотри, пока тебя не было у нас появилась ёлка. Но я без тебя не хотела праздновать Новый Год. Смотри, какая красивая. Тебе обязательно понравится. Ведь ты тоже зелёный. Совсем-совсем как ёлочка!