Czytaj książkę: «Танго над бездной. Эскалации»

* * *

© Дугин А.Г.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Данная книга представляет собой обзор мировой политики с акцентом на США и российско-американские отношения за 2025 год. Это прежде всего последовательный анализ эволюции (точнее – инволюции) политического и идеологического курса Дональда Трампа и влияние США на баланс сил в мировой политике. В начале 2025 года я опубликовал книгу «Революция Дональда Трампа. Порядок Великих Держав», где я суммировал предвыборную политику Трампа, его проект MAGA (Make America Great Again) как цельную идеологическую конструкцию, подбор им новой команды, оглушительную победу на выборах 2024 года над Камалой Харрис и, наконец, его первые шаги в качестве Президента США на втором сроке. В целом картина получалась довольно цельной и стройной. MAGA-идеология выглядела как отказ от глобализма, интервенционизма, woke-принципов, LGBT¹, и как возврат к традиционным ценностям, американскому изоляционизму и просвещенной консервативной политике. Согласно теории поколений У. Штросса и Н. Хоу², это совпадало с концом четырехчастного цикла и началом нового этапа – «Первого Поворота» (First Turning), который как раз характеризовался в американской истории подъемом солидарного чувства единства, сплоченности, консервативных традиций, семейных ценностей. То есть Трамп шел на второй срок с четко выстроенной идеологией и довольно сплоченной группой сторонников. И действительно, в первые недели своего пребывания в Белом доме Трамп придал большинству этих положений институциональный характер – вернул нормативный статус только двух полов (мужчины и женщины), отверг глобализм, объявил войну Глубинному государству (Deep State), создал Агентство по эффективности госслужбы (DOGE), которое возглавил Илон Маск, тут же упразднивший глобалистскую структуру USAID, приступил к борьбе с нелегальной миграцией, отверг либерализм, пообещал опубликовать списки Эпштейна и завершить конфликт на Украине, развязанный, по сути, прежней администрацией и ее неоконсервативным крылом. И в теории, и на практике это было многообещающим началом, и при всей экстравагантности личности Трампа можно было осторожно рассчитывать на то, что его президентство создаст условия для дальнейшего укрепления многополярного мира (это признал госсекретарь Марко Рубио в самом начале 2025 года) и приведет к деэскалации отношений с Россией, тем более, что обе страны провозгласили приоритет традиционных ценностей, отвергли либерализм и глобалистскую идеологию.

Я подробно изложил все это в своей книге, которая была тут же переведена на английский и издана в США, где получила определенный отклик. Но дальше, практически после того, как я закончил и издал эту книгу, в США и в мировой политике начались процессы, которые вначале поставили основные тезисы изначальной стратегии MAGA под сомнение, а затем пошли в прямо противоположном направлении. Трамп отказался от публикации файлов Эпштейна, уволил Илона Маска, поссорился или просто разошелся с главными идеологами MAGA (Такером Карлсоном, Мэрджери Тэйлор Грин, Томасом Мэсси, Алексом Джонсом, Кэндис Оуэнс, Стивом Бэнноном и т. д.), полностью встал на сторону Нетаньяху в вопросе геноцида палестинского населения Газы, ввязался в 12-дневную войну с Ираном и принял участие в бомбардировках ядерных объектов, так и не продвинулся в переговорах с Россией по поводу Украины, напротив, продолжая давить Москву санкциями, объявил войну БРИКС и многополярному миру, сблизился с радикальными неоконами (такими как Марк Левайн и признанный в РФ террористом дикий русофоб и кровожадный сионист Линдси Грэм). Фактически Трамп начал действовать в полном противоречии с тем, что обещал своим избирателям, а также с идеологией MAGA, которая постепенно уступила место жесткой и прямой американской гегемонии. Если теория давала шанс на улучшение российско-американских отношений, практика находилась в вопиющем противоречии с теорией. Все это и достаточно подробно описано в этой новой книге «Танго над бездной», где дается поэтапный обзор той эскалации между США и Россией, которая, увы, не завершилась с приходом Трампа в Белый дом, но не только продолжилась и даже еще более возросла. В ходе еженедельных обзоров на радио «Спутник» в программе «Эскалация» я последовательно комментировал изменение маршрута Трампа и этапы его отхода от изначальной стратегии, сопряженные с этим трансформации российско-американских отношений, динамику украинского конфликта, надежды и разочарования сторон, а также общую картину мировой политики и ход Специальной военной операции.

Эта книга важна именно как обзор того пути, который российско-американские отношения проделали в течение 2025 года. Я остановился именно на конце календарного года, и общий взгляд на уходящий год, честно говоря, не сулил ничего хорошего. Трамп шаг за шагом сходил с обозначенного перед выборами и сразу после них пути, превращая свое президентство в новый виток неоконсервативной политики. На первом президентском сроке он уже проходил этот путь, приведший его к краху, и были веские основания для того, что второй раз он такой ошибки не повторит – ведь все неоконы (включая Марко Рубио, Марка Левайна, Линдси Грэма, а также Джона Болтона, Марка Помпео и т. д.) его в прошлый раз единодушно предали. Но на этот раз ситуация складывалась еще хуже, ставя мир на грань ядерной катастрофы. Анкоридж был временным возвратом к изначальной позиции, но после этого Трамп продолжил удаляться от MAGA в направлении неоконов. Постепенно открывались и темные стороны некоторых его сторонников – таких как Питер Тиль, Стив Бэннон, Говард Лутник и т. д., оказавшихся тесно связанных с сетью Эпштейна. Да серьезные подозрения пали и на самого Трампа.

Далее закономерно уже в начале 2026 года последовали грандиозный скандал с файлами Эпштейна, раскол MAGA на два лагеря из-за отношения к Израилю и его могущественному лобби (подавляющее большинство избирателей Трампа заняло антисионистскую позицию), захват Мадуро и американо-израильская война с Ираном, что окончательно перечеркнуло все надежды на то, что Трамп может вернуться на исходные позиции. Но это уже дело будущих статей и, быть может, книг. В работе «Танго над бездной» прослеживается трансформация курса Трампа именно в течение 2025 года, и это чрезвычайно важно учитывать для того, чтобы понимать, как от Консервативной революции и борьбы с глобализмом, интервенционизмом и Глубинным государством Трамп пришел к радикальной гегемонии, свержению и физическому уничтожению суверенных правителей и новому витку ядерной эскалации, поставив человечество на грань ядерной войны едва ли не более радикально и стремительно, нежели к этому вели глобалисты и фигуры, связанные с Глубинным государством.

Эта книга будет весьма полезна тем, кто следит за мировой политикой, международными отношениями, а также за сломом старого миропорядка и становлением нового на основе распределениями сил между великими державами, ключевую роль среди которых сегодня играет Россия.

Москва 3 марта 2026 г.

Накануне нового мира³

В США утвердилась новая идеология

Татьяна Ладяева. Прошла неделя с нашей прошлой беседы, и теперь мы знаем наверняка: телефонный разговор между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом состоялся. Однако события развиваются стремительно. Зарубежная пресса активно обсуждает запланированную на вторник встречу в Саудовской Аравии американо-российской делегации. Пока неизвестны имена участников, но, вероятно, это предварительная встреча для обсуждения возможного саммита Путина и Трампа. The Washington Post сообщает, что представители Киева, включая Зеленского и Ермака, участвовать не будут. Александр Гельевич, как вы проанализируете вероятность и значение предстоящих встреч в Саудовской Аравии?

Александр Дугин. Я думаю, что текущий этап российско-американских отношений при новой администрации Трампа является беспрецедентным, не имеющим аналогов за последние десятки лет. В Соединенных Штатах к власти пришла совершенно иная идеологическая группа, чем в предыдущие декады, что мы уже неоднократно обсуждали на «Спутнике». Вскоре в США выйдет моя книга, посвященная Революции Трампа, и это также подчеркивает интерес американцев к нашему взгляду на происходящее. Нам в свою очередь особенно важно понять, что представляют собой эта новая идеология, новые люди и новые тенденции.

На основании своего анализа я пришел к выводу, что именно радикальная новизна идеологической позиции современных Соединенных Штатов открывает огромные возможности для диалога. Если мы немного отвлечемся от геополитики и обратим внимание на мировоззренческий аспект, то увидим, что Трамп кардинально изменил базовые установки той идеологии, которая доминировала на коллективном Западе на протяжении последних десятилетий. Все элементы этой идеологии были перевернуты с ног на голову. Ранее господствовал индивидуализм, сейчас же акцент смещен на патриотизм. Космополитизм уступил место определенному национализму. Идея политкорректности была заменена свободой слова: теперь можно говорить то, что действительно думаешь. Либеральная цензура была отменена, а потворство различным трансгендерным и ЛГБТ⁴организациям, которые в России находятся под запретом, теперь тоже не приветствуется. Эти организации сокращаются, трансгендеры увольняются из армии.

Критическая теория, включая критическую расовую теорию, которая ранее преподавалась в школах и подразумевала, что каждый белый человек должен каяться за свою историю, теперь отменена. Вместо этого утверждается принцип «Америка прежде всего», который подчеркивает право всех граждан – независимо от цвета кожи или пола – гордиться своей страной и критиковать ее недостатки. Либеральная цензура и политика DEI (Diversity, Equality, Inclusiveness – разнообразие, равенство, инклюзивность), которые были нормой в предыдущей администрации, также потеряли свою актуальность. На их место пришли традиционные ценности: два пола, патриотизм и любовь к родине, а также историческое просвещение.

Таким образом, Трамп изменил идеологию в Америке на прямо противоположную, и эта новая идеология удивительным образом совпадает с нашей. Это создало уникальные условия для встречи Путина и Трампа. Ранее такой контакт был невозможен, поскольку все идеи, в которые верил Путин и русские люди, радикально отвергались Байденом и коллективным Западом. Теперь же все изменилось: идеология изменилась, а геополитика также претерпевает значительные изменения. У Трампа совершенно иной взгляд на Запад, судьбу человечества и приоритеты. Очевидно, что продолжение войны с Россией на территории Украины или ядерный апокалипсис не входят в его интересы и планы. Это уже немало, учитывая, что буквально месяц назад Россия рассматривала Америку как абсолютного врага как в идеологическом, так и в геополитическом плане.

Сейчас же созданы уникальные предпосылки для начала диалога между нашими странами. Однако остается много препятствий: уходящая администрация сделала все возможное для усложнения нормальных партнерских отношений между Россией и США для новой администрации. К сожалению, им это удалось в значительной мере. Наша военная машина с Запада работает против нас, и она уже разогнана. Существует определенная инерция и настроение общественного мнения, которое демонизировало русских до такой степени, что осуществить резкий вираж в этом отношении, даже для смелого и дерзкого Трампа и его сторонников, будет крайне сложно. Тем не менее предпосылки для существенного разблокирования нашего военного конфликта, который едва не стал ядерным, созданы. Это уже факт.

Важно отметить, что началась интенсивная подготовка к переговорам в Эр-Рияде, где собираются sherpa⁵ – проводники международной политики, готовящие судьбоносные встречи. Это является прекрасным признаком, особенно учитывая, что в этих переговорах не будут участвовать ни Европа, ни Украина. Трамп и Путин, по всей видимости, обсудят гораздо более широкий спектр проблем, чем просто ситуацию на Украине. Речь идет о диалоге двух великих мировых лидеров и двух могущественных держав, которые обменяются взглядами на новый миропорядок.

Не случайно уже сейчас говорят об этой встрече в Эр-Рияде как о новой Ялте или новом Рейкьявике. Напомню, что на Рейкьявикской встрече Горбачев фактически предал свой суверенитет и Советский Союз в пользу Запада. В отличие от него, Путин является своего рода анти-Горбачевым: он укрепляет наш суверенитет, утверждает независимость России и делает ее снова великой. Эти процессы начались задолго до прихода Трампа к власти и продолжаются последовательно.

По значению эта встреча может войти в учебники истории для будущих поколений. Мы можем рассчитывать и надеяться на то, что созданы как идеологические, так и геополитические предпосылки для того, чтобы эта судьбоносная встреча принесла важные результаты. Однако стоит помнить, что это будет непростой разговор.

Могут ли глобалисты Демпартии США помешать отношениям Трампа с Путиным?

Татьяна Ладяева. Непростой разговор. Возможно, будет далеко не одна встреча. Такие разговоры тоже есть. Позвольте, Александр Гельевич, немного подискутировать на тему того, насколько демократам действительно удалось осложнить условия для общения Трампа и Путина.

С одной стороны, да, они прилагали усилия. Мы прекрасно помним, какое напряжение царило перед инаугурацией Трампа и его вступлением в должность. С другой стороны, мы видим, что, несмотря на весь накал, диалог все же продолжается. Хотя этот процесс не закончился за 24 часа, как громогласно утверждал Трамп, тем не менее он движется довольно быстро.

Создается впечатление, что все те попытки демократов вставить палки в колеса республиканцев, и в частности Трампа, не оказали столь значительного влияния. Или я ошибаюсь?

Александр Дугин. Вы знаете, в чем-то они действительно создали абсолютно ложный образ. Во-первых, демонизировав Россию, во-вторых, представив ее как слабую страну, которая может проиграть конфликт с небольшой Украиной, которая якобы уже не великая держава. Я считаю, что они подготовили смену власти в Сирии, чтобы продемонстрировать, что Россия слаба, и поэтому с ней нужно говорить с позиции силы. В этом контексте предшествующая власть демократов создала множество проблем в наших отношениях. Эти препятствия являются серьезными, и, хотя Трамп, безусловно, делает удивительно дерзкие шаги, преодолевая их, тем не менее проблем хватает. Самая главная опасность заключается в том, что, даже желая завершить конфликт на Украине, Трамп может предложить такие условия, которые в его глазах будут казаться доброжелательными и мягкими, но для нас окажутся оскорбительными и неприятными. На это работали демократы, и эта угроза еще не снята.

При этом вы правы: в американской политике больше не действует принцип «путинский шпион», Russia gate⁶ и вмешательство России в выборы. Потому что, когда Трамп пришел к власти, он дал распоряжение выяснить личности и данные тех госчиновников, которые свидетельствовали о том, что Россия вмешивалась в предыдущие выборы. Это касалось также раскрытия информации о лэптопе Хантера Байдена и тех, кто под присягой давал показания. В настоящее время эти обвинения признаны ложными. Люди, давшие показания о русском следе и вмешательстве России в американскую политику, оказались под следствием. Это очень важный момент: любой, кто сейчас в Америке попытается сказать, что Путин виноват или что он подыгрывает Трампу (и наоборот), рискует серьезными юридическими последствиями. Ранее можно было произносить любые голословные обвинения безнаказанно, но сейчас такое поведение может привести к уголовному преследованию, поскольку это ложь и клевета.

Таким образом, у противников стратегического партнерства или, по крайней мере, улучшения отношений между США и Россией больше нет этого аргумента. Это существенно ослабило арсенал лжи и подлой политики, которую глобалисты, демократы и либералы проводили на протяжении долгого времени. Это очень важно. Сегодня можно критиковать Трампа и считать неправильным его подход к переговорам с Россией, но оперировать утверждениями о том, что он выполняет волю Путина, стало юридически небезопасно. Существуют прецеденты, когда было доказано, что такие обвинения являются ложными.

Конечно, глобалисты не были бы столь страшной силой, если бы у них не оставались другие аргументы. Это большая борьба. Трамп ведет антиглобалистскую консервативную революцию как в США, так и в Европе. Для него крайне важно понимать Россию не как врага. Это принципиально важно: если ранее мы были главным врагом США, то для Трампа мы не только не главный, но и не враг. Это не означает, что мы стали друзьями, но уже хорошо то, что мы не враги.

Эта позиция является фундаментальной частью мировоззрения Трампа. Это не значит, что переговоры будут легкими – наоборот, они будут очень трудными. Тем не менее это будут переговоры обо всем: не только об Украине, но и о том, как Америка под руководством Трампа видит мир, Европу, Ближний Восток и Юго-Восточную Азию.

Татьяна Ладяева. А это будет разговор на равных или все-таки Трамп будет в этом смысле оставаться Трампом и считать себя все равно лучше всех?

Александр Дугин. Это действительно большой вопрос. Безусловно, Трамп относится к Путину гораздо лучше, чем к европейским лидерам или многим другим руководителям. Я думаю, что он испытывает к нему искреннюю симпатию. Трампу близки традиционные ценности и идеи суверенитета. Оба этих лидера – Путин и Трамп – являются реалистами в международных отношениях. У них много общего и, возможно, даже больше, чем кажется на первый взгляд.

Тем не менее как именно Трамп будет вести диалог с Путиным – это большой вопрос. Для него Америка все равно остается гегемоном и номером один в мире. Даже если он общается с представителем другой суверенной цивилизации, обладающей ядерным оружием, он не сможет воспринимать его как полностью равного партнера. Вот в чем заключается проблема.

Я общался с моим другом, известным политическим экспертом Дмитрием Саймсом, который хорошо знает Трампа. Он рассказал, что у Трампа есть два режима. В одном из них он выступает как жесткий, эгоцентричный и пассионарный лидер мира, а в другом – он очень внимательный, вежливый, цепкий человек, который на самом деле склонен и к определенным компромиссам, и к рациональности, и к обхождению острых углов. Эти две личности в Трампе могут быть секретом его успеха. Трамп способен быть агрессивным в своих высказываниях и действиях, но в то же время готов к миру и сделке.

Такой стиль общения характерен для крупного американского миллиардера: он настойчив в переговорах, но при необходимости может изменить регистр. Это дает надежду на то, что Трамп сможет высказать все свои грозные слова в адрес мира, включая Россию, а затем на переговорах с нашим президентом проявит рациональность и понимание роли России как суверенной и мощной державы. Без достижения определенного соглашения с нами о возрождении Америки не может идти и речи.

Мы должны оставаться нейтральными и предоставить мандат на это американское величие, обсуждая конкретные вопросы мировой политики. Без этого мандата с нами придется воевать, чего Трамп точно не хочет. Однако здесь много факторов: от того, как будут работать подготовительные группы для переговоров и саммита, до настроения самого Трампа.

Я надеюсь на мудрость, мужество и волю нашего президента, а также на его глубокое понимание международной политики. Как будет вести себя Путин, так и будет общаться с Россией Трамп. У меня нет сомнений в том, что главное – это чтобы встреча состоялась. Путин – это глубокий, опытный и уверенный в себе суверенный правитель. Мне кажется, что Трампу будет даже эстетически приятно общаться с такими лидерами, которые отвечают за свои слова, которые говорят и делают, не сдают своих позиций, которые готовы отстаивать суверенитет любой ценой, независимо ни от какого давления, которые верят в себя, в свой народ, любят свою страну.

Также важно отметить, что оба они имеют религиозные убеждения. Это встреча двух правителей, которые верят в Бога. Путин – православный христианин, и это часто остается вне поля нашего внимания. У православного христианина есть Господин, которому он служит, – это Бог. Он суверенен по отношению к людям и миру, но не суверенен по отношению к Богу. Точно так же и Трамп. Несмотря на его довольно своеобразный образ жизни, он остается христианином. Для него христианская вера – это неотъемлемая часть его души и в значительной степени его политики.

Встреча двух христианских правителей, двух христианских обществ и двух христианских держав – это действительно удивительное событие. В современном европейском контексте ни один политик не может с уверенностью заявить: «Я христианин». Обычно они предпочитают обозначать себя как либертинов, секулярных материалистов, атеистов или агностиков. Или либералов. Это, по сути, является своего рода антихристианской позицией.

Важно отметить, что они встречаются в Саудовской Аравии. Я понимаю, почему выбор пал именно на эту страну, а не на Индию. Изначально моя идея заключалась в том, что Индия была бы более подходящей платформой для переговоров, поскольку Индия поддерживает дружеские отношения и с Соединенными Штатами, и с Россией. Однако я пришел к выводу, что это могло бы обидеть Китай. Это создало бы антикитайский подтекст, поэтому было решено остановиться на Эр-Рияде как на месте для этой важной встречи.

Не спектакль ли все это?

Татьяна Ладяева. Один из слушателей радио «Спутник», Александр из Белгорода, задается вопросом о степени самостоятельности Дональда Трампа: «Мне кажется, Трамп не сам по себе Трамп, а за ним стоят те самые люди, кто реально управляет Америкой. Было принято решение сменить витрину, а Трамп – исполнитель. Вам так не кажется?»

Александр Дугин. Нет, мне так не кажется. Это не просто «косметический ремонт». Трамп представляет собой совершенно новый курс. Безусловно, в Америке и во всем мире существуют влиятельные силы, глобальные структуры, которые поддерживают эту смену вех, происходящую сейчас в США и, соответственно, во всем мире. Такие силы действительно есть. Трамп, конечно, не действует в одиночку, но изменения, которые он инициирует, не являются поверхностными трансформациями; они гораздо более глубокие, серьезные и необратимые, чем простой «косметический ремонт» глобалистской системы.

Безусловно, Трамп будет настаивать на гегемонии США, но это совсем другая гегемония, основанная на иных основаниях и идеологии. Можно сказать, что западная цивилизация до прихода Трампа была цивилизацией без центра – это и есть суть глобализма, так называемого бесполюсного мира. Трамп же утверждает: у нашей цивилизации есть центр – это США. И это уже меняет ситуацию, поскольку огромное количество глобалистских интернациональных сетей, таких как фонды Сороса⁷ или структуры, финансировавшиеся USAID⁸ и недавно разрушенные Илоном Маском, теряют свою поддержку. Эти организации представляют собой сотни тысяч людей с высокими зарплатами, и они лишаются своих позиций.

Трамп – это действительно серьезный фактор. Однако это не означает, что он сделает нам какие-то подарки; нет, это не так.

Татьяна Ладяева. Есть еще такой вопрос: «Как-то все это напоминает суперзамануху на более изощренном уровне обмана». Как это можно прокомментировать?

Александр Дугин. Кто знает, может быть, и так. Мы никогда не можем знать до конца, что чем обернется, но надо фиксировать серьезные изменения и признавать их таковыми, видеть позитивные подвижки как позитивные, но оставаться на чеку. Всегда надо оставаться на чеку, потому что для нас в первую очередь важна Россия, наша независимость, наш суверенитет, наши собственные традиционные ценности, за которые мы должны быть готовы стоять до конца.

Джей Ди Вэнс жестко указал евроглобалистам их место

Татьяна Ладяева. Александр Гельевич, предлагаю подвести собственные итоги Мюнхенской конференции. СМИ, журналисты и аналитики активно публикуют свои оценки, и политики также высказывают различные точки зрения. Характеристики конференции весьма противоречивы. В качестве примера можно привести слова председателя Мюнхенской конференции по безопасности, который назвал прошедший форум «европейским кошмарным сном». Это только один пример, демонстрирующий то, как характеризуют прошедшую встречу. Как вы могли бы оценить эту конференцию?

Александр Дугин. Кристоф Хойзген, который просто заплакал, не завершив свою речь о кошмаре, в целом правильно оценивает ситуацию. Здесь, на мой взгляд, все предельно ясно: современная Америка – это Америка Трампа, Джей Ди Вэнса, Илона Маска и Пита Хегсета. Это страна, радикально меняющая свою стратегическую ориентацию. Она больше не является центром западного мира; это цивилизация сама по себе, которая совершенно не разделяет ни одной из глобалистских установок, ни либеральной идеологии, ни даже атлантистской геополитики.

Когда Джей Ди Вэнс выступил на Мюнхенской конференции, его речь стала аналогом выступления Путина в 2007 году. Он бросил вызов Европе, заявив: «Европа, вы хотите воевать с Россией? Вы хотите отменять выборы, которые не соответствуют вашим взглядам? Вы подвергаете репрессиям тех политиков и популистов, которые бросают вызов вашему всевластию. Но эти люди, которых вы репрессируете, сейчас находятся в Америке. Я стою перед вами как вице-президент Соединенных Штатов и делаю вам последнее предупреждение: либо вы переориентируетесь так же, как мы, либо мы выйдем из НАТО и прекратим вас поддерживать. Разбирайтесь с русскими и нерусскими сами; мы обложим вас тарифами. Вы больше не часть нас, потому что мы больше не являемся центром этой глобалистской системы».

Таким образом, Джей Ди Вэнс, будучи откровенным противником либерализма, представляет собой противоположный идеологический и геополитический лагерь. Он заявил: «Все, конец. У нас совершенно иной взгляд на мир». После этого он встретился с Алис Вайдель, руководительницей партии AfD⁹, которую не пригласили на конференцию. Его визит стал знаковым продолжением линии критики либерального глобализма, начатой Владимиром Путиным в 2007 году.

Теперь евроглобалисты – эти отчужденные и агрессивные элиты, подавляющие любое инакомыслие и проводящие извращенную политику, – сталкиваются с новой реальностью. В принципе такая же ситуация наблюдалась и в США, но ровно месяц назад эта эпоха в Америке закончилась, а в Европе она все еще продолжается.

Таким образом, Джей Ди Вэнс приехал в Европу с ясным посланием: власть в Вашингтоне изменилась. Это серьезно и надолго; это не «косметический ремонт». Либо вы следуете нашему примеру и делаете Европу снова великой – проект MEGA, Make Europe Great Again, аналогичный Make America Great Again, – либо остаетесь наедине с собой.

Когда европейские лидеры пытались утверждать, что Россия является главным злом и врагом, что необходимо поддерживать Украину и вводить войска для предотвращения угрозы, Вэнс спокойно отвечал: «Вы совершенно неправильно видите ситуацию. Ни Россия, ни даже Китай не являются противниками Европы. Главным противником Европы являются либеральные глобалистские элиты».

Татьяна Ладяева. Тогда можно сразу два вопроса уточнить? Насколько для Европы и европейских лидеров, которые там собрались, те заявления, которые сделал Вэнс, были неожиданностью? Либо это удивление нужно было изобразить, потому что месяц назад в США это уже все услышали, а если это услышали в США, услышал и весь мир. Что будет дальше делать Европа? Какие шаги предпринимать?

Александр Дугин. Представьте себе страну, общество или цивилизацию, где господствует одна религия, поддерживаемая центральной властью. Люди к этому привыкли. И вдруг в центре появляются представители другого религиозного направления. Происходит резкая смена религии, мировоззрения, идеологии, геополитики, философии, метафизики, стратегий – всего. Даже если вы следите за этими изменениями, инерция мышления настолько сильна, что в провинции (а Европа сейчас – всего лишь «провинция» Америки) многие не могут поверить в такую быструю и радикальную трансформацию. Они цепляются за надежду, что это временное явление, несерьезное и необратимое. И вот приезжает эмиссар новой религии, утвердившейся в метрополии, и сообщает провинциальным лидерам, своего рода сатрапам: «Все ваши старые культы – либерализм, индивидуализм, глобализм – мы считаем ересью. Истинной ортодоксией является концепция „Сделать Европу снова великой“, закрытой для мигрантов и открытой для популистов. Прекратите чинить препятствия правым партиям». В Германии это называется «брандмауэр», во Франции – «блокада»: либералы и глобалисты стараются не сотрудничать с популистскими партиями, как левыми, так и правыми, изолируя их и демонизируя. Против этого выступил Джей Ди Вэнс, заявив, что это не демократия и не свобода слова, а тоталитаризм и диктатура. Он провозгласил: «В этом новая Америка вас больше не поддерживает».

Многие ожидали, что неоконсерваторы вернут контроль над администрацией Трампа, революционный пыл трампистов утихнет и все вернется на круги своя. Но приехал вице-президент – убежденный противник либерализма, выбранный Трампом именно за эти убеждения. Вэнс подтвердил свою позицию: «Я против либеральной идеологии. Я за демократию и свободу, но не за то, что вы здесь творите». И это заявление имеет вес, ведь его поддержали и Трамп, и Маск. Это уже позиция не отдельного человека, а Соединенных Штатов, которые совершенно иначе видят место, роль и значение Евросоюза. Возможно, «сделать Европу снова великой», по мнению трампистов, означает распустить Евросоюз и вернуться к порядку европейских держав.

Татьяна Ладяева. Мне кажется, тогда почти всех чиновников и президентов, которые сейчас есть в европейских странах, надо убрать с их постов.

Александр Дугин. Конечно, не всех, но определенно многих. Именно для этого Маск использует свои сетевые структуры. В свое время Сорос свергал суверенных правителей, демонизируя их и устраивая против них цветные революции. Теперь Америка, возможно, будет действовать тем же способом или найдет другой подход – люди там очень творческие, особенно занимающиеся высокими технологиями в Кремниевой долине, сейчас примкнувшие к Трампу. Они обязательно найдут способ свергнуть существующие режимы.

Поэтому Кристоф Хойзген и плакал. Он не мог даже говорить, потому что рухнул тот мир, который евроглобалисты строили в течение нескольких десятилетий. Им пришел конец. Джей Ди Вэнс «привез» им «черную метку». Если Европа сейчас не выслушает послание, которое пришло из Вашингтона – с точки зрения военной стратегии, политики, культуры и свободы слова, – то они за это заплатят дорогую цену.

Фактически сразу после этого Трамп заявил, что размышляет над тем, чтобы Америка вышла из НАТО. «Хотите воевать с русскими – воюйте сами», – это приговор для европейских элит. Без США, без этой мощнейшей державы они не смогут ничего сделать. Поэтому они сейчас в очень сложной ситуации. С одной стороны, нужно поклониться своему хозяину, как сказал наш президент, «вилять хвостом». Вероятно, кто-то будет это делать. Но, с другой стороны, это фактически означает признание своей несостоятельности и ложности. Дальше это может привести к серьезным последствиям, поскольку придут новые силы, и они будут разбираться с этими лидерами самым серьезным образом.

Я не думаю, что Макрону, Стармеру, Шольцу или Мерцу удастся избежать очень серьезных, в том числе уголовных, преследований. То, что происходит сейчас в США – атака на глобалистов и либералов за использование государственного аппарата для борьбы с политическими противниками, – это просто заговор против демократии и политическое преступление. В Америке уже начинают заводить уголовные дела по этому поводу.

Трампу удалось провести в свою команду двух ярких представителей: Тулси Габбард на пост главы национальной разведки США и Роберта Кеннеди на пост главы департамента здравоохранения. Кстати, каждый из них сохранил большую симпатию к России. Осталось только назначить Кэша Пателя главой ФБР, и я думаю, начнется эпоха трибуналов – настоящих трибуналов над глобалистами в Америке. Соответственно, европейским лидерам светит приблизительно такая же участь. А там дальше – коррупция, отмывание денег и многое другое по списку.

Начало сближения

Татьяна Ладяева. Давайте обсудим ситуацию в Европе, но прежде всего стоит отметить, что поступает информация о том, что Сергей Лавров и Юрий Ушаков вылетают в Саудовскую Аравию по поручению президента Путина. Они планируют провести встречи с американскими представителями во вторник, как сообщается из Кремля. В числе обсуждаемых тем – переговоры по Украине, организация встречи Путина и Трампа, а также восстановление комплекса российско-американских отношений.

Позвольте добавить несколько комментариев от Дмитрия Пескова для уточнения. Саудовская Аравия была выбрана в качестве площадки для контактов между Россией и США, поскольку это устраивает обе стороны. Москва внимательно следила за заявлениями, сделанными на Мюнхенской конференции, однако делать окончательные выводы пока рано. Песков также отметил, что приятно слышать, что в мире начали говорить о необходимости остановить конфликт на Украине, в то время как еще недавно многие выступали за его продолжение.

Что касается Европы, то в Кремле упоминают, что вопрос размещения миротворческого контингента на Украине обсуждается, однако предметных разговоров пока не ведется. Интересно отметить, что сегодня появились сообщения о том, что европейские лидеры собираются на экстренную встречу в Париже – это неформальный саммит, на котором будет обсуждаться возможное будущее размещение войск на Украине за линией соприкосновения, а не непосредственно на ней. В частности, эта тема уже вызвала комментарии в Венгрии.

Итак, с чего начнем? Может быть, с саммита в Европе?

Александр Дугин. Переговоры тех людей, кого не пригласили на саммит России и США, имеют минимальную ценность. Заявления глобалистских вассалов, все еще ориентированных на прежнюю метрополию, где власть уже сменилась, мало что значат с точки зрения украинского конфликта. Украина, безусловно, будет обсуждаться Путиным и Трампом, но не станет главным приоритетом этих переговоров. Важно достичь взаимопонимания о будущей структуре миропорядка – о БРИКС, мировой валюте, зонах влияния, – а затем переходить к конкретным решениям. Поэтому текущие европейские дела можно отложить.

Значимо то, что подготовкой саммита занимаются Лавров и Ушаков – ключевые фигуры российской дипломатии, выражающие позицию президента без посредников. Это исключает теневые переговоры и побочные интересы, сосредотачивая внимание на приоритетах государства. Обсуждать размещение иностранного контингента преждевременно. Путин и Трамп должны определить судьбу миропорядка и место украинской территории в нем, включая линию соприкосновения, статус четырех новых регионов и возможные территориальные изменения в результате военных действий, финансовых или геополитических соглашений. Все это должно быть хотя бы в общих чертах определено на встрече Путина и Трампа.

Попытки забежать вперед продиктованы частными интересами. Мирный исход на Украине важен для Трампа, но для России – для президента, народа, солдат, потерявших близких в этой страшной войне с глобалистским Западом, – критически важны условия этого мира. Война должна закончиться нашей победой. Размещение войск НАТО или международного контингента в нашей зоне ответственности несовместимо с понятием победы. Президент учитывает все факторы, поэтому следует дождаться результатов этой судьбоносной встречи.

Это сложная, многомерная игра, сферические шахматы, с явными и скрытыми взаимодействиями между позициями, аргументами, прежними и новыми договоренностями – явными и тайными. Это больше, чем просто большая политика, это политика высочайшего уровня. И такие встречи определяют ход истории. Посмотрим, что из этого получится.

Будет ли Украина? Скорее всего, нет

Татьяна Ладяева. С самого начала специальной операции существовало мнение, что в результате ее завершения Украина может утратить статус самостоятельного государства. Вы также упоминали о территориях, которые могут стать предметом переговоров. Очевидно, что четыре новых региона, согласно Конституции, уже входят в состав Российской Федерации, однако сама линия разграничения остается под вопросом.

Если сегодня Трамп подписывает или рассматривает какое-то соглашение с Украиной по поводу ресурсов, это может свидетельствовать о том, что определенные территории Украины все же останутся под контролем украинской стороны. В таком случае возникает вопрос: какое количество этих ресурсов будет использовано американцами? Это указывает на возможность сохранения части украинских территорий, а значит, дележка между Россией, Польшей, Румынией и другими потенциальными участниками процесса может не состояться.

Александр Дугин. Не знаю. Ситуация с Украиной остается неопределенной. На мой взгляд, Украина как самостоятельное государство может прекратить свое существование, или, возможно, останется лишь часть ее территории, например западные области. Вопрос в том, кому они отойдут, останутся ли они суверенными, даже номинально, на бумаге. Либо эти земли станут зоной национальных интересов Евросоюза, либо же будут созданы два, три или даже четыре новых государства. Не исключено также, что вся территория Украины окажется под контролем России. Этот вопрос пока открыт.

У Путина есть аргументы, которые выходят за рамки исключительно военных и силовых действий. Есть множество других факторов, которые будут влиять на исход ситуации. Посмотрим, как будет решаться судьба Украины на предстоящей встрече. Никто не будет спрашивать мнение ни украинцев, ни Зеленского.

Увы, ситуация такая, что они пытались настоять на своем военным, террористическим путем, и они проиграли. Очевидно, что Украина больше не является даже относительно независимым субъектом международной политики; ее судьбу будут решать великие державы. И я склонен думать, что это не Европа, а именно Россия и Америка.

Не стоит забывать о Китае, который занимает взвешенную позицию в вопросе этого конфликта, а также такие страны, как Индия, исламский мир, Африка и Латинская Америка – все они могут стать новыми полюсами влияния. Однако голоса террористического режима Киева здесь нет; им точно придется пожертвовать. Это уже очевидно даже для самого Зеленского и его хунты. Они уже пакуют чемоданы.

Татьяна Ладяева. В этом контексте мне особенно нравится глагол, который использовал Дональд Трамп, комментируя возможные предстоящие встречи с Путиным. Отвечая на вопрос журналистов о том, как будет решаться конфликт на Украине, он заявил, что Зеленский будет «вовлечен» в переговоры.

Однако термин «вовлечен» не обязательно подразумевает, что он станет полноправным участником процесса. Это слово звучит довольно абстрактно и может означать, что его просто поставят перед фактом итоговых решений. Тем не менее давайте будем наблюдать за развитием событий: мне кажется, все самое интересное еще впереди.

Накануне Эр-Рияда¹⁰

Особенности трампизма: реализм

Самое главное, что должно произойти в Саудовской Аравии, – это обсуждение двумя мировыми лидерами, представителями великих ядерных держав, Владимиром Путиным и Дональдом Трампом, архитектуры будущего миропорядка.

Мы видим, что в Америке в последнее время произошла самая настоящая глубокая идеологическая революция, значение которой трудно переоценить. У Трампа и его команды, трампистов, совершенно иной взгляд на судьбу человечества, на Запад, на Восток, на друзей и врагов, в отличие от администрации Байдена, а до него – от Обамы, Джорджа Буша – младшего, Клинтона…

В последние несколько десятилетий в Америке доминировала либеральная глобалистская модель и идеология, включая представление о том, что следует постепенно двигаться к десуверенизации национальных государств и превращению человечества в некую единую массу под началом мирового правительства.

Эта модель доминировала и в глобальных процессах, и во внутренней политике – от экономики до культуры. Но Трамп этот либеральный глобализм отменил.

Русофобия и глобализм

Для глобализма Россия как суверенное государство и общество, защищающее традиционные ценности и имеющее свой собственный уникальный культурный, дипломатический, политический и цивилизационный профиль, была огромной преградой. И в том числе именно с этим и была связана провокация против нашей страны, которая привела к войне с глобалистским коллективным Западом на Украине.

Трамп же представляет совершенно иную, прямо противоположную либерализму и глобализму идеологию. Он не либеральный, а постлиберальный, или иллиберальный, националист. Сторонник Америки как суверенного государства. И он не разделяет практически ни одной общей позиции с теми, кто правил до него. Другое дело, что в свой первый срок Трамп не смог настоять на собственной повестке дня. Сейчас же он подготовился и пришел к власти вместе со своими единомышленниками. С очень сплоченной и идеологически выверенной командой, которая за три недели нахождения Трампа в Овальном кабинете уже сумела сделать то, что иногда за столетие не успевают сделать целые народы.

Согласование большого контекста

Это действительно огромные перемены, и Путину, и Трампу надо обсудить именно это. Продолжит ли Трамп войну с Россией или остановит ее? Что думает о Европе, Китае, Ближнем Востоке, Юго-Восточной Азии, Африке и Латинской Америке?.. Все это нам небезразлично, поскольку по всем этим вопросам у нас как у великой державы есть своя собственная точка зрения.

Все это, на мой взгляд, и есть то самое главное, что должно обсуждаться в Саудовской Аравии. Тот миропорядок, который хочет построить Трамп, и тот миропорядок, который строит Путин. И то, как понимать и трактовать многополярность, признание которой мы уже услышали даже от госсекретаря США.

Соответственно, именно в этом контексте, найдя какие-то общие точки или, наоборот, зафиксировав конфликты и отсутствие взаимопонимания, можно двигаться дальше. И только после того, как эти контуры миропорядка между двумя представителями двух великих держав будут определены и прояснены, речь может перейти об Украине. Подчеркну: без этого понимания говорить об Украине бессмысленно. Да и невозможно.

При этом стоит отметить очень серьезный, высший уровень состава нашей делегации. Это Юрий Ушаков и Сергей Лавров, ближайшие соратники Путина по международной политике, полностью, тотально единодушные с ним. И поэтому именно они будут помогать нашему президенту готовить эту встречу.

Однакой такой же уверенности, что команда Трампа будет аналогичной по значению и весомости, пока нет (сама его команда пока еще находится в переходном процессе становления). Но в любом случае эти люди тоже будут стараться помочь своему президенту. И надеюсь, обеспечат его адекватной базовой информацией для этого фундаментального саммита между двумя государствами-цивилизациями, что имеет принципиальное значение.

Конечно, пока рано говорить о том, на что именно будет давить Америка. Это станет следствием того, как сойдутся (или не сойдутся) видения Трампа и Путина. Конечно, они бы не сошлись ни в чем, если бы у власти в США по-прежнему оставались глобалисты. Но сейчас они могут в чем-то не сойтись, а в чем-то и сойтись. Конечно, во многом решение украинского вопроса зависит от того, насколько Трамп понимает его жизненное, экзистенциальное значение для нас. И от того, что он узнает об этом от Путина и с чем он приедет сам, с какими взглядами на этот вопрос.

Сейчас нам всем надо положиться на мудрость, мужество, патриотизм и несгибаемую волю нашего президента. Не встревая раньше времени в этот процесс, не гадая на кофейной гуще, но положиться на Путина в полной уверенности, что он нас не предаст и нашими интересами не пожертвует. Что русская кровь, пролитая в этой страшной и судьбоносной священной войне за возрождение России, будет пролита не зря. Да, мы верим нашему президенту, но делать прогнозы и предсказания, на мой взгляд, пока рано.

Стив Бэннон: идеологический архитектор MAGA¹¹

Кто такой Стив Бэннон?

Стивен Кевин Бэннон – одна из самых противоречивых и влиятельных фигур в современной американской политике. Бывший банкир, кинопродюсер, некогда главный редактор влиятельного издания Breitbart News и, что наиболее примечательно, ключевой стратег Дональда Трампа во время его первой президентской кампании и администрации. Бэннон оставил неизгладимый след в движении Make America Great Again (MAGA), идейным вдохновителем и архитектором которого он, по сути, и является. Его идеи, основанные на экономическом национализме, антиглобализме и популизме, стали фундаментом для трампизма как политической философии.

Стив Бэннон родился 27 ноября 1953 года в Норфолке, штат Вирджиния, в семье ирландских католиков. Его карьера охватывает несколько сфер: он служил офицером ВМС США, работал инвестиционным банкиром в Goldman Sachs, занимался кинопроизводством в Голливуде и, наконец, стал медиамагнатом и политическим стратегом. Наибольшую известность Бэннон приобрел как исполнительный председатель Breitbart News – сайта, который он сам назвал «платформой для альтернативных правых» (alt-right). Его подход к журналистике был бескомпромиссным: Breitbart стал рупором консервативных идей и нашел отклик у миллионов американцев, недовольных либеральным глобалистским истеблишментом.

Breitbart News Network было основано в 2007 году американским журналистом, писателем, предпринимателем и медиамагнатом Эндрю Брайтбартом. После его смерти в 2012 году Стив Бэннон стал исполнительным председателем и превратил сайт в мощную платформу для консервативных идей, популизма и поддержки MAGA. Breitbart известен критикой либеральных элит и продвижением антиглобалистской повестки. Под руководством Бэннона издание сыграло ключевую роль в кампании Трампа 2016 года, став рупором для «забытых американцев» и широкой аудитории представителей «американской глубинки».

В августе 2016 года Бэннон возглавил предвыборный штаб Дональда Трампа, заменив на этом посту Пола Манафорта. Его стратегический гений помог переломить ход кампании в «колеблющихся Штатах», по сути, обеспечив Трампу победу на выборах.

После инаугурации в январе 2017 года Бэннон занял пост главного стратега Белого дома и вошел в Совет национальной безопасности США, что еще более усилило его влияние. Однако его пребывание в администрации было недолгим: в августе 2017 года он ушел в отставку на фоне внутренних конфликтов и протестов в Шарлоттсвилле. Сам Трамп шутливо объяснял отставку Бэннона тем, что тот постоянно приходил на совещания Совета национальной безопасности с философскими книгами, которые интересовали его больше, чем обсуждаемая повестка дня.

Несмотря на отставку, Бэннон продолжил поддерживать Трампа и MAGA, оставаясь активным игроком в консервативной политике.

Идеи Стива Бэннона: традиционализм

Идеология Бэннона строится на нескольких ключевых принципах, которые мы кратко опишем.

Традиционализм

Философская школа (Р. Генон, Ю. Эвола и т. д.), считающая современную западную цивилизацию продуктом вырождения и извращения, утраты традиционных ценностей и сакральных институтов. Бэнджамин Тейтельбаум в книге «Битва за вечность. Внутри правого центра влияния на мировую политику», посвященную Бэннону, а также бразильскому философу Олаву де Карвальу и вашему покорному слуге, утверждает, что Бэннон, как и другие традиционалисты, отвергает современность – демократию, прогресс, глобализацию – и призывает вернуться к «вечным» ценностям и иерархическому порядку.

Тейтельбаум полагает, что Бэннон впитал эти идеи еще во время учебы в Гарварде и позднее – в ходе работы в Breitbart. Бэннон видит историю как циклический процесс, где современный «темный век» (Кали-юга¹²) должен уступить место возрождению и «золотому веку». Именно Бэннон привнес в трампизм идеи Штросса-Хоу о циклах американской истории, где в настоящее время должен происходить переход от «Четвертого Виража» (Fourth Turning), соответствующего Кризису (Crisis), к новому циклу и «Первому Виражу» (First Turning), соответствующему Подъему (High). Так Бэннон связал в своем мировоззрении большие циклы классического традиционализма с малыми циклами американской социологии.

Экономический национализм

Бэннон выступает за защиту американских рабочих и промышленности через протекционизм, ограничение иммиграции и противодействие глобализации. Он считает, что свободная торговля и дешевый труд из-за рубежа разрушают средний класс США. Тейтельбаум подчеркивает, что Бэннон использует традиционализм для обоснования своего антиглобализма. Он выступает за мир суверенных наций, каждая из которых сохраняет свою культурную идентичность, против универсализма, либерализма и «безбожного космополитизма».

Это перекликается с его поддержкой Трампа и такими инициативами, как стена на границе с Мексикой или запрет на въезд мусульман. При этом показательно, что Бэннон в своей программе Warroom («Военная комната») выступает на фоне православных икон и видит в США и России потенциальных союзников в борьбе против глобальных элит.

Антиглобализм

По мнению Бэннона, глобализация – это «рукотворный процесс», который можно и нужно обратить вспять. Он критикует транснациональные корпорации, в частности китайские, такие как Huawei, за попытки доминировать в мировой экономике за счет американских интересов. В глазах Стива Бэннона глобалисты представляют собой закрытый международный клуб, объединенный общими извращенными идеями и интересами, своего рода прообраз мирового правительства, который в глазах христиан совпадает с Царством антихриста, а в русле традиционалистской философии – с «контринициацией», то есть осознанно сатанинскими сектами¹³ «мировой элиты».

Популизм и борьба с элитами

Бэннон видит себя, а также Трампа и других традиционалистов как лидеров «консервативной революции» против вашингтонского Глубинного государства (Deep State) и либеральных элит. Его риторика часто апеллирует к «забытым американцам» – рабочим и жителям глубинки.

Простым американцам Бэннон обещает радикальную прозрачность, выступая за рассекречивание правительственных документов и борьбу с коррупцией в высших эшелонах власти, считая это способом восстановить доверие народа к государству.

Одна из практических идей Бэннона – это разрушение бюрократических структур, которые он считает инструментами угнетения народа. Тейтельбаум цитирует выступление Бэннона на «Конференции консервативных политических действий» 2017 года, где он обещал «деконструировать административное государство». Это видение проистекает из традиционалистского презрения к современным институтам и стремления вернуть власть «естественным» меритократическим харизматическим лидерам.

Культурный консерватизм

Бэннон поддерживает идею сохранения «традиционных американских ценностей» и противостоит мультикультурализму.

Бэннон сочетает католическую веру с интересом к восточным религиям (например, индуизму), что необычно для обычных американских консерваторов. Он видит себя участником «цивилизационного конфликта», защищающим «иудео-христианский Запад» от глобалистского либерализма, но также от ислама и коммунистического Китая.

Все эти идеи и нашли отражение в движении MAGA, которое Бэннон помог сформировать. С самого начала Бэннон рассматривал Дональда Трампа как фигуру, способную «сорваться с цепи» и реализовать радикальные изменения, не сдерживаемые политкорректностью или компромиссами с истеблишментом.

Участие в поддержке Трампа и MAGA

Роль Бэннона в успехе Трампа трудно переоценить. В 2016 году он взял на себя кампанию в момент, когда рейтинги Трампа падали. Бэннон сделал ставку на агрессивную риторику, поставил акцент на иммиграции и экономике, а также на массовом использовании социальных сетей для мобилизации сторонников. После ухода из Белого дома он вернулся в Breitbart, продолжая продвигать повестку MAGA через медиа.

В 2024 году, после освобождения из тюрьмы (где он отбывал четырехмесячный срок по совершенно нелепому и притянутому за уши поводу – «неуважение к Конгрессу в связи с расследованием штурма Капитолия»), Бэннон активно включился в поддержку второго срока Трампа. Он стал одним из архитекторов плана реформ, который, по его словам, должен был радикально изменить Америку и мир. Уже после победы Трампа Бэннон стал главной фигурой правых традиционалистов (trad right), открыто провозгласив себя «национал-популистом» (в отличие от классических системных консерваторов Республиканской партии и от неоконов).

Конфликт с Маском

Его влияние проявилось и в конфликте с Илоном Маском, который представляет собой другой полюс MAGA, опирающийся на технологических магнатов Силиконовой долины – right tech.

Маск горячо поддержал идею введения виз для иностранных работников в специализированных профессиях – H-1B. Бэннон за это подверг его публичной критике, потребовав, чтобы прежде всего в расчет принимались интересы коренных американцев, которые имеют право на приоритетные квоты в высокооплачиваемых профессиях. Бэннон обвинил Маска в «технофеодализме» и попытке подменить национальные интересы личной выгодой. Бэннон упрекнул Илона Маска в том, что его настоящая цель – личное обогащение, а не благо Америки, и пообещал ограничить влияние Маска в Белом доме, утверждая, что «MAGA – это не про триллионеров».

Вначале Маск резко отреагировал на критику Бэннона, но получив вал публикаций в поддержку Бэннона от ядерного электората MAGA, резко изменил свою позицию и переключился на иные темы. Конфликт был снят в пользу позиции right trad.

Обзор интервью со Стивеном Эджингтоном: «включить зверя»

В конце 2024 года Стив Бэннон дал часовое интервью Стивену Эджингтону, журналисту The Daily Telegraph, которое стало одним из его самых обсуждаемых выступлений после выхода из тюрьмы. Интервью, опубликованное на YouTube, привлекло внимание как сторонников, так и критиков MAGA. Приведем основные моменты.

Трамп и второй срок. Бэннон заявил, что Трамп намерен «включить зверя» (go full animal) во втором сроке, имея в виду решительные действия против политических противников и Глубинного государства. Он подчеркнул, что победа Трампа в 2024 году – это «окончательное поражение либеральных элит».

Бэннон сравнивал Трампа с «Эндрю Джексоном XXI века» – президентом, который радикально реформировал Америку в XIX веке. Он также подчеркнул, что ближайшие четыре года станут «эрой чистки», когда старые структуры будут разрушены, а новые – построены на основе национализма и популизма.

Радикальная прозрачность. Одной из ключевых идей, озвученных Бэнноном, стало рассекречивание документов, связанных с деятельностью спецслужб, ФБР и ЦРУ. Он считает, что эта «очистка» позволит американцам увидеть «предательство элит» и укрепит доверие к администрации Трампа.

Глобализация и Китай. Бэннон зафиксировал свою антиглобалистскую позицию, назвав на этот раз Китай «главной угрозой американскому суверенитету». Он призвал к экономической войне с Пекином, включая новые пошлины и ограничения для китайских компаний.

Европа и консервативный интернационал. Бэннон упомянул свои планы по созданию «консервативного интернационала» в Европе, поддерживая таких лидеров, как Джордж Мелони в Италии и Виктор Орбан в Венгрии, как союзников MAGA. Выступил он в поддержку и AfD в Германии, и Марин Ле Пен во Франции, и Герда Вильдерса в Голландии, и Найгела Фараджа в Британии, и Кэлина Джорджеску в Румынии. Показательно, что такая позиция нашла полную поддержку и у Илона Маска, и у вице-президента Джей Ди Вэнса, и у самого Трампа, которые с момента инаугурации принялись воплощать ее в жизнь, активно поддерживая правых популистов в Европе. Но именно Бэннон изначально и последовательно придерживался такой позиции, которая сейчас стала основным вектором американской политики по отношению к Европе.

«Проект 2025». В интервью со Стивеном Эджингтоном Бэннон упоминал «Проект 2025», который стал известен благодаря одному из его авторов, Расселу Воуту, еще летом 2024 года. В этом документе была описана последовательность радикальных реформ Трампа после прихода к власти, включавших в себя: упразднение USAID, Национального фонда поддержки демократии (National Endowment For Democracy), аудит ЦРУ, Пентагона, Прокуратуры, ФРС, Казначейства, министерств образования, здравоохранения, социальной поддержки, открытие уголовных дел против верхушки Демпартии США и ее лидеров, а также публикацию полных списков участников педофильских оргий на острове Джеффри Эпштейна. Тогда сам Трамп отмахнулся от этого документа, назвав его «фальшивкой». Но сразу после инаугурации Трамп стал действовать строго по этому плану. А сам Рассел Воут занял в его новой администрации важное положение.

Весьма вероятно, что этот «вброс» был рассчитан на замер реакции американского населения, и, скорее всего, в подготовке этого документа принял участие сам Стив Бэннон (совместно с другими ключевыми фигурами трампизма, такими как Питер Тиль).

Предвосхитивший «золотой век»

Стив Бэннон остается одной из самых ярких фигур в американской политике, чьи идеи и действия продолжают формировать траекторию движения MAGA. Поддержка, оказанная Трампу, – это не просто стратегический альянс, а глубокая идеологическая связь, основанная на общем видении Америки как страны, свободной от глобалистских оков и контроля со стороны либеральных элит. Интервью со Стивеном Эджингтоном показало, что Бэннон не намерен отступать: он видит себя архитектором новой эпохи и готов бороться за свои убеждения.

Совершенно ясно, что главный идеолог трампизма, пророк «золотого века» американского величия Стив Бэннон не собирается уходить в тень, примеряя на себя ту роль, которую на заре Римской империи играл Вергилий по отношению к Августу. На ролевую модель Августа, безусловно, претендует сам Дональд Трамп.

Выборы в Германии: новое явление Пруссии¹⁴

Альтернатива для Германии: уверенный взлет

Татьяна Ладяева. Давайте поговорим про выборы в Германии. Начнем с этого. Все-таки это важное событие. Накануне они состоялись. Об итогах мы уже можем говорить: почти 27 %, если быть точнее, то 26,8 % голосов получает блок христианско-демократического и христианско-социального союзов. Ну, собственно, «Альтернатива для Германии» на втором месте – 20,8 %, чтобы было понятнее. На третьем месте социал-демократы Олафа Шольца. У них чуть больше 16 % голосов. Партия «Зеленые» на четвертом месте, почти 12 %, ну и левые – 8,8 %. В целом, мы понимали, что партия Шольца, скорее всего, не одержит победы. Но вот третье место… Насколько это прогнозируемо?

Александр Дугин. В принципе, политика Шольца настолько дискредитировала себя в глазах обычного немецкого обывателя, что это уже не сенсация. Сенсация, на мой взгляд, в том, что немецкое общество, находясь в умопомраченном состоянии, продолжает голосовать и за «Зеленых», и за социал-демократов, и за правых, потому что Мерц, по большому счету, ничем от Шольца не отличается. Да, он правый, но эти «христиане» – только по названию, они давно уже либералы, глобалисты, атеисты и материалисты, следующие глобалистской повестке.

Интересно, что «Альтернатива для Германии» впервые получила второе место на выборах, собрав 20 % голосов – это более 150 мест в Бундестаге, очень мощный результат. Немецкое общество очень медленно начинает приходить в себя. Жалко, конечно, что Сара Вагенкнехт не прошла. AfD – ближе к консерваторам, а Вагенкнехт, хоть и левый политик, но очень здравый, похожий на Тулси Габбард в США, с ясным пониманием интересов немецкого народа, Европы, Запада и причин украинского конфликта, а также роли глобалистов в нем. Ее отсутствие – потеря.

Победа AfD предсказуема, проценты могли бы быть и больше, учитывая активное участие Илона Маска в кампании в сети X¹⁵. Но это не сенсация. Это говорит о том, что немцы пребывают в мире коллективного, размеренного самоубийства, ликвидируя свою политическую независимость и место в экономике Европы, полностью следуя глобалистской повестке. Интересно, что после смены власти в Америке (Байден – Трамп) Мерц заявил о необходимости бороться с США и строить Европу, независимую от Америки Трампа и Илона Маска. Если влияют Байден, Харрис, демократы, глобалисты и либералы – пожалуйста, взрывайте «Северные потоки», разрушайте экономику, насыщайте страну мигрантами. Мы всегда за, мы покладисты, мы – «младший брат». Но стоит «старшему брату» поменять мировоззрение, он становится агрессивной консервативной силой, которой издыхающая Европа должна сопротивляться.

Речь идет не об Америке, не о коллективном Западе, не о России – мы живем в мире идей. В нашем обществе есть убеждение, что все объясняется деньгами, экономикой, ресурсами и дипломатией. До чего доводит цинизм и материализм! В украинском обществе все меряется деньгами: кто кого предал, кто кому заплатил. Мы тоже перегнули палку, не уделяя внимания идеям. А ведь все, что происходит в мире, – это из мира идей. В Германии к власти пришли определенные силы. Какую коалицию они построят – неизвестно, но Мерц обещал, что с AfD союзов не будет. Значит, будет что-то похожее на прежнее. Выбора не так много: коалиция с социал-демократами (партией Шольца) и «Зелеными».

Евроглобалисты против MEGA

Татьяна Ладяева. Если говорить не только о внутриполитической ситуации в Германии, но и о том, как сделать Европу сильнее (о чем мы неоднократно говорили, проект MEGA), то Мерц хочет возглавить этот проект, сделать его вне зависимости от России, Украины и США, ориентированным на Европу. Но он не может быть один. Существует вечная борьба между Германией и Францией за лидерство. Сейчас, если сравнивать Мерца и Макрона (о Макроне поговорим отдельно), у обоих низкие рейтинги, будущее неясно. Но кто еще в Европе поддержит эту идею? Или Мерц будет бороться за нее в одиночку?

Александр Дугин. Я думаю, что Мерц вообще не один. Мерц в данном случае представляет собой не Германию. Он совершенно не является лидером, который мог бы соответствовать проекту MEGA, Make Europe Great Again. Этот проект сделал ставку исключительно на победу «Альтернативы для Германии». Единственная сила в Германии, если не считать Сару Вагенкнехт, которая могла бы принять эстафету и сделать Европу снова великой, это AfD. А Мерц – часть старой, глобалистской системы, сохраняющей лидирующие позиции в Европе и отказывающейся от альянса с AfD (это называется «брендмауэр» в немецкой политике). Мерц сказал, что ни при каких обстоятельствах не пойдет на альянс с AfD. Значит, он не собирается делать Европу снова великой. Он, наоборот, старается сохранить всевластие глобалистских левых либералов, которые и так правят Европой.

Макрон, Стармер – люди этой же категории. Урсула фон дер Ляйен, Шваб – это европейский Deep State, который пренебрегает интересами своего народа. Здесь нет никакого суверенитета и возрождения. Это «клуб самоубийц», желающих уничтожить Европу ценностей, традиций, христианскую и греко-римскую Европу, заменив ее технократическим «зверинцем», наполненным беженцами. Это убийцы Европы, и они у власти, Мерц не исключение, Стармер и Макрон такие же. Я думаю, что сделать Европу снова великой можно будет, только осуществив европейскую революцию.

В Америке произошла вторая американская революция, образовалась независимость от глобальной империи. Не случайно политику Трампа сравнивают с политикой 1776 года, когда было объявлено о независимости от Британской империи. Современная Европа остается ядром этой глобалистской империи, поэтому в Европе предстоит революция – революция, основанная на популизме. Но это не популисты (так враги называют, демонизируя, своих противников), а люди с альтернативным взглядом на будущее Европы, ее ценности, стратегию и суверенитет.

Победа Мерца – плохая новость. Может быть, он сделает шаги к большей самостоятельности и суверенности Европы. Он сказал, что Европе необходимо вооружаться, потому что Америка не хочет воевать с Россией, и это должны делать они. Что это за политика? Это политика «коллективного суицида», которая будет проводить ту же линию, что и Шольц. Через пару лет, возможно, пройдут досрочные выборы, потому что немецкий обыватель почувствует, что жизнь стала хуже.

Хочу обратить внимание на электоральную карту Германии. На территории Западной Пруссии (известной как ГДР, но до Бисмарка это было отдельное государство, имеющее отдельную историю и идентичность) подавляющее большинство проголосовало за «Альтернативу для Германии», в то время как остальная Германия – в основном за христианских демократов (хотя AfD и там сильна). Если бы Пруссия была независима, AfD пришла бы к власти. В Саксонии, например, 50 % населения проголосовало за AfD. Уникальный случай. Германия снова разделена, но не союзниками, победившими Гитлера, а «электоральной стеной».

Время запускать новые проекты. Нужно демонтировать Европейский союз – глобалистскую структуру. Чтобы сделать Европу снова великой, нужна новая архитектура. Подобные территориальные разделения появятся и в других странах. Нет никакой единой Германии, германского народа или общества. Есть «машина» глобалистов, проводящая своих людей на вершину власти. Но растет народный гнев, назревает европейская революция. Нужно говорить об этом открыто: это европейская революция, мы поддерживаем здравых людей с правильной позицией. Их поддерживают Трамп и США.

Германия остается антисемитской

Татьяна Ладяева. Кстати, зачитаю сообщение Трампа в соцсетях: он говорит, что, похоже, консервативная партия в Германии победила на важных выборах, что народ Германии устал от повестки дня, отсутствия здравого смысла, особенно в вопросах энергетики и иммиграции, и что это великий день для Германии. Александр Гельевич, есть свежие новости. Мерц заявил о беседе с премьером Израиля Нетаньяху, и тот, возможно, будет приглашен с официальным визитом в Германию, несмотря на решение Международного уголовного суда об аресте. И вопрос от нашего постоянного слушателя Григория: почему Германия сочувствует Израилю, игнорируя вину перед советским народом и Россией?

Александр Дугин. Ну, это долгий разговор. Действительно, предложение Мерца о визите Нетаньяху в Германию означает его солидарность с геноцидом палестинцев. Палестинцы – семиты, поэтому правительство Германии остается антисемитским. При Гитлере уничтожали евреев-семитов, а теперь евреи-семиты уничтожают палестинцев-семитов. Кровожадный германский антисемитизм.

Вообще, цинизм новых лидеров Европы безграничен. Про их отношение к русскому народу и говорить нечего. Хочу отметить, что история пишется победителями. Пока мы держали ГДР и сохраняли результаты Победы (80-летие которой будем праздновать в этом году), мы могли их пожурить, пристыдить и погрозить немцам – они ведь ощущали наш контроль над Восточной Европой. Но после распада Варшавского договора и СССР они перестали с нами считаться. Уже тогда оспаривались жертвы русского и советского народов, принесенные во Второй мировой войне, а теперь это факт. Почему? Потому, что мы сами отказались от Победы, предав ее в 90-е. Руководство страны, как сейчас выяснилось, работало на USAID, создавая Конституцию, налоговый кодекс и формируя элиту, – все это страшное преступление. Мы могли доказать историческую правду, опираясь на силу, могущество и историю, но все отдали, ничего не получив взамен. Не продали, а отдали, ожидая ответного шага.

Неужели мы не понимали, с кем имеем дело? С Шольцами, Мерцами, Макронами, Стармерами, Борисом Джонсоном? Это жестокая и бесчеловечная цивилизация с пятном колониальности и рабства, геноцида, уничтожения культур и осмеяния других народов. Запад – огромный монстр, чудовище, понимающее только силу. Мы ее не продемонстрировали, а открыли объятия этому чудовищу и пожинаем плоды преступления руководства СССР, а потом России в конце 80-х. Пока мы с этим преступлением не разберемся, нам в большой политике ничего не светит, потому что там признают только победителей. И сейчас нам необходимо победить в войне на Украине.

Москва – Берлин: проект откладывается

Татьяна Ладяева. Как будут сейчас складываться отношения между Москвой и Берлином? Есть свежий комментарий Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента России. Он говорит о том, что каждый раз по итогам тех или иных выборов, в том числе в Германии, хочется надеяться на более трезвый подход к реальности. Как будет на самом деле, посмотрим. То есть никаких прогнозов, никаких ожиданий, надежд нет.

Александр Дугин. Это здравая, взвешенная позиция президента, ведь Песков озвучивает не то, что он сам думает. Лидер государства должен продуманно, прагматично и реалистично смотреть на вещи, оставляя возможности для коммуникации с новым руководством, но без иллюзий. Песков озвучивает правильную позицию. Но если углубиться в историю и геополитический анализ процессов в Европе, до европейской революции надеяться не на что. Надо стоять на своем, идти к победе, реализовывать цели, поставленные в начале спецоперации, не поддаваясь на уговоры и уловки. Аргумент «они снова нас обманули» никого не убеждает. Если обманывают в 50-й раз одним и тем же трюком, это заставляет задуматься об адекватности самого себя. Лимиты на обман исчерпаны. Мы должны получить твердые гарантии, которые устроят нас, и быть готовыми идти к цели своими путями и, если понадобится, продолжать войну до победного конца. Такой настрой необходим. С нашей решимостью, могуществом и сильной волей можно добиться от Запада большего послушания и адекватности. Как только он чувствует нашу слабину, надежду и иллюзии – мы попадаем в капкан. Ни в коем случае нельзя допускать прежних ошибок, нужно делать ставку на себя и на настоящих союзников.

Украина в контексте европейской политики Трампа

Татьяна Ладяева. Сейчас мы обсудим украинский конфликт, особенно в преддверии встречи Трампа с Макроном и Стармером. Зачитаю комментарий Валерия из «ВКонтакте»: «Зачем склонять Киев к миру? Не проще ли перестать поставлять Киеву оружие?» Действительно, позиция Трампа неясна. Если он хочет побыстрее закончить конфликт, зачем вообще с Киевом беседовать? Зеленский и так «в истерике». Почему бы не договориться и не прекратить помощь? Возможно, Байден уже оказал достаточно помощи в долгосрочной перспективе.

Александр Дугин. Вообще администрация Байдена перед своим уходом сделала все возможное, чтобы усложнить ситуацию в российско-американских отношениях, с намерением оставить территорию проведения спецоперации навсегда «заминированной». Я думаю, что и провокация в Сирии против Асада была на это направлена, наряду со многими другими действиями, такими как выделение значительных сумм и поставка вооружений.

Уходящие глобалисты и левые либералы хотели, чтобы Трамп унаследовал Америку в состоянии, близком к ядерной войне с Россией, и чтобы он не смог избежать этой ситуации, вынужденный продолжать такой курс. Это должно было быть подкреплено морально, психологически, со стороны прессы и законодательных актов, чтобы Америка как главная страна НАТО оказалась связана обязательствами продолжать этот конфликт и его эскалацию. Против этого Трамп уже выступил. Он предпринял несколько значительных шагов, чтобы порвать с инерцией администрации Байдена. Он не воспринимает Зеленского как героя, борющегося с Россией, а видит в нем мошенника и коррумпированного лидера. Ответственность за эту ситуацию он возлагает на предыдущую администрацию.

Но инерция такова, что Америка, несмотря на смену руководства и взглядов Трампа, не может в одно мгновение изменить курс на 180 градусов. Идеологически это возможно, но в большой политике такие процессы требуют времени. Кроме того, европейские лидеры, такие как Стармер и Макрон, приехали в Вашингтон, чтобы умолять Трампа, приводя аргументы, обманывая и применяя всевозможные стратегии, продолжать конфликт с Россией. Они настаивают на сохранении военной помощи и не требуют возврата денег, переданных Зеленскому. Кстати, мы смеемся над его словами о том, что это не ссуда, а подарок, но он ведь не врет. Зеленского использовали как наемную силу, обеспечив деньгами и оружием, и при этом никто не говорил, что все ресурсы и средства предоставляются в долг.

Когда начинается война миров, война цивилизаций, деньги, потраченные на ту или иную террористическую структуру, оправдываются самим фактом ее существования и проведения боевых действий, которые наносят серьезный урон противнику. Очевидно, что после войны Украины могло бы не существовать в прежнем виде: ее территории могли бы быть перераспределены или во главе страны могло быть поставлено еще более «марионеточное» руководство. Однако украинцам фактически платили за то, чтобы они убивали нас и сами гибли. Все это время они обстреливали наши мирные города, выполняя возложенную на них задачу. Если вы нанимаете киллера, который справляется с задачей, как можно требовать от него возврата денег?

Трамп использует определенные механизмы международных отношений. Он стремится прекратить поддержку Зеленского, считая, что это не его война, и добивается перемирия с Россией. Возможно, он даже рассматривает сокращение поставок вооружения, но он связан договоренностями, которые унаследовал. Те, кто был до него, и были теми, кто финансировал этот конфликт. Теперь же исполнители недоумевают: ведь они выполняют свою работу. Поэтому Трамп, на мой взгляд, ведет определенную дипломатию, не всегда открыто выражая свои мысли из-за давления извне. Вскоре на него приедут давить Стармер и Макрон.

Татьяна Ладяева. Есть сообщение о том, что они готовят некое совместное заявление, хотя прибывают в разные дни. Макрон встретится с Трампом 24-го числа, то есть сегодня, а Стармер – 27-го. Согласно предположениям в прессе, они могут сделать совместное заявление по Украине. Вероятно, это будет касаться поддержки Киева и необходимости продолжения помощи. Однако интересно, что в этом сообщении могло бы заинтересовать Трампа с его точки зрения?

Александр Дугин. Отношения между Западной Европой и Америкой на самом деле очень сложны. Я думаю, они найдут все возможные аргументы. Фактически мировое правительство, изгнанное из США, переместилось в Европу. Интеллектуальные центры теперь работают через европейских политиков, а не через американских. Финансовые структуры глобалистских сетей теперь экстерриториальны по отношению к США.

Я думаю, что штабы тщательно прорабатывают даже психологические аспекты беседы Макрона и Стармера с Трампом. Они не будут лишь выдвигать ясные требования. Сегодня политика чрезвычайно сложна, ее ведение включает психологические и психиатрические стратегии. Когда лидеры принадлежат к одному блоку, они понимают друг друга, как это было в Европе и до недавнего времени в США. Но если нужно воздействовать на «отщепенца», используются разные тактики, включая нейролингвистическое программирование. Современная политика многоуровневая и проходит на очень высоком уровне. Когда общаются «свои», применяется один подход; когда нужно кого-то убедить – другой. Все не сводится к простой обменной сделке. Примитивное восприятие, как у дикаря-потребителя, верящего только в денежный аспект, не отражает действительности. Деньги играют другую роль, их движение связано со сложными процессами, имеющими во многом отношение к виртуальной реальности. Вопрос не в выкупе Украины или споре о поддержке Зеленского Трампом. Трамп понимает идеологическую и геополитическую стороны вопроса. Однако насколько к нему можно применить тонкие стратегии, по сути, этих «посланцев бесов»?..

Представьте, бес приходит к человеку и говорит: «Выпей еще рюмочку». Человек отвечает, что не может, потому что Великий пост, и он обещал семье воздерживаться. Но бес настаивает: «Посмотри, какая симпатичная рюмочка. Это всего лишь одна». Так и происходит соблазнение самыми тонкими методами. Я думаю, эти два «беса», Макрон и Стармер, приедут, чтобы «соблазнять» Трампа.

Любой человек, который решил бросить пить, может завязать, но это не точно. Будем надеяться, что он выстоит, потому что Трамп сейчас – это серьезный и опытный политик со своей программой, в которую поддержка Украины точно не вписывается. Его программа включает в себя перемирие с Россией и разблокировку отношений с нами или, возможно, предоставление Европе возможности воевать без поддержки США. У Трампа есть решимость и понимание. Все его окружение, трамписты, очень критично относятся к Зеленскому. Среди его ближайших соратников нет сторонников продолжения войны и поддержки Зеленского. Все люди, которых он привел на ключевые посты, считают, что поддержка Зеленского противоречит главной идее Трампа. Мы надеемся, что Трамп будет верен себе и американским интересам, как он их понимает.

Тем не менее нельзя недооценивать «бесов». В геополитике сегодня все больше проявляются и психологические аспекты, понятные для религиозных людей. Это живая реальность, потому что мы иногда вопреки своим желаниям совершаем поступки, в которых позже раскаиваемся.

Мы победим, если будем полагаться на самих себя

Татьяна Ладяева. Зачитаю комментарии наших слушателей по этому поводу. Андрей пишет, что «Стармер и Макрон едут к Трампу, чтобы сорвать мирные переговоры и мирные инициативы. Зачем тогда вообще их принимать перед Эр-Риядом?» Понятное дело, что, возможно, встреча Трампа и Путина состоится вовсе не в Саудовской Аравии, наверняка мы не знаем, но мысль ясна.

Далее, сообщение без подписи: «Вся эта суета очень похожа на ту, что была перед подписанием стамбульских соглашений, очень напоминает». Ну и вот еще: «Трамп не хочет остаться в истории балаболом».

В целом, знаете, я прослеживаю осторожность и недоверие наших слушателей и зрителей, по крайней мере, по отношению к тому, что сегодня происходит в США и в Европе.

Александр Дугин. Вы знаете, это и правильно, и нет.

Во-первых, нельзя не замечать, что в Америке произошла глубочайшая революция. Все было одним, а стало совершенно противоположным. Об этом мы на «Эскалации» неоднократно говорили. Курс сменился на 180 градусов. Но изменения настолько радикальны, что трудно поверить в победу трампистов и удержание власти. Фактически группа антиглобалистов с иной политической философией заняла ключевые посты в стране, которая является главной для Запада. Это трудно осознать.

Второй момент: удержат ли они эти позиции, смогут ли противостоять внутренней и европейской реакции? Это вызывает опасения.

Третье: если Трамп будет укреплять американскую гегемонию, то он автоматически не становится нашим другом. Он фокусируется на американских национальных интересах. С его точки зрения, мы не враги, но это другая модель определения интересов. Это не значит, что он наш друг или союзник. У нас много общих черт в мировоззрении, но интересы разные. Если по каким-то вопросам не будет противоречий, это замечательно, но не гарантированно.

Мы победим, если будем полагаться на самих себя. Наше руководство это понимает. Независимо от переговоров с Трампом, на мой взгляд, мы должны полагаться на свои усилия. Мы должны быть готовы воевать до победного конца, сколько бы времени это ни заняло. Это война за наше существование. Мы не можем остановиться до победы, иначе обесценим подвиги наших солдат и поставим под удар наше государство и народ.

У нас есть только один выход – победа. Если новая политика Трампа поможет, это прекрасно, но надеяться на кого-то другого, кроме нас самих, неправильно и безответственно.

Украина – синоним террора

Татьяна Ладяева. Давайте в завершение поговорим о взрыве, который случился на территории Генерального консульства России в Марселе. Сообщаю последнюю оперативную информацию. Инцидент произошел около 10 часов по Москве, то есть в 8 утра по местному времени, сейчас там работают сотрудники пожарно-спасательной службы. По предварительным данным, речь идет пока о материальном ущербе, к счастью, пострадавших, по-видимому, нет. Также сообщается, что на территорию были заброшены три взрывных устройства – одно из них не сработало, на месте работают саперы, и территория вокруг оцеплена, взрывы похожи на теракты. Москва требует от Парижа исчерпывающих мер по расследованию. Об этом заявляет официальный представитель МИД России Мария Захарова. И я напомню: чуть ранее разведка нас уже об этом предупреждала, сообщалось о том, что украинские власти рассматривают возможность осуществления терактов против в том числе российских дипломатов в Европе. Это как-то может быть связано с тем, что Макрон планирует побеседовать с Трампом, или нет?

Александр Дугин. Сейчас Украина представляет собой хаб мирового терроризма, подобно тому, каким в свое время был ИГИЛ¹⁶, запрещенный в Российской Федерации. Украина имеет тот же статус. У террористов есть только одни методы: они проникают на территории других стран и осуществляют теракты. В Европе, Америке и, к сожалению, у нас и в других странах присутствуют выходцы из Украины, которые образуют потенциальные террористические сети.

В свое время мы обнаружили, как идеология ваххабизма, радикального ислама и салафизма, становится плодотворной почвой для терактов. С одной стороны, это могут быть книги, религиозные проповеди, видео – казалось бы, это касается духа человека. Но с другой стороны, за этим стоит подготовка людей, которые и закладывают бомбы и убивают. Мы связали между собой эти два понятия и стали бороться не только со следствием, то есть с самими террористами, но и с их идеологической базой. Сегодня необходимо аналогично отнестись к Украине. Украина – это единое поле терроризма, а идеология «украинства» – уже предпосылка к терроризму. За этим стоит идеология глобального либерализма, которая становится предисловием к терактам. Пока существует Украина как зона, на которой разворачиваются террористические силы, угрозы реальны не только для нас, но и для Франции, американцев и других. То, что началось, не может быть завершено быстро. Как показывает опыт создания Аль-Каиды¹⁷ и других движений, они могут повернуться против своих создателей. То же самое может произойти и с украинскими экстремистами. Сегодня они атакуют нас, завтра – французов или американцев. Это очень трудно контролировать. Джин украинского терроризма выпущен, и это будет касаться всего человечества.

Выборы в Германии¹⁸

Тотальный проигрыш Шольца и триумф AfD

Что касается выборов в Германии, то канцлер Олаф Шольц их, конечно же, проиграл. Однако пока еще рано говорить о том, что немецкое общество начинает пробуждаться. Все-таки большинство получила партия Фридриха Мерца, которая является «христианской» только в своем названии. «Христианско-демократический союз» (ХДС) – это абсолютно либеральная, не имеющая ничего общего с христианством политическая структура. Такая же глобалистская, как и социал-демократическая партия Шольца.

Конечно, то, что партия «Альтернатива для Германии» (AfD) заняла второе место, набрав более 20 % голосов, можно считать большим успехтм. Эта относительно новая партия выдвигает разумные тезисы, и любые упреки в ее адрес в национализме и правом радикализме – самая настоящая клевета. «Альтернатива для Германии» выражает интересы и настроения умеренных буржуа, обычных немецких людей. Точнее, даже не обычных, а нормальных, поскольку обычные люди на Западе тоже уже разделены. И если раньше они в любом обществе представляли нормальное большинство, а абсурдные и радикальные, экстремистские идеи высказывали отдельные маргиналы, то сегодня значительная часть западного общества превратилась в невменяемых радикалов, в экстремистов.

AfD отстаивает в Германии здравый смысл нормальных людей вопреки обезумевшим представителям других политических форм, будь то «Левые» или «Зеленые», СДПГ Шольца или ХДС/ХСС Мерца. Но в целом, в своем большинстве немецкое общество проголосовало абсолютно неправильно, несмотря на то что Илон Маск советовал им голосовать только за AfD. Те, кто его послушался или просто выбрал «Альтернативу для Германии», исходя из своих бытовых жизненных представлений, сделали правильный выбор. Но пока это не позволяет изменить ориентацию Германии.

Русско-германский союз явно не актуален: Мерц глобалист

К сожалению, о союзнической оси «Россия – Германия» говорить явно преждевременно. Глобалисты действительно очень боятся нашего сближения, но с такой Германией, которую возглавляет Мерц, никакого союза быть не может. С партией же AfD, получившей в Бундестаге свыше 150 мест, мы, безусловно, должны будем сотрудничать. Это вменяемые, конструктивные и при этом достаточно прогрессивные (то есть не совсем консервативные) люди. А России, оплоту политики здравого смысла, необходимо поддерживать хорошие отношения с любыми другими силами, которые выступают за здравый смысл.

Что же касается будущего нового канцлера, Фридриха Мерца, то, повторюсь, он типичный глобалист. Более того, он считает, что сейчас необходимо создать Европейский фронт борьбы со ставшей тоже адекватной Америкой (быть может, временно, а может, и навсегда – посмотрим, как будут складываться обстоятельства). Так что это просто невменяемый человек, выступающей против ориентирующейся на здравый смысл России и все больше склоняющейся к нему Америки.

Не думаю, что в ближайшее время возможен какой бы то ни было союз России и Германии. Уж скорее мы с Трампом сможем выстроить какую-то модель союзнического взаимодействия, чем с этими европейскими извращенцами, которые хотят любой ценой спасти трещащий по швам глобальный либеральный миропорядок.

Конец ООН¹⁹

MAGA хочет выйти из ООН

Инициатива конгрессменов-республиканцев о выходе США из Организа-ции Объединенных Наций не удивляет. ООН давно перестала соответствовать реалиям международной политики. Это фантомная боль: структура Организации Объединенных Наций отражает расклад сил, сложившийся после Второй мировой войны, в котором существовало два антагонистических блока и Движение неприсоединения. Но именно между этими двумя блоками, капиталистическим и социалистическим, и развертывалась настоящая архитектура мировой политики.

После того, как Советский Союз рухнул, один из полюсов был упразднен. И с этого момента ООН перестала соответствовать своей изначальной функции и отражать реальный расклад сил. Американцы хотели построить однополярную модель, заменив ООН «Форумом» или «Лигой демократии», закреплявшей однополярность мирового порядка, гегемонию США и тех держав, которые соглашались быть их сателлитами.

Но постепенно и однополярный мир, не получивший своего закрепления в международном правовом поле, тоже в значительной степени был преодолен. В итоге начала складываться структура многополярного мира, которая обрела свое выражение в клубе стран БРИКС. Это структура, наиболее точно соответствующая новым правилам и новым устоям международной политики. Но, конечно, она пока еще не стала заменой ООН.

Нынешняя администрация Трампа считает, что международное поле нужно по-настоящему реструктурировать. Причем тоже в многополярном ключе, но не с опорой на БРИКС. Это совершенно другая, альтернативная модель многополярности. Но в любом случае выход США из ООН и прекращение существования этой организации в том виде, в котором она была создана после Второй мировой войны, – вещь необратимая. Рано или поздно это все равно произойдет, поскольку Трамп проводит довольно быстрые реформы.

ООН – БРИКС

Когда же США все-таки выйдут из ООН, ее можно будет смело преобразовать в БРИКС (или ООН – БРИКС). Хотя без участия Запада едва ли этот проект получит свое воплощение как полноценный инструмент многополярности. Особенно учитывая то, что Евросоюз продолжает занимать глобалистские позиции. Поэтому наиболее вероятно, что в нынешних обстоятельствах выход США из ООН поставит точку в истории существования этой организации.

Да, как рудимент она еще некоторое время сможет существовать, хотя уже сейчас, по сути, бессильна, парализована. Хотя мы, скорее всего, еще долго и упорно будем настаивать на ее сохранении. И эта наша позиция дипломатически, наверное, правильна, но едва ли даст какой-то результат.

Самое же главное для нас сейчас – договариваться с Америкой о новом миропорядке. Разумеется, подключая Китай, Индию и другие государства-цивилизации к процессу пересмотра глобальной политической архитектуры. Только на такой основе может сформироваться новая модель международных отношений и те правовые системы, которые будут служить площадками для их урегулирования.

Переговоры в Эр-Рияде²⁰

Состав делегации

Переговоры в Эр-Рияде – это, без преувеличения, прорыв. Даже состав переговорщиков, среди которых, к примеру, со стороны американской группы не было довольно неуклюжего и жесткого Келлога, уже говорит о многом. Трамп послал на переговоры тех людей, которые наиболее адекватны, чтобы понять и услышать позицию России, а затем передать информацию ему.

Судя по всему, сам Трамп очень доволен первыми результатами переговоров. Российская же сторона выражает сдержанный оптимизм. Очевидно, что никакого конкретного плана решения украинского вопроса пока не обсуждалось. Но, судя по всему, наша блистательная группа во главе с Ушаковым и Лавровым впервые объективно, спокойно и с аргументацией донесла до американцев позицию российской стороны. И это действительно новшество, поскольку до этого никаких переговоров просто не было, а позиция России в США доносилась в совершенно искаженном виде. Поэтому это не просто прорыв, а грандиозный прорыв.

Надо учесть, что мы имеем дело с совершенно другой Америкой, с идеологией, диаметрально противоположной той, которой руководствовалась предшествующая администрация, а также Обама и даже Буш-младший и Клинтон. То есть впервые за последние десятилетия, а может и дольше, Америка встала на совершенно иной курс. И очень важно, что в этих переговорах уже наверняка выяснилось, что у нас, у России и Путина, с этой Америкой много общего.

Поэтому я считаю, что результаты первых переговоров очень позитивные. Думаю, российская сторона среди целого ряда позиций четко обозначила неприемлемость Зеленского в качестве участника переговоров, закономерно приведя аргумент его полной нелегитимности и несостоятельности. И это явно поддержал Трамп, сразу же после первых переговоров сказав, что среди населения Украины поддержку Зеленскому выражают не более 4 % граждан. Соответственно, его участия в переговорном процессе с Россией быть не может. А это значит, Зеленский получил отставку со стороны США, и на Украине будут выборы.

Киев в панике

Естественно, у Зеленского началась истерика. Он ставил на демократов, фактически участвовал в предвыборной кампании Камалы Харрис, и это ему трамписты не забудут и не простят. Соответственно, теперь он солидаризовался с наиболее агрессивными русофобскими европейскими лидерами, которые, в свою очередь, сейчас тоже в панике, потому что обрушилась их главная опора в лице американских глобалистов. Они не знают, что делать, и переходят из крайности в крайность: то ли пошлют войска на Украину воевать с Россией, как говорили Стармер и Макрон, то ли нет, как теперь говорит тот же Макрон.

Соответственно, европейские глобалисты сейчас в паника и даже агонии. Они понимают, что теперь им надо сражаться на два фронта. И с нами, и с трампистской Америкой, которая фактически объявила Европе идеологическую войну: либо они меняют свое политическое руководство, либо пусть пеняют сами на себя. Что же касается их марионетки Зеленского, из-под которого вышибли самое главное основание, то его положение просто катастрофическое.

При этом я не думаю, что сам Зеленский психически неадекватен. Конечно, не мне об этом судить, тут нужна основательная психиатрическая экспертиза. И когда он окажется в наших руках (а он, безусловно, окажется в наших руках) и будет судим за военные преступления против России и против украинского народа, тогда мы выясним, болен ли он и страдает ли зависимостью. Как, например, сейчас можно выяснить относительно Саакашвили.

Пока же я вижу в словах и действиях Зеленского вполне логичное поведение человека, которого сбросили со счетов. Он, видимо, действительно поверил в свою роль суверенного правителя и играет в нее до сих пор. Хотя, конечно, никаким суверенным правителем никогда не являлся. Но и этой роли пришел конец, больше ее он играть не может, как актер, которого вывели за штат. Да, он пытается изображать некоторые драматические жесты, заламывать руки, говорить, что поедет в Эр-Рияд и сам ворвется на эти переговоры. Потом говорит: нет, что-то пошло не так, меня туда не пустят. И хотя он продолжает заниматься саморекламой на крови, всем уже очевидно: президентству Зеленского конец.

Будущее Украины в тумане

Что же касается Украины, то о ее будущем пока говорить рано. Переговоры только начинаются, хотя уже понятно, что на Украине должны пройти выборы. Как они будут проходить, пока совершенно непонятно, поскольку если Трамп сказал, что Зеленского поддерживают только 4 % граждан, то нарисовать ему число больше будет себе дороже. Поэтому, думаю, украинские олигархи и политики уже ломанулись к Трампу с просьбой дать им мандат на управление Украиной на любых основаниях и обещая ему все, что угодно.

Так что очевидный результат первого раунда переговоров – это конец режима Зеленского. Но это, конечно, еще не значит, что мы победили. Нам надо продолжать свои усилия, ведь победу нам Трамп, очевидно, не подарит. Но с Зеленским, похоже, все.

Русская Победа²¹

Размерности нашей Победы: Новороссия

Меня часто спрашивают, какой я вижу Русскую Победу. И предлагают подсказки: например, где должен пройти парад победы – в Киеве или во Львове, в Париже или Лондоне; а также то, какие пункты должны быть прописаны в документе о капитуляции киевского режима и подписаны натовцами, чтобы все могли сказать, что мы победили.

На самом деле у нашей Победы на Украине есть несколько размерностей. И эти размерности я могу перечислить. Первое. С определенной натяжкой Победой можно будет считать освобождение всей территории Новороссии и ее присоединение к России. Включая Николаевскую, Одесскую, Днепропетровскую, а также Харьковскую области. Разумеется, освобождение столиц тех территорий, которые нам уже принадлежат: Запорожья и Херсона. Это – минимальная Победа. И все, что меньше этого минимума, будет считаться не Победой, а поражением.

Капитуляция Киева и освобождение Львова

Вторая размерность нашей Победы – это капитуляция Киева и парад победы на Крещатике. Освобождение Колыбели русской государственности, Матери городов русских. Ну и, конечно, я бы сказал, максимальная победа – это Парад Победы во Львове. На данный момент это максимум того, чего в нашей сегодняшней войне с коллективным Западом мы могли бы добиться.

Повторюсь, все меньшее, чем минимальная Победа, будет поражением, никаких двусмысленностей здесь нет. Такое поражение в итоге приведет нас к катастрофе, к коллапсу всей российской государственности. Поэтому до освобождения Новороссии ни о какой Победе говорить невозможно.

Дальше на Запад?

Что же касается возможности парада победы в Берлине, Париже или Лондоне, то, конечно, если придется, мы будем воевать. Но думаю, что все-таки до столкновения с Европой дело не дойдет. Хотя в истории есть много примеров, когда мы на это надеялись, а заканчивали парадами именно в Париже и Берлине. Не думаю, что на этот раз будет так. Полагаю, что Европа под влиянием трампистской революции скоро остудит свой пыл борьбы с нами и далее помогать киевским террористическим нацистам будет вяло. На этом их дело постепенно сойдет на нет, мы же добьемся своего.

Войной или миром, но Победа будет нашей

Что же касается возможных пунктов документа о капитуляции киевского режима и договора с НАТО, то они будут зависеть от конфигурации Победы – первой, второй или третьей. Кроме того, важно сказать, что в НАТО сейчас нет единства, причиной тому – особые взгляды Трампа на геополитику Евросоюза, который пока еще остался в той же парадигме, в которой сами Соединенные Штаты еще совсем недавно, до прихода Трампа в Белый дом, пребывали. Поэтому трудно сказать, будем ли мы именно с НАТО подписывать какие-либо соглашения.

Не исключаю, что мы отдельно договоримся с Вашингтоном. США – это по-настоящему великая держава, и от нее действительно многое зависит во всем в мире. Причем у Трампа есть свои «Украины»: Канада, Гренландия, Панама. Поэтому, собственно, разговор может быть таким: вот вам ваши окраины, а нам наши окраины. Европе же мы не угрожаем, но, если они настаивают и собираются воевать с нами, придется доказать наше миролюбие парадами победы в Берлине или Париже, как уже было неоднократно. Но, конечно, это очень трудно, страну сильно вымотает в исторической перспективе, но, может, одновременно и пробудит.

Дифференциация отношений с Западом

В отношениях с Западом нам пора начать применять дифференцированную стратегию. С США мы должны говорить на одну тему, с Евросоюзом – на другую, выступать с разными предложениями в рамках переговоров при различных параметрах. И таким образом, вероятно, сможем найти взаимопонимание. Но что мне кажется намного менее возможным сейчас, чем всего пару месяцев назад, так это прямое ядерное столкновение России с Западом. Конечно, такого варианта развития событий и сейчас нельзя исключать, но на мой взгляд, предпосылок для этого стало намного меньше. Фактически победа Трампа уже привела к существенной деэскалации наших отношений, по крайней мере, с самими США. И к расколу коллективного Запада.

Все эти факторы надо учитывать в зависимости от того, с кем и на каких условиях мы будем договариваться после нашей Победы. Но договариваться до этого момента будет бессмысленно, потому что ни Трамп, ни тем более Евросоюз эту Победу не подарят и за нас войну не выиграют. Тем более, что и воюем мы именно с ними и должны победить на Украине именно их. Забрав то, что является нашим, что должно принадлежать нам по праву, и освободив несчастный украинский народ, взятый в заложники нацистской хунтой, от этого колониального подчинения и массового геноцида.

Подчеркну: по сути, Западные власти угрожают и выступают против украинцев как части Русского мира. И это преступление, у которого нет срока давности. Сейчас нам надо победить, и в этом отношении первостепенно освобождение Новороссии, присоединение перечисленных мной четырех регионов к четырем уже воссоединившимся с Россией, без достижения этих целей даже разговаривать всерьез не о чем.

Но, конечно, идеальным сценарием было бы взятие Киева и последующее решение судьбы западной части Украины, в зависимости от того, как сложатся обстоятельства – победный парад наших войск во Львове был бы естественным и закономерным. После чего мы сможем начать «излечение больной части» русского народа, малороссов, от той одержимости, в которой они пребывали несколько десятилетий.

Внутренние и внешние украинцы Александра Дугина²²
Диалог с Дианой Панченко

За что вы ненавидите украинцев?

Диана Панченко. Александр Гельевич, здравствуйте. Спасибо, что приехали. В целях безопасности мы не говорим, где мы находимся. Первый вопрос. За что вы ненавидите украинцев?

Александр Дугин. Честно говоря, есть за что. Украина стала террористическим государством, которое убило мою дочь, и у меня есть основания его ненавидеть. Но при этом я не ненавижу украинцев. Потому что ненавидеть украинцев в нашем случае все равно что ненавидеть самих себя, часть своего народа, часть своей истории, часть своей культуры. Поэтому, несмотря на то, сколько зла украинцы причинили нам и самим себе, я их ненавидеть не могу.

Мы совершенно не симметричны с Украиной. Мы не два национальных государства, которые сражаются между собой. Мы целое и его часть. И когда часть восстает против целого, выходит абсурд. Как если бы твоя рука восстала против всего тела и перестала бы слушать сигналы мозга, игнорировала бы другую руку и не считалась бы с другими органами. Но ведь все равно это твоя рука. Ты возмущен: «Что же такое, рука, ты меня не слушаешь, почему ты делаешь какие-то безобразные жесты? Да что с тобой не так?» И тем не менее это твоя рука, ты не можешь ей сказать: «Проклятая рука, я тебя отрублю, ты совсем не слушаешь головной мозг!» Да, именно это иногда и хочется сделать, в таком случае ты сам станешь калекой ты без этой важной части тела не будешь больше самим собой. Мы – целое, они – часть. Точнее, мы с ними одно целое. Вот поэтому украинцы нас ненавидят, а мы их нет. Понимаете? Потому что это наша часть. А мы – их часть в каком-то смысле. Мы – единый организм. Но разве можно говорить, кому что здесь принадлежит…

Несмотря на тот страшный разрыв, конфликт, на войну между нами, на то безумие, которое охватило часть нашего народа, все равно русский человек, даже самый-самый патриотичный, не может, по большому счету, пережить как должное, как правильное, когда на войне умирают украинцы. Да, это победа, но в том числе и над собой, над своей частью, которая пошла в неверном направлении, сбилась с пути, оказалась в состоянии тяжелейшей одержимости.

Когда мы видим человека, например, в психиатрической клинике, или бесноватого, одержимого на отчитке, видим, как он ругается, вопит, орет, как угрожает, как хочет убить, как проклинает Бога и все человеческое, как готов метнуться к алтарю, чтобы все разнести, или задушить санитара… В один момент мы действительно начинаем раздражаться, возмущаться: почему это не остановится, почему это происходит в храме, в больнице, почему не принесут лекарства? И тем не менее, если мы – люди, если у нас есть душа, мы понимаем, как трудно сейчас этому человеку, как он страдает, как та сила, тот «легион», который в нем «поселился», его мучает.

Помните сюжет из Евангелия про страну Гадаринскую, когда Христос исцелил бесноватого, а из него вышел легион бесов? И вселился в свиней, и свиньи попадали в пропасть? Там дается пронзительное описание: после этого, когда люди пришли посмотреть, что происходит, почему свиньи взбесились, одержимый, из которого вышел легион бесов, сидел тихо-тихо, смиренно, обескураженно, жалобно и был бесконечно счастлив, что все это кончилось. Но ведь этот тихий и добрый человек был в нем и тогда, когда он ругался, проклинал, требовал, чтобы его отвязали, грыз свою цепь, на которую посадили его близкие, и если бы он освободился, то бросился бы и поубивал бы, и искусал, и изрезал. И поэтому то состояние, в котором бесноватый находился после исцеления, освобождения Христом, нормальный человек должен видеть всегда – и в буйном, и в одержимом. Он должен сквозь одержимость злыми духами видеть этого тихого, ничего не понимающего исцеленного безумца.

Мы, русские, видим это в украинцах. Мы не можем избавиться от этого образа. Внезапно исцеленный безумец, не понимающий, что с ним произошло, как он оказался на цепи, как стал одержимым легионом демонов. Легион когда-то уйдет, и одержимый снова станет самим собой. Поэтому я и не ненавижу украинцев. Стоило бы, но я не могу себя заставить, потому что это шло бы против чего-то глубинно русского, что есть во мне.

Диана Панченко. Не ненавидите?

Александр Дугин. Нет. Может быть, стоило бы ненавидеть. Вот стоило. Есть за что. Но я не могу этого сделать, потому что это идет против моего русского сердца и моей русской души.

Искусство державостроительства

Диана Панченко. Вы сказали, нельзя сердиться на руку. А что вы скажете сейчас тем украинцам, которые нас смотрят, которые не хотят быть «рукой», они хотят быть отдельно?

Александр Дугин. Вы знаете, чтобы быть по-настоящему отдельным, самостоятельным, чтобы сохранить, построить свое государство, чтобы удержать это государство, чтобы защитить его суверенитет и территориальную целостность, необходимо проявить невероятный исторический такт в деле – сложнейшем деле – державостроительства.

В мире существует много народов, этносов, этнических групп, религиозных общин, а государств – гораздо меньше. Одни народы для того, чтобы создать государство, объединяются. Другие – меняют свою идентичность, создают новые идеологии. Кто-то мирится с совершенно другим народом, например Бельгия. Да, пусть это искусственная британская конструкция, но там живут франкоязычные валонцы и германоязычные фламандцы – по сути, голландцы с другим языком, с другой ориентацией. Два совершенно разных народа в одном государстве. И у них очень много проблем: то валонцы что-то потребуют для себя, то фламандцы. Два языка, два народа, два правительства – и одно государство.

Так вот, для того чтобы построить государство, которое может быть свободным, независимым, надо это уметь. И не случайно у украинцев исторически государства никогда не было. Видимо, это не судьба украинцев. Воля – да, Дикое поле, Гуляйполе, махновщина, «Зеленые» – «ни за этих, ни за тех». Это очень по-украински – мягко скажем, свободолюбивый хаотический анархизм. Но на этом государство не построишь, особенно если взять одну часть своего собственного народа и объявить их «недолюдьми».

Украина, окраина, фронтир

Диана Панченко. Но смысл в том, что в Украине считают, что им не построить государство, потому что Россия веками мешает, не дает этого сделать.

Александр Дугин. Ну, как мешает, когда раньше мы были одним государством? Киев – это наша столица, это колыбель русской государственности. Мы все – Киевская Русь, просто мы – восточная ее часть, восточное княжество, которое постепенно в битве за Киев с Волынскими и Галицкими князьями в какой-то момент одержало верх и перенесло великокняжеский престол на восток, во Владимир, а потом – в Москву. Но мы – часть киевской государственности. А те люди, кто живет сейчас на территории Украины, по крайней мере, западной, на Правобережье, – это те восточные славяне, те же русские, что и мы, но которые когда-то там остались.

Позже и мы потеряли на время свою государственность – из-за нашествия татаро-монголов. И та часть «других» русских, которые остались на Киевщине, тоже утратила свою независимость, но только уже в Литовской Руси. Великое княжество Литовское было литовским только в части элиты государства, а большая часть граждан были русскими православными людьми, которые потом стали называть себя «украинцами» на юге и «белорусами» на севере. Позже, после Унии, над ними правила Польша. И соответственно, и мы, великороссы, и наша западная ветвь утратили свою государственность, войдя в чужие державы, хотя и на разных основаниях. Монгольская империя сохранила великокняжескую структуру в Восточной Руси, а большинство западнорусских князей перешло в католичество, постепенно став частью шляхты. И политическая элита Западной Руси, которая необходима для государственного строительства, постепенно интегрировалась уже в совершенно другую идентичность. А носителями русской православной идентичности в Западной Руси осталось малороссийское или украинское крестьянство.

Так началось медленное расхождение наших судеб. Постепенно мы стали освобождаться от монголов, и когда Орда утратила свое влияние, мы стали ее наследниками. Таким образом, несмотря на монгольские завоевания, у нас не только сохранились Великий Княжеский престол и русская православная элита, но мы также вернули себе суверенитет и начали постепенно отвоевать у Запада наши исконно русские Киевские земли. Старые Земли. Мы принялись отвоевывать у Османской Империи земли и освобождать украинцев от поляков и австрийцев. Часть земель мы также выкупали (как Киев). Этот процесс шел веками.

Малороссийские казаки, которые поднялись на шляхту, выбирали между нами, польским королем и Османской империей. В определенный момент Хмельницкий выбрал нас. Но это же Гуляйполе: сегодня выбрали нас, завтра – не нас, сегодня – Русского Царя, завтра – польского, шведского, турецкого султана, немцев, НАТО. Вчера Хмельницкий, сегодня Мазепа, потом Махно, Петлюра, Бандера… Такое непостоянное ветреное образование имеет право на существование, но это не государство, а что-то иное. Это – народ, специфически сформировавшийся на фронтире нашей империи, между нашей Великоросской империей и Западной Европой. Сформировалась у этого фронтира и идентичность.

Украина – это и есть фронтир. Само слово «Украина», название «Украина» означает «край чего-то». Край – это всегда то, где что-то кончается и что-то начинается. Поэтому если для нас Украина – это окраина Русского мира, то для Европы – это окраина самой Европы.

Лживый соблазн величия

Диана Панченко. Вот тут у меня как раз вопрос.

Александр Дугин. Есть две Украины: одна – наш фронтир, наша Украина, наша окраина, и другая – их фронтир, их европейская окраина.

Диана Панченко. Вопрос, который я очень часто себе задаю. Вы сказали «окраина». В то время как Запад предлагал украинцам быть отдельными, быть великими, быть идентичными, что предлагала Россия?

Александр Дугин. Простите, что значит «великими»? Ну как относительно небольшое государство, не имеющее никакой самостоятельной политической истории, вдруг в глобальной системе миропорядка станет великим?

Диана Панченко. Я говорю только о пропаганде. Я сейчас говорю не о тех смыслах, которые, может быть, предлагались реально, а о том, как это веками, годами, по чуть-чуть, по чуть-чуть…

Мне пришлось написать книгу, честно говоря, чтобы это объяснить. Так вот, пока Запад говорил: вы можете противостоять Москве, вы – другие, вы не такие, у вас другой генетический код, вы свободные, вы украинцы, вы отдельные, Россия предлагала быть окраиной и младшим братом.

Как вы думаете, не удивительно ли, что Украина в итоге предпочла Запад?

Александр Дугин. С нашей точки зрения, Украина – это окраина, и с точки зрения Запада – это тоже окраина. Только окраина чего?

Диана Панченко. Запад был хитрее, я это имею в виду.

Александр Дугин. Ну, а мы же не врем, в отличие от Запада. Мы что, будем своим братьям бессовестно врать? Мы братьям говорим: мы один народ, мы Русский мир. При этом у вас веками сложилась отдельная культурная идентичность: безусловно, у вас другой исторический опыт, у вас сформировались другие эстетико-культурные коды, потому что жили-то вы в других обстоятельствах. Как и белорусы, кстати. Вы действительно стали чем-то самостоятельным. Но это касается больше западных украинцев, Новороссия – это просто органичная часть Великороссии. Это территория, отвоеванная Великоросской империей у турок, у Османской империи.

Поскольку мы пытались Русский мир освободить, в Великороссию стали приходить поселенцы с западной Украины. Это прекрасно, потому что мы считали, что свои земли заселяем «своими». Для нас ведь украинцы были, есть и будут «свои». И конечно, своим не лгут, своим не говорят, что «вы будете великими сами по себе», или «если вы будете с нами, вы станете великими». Мы говорим правду: «Мы будем великими с вами вместе».

При этом какая трагедия была, когда все это началось. Запад воспользовался тем, что наша империя, наш Русский мир попал в тяжелейшую ситуацию после распада Советского Союза. Мы утратили идеологию, забыли на время, кто мы. Мы и не коммунисты, и не социалисты, и толком не либералы, но при этом идем на Запад и сами хотим в НАТО. И даже попытка сказать о Русском мире в 90-е годы грозила статьей в России.

Диана Панченко. Ну, вы говорили?

Александр Дугин. Говорил, и очень много десятилетий. За мою идею, за мою правду, за мою последовательность я только страдаю все больше и больше. Но тем не менее большинству это было запрещено. Мы совершенно не использовали те аргументы, которыми нам надо было говорить с украинцами. Более того, мы создали у себя в России в 90-е годы омерзительный, прозападный, продажный, предательский олигархический строй. Передали власть самому худшему отребью, которое только могло быть. И как мы могли в такой ситуации, когда в Украине происходило то же самое, и украинцы хотели на Запад, как и мы когда-то стремились в НАТО и на Запад, что-то предлагать? Что-то запрещать? А украинцы говорили тогда: «А что вы от нас требуете? Зачем мы будем идти на Запад через вас? Мы ближе к нему».

Мы сами, своими руками, создали абсолютно ложную, противоестественную, отвратительную и исторически безответственную модель взаимоотношений с украинцами. Вместо того, чтобы привлекать вас, утверждать, что мы – один народ, и наша общая цель – стать снова великой империей, как только мы отойдем от состояния грогги после предательства наших элит и проклянем то время, когда USAID (недавно разгромленный в США) участвовал в составлении нашей Конституции и, кстати, и вашей Конституции, вместо того, чтобы призывать все это преодолеть и стать единым по-настоящему великим восточнославянским государством, мы сами соблазнились и проявили слабость…

Диана Панченко. Александр Гельевич, вот вы говорите: мы едины. Но украинцы очень часто слышали до войны, например, с экранов российского телевидения, очень неприятные в адрес украинцев высказывания, очень агрессивные. Я не хочу сейчас цитировать, но могу привести в пример даже ваши высказывания: «Украина – это диагноз, это психическое заболевание, мы сейчас как одержимый в палате, кусающий батарею и марлю». Но вы сегодня об этом сказали. Или вот: «украинство – это грех, украинцы – это те, кто живет на территории Украины, и многие из них заражены грехом».

Как же получается, вы говорите, мы едины?

Александр Дугин. Ничего из этого не противоречит тому, что я говорю. Дело в том, что украинство – это политическая идеология, ложным образом утверждающая, что существует некая политическая нация, единая, сплоченная, прозападная, сочетающая в себе униатство, национал-социалистическую теорию расизма с либеральными принципами, и что эта нация должна обязательно нападать на Россию. Вот когда Украина постепенно превратилась именно в такую конструкцию, то все эти слова, которые я готов и сейчас повторить, оказались полностью справедливыми. Вы правильно говорите: Запад лгал украинцам, говорил, что «вы будете великими», но это было не так, да и не могло быть так.

Украинцы и притяжение Империи

Диана Панченко. Они были хитрее. Они льстили, они играли на чувстве собственного достоинства. Они создали искусственное представление…

Александр Дугин. А надо было России сделать то же самое? Лгать не надо, мы же самим бы себе лгали. Вообще ответственность за этот конфликт, за эту колоссальную трагедию мы, великороссы, русские – и те, и другие, и мы, и вы – мы все русские, но в данном случае мы, великороссы, – в значительной степени несем на себе.

Нельзя сказать, что «какие-то плохие ребята на Украине» решили восстать против нас, хороших и добрых русских. А мы где были? А мы где были с нашими идеями Русского мира? Разве мы их продвигали? Разве мы объясняли их украинцам? Мы газовый вентиль открутим/прикрутим вместе с олигархами – как российскими, так и украинскими, среди которых, кстати, славянского элемента не так много, олигархи где-то в Куршевеле поговорят, свои проекты обсудят – и все.

Мы считали, что мы контролируем ситуацию, но мы все упустили. И в этом отношении вина распределяется в значительной мере не только на Запад, который «соблазнил» украинцев, но и на нас, которые не спасли украинцев, да и сами себя поставили в идиотское положение с исторической точки зрения.

Сейчас мы три года воюем с нашим собственным народом, истекаем кровью, кровь с обеих сторон льется реками. Мы не можем сказать, конечно, сейчас абсолютно обо всем, так как продолжается война, но точно надо будет на историческом уровне признавать нашу долю ответственности за эту трагедию. Мы не представили украинцам своего самобытного цивилизационного проекта, не показали достойного места в нем.

Многие украинцы – прежде всего консерваторы и сторонники традиционных ценностей – приезжали в Россию в 1990-х и в 2000-х и спрашивали: «Ну что вы нам предлагаете?» И в разговорах со мной про империю, традицию, православие, восстание против современного либерального Запада они частично соглашались: «Ну вот, это может быть хотя бы темой для обсуждения. Мы вместе воссоздадим наши традиционные ценности, построим Евразийскую империю, покажем остальным цивилизациям, какие мы прекрасные и великие». Но при этом украинцам было чрезвычайно важно: «Обратите на нас внимание, смотрите, мы все-таки отдельно от вас». Вот это вписывается полностью в то, как я вижу наше будущее, нашу судьбу. Пусть и особые, и своеобразные, но мы – в общем фронте в борьбе за нашу цивилизацию.

Диана Панченко. Вы Арестовича²³ сейчас имеете ввиду, который приезжал?

Александр Дугин. Да, но в связи с продолжающейся войной не буду вдаваться в детали. Множество людей, не только он, очень много кто высказывался подобным образом. У меня с украинцами были в общем-то довольно тесные отношения в 90-е, в 2000-е, прежде всего с консерваторами, со сторонниками традиционных ценностей.

Диана Панченко. А вы сейчас были бы готовы наладить с этими людьми диалог?

Александр Дугин. Ну, сейчас мы воюем.

Диана Панченко. Вы не готовы?

Александр Дугин. Как сказать, вот как ситуация повернется.

Диана Панченко. Вы со мной говорите! Это уже считается?

Александр Дугин. Да, говорю. В каком-то смысле, можно сказать, что да, готов, но для этого, на самом деле, нужны определенные условия. Я совершенно не готов участвовать в пропаганде – ни со стороны сближения, ни со стороны продолжения боевых действий. Есть масса людей, которые занимаются этим.

Я пока не вижу с украинской стороны готовности слушать нас. Может быть, я ошибаюсь, я был бы рад ошибиться. Было бы очень хорошо, если бы украинцы могли нас с вами слушать, просто слушать, а не сразу кричать, разбрасываться ярлыками. Знаете, я до сих пор ежедневно в разных социальных сетях вижу посты, пропитанные ненавистью – «как мы счастливы, что ваша дочь погибла», «как мы хотим вас убить», «как вам мало времени осталось». И так каждый день. Эта ярость и эта ненависть, которую испытывают украинцы к нам, не имеет ничего общего с нашим, в общем-то, тоже довольно суровым сейчас к ним отношением. Если мы бы смогли преодолеть это, я был бы счастлив.

Вы правильно ставите вопрос. Я даже задумался сейчас, могу ли я поговорить с ними после всего произошедшего. Ну, придется же нам разговаривать, нам же жить в одном государстве, в одной державе, мы все равно – один народ, мы – Русский мир. Придется, рано или поздно придется.

И конечно, когда я вижу, какие у нас были шансы наладить настоящий контакт и в 90-е, и в 2000-е, и после 2014 года, а мы раз за разом эти шансы упускали, мне очень горько. Тут я даже не знаю, что меня больше возмущает – Киев или некоторые представители нашей российской элиты, которые так небрежно относились к великому искусству державостроительства, имперостроительства, которые так поверхностно восприняли ту невероятно ответственную миссию, которая на них возложена нашей историей. Мы должны, обязаны были только и думать, что об Украине – после нашего распада, а еще лучше – до нашего распада.

Проблема вторжения и self-fulfilled prophecy

Диана Панченко. Ну, вы писали об этом еще в «Основах геополитики», еще в 99-м году. Александр Гельевич, ну вот как получилось? Я же очень хорошо знаю, как украинцы относились к России, как менялись эти настроения на протяжении всех лет. Вы сказали сейчас о том, что украинцы в массе русских ненавидят, я не могу с вами поспорить, но хочу сказать, что, например, еще в 2008 году, не так давно, более 90 % украинцев хорошо или очень хорошо относились к России согласно результатам социологических опросов.

Но вот как это получилось? На многочисленных шоу, которые я вела на протяжении своей работы на украинском телевидении, я тысячи раз слышала от националистов: мы должны вступить в НАТО, мы должны быть сильнее, потому что Россия все равно нападет. И люди в Харькове, в Киеве, в других городах не верили им. Националисты до 24 февраля были маргиналами в Украине.

Я ответственно об этом говорю. Ответственно. Но получается, после 2022 года они оказались правы.

Александр Дугин. Представьте себе: стоит здоровый мужик, подходит к нему маленький мальчик и говорит: «Вот сейчас этот дядя меня ударит». Дядя не ударяет. Тогда мальчик берет камень и бросает в дядю; тот говорит: «А ну-ка, прекрати хулиганить!» Потом мальчишка берет стекло, и не доставая, быть может, до его туловища, начинает резать ему ноги, вбивать гвозди во все, до чего только может дотянуться, и вновь заявляет, что сейчас все-таки дядя его ударит. Или, например, я скажу: «Давайте я буду пророком; сейчас я предскажу, что этот стакан переместится к краю стола». И действительно после моих манипуляций стакан переместится на край. И я скажу: «Смотрите, я – пророк!». Это называется self-fulfilled prophecy.

Иными словами, если вы чего-то очень хотите, если вы на чем-то настаиваете, если вы оскорбляете русских, если вы готовитесь к тому, чтобы отказать языку русскому, на котором говорят 90 или даже 100 % украинцев, в праве хоть на какое-то существование, если вы постоянно провоцируете кого-то более сильного на ответные действия и делаете это так, чтобы из-за кустов появился сопоставимый по росту дядя, то вы выглядите как мерзавцы. Украинские националисты повели себя именно как настоящие мерзавцы. Они спровоцировали нас и действительно «вытащили из кустов» совершенно неукраинского, совершенно нерусского и не имеющего никакого отношения ни к вашей, ни к нашей традиции (потому что традиция, в принципе, у нас одна) дядю, который и начал из-за плеча этого мелкого проходимца действительно настоящую, серьезную войну с нами. И все это ценой того самого мальчишки, на голову которого одни наступают, а другие топчут, а третьи просто проходят мимо. Но это же жалкая участь.

Если бы мы имели дело, например, с государством, которое действительно способно осуществить и обосновать свой суверенитет, и это государство на равных стало бы сражаться с другим государством, отвечая за свой суверенитет… Как Германия, например. Германия была великой страной при Гитлере (хотя его идеологию назвать великой нельзя), не сейчас, конечно. Была также великая страна СССР, и Германия бросила ей вызов. Был ли Гитлер суверенен? Да. Обладал ли Сталин суверенитетом? Да. И две страны решали, кому принадлежит свобода, кому быть и кому не быть… И Германии, по сути, после Великой Отечественной войны нет, не существует: теперь это просто поле для страшных либеральных экспериментов… А Россия есть благодаря тому, что тогда мы выиграли.

Поэтому, если говорить о таком состязании, страшном историческом состязании «на равных», я понимаю, о каком величии речь шла в Германии. Это величие они не защитили, право на него утратили и стали жалкими, но, в принципе, побежденными соперниками. Но как могли украинские националисты претендовать на это? Они могли только спровоцировать, начать процесс распада, а остановить его не могут. Суверенен тот, кто может принять решение о начале войны и о конце войны. Это и есть суверен.

Сейчас мы видим, что украинцы лишь выступили триггером: они не более суверенны, чем «Исламское государство», которое запрещено в Российской Федерации. Я знаю, как на территории этой политической инстанции, где мы сейчас находимся, относятся к ИГИЛу, но у нас оно запрещено. И точно так же, на мой взгляд, украинские националисты создали свой симулякр радикального террористического образования, существующего исключительно за счет внешних ресурсов.

Поэтому это не война с украинскими националистами, это использование Украины в своих целях глобалистским либеральным Западом, ничего общего не имеющим с идеологией украинской самобытности и суверенитета. Я не вижу никакого героизма в поведении тех, кто привел к распаду страну, кто не смог защитить Украину как суверенное государство, не смог гарантировать ее территориальной целостности.

За что выступает настоящий националист²⁴? Во-первых, за то, чтобы территории, которые находятся в ведении государства, оставались в нем любой ценой. Во-вторых, чтобы бытие государства продолжалось долго, чтобы солидарность общества нарастала. А для этого необходимо, хоть это и очень сложно, деликатно выстраивать отношения с соседями. Одни из этих соседей могут бросать вызовы, другие – давать шансы, третьи – вступать в альянсы. Надо действовать, исходя из своих интересов.

А вот украинские националисты – это те, кто украинское национальное государство разрушил. Они подорвали его территориальную целостность, они его ослабили, вовлекли в безысходный для Украины как суверенного государства конфликт и продолжают идти тем же путем по сей день, разрешая страну. Это какие-то не настоящие националисты. Я понимаю, что гитлеровский нацизм был ужасным, но в нем была какая-то логика. Немцы сказали: «Мы – нацисты, мы хотим увеличить нашу территорию». Что они сделали? Увеличили свою территорию. «Мы – нацисты», – заявили украинские националисты. И что? Они свою территорию резко сократили.

Националисты землями не бросаются

Диана Панченко. Украинские националисты всегда получали финансовую поддержку из-за рубежа.

Александр Дугин. Тогда какие же они националисты?

Диана Панченко. Начиная от Бандеры. Других не было.

Александр Дугин. Значит, они никакие не националисты, они не отстаивают собственный суверенитет. Это была ловушка. Украинские нацисты стали кричать «москаляку на гиляку» в 2014 году, задолго до того, как стали терять свои территории…

Диана Панченко. Не все так думали, только те, кто громче всех кричал, я ответственно говорю.

Александр Дугин. Мы же это слышали. Представьте себе, что сейчас в Мексике мексиканцы начнут кричать: «Давайте всех янки вздернем»? Как долго Трамп будет терпеть это? Ну, я думаю, недельку послушает, а потом будет развернута специальная военная операция по ликвидации наркокартелей на севере Мексики, которая может спокойно достичь и юга страны.

Диана Панченко. Вы много чего предсказали в своей книге «Основы геополитики» еще более 25 лет назад. Вот опять же, 25 лет назад вы писали: «Дальнейшее существование унитарной Украины недопустимо. Эта территория должна быть поделена на несколько поясов». Вы считаете, что Украина не может существовать как государство?

Александр Дугин. Вы знаете, в начале 1990-х годов я именно так это видел, особенно на фоне экзальтированной радости украинских националистов в их первом издании. В конце 90-х годов я заметил, что мы вместе с Украиной старались предпринять нечто конструктивное. Я обратил внимание на то, что и украинское руководство, и наша страна пытались нащупать вариант, в котором Украина могла бы существовать как суверенное государство. В более поздних главах «Основ геополитики» эта идея излагается таким образом, что Украина сможет существовать как государство, если она признает, что в ней есть как минимум два народа, у которых должны быть свои собственные программы…

Судьба Украины незавидна

Диана Панченко. То есть Украина, по-вашему, могла бы все же существовать как государство. А сейчас как вы думаете?

Александр Дугин. Могла. Но я думаю, что с Украиной все. Ее не будет существовать в любом случае. Но снова…

Диана Панченко. Никакой Украины не будет?

Александр Дугин. Ну, это пусть решает наша победа, наше поле боя, наши лидеры. Я имею в виду русских и американцев. Будет решать русское оружие, будет решать русский Верховный главнокомандующий вместе с теми, кто является настоящими акторами этой войны с той стороны. В далекой перспективе, даже в среднесрочной перспективе Украины не будет. Историческая попытка создать самостоятельно национальную государственность полностью провалилась или, скажем так, отложена на неопределенный срок.

Но сейчас наши страны в состоянии войны, и говорить о том, что будет после ее окончания, мне кажется, несколько преждевременно. С моей точки зрения, исторический шанс на независимое национальное политическое бытие Украина исчерпала, утратила, потеряла. В новом, может быть, каком-то урезанном виде она может существовать, но это уже какое-то искалеченное доживание, а не настоящее процветание.

Украина в 1991 году впервые в истории получила шанс стать независимым национальным государством. Была задача построить такую политику, чтобы найти баланс между нами как ядром Русского мира и Западной Европой, чтобы стать мостом, промежуточной зоной, общим фронтиром… Не просто границей, которая бы разделяла нас с Западом, а тем пограничным миром, на пространствах которого Восточная Европа постепенно перетекала бы в Евразию, и наоборот. Все предпосылки для этого были.

Диана Панченко. Если бы Украина стала действительно мостом между, например, Германией и Россией, то всем это сулило бы огромные перспективы.

Александр Дугин. И тогда это и было бы искусством державостроительства. В какой-то момент, когда исторически зрелый народ строит или сохраняет свое государство, когда он учится этому искусству веками, он понимает: здесь надо действовать чуть-чуть помягче, там – пожестче. Как Путин выиграл Вторую чеченскую кампанию? Он выиграл ее только после того, как решил, что традиционная исламская Чечня Ахмата Кадырова и Рамзана Кадырова имеет право на собственную идентичность. Мы не сравняли ее с землей, мы не заменили чеченцев на русских, не устроили этнические чистки…

Диана Панченко. Я специально поехала в Чечню, у меня есть фильм из Чечни, и для меня это было величайшим открытием – то, что я там увидела.

Александр Дугин. И поэтому сейчас батальон «Ахмат» воюет с нами против Запада на Украине. Это и есть искусство державостроительства. Смотрите, если бы украинские правители сказали: «У нас есть западные украинцы, у них есть своя собственная политическая, культурная особенность, своя идентичность», мы бы ответили: «Да, хорошо. Вот у нас есть Восточная Украина, с совершенно другим населением, с другими ориентациями, с другими приоритетами, с другими культурными кодами, не важно, на каком языке они говорят…»

Диана Панченко. Восточная Украина – это отдельный регион, то, что называется Новороссия. Я бы сказала Юго-восточная.

Александр Дугин. Юго-восточная, то, что называется Левобережье. Одним словом – Новороссия. Там, по сути, преобладает другая идентичность. На любых электоральных картах, до Майдана, мы это видим. Две половины Украины имеют свои ярко выраженные предпочтения – политические, экономические, геополитические, культурные, стилистические. Донбасс, крымчане, Слобожанщина, Одесса, Левобережье – это одно, а западенцы, Правобережье – совершенно другое.

Искусство создания независимого государства, построение и его удержание состоит в нахождении должного баланса. Одни хотят так, другие – по-другому. Попробуйте найти общий знаменатель. Найдете – будет государство. Не найдете – не будет.

В Украине активную роль играли именно западенцы. Они настаивали только на своем. Восточная часть до какого-то момента пассивно отторгала то, что навязывала западная: просто заявляла «нет». Пока не началась война. А сейчас уже все по-другому. Восток или Юго-Восток Украины не заявлял, что у него есть свой проект. Он был очень пассивен. Он говорил: ну, не так быстро, не так сильно, не так радикально; не надо национализма, не надо резкой украинизации, давайте помягче. Собственного проекта Восточная Украина для всей Украины не предлагала. Поэтому и Кучма, и Янукович не были на самом деле настоящими кандидатами от Восточной Украины – они лишь тормозили западенцев. Западенцы на чем-то настаивали, а эти лишь нашептывали: ну, не так быстро, давайте не так радикально, давайте то же самое, но только помедленнее.

Парадигма Александра Лукашенко

Диана Панченко. Кучма и Янукович были совершенно подконтрольны Западу, особенно Кучма, который столкнулся с рядом скандалов: это и скандал с Гангадзе, и так называемый «кольчужный скандал».

Александр Дугин. Тем более. «Могла ли Украина остаться независимым государством?» – это действительно хороший вопрос. Да, могла. Но чем больше она настаивала на однозначно прозападной ориентации, как было исторически с украинским национализмом, тем больше она приближала тот раскол, который я описал. И свой конец. Геополитики говорят не о том, что точно будет или что должно быть, они говорят о вероятности.

Поэтому здесь речь идет не о том, что существует строгий исторический императив. Был вероятен распад Украины, если бы Украина пошла по тому пути, по которому она пошла. Но была возможность и не допустить распада Украины, вероятность сохранения Украины – причем вместе с Крымом. Вот смотрите, я скажу, наверное, крамольную вещь для наших. Даже с Крымом Украина могла существовать, если бы она заняла разумную умеренную позицию – приблизительно такую, какую занимает Лукашенко и Беларусь.

Диана Панченко. Который еще и ядерное оружие себе получил.

Александр Дугин. Конечно. И Лукашенко, кстати, по многим параметрам свой суверенитет тщательно и бережно охраняет – в том числе и от нас. Он действительно приобрел суверенитет. Кто-то из его противников, возможно, скажет, что этот суверенитет замораживает многие процессы. Может быть. Но на самом деле Беларусь – это сказка, это просто витрина процветания, удивительное общество. И белорусская идентичность там очень сильна, развита. Они ничем не поступились в отношениях с нами. Мы даже сами удивляемся, как так было возможно.

Диана Панченко. Это потому что Лукашенко, Александр Гельевич? Потому что один человек?

Александр Дугин. Знаете, ведь и Беларуси как исторического государства не существовало, но именно Лукашенко нашел эту формулу успеха. Он нашел в себе и в своем народе ключи к державостроительству, он не расколол общество на ядро и западенцев. А ведь там уже были белорусские западенцы, и они пытались даже свергнуть Лукашенко, но он выиграл. Может быть, где-то проявил оправданную жесткость. Но тут важно все в целом. Он выиграл. А по сути создал страну, отстроил, развил и спас ее на самых трудных виражах.

Диана Панченко. У меня есть ответ на этот вопрос, я знакома со всеми президентами Украины и знакома с Лукашенко, и ответ очень простой: Лукашенко – патриот, в отличие от них.

Александр Дугин. Ну, вот он-то и есть националист, вот он и есть настоящий белорусский националист, который добился в сложных исторических обстоятельствах сохранения суверенитета своей страны, баланса в отношениях между Западом и Россией. Он получил защиту своего суверенитета через наше ядерное оружие, через наш союз и при этом сохранил свою независимость, в том числе и от нас.

Это, конечно, нехорошее слово, «национализм», двусмысленное, но вы правильно говорите: самое главное, что он – патриот. Он патриот Беларуси, и попав в сложнейшую ситуацию, Александр Григорьевич Лукашенко вышел из нее с честью. Поэтому и сейчас Беларусь – независимая держава, мирная, ее не раздирают конфликты.

Да, были политические проблемы, да, население было разочаровано. Я знаю, что есть там разные настроения. Но Беларусь-то жива, она есть, она такая, как была. И она не разрушена, не разорвана, на ее территории не идут боевые действия. Там нет террора, диктатуры, не совершается военных преступлений, там течет мирная жизнь. Лукашенко обеспечил своему государству, своему народу как минимум 30-летний суверенитет. Ну, это разве сопоставимо с тем, что сделали, как вы сами признаете, отнюдь не патриотичные украинские президенты?

Я как-то говорил с Кравчуком, когда он уже не был президентом, и задал ему вопрос: «Вы же понимаете, что, если вы будете продолжать в том же духе, уязвлять Россию, задирать ее, Украина недолго просуществует?». Он ответил: «Нет, вы, русские, должны идти куда подальше, вы – враги, вы – плохие…»

Диана Панченко. Это в каком году было?

Александр Дугин. Это где-то на телевидении было, в 2000-х. Я говорю ему: вы совершили историческое преступление, развалив наше единое восточнославянское государство. И когда вы создали свою независимую Украину, вы не заложили в нее ту парадигму, которая могла бы обеспечить суверенитет и настоящую независимость. Так сложился разрушительный национализм, как антитеза настоящего созидательного патриотизма. И главное тут – историческое отсутствие способности к державостроительству.

Создавать государство – это как творить художественное произведение, произведение искусства. Вот учитель скажет: возьмите кисти, синюю краску и нарисуйте море. У всех одинаковые краски, тот же мольберт, те же кисти, те же рекомендации, те же учителя. Один нарисует море так убедительно, что все воскликнут: «Гениально! Вот это море!» А другой нарисует какие-то кляксы, исполнит мазню, пятна Роршаха. И зрители ему посочувствуют: «Извините, вам, наверное, лучше было бы не в живопись идти, а, например, попробовать себя в музыке или в сельском хозяйстве». Таково и различие между успешным державостроительством и провальным. Когда все увидят успешное державостроительство, скажут: «Вот это держава!» Или, наоборот, если не увидят: «Что за карикатура! Это же симулякр!»

Мне кажется, что, может быть, трагедия, горе украинцев, состоит как раз в том, что не нашлось того правителя, лидера, который бы смог принять вызов исторического момента и создать государство. Настоящее, а не то, что мы имеем сейчас… Действительно, в какой-то момент открылось окно возможностей для создания независимого национального государства. Такого случая исторически не было практически никогда. Невероятные территории, включая огромные дополнительные приобретенные Империей земли. И вот быть бы чуть-чуть поумнее, чуть-чуть повнимательнее, поделикатней отнестись к этой невиданной удаче… Но нет.

Я, кстати, понимаю почему. Знаете почему? Потому, что я сам украинец, у меня украинские корни, фамилия моей мамы Онуфриенко. И я знаю, что такое «украинец внутри», «внутренний украинец».

«Внутренний украинец»

Диана Панченко. По себе знаете?

Александр Дугин. Только по себе. «Внутренний украинец» – это какое-то невероятно упрямство, которое тебя приводит непременно к краху. Все становится только хуже и хуже, но ты все равно настаиваешь на своем. Я знаю это по своим родственникам, замечал с детства, видел в самом себе. Поэтому для меня решение украинской проблемы – это еще и психоаналитический момент, потому что я знаю, что такое «внутренний украинец».

И поэтому я твердо знаю: для того, чтобы украинцу построить государство, нужна моя вторая – русская, великоросская – часть. Она жизненно необходима для того, чтобы превратить мое индивидуальное существование в нечто более-менее приемлемое. Для этого «внутреннего украинца» надо поставить на место. Из него нельзя делать генерала, его надо назначить сержантом. Как сержант он справится великолепно.

Но как только мы дадим «внутреннему украинцу» право самому распоряжаться всей армией, он нашу личную судьбу обязательно превратит в кошмар. Он – упрямый, недальновидный, настырный, но при этом очень важный и дорогой, родной, потому что он внутри: он – это наше «я». И вот так мы, русские, видим украинцев: они свои, но только совершенно не хотят находиться на своем месте, хотя у них есть все резоны, чтобы занять его. Вот Лукашенко – крестьянин, человек от народа, от земли. Как он свою белорусскую стихию, экзистенцию, не особенно также приспособленную к державостроительству, смог воплотить в создание такого привлекательного, суверенного восточнославянского государства – это просто загадка. Может быть, и украинцам бы так удалось.

В моем случае здесь, однако, все еще проще. Я выбираю свою великоросскую сторону, подчиняя ей украинскую, и у меня получается великолепная Империя, «Внутренняя Империя» по Дэвиду Линчу. Мне кажется, это лучший вариант. Может быть, был и какой-то другой способ. Но тогда в голову приходит Польша. Вот Польшу я очень хорошо понимаю. И понимаю, почему они нас так не любят. У них-то есть основания. Они – наши славянские (но только западнославянские) братья, которые от нас откололись в свое время, пошли по католическому, западному, пути, а мы – по православному, византийскому. Мы решили поспорить, кто дальше зайдет. Вначале мы были почти на равных. Часто даже они нас превосходили по территории, могуществу, задору. Так мы спорили, спорили, спорили. А после Третьего раздела Польши оказалось, что восточный брат, который выбрал Византию, а не Папу, победил. И я понимаю, как они нас ненавидят. Потому что жить под таким выигравшим историческое пари длинной в столетия старшим (как выяснилось) братом – это испытание.

Но украинцы куда же? Тут я говорю от лица украинца. Куда хотим? Мы что, себя шляхтой, поляками вообразили? Мы же не они, у нас другая история, другая религия, другая основа. Мы ведь и есть русские, носители православной идентичности. Мы отстаивали ее веками, в тяжелейших условиях, несмотря на притеснение со стороны панов, ксендзов. Мы – герои православного сопротивления. Мы – украинцы, хранители русского православного фронтира. И конечно, когда великорусы пришли нас освобождать, пусть они тоже были далеки от совершенства, мы поняли – это свои пришли, освободители пришли. «Внутренний украинец» только так и может жить. Он только тогда себя и воспринимает украинцем, когда стережет фронтир православной цивилизации. Конечно, он живо реагирует на украинские песни, на украинский язык. Кстати, который я сам люблю. Но, увы, сейчас он превратился в нечто непотребное. Его политизировали. Вообще, этот «внутренний украинец», я думаю, присутствует, явно или скрыто, в очень многих русских людях.

Запад погубил украинцев

Диана Панченко. Александр Гельевич, вот кто виноват и что делать? Знаете, на чем держится рейтинг Зеленского – держался, я думаю, правильнее будет сказать – все эти годы войны? На одном простом нарративе. «Мы уже победили. Украина уже победила, когда Россия отошла от Киева». Я абсолютно ответственно говорю, что большинство украинцев так считает. «Они отошли от Киева, у них не получилось за три дня». Как Украина захочет быть с Россией, если считает ее слабой?

Александр Дугин. Где она, украинская идея? Где вера в нее? Зеленского же выбрали именно за то, что он никакой не украинец. Его выбрали, чтобы он, как раз и не будучи украинцем, как-то с Россией договорился. Он, так и не став украинцем, начал играть совершенно другую роль. В ходе опасного «спиритического сеанса» он превратился в сосуд для темного духа, которого оккультное украинство называет «Бандерой», а в некоторых случаях – «Шухевичем».

Диана Панченко. Я хочу сказать, что, по моей версии, как раз Зеленский разделил украинцев на, простите, украинцев и хохлов. Это его модель, в которую он превратил украинцев.

Александр Дугин. Может быть… Мы говорим о независимости. Украинцы не хотят быть зависимыми от России, но они не могут быть независимыми ни от кого, для этого просто недостаточно ресурсов. Поэтому они становятся зависимыми от врагов России, превращаются в Анти-Россию. И теперь они также зависят от какого-то бесноватого неукраинца, который привел народ к катастрофе. Они превращаются в марионеток Запада, который совсем не украинский и главная задача которого – нанести украинскими руками, пожертвовав жизнями украинцев, максимальный урон России. Разве и первое, и второе является признаком украинской идеи и украинского могущества?

Что касается нашего отхода от Киева, на это есть две точки зрения. Наш официальный нарратив утверждает, что это был «хитрый план». Я не хочу вдаваться в детали, но я так не думаю. Я думаю, что мы планировали, что наши угрожающие действия и подход Киеву вызовут на киевской стороне определенные подвижки в нескольких принципиальных вопросах. Цели брать Киев не было. Мы были уверены, что только лишь подойдем вплотную, и начнутся переговоры. Это мне известно из достоверных источников – в том числе и от непосредственных участников этих процессов. Действительно, такие договоры были. Мы приехали в Стамбул, и вот там уже практически все было решено. То решение устроило бы нас тогда, без всякого взятия Киева, без продолжения войны. В общем-то, на тот момент оно устраивало киевское руководство. Потом, как мы знаем, приехал Борис Джонсон, и все разрушилось. Мало того, что он специально плохо одевается, не причесывается, выглядит безобразно…

Диана Панченко. А вы специально иногда такие жесткие формулировки употребляете?

Александр Дугин. Почему? Это жестко разве?

Диана Панченко. Да.

Александр Дугин. Если Борис Джонсон не таков, каким я его описал, то кто он?

Диана Панченко. О'кей.

Александр Дугин. Может быть, я и резко выразился, но во всем важны пропорции. Вот знаете, недавно Илон Маск пришел в ужас от того, что искусственный интеллект на вопрос, что хуже – ядерное уничтожение человечества или мисджендеринг (неверное название, определение гендера или просто жесткое прилагательное в отношении оппонента), ему ответил, что хуже мисджендеринг. И поэтому за жесткое слово человечество достойно уничтожения. Опасная логика. Гораздо лучше оставаться в рамках реальности и называть вещи своими именами, чем пользоваться политкорректным языком. Я, честно говоря, ничего против Бориса Джонсона и даже против его рожи, его внешнего вида, и его манеры поведения не имею. Мало ли какие люди бывают. Shit happens, как говорят. Ему, скорее, можно посочувствовать.

Так вот, это существо приезжает и говорит Зеленскому: «Если ты сейчас откажешься от того, что ты подписал, то мы тебе поможем всем – деньгами, разведданными, вооружением, связью, и русские вынуждены будут отступить». И действительно все так и случилось. НАТО, Байден, все структуры западного мира хором завопили: «Мы готовы к войне, мы готовы поддержать вас в войне с русскими, ведь своими силами вы не справитесь. Мы будем воевать вашими руками. А Зеленский получит серьезное материальное вознаграждение и всемирную славу». До этого Зеленский после нашего наступления был готов принять наши условия. Он не готов был отвечать только своими силами, понимая, что их надолго не хватит. Тогда он был готов подписывать бумагу. Борис Джонсон приехал и пообещал всестороннюю поддержку. Российская сторона этого не ожидала. Вот в этом и состоял наш стратегический просчет.

Русские побеждают, но еще не победили

Диана Панченко. А может быть, и нет. Александр Гельевич, у меня недавно была дискуссия с профессором Миршаймером, с профессором Гленом Дизеном. И они оба считают, что Россия уже выиграла, уже победила. Вы так не считаете? Я имею ввиду…

Александр Дугин. Про Киев?

Диана Панченко. Да…

Александр Дугин. Мы не ожидали, и пришлось отходить.

Диана Панченко. А, может быть, так и надо было, может быть, такой и был план? Потому что (я сейчас не буду глубоко в дебри залезать), тем не менее, позиционно как будто бы Запад проиграл. Европа что, слабеет? Может быть изначально?..

Александр Дугин. Я так не думаю, честно говоря. Нет, хорошо, что я обоих хорошо знаю – и Миршаймера, и Глена Дизена.

Диана Панченко. А вы с ними согласны, что Россия уже победила, или нет?

Александр Дугин. Приятно слушать такие слова.

Диана Панченко. Согласны или нет?

Александр Дугин. Спорить я с ними бы не стал, пусть они говорят. И с Миршаймером у меня были хорошие беседы недавно, и с Гленом Дизеном. Правда, Глена Дизена после этого интервью со мной тут же убрали с YouTube. Для Запада я – «токсический элемент». Хотелось бы верить, что…

Диана Панченко. Ваши мнения популярны на Западе вместе с тем.

Александр Дугин. И не только на Западе, но и на Востоке.

Диана Панченко. Интересно. Но, знаете, действительно вопрос серьезный по поводу Киева, и потом мы придем к тому, о чем вы говорите, – о нынешнем состоянии. Я думаю, что мы принципиально недооценили, что такое Запад. Или Запад недооценил Россию?

Александр Дугин. И то, и другое. Мы друг друга недооценили. Я думаю, наш президент действительно верил в определенные заверения западных лидеров, потому что они за время его президентства создали ощущение, что они в принципе ведут себя согласно некоторому алгоритму и договоренности соблюдают, «Северный поток» принимают, а крики о том, что не нужен им ни «Северный поток», ни еще какие-то соглашения с Россией, остаются лишь пропагандой. Он, конечно, я думаю, не допускал, что Запад вдруг посчитает, что надо с Россией начать войну, вплоть до ядерной.

После встреч с высшими представителями западных элит, общения с ними на приемах в Кремле, бесед на международных мероприятиях у Путина сложилось впечатление, что не то, чтобы Западу можно было безоговорочно доверять, но что Запад в своем уме, обладает определенной мерой ответственности. А то, что он, Запад, решит вести войну на уничтожение с нами, Россией, руками, ногами, головами украинцев, ему и в голову не приходило, потому что никаких знаков подобных не было.

Я думаю, что в России недооценили эту «двухуровневость» Запада, потому что теперь, после революции Трампа, мы знаем, что все теории заговора оказались верными. На следующий день после прихода Трампа практически официально было объявлено, что все существовавшие теории заговора являются абсолютно правдивыми, а все, что выдавалось за истину в последней инстанции мейнстримными СМИ, оказалось, наоборот, бредом, дезинформацией и политической пропагандой.

Спецоперация ЦРУ – «советник»

Диана Панченко. Вас считают идеологом Кремля, называют «мозгами Кремля». Очень распространенное мнение…

Александр Дугин. Знаете, это либеральный Запад захотел меня так представить. Поскольку я – последовательный антилиберальный политический философ и консерватор с детства, они решили использовать это для демонизации Путина: мол, если у Путина есть такой советник (а я никогда не был советником Путина или тем, что называют «мозгами Кремля»), значит, он сам «плохой», «злодей».

Диана Панченко. А когда вы последний раз с ним встречались?

Александр Дугин. Я не отвечаю на этот вопрос, простите. Изначально идея моих западных недоброжелателей состояла в том, что я – плохой, злодей и чудовище, потому что я нелиберальный. Тогда еще либерализм был непререкаемым абсолютом, и, если встречался кто-то нелиберальный, это означало, что ему конец – последует социальный и интеллектуальный остракизм, отлучение от средств массовой информации, отставка и полное забвение. Сейчас ситуация обстоит несколько по-другому. И вот, либералы нашли явно нелиберального политического философа, который пишет книги, проводит анализ глобальных процессов, выступает. Далее они сопоставили мои мысли с действиями Путина, нашли определенные соответствия.

Когда я был в Вашингтоне в 2005 году, мои идеи представляли в таблице таким образом, что в первом столбце размещались мои высказывания 80-х-90-х-2000-х годов; а во втором – действия Путина. Ну, и комментировали примерно так: «И больше не спрашивайте, какие у них отношения, вы просто на эту картинку смотрите и дальше сами делайте выводы». Так меня и зачислили в «советники» для того, чтобы демонизировать Путина. Это первое.

Второе: все было сделано для того, чтобы я никогда с Путиным по-настоящему не стал сотрудничать. Потому что если Запад называет меня его «советником» и еще приписывает Путину идеи, действия, мотивы, которые он вообще не разделяет, то разве это может не раздражать самого Путина?

Вся эта операция – сознательная подрывная работа не только против Путина, но и одновременно против России, потому что, когда сближаются патриоты, люди, разделяющие общий взгляд на судьбы народа и державы, это не просто складывает их потенциал, но умножает его. Каждый на своем на уровне. Уровень Путина – глава государства, вершитель судеб человечества. Это вершина суверенитета, над ним только Бог. Я же философ, но и область мысли, духа невероятна важна. Здесь решается судьба суверенной мысли. Этим не стоит пренебрегать. И наши враги, либералы, это точно понимают. «Идеи имеют значение», сказал в разговоре со мной Фрэнсис Фукуяма. И они могут быть очень опасными. Вот либеральные структуры и придумали историю с «советником», чтобы мы не стали сближаться.

Это имело значение раньше и имеет значение сейчас, потому что политическая философия в России хромает. Она существует по остаточному принципу. Коммунизм мы отвергли – это, наверное, было правильно. С либерализмом мы долго разбирались, это вообще токсичная вещь, – и тоже как-то стали от него отходить. И сейчас находимся в состоянии неопределенности. Мы уже не коммунисты, уже не либералы, но еще не традиционалисты и не консерваторы.

А я-то как раз и предлагал не ждать момента, пока все испарится само по себе. Не жить просто так, согласно так называемому «здравому смыслу», потому что «здравый смысл» – это не философия. Ведь со стороны Запада мы имеем дело с философией, либеральной западной философией, которая нас атакует. И мы должны были бы противопоставить этой философии свою контрфилософию. Вот это, как мне представляется, было недоучтено.

А если бы мы приянли во внимание этот момент, то и в 2014 году действовали бы гораздо более решительно. Если представили бы себе, что Запад готов вступить в войну с нами, вплоть до уничтожения, вот тогда, я думаю, мы бы специально выстраивали нашу стратегию в отношении Украины – даже, может быть, еще раньше 2014 года – совершенно по-другому. Наше политическое руководство все-таки переоценило рациональность и прагматизм западных лидеров, которые на деле оказались агрессивными и предельно идеологизированными фанатиками либерального глобализма…

Хороводы и серфингисты

Диана Панченко. Вот про прагматизм. Я пару цитат ваших приведу. «Самые страшные гетто будут созданы для серфингистов. Вот это – самое наглое, самое анти-евразийское явление. Нет ничего более отвратительного, чем катание с белозубой улыбкой на этой омерзительной доске». И еще ваша цитата: «Пока мы водили хороводы, нас никто не мог победить. По телевизору надо показывать хороводы, по радио надо петь хороводы, в школах и в институтах нужно обучать искусству вождения хороводов». Александр Гельевич, как вы думаете, что скорее тронет умы молодежи в Украине? Быть белозубым серфером на Бали или водить хороводы в России?

Александр Дугин. Когда я про хороводы рассказывал (выглядит это, может быть, не очень изящно и совсем не так, как мне кажется изнутри), я намекал на книгу «Законы» Платона. Платоном описано представление о том, как надо строить правильное государство, и Платон утверждает, что вождение хороводов – это воспроизводство на уровне людей движения планет и созвездий. Поэтому это означает приведение человеческой жизни, человеческого бытия, человеческого досуга и даже политической системы в соответствие с законами, высшими духовными законами Космоса. То есть на самом деле хоровод – это рудимент древней культуры, древней философии, хотя и выглядит несколько смешно.

Диана Панченко. Я сейчас даже не про хороводы, а про подходы. Что молодежь скорее примет, может быть, серфингистов на Бали с белозубой улыбкой?

Александр Дугин. Теперь про серфингистов. Серфингизм, серфинг – это метафора постмодернистского философа Жиля Делеза, который с ее помощью описывает так называемое существование без строгой привязки к территории, бытие без территориализации, без ценностной системы. Сплошное скольжение по поверхности. Это не движение к какой-то цели, это – чистый, бессмысленный досуг, который учит людей двигаться из ниоткуда и в никуда, вместо работы ценить досуг. И это досуг, который связан со скольжением по поверхности, движением по морской стихии, адаптацией к тому, что происходит вне тебя, без тебя, без твоего субъектного вовлечения. Поэтому на самом деле серфинг – это принцип цивилизации, основанной на том, что планирует, фланирует, болтается, не имея, как хипстеры на Тверской, никакой конкретной цели, не занимаясь принципиально ничем, но в таких вот…

Диана Панченко. Хипстеров на Тверской украинцам продать легче, Александр Гельевич, – продать как идею, как «Кока-колу».

Александр Дугин. Вы знаете, свинья грязь найдет. Если обращать человека ко все более и более низменным вещам, он эти низменные вещи и научится постепенно воспринимать как свою собственную норму. Вы, по-моему, обращали внимание на то, как обсценная лексика стала распространяться на Украине. Конечно, проще говорить грубым языком, чем изысканным. Проще двигаться по течению, чем карабкаться на скалу. Но вот в этом и есть смысл человеческого. Это и есть выбор – выбор дисциплины, духа совершенствования, возвышенного. И есть влечение к упрощенному, к скольжению, к переходу на более низкий уровень существования. И когда одна система переходит на более низкий уровень существования, то есть вместо усилия предпочитает плавность, скольжение по поверхности и наконец падение, как, скажем, скатиться вниз по горке, происходит смена ориентации человечества.

Я, кстати, не думаю и не считаю, что украинская молодежь настолько принципиально порочна, и настолько глупа, и настолько примитивна, что она автоматически…

Диана Панченко. Ее такой хотят сделать.

Александр Дугин. А она не такая. Я не думаю, что она склонна лишь к падению – тогда бы она на фронт не шла.

Общий язык воинов

Диана Панченко. Знаете, Александр Гельевич, мне интересная мысль пришла в голову. Вы сейчас сказали о том, что можно по скале карабкаться или скользить по волнам. Вы говорили об этом, и я поняла, что вы вполне могли бы сейчас найти общий язык с украинским националистом, который вернулся с фронта и который действительно считает, что он честен. Гораздо больше общего вы могли бы найти с ним, чем, например, с человеком, который в Польше ходит на митинги за Украину и кричит, что надо «до последнего украинца», при этом сам лежит на диване.

Александр Дугин. Ну, это же подло, конечно…

Диана Панченко. Это парадокс.

Александр Дугин. В любой культуре есть люди, которые предпочитают ценности служения, ценности мужества, ценности героизма, даже если это героизм, увы, со стороны врага, со стороны противника. Я всегда ценю – и традиционно мы всегда ценили – героев. Чингисхан ненавидел предателей и людей, которые сдавались ему, испугавшись битвы: он их казнил всех. А людям, которые воевали до последнего, даже если лишь один остался, но устоял, он говорил: «Ты будешь моим генералом». В этом что-то есть. Я поэтому думаю, что из этих двух типов, вы сами показали пример, кто-то выбрал хоровод вечной мужественности, соответствие, пусть ложно понятым, но идеалам, а кто-то оказался просто подлецом, убегающим от столкновения со смертью, и тем не менее…

Диана Панченко. С кем легче договориться?

Александр Дугин. С тем, кто избегает битвы, вообще говорить нельзя, потому что это – никто. С такими разговаривать значит не уважать себя вообще, потому что это – грязь. Человек становится человеком, когда он действительно пытается взобраться хотя бы если не на скалу, то на камень или на холм. И, конечно, человек, который защищает свои, может быть, ложные идеалы ценой своей жизни, более достоин: с ним можно говорить.

Ошибается он или не ошибается – это покажет либо война, либо мир, но в любом случае мир заключается тем и с теми, кто достоин. Тот, кто по-настоящему доказал, что он что-то из себя представляет. Тот, кто бежит из Украины и предпочитает устраивать безобразные перформансы или в сетях угрожать русским людям – ну, это подонки просто. Они для любого народа таковы. Если бы мы сказали, что русские люди не воюют, а поддерживают СВО откуда-то из Майами или с каких-то пляжей, и у меня бы тоже это вызвало отвращение. Наши люди сейчас…

Диана Панченко. Кстати, нет такого…

Александр Дугин. Нет, потому что они на фронте, потому что все настоящие русские люди или помогают фронту, или воюют, или готовятся к этому. Ко мне подошел недавно совсем юноша, в МГИМО, который собирается защищать диссертацию, выбрав какую-то тему по глобализации. Он спрашивает: «Вы можете быть научным руководителем?». Говорю: «Да, давайте». Он говорит: «Полтора года вы еще здесь будете работать?» Я отвечаю: «Не знаю, как загадывать, у нас все очень сложно». «Дело в том, что я ухожу на СВО, вот – заключил контракт…»

Парень из МГИМО, окончил МГИМО, дипломатическая карьера, прекрасно выглядит, собранный, интеллектуальный. Чего ему не хватало? Он идет туда, потому что порядочный русский человек идет защищать свое государство, свое отечество, которое находится в опасности. Это естественно. И, кстати, я считаю, что люди, которые делают выбор воина, пусть и неправильный, – они на самом деле заслуживают уважения, даже со стороны врага.

«Сигма бой» – ботаники атакуют

Диана Панченко. Александр Гельевич, про молодежь. Вы знаете, что было, скажем, главным методом пропаганды русского языка в Украине среди молодежи в последние годы? Русский рэп. Вы предлагали казнить Моргенштерна²⁵ и его продюсера, но совсем недавно новый альбом Моргенштерна занял первые строчки в украинском Apple Music. Не считаете ли вы, что Моргенштерн для популяризации русского языка в Украине сделал больше, чем Дугин?

Александр Дугин. Нет, конечно. Я не хочу сравнивать: это, мне кажется, унизительно. Это какое-то чудовище.

Диана Панченко. А почему вы думаете, что это плохо, если это продвигает русский язык?

Александр Дугин. Это не русский язык, ни одного русского слова нет у Моргенштерна, он коверкает все слова, это какое-то наркотическое извращение. Вот Аким Апачев – русский рэп. Аким, который поет даже на мове. Вот это другое дело, на мой взгляд. Я рэп очень не люблю, признаться. Но тут я вынужден сказать, что Аким Апачев, который поет на мове «пливе кача», – это на самом деле, на мой взгляд, пропаганда. Вот эта украинская песня – действительно пропаганда русских смыслов.

Диана Панченко. Александр Гельевич, но пропаганда должна быть хитрой. Если Аким Апачев в открытую – я сейчас, наверное, не процитирую, но тем не менее – «несет меня армата»… Да, то есть все понятно… Может быть, пропаганда должна быть хитрее, нет?

Александр Дугин. Ну, может, и должна быть, но не спускаясь ниже каких-то пределов. Моргенштерн – релокант, убежавший.

Диана Панченко. Но вы обратите внимание, что все равно слушают русскую музыку.

Александр Дугин. Вот про «Сигма бой»²⁶ лучше поговорить. «Сигма бой» – это замечательно.

Диана Панченко. Вам нравится?

Александр Дугин. Нет, конечно, разве это может нравиться? Но дело в том, что в «Сигма бой» есть очень интересный момент. Эту песню все сейчас поют: военный оркестр поет «Сигма бой», и студенты, и все остальные поют «Сигма бой», и запретили «Сигма бой». Но дело в том, что здесь есть смысл. «Сигма бой» – кто это такой? Это не альфа-самец. Если бы существовала песня со словами «альфа-самец, альфа-самец, как бы урвать тебя после дискотеки домой», это была бы не русская песня. А почему она русская? Не потому, что поют русские подростки, а потому что она о девушке, которая предпочитает ботаника, девушка предпочитает «сигму».

Что такое «сигма-человек»? Это программист, интеллектуал, философ, художник. Это тот, кто в прямом восприятии не ассоциируется со всепобеждающим мужским началом, грубым завоевателем. Это мужчина, который свою собственную идентичность, свое могущество, притягательность, свое собственное право обосновывает через свою интеллектуальность. Вот это мне очень понравилось в песне «Сигма бой».

Я даже нашим военным говорю: «Вы поете с таким энтузиазмом… А сами-то вы читали, например, Рене Жерара?» Потому что «Сигма бой» – это песня о юноше, который пришел в компанию и рассказывает, например, о том, какова философия Рене Жерара и кто такой козел отпущения. Сейчас появился совершенно гениальный политик, вице-президент Соединенных Штатов Америки Джей Ди Венс, который читал Рене Жерара. То есть «Сигма бой», в принципе, об этом. Например, «ботаник», nerd – это звучит унизительно. Маск, например, именно такой успешный ботаник, и более успешного представить себе сложно. И когда его называют nerd или «сигма бой», он совершенно спокойно реагирует: «Да, отлично, я успешный такой сигма бой». То есть, в принципе, эта песенка о том, как очень интеллектуальный молодой человек понравился девушке, у которой есть вкус, у которой есть определенные критерии, и она радуется, что она с ним проведет какое-то время. Мне кажется, это очень верная ориентация на сильных духом мужчин.

Русская идея

Диана Панченко. Про идеологию, которую предлагает Россия… Во время своего визита в Соединенные Штаты еще в 2005 году после встречи с Бжезинским и с Фукуямой вы сказали: «Могущество Запада – это не только грубая сила, но и тонкий культурно-политический код. Нам, России, нужно разработать симметричный ответ». Он был разработан?

Александр Дугин. Нет.

Диана Панченко. До сих пор?

Александр Дугин. Только сейчас мы подходим к этому. У нас была абсолютно парализующая вера в то, что мы – часть западной цивилизации, поэтому нам специальных кодов разрабатывать не надо, мы можем взять их код, их технологии, их продукты и адаптировать под себя. То, что Россия осознала себя государством-цивилизацией, и именно государством-цивилизацией, а не просто государством, предполагает, что она действительно нуждаются в своей собственной тонкой «мягкой силе», в актуализации собственных традиционных ценностей, в защите своего уклада.

Мы осознали это, увы, очень-очень поздно, когда уже почти было проиграно все. Мы технически стали возрождаться благодаря контактам с Западом, постепенно отстраивать собственный экономический потенциал, копируя их модели, лишь слегка адаптируя к себе. И в какой-то момент все это оборвалось. После начала СВО мы осознали, что дальше так нельзя. Вот только тогда наше руководство вынужденно пришло к выводу, что, действительно, нам нужна по-настоящему аутентичная «мягкая сила», потому что нам необходимо утверждение своей особой цивилизации во всем – в образовании, в науке, в культуре, в пропаганде. Но мы только-только к этому подходим. На третьем году СВО. Три года войны позади, но мы в процесс выработки своей собственной идеологии и вытекающей из нее «мягкой силы» толком так и не включились.

Что, например, является «мягкой силой» Украины в этой войне? Это же не украинская идеология. Это западные технологии, которые подсказывают довольно сообразительному в некоторых вопросах украинскому обществу, как их использовать для мошенничества, лжи, обмана, убеждения, вовлечения в преступные действия. И это работает, увы.

А мы по-прежнему сосредоточены на том, чтобы стараться держаться поближе к правде. Даже не столько говорить правду, потому что русские не уверены в том, что они ее знают, но русские остро ее чувствуют и ищут. А когда человек ищет, он находится всегда в легкой неуверенности, действительно ли правда то, что он нашел, что он думает. То есть для него, может, и да, правда, но так ли это для всех остальных? Вот в этом и состоит, на мой взгляд, величие русского народа: он неспешный, не поверхностный. Он старается жить по правде, к правде тянуться и правду делать. А вот говорить правду… Вот тут он будто немножко стесняется.

Я обратил внимание, что в романах Достоевского герои произносят самые точные, идеально выверенные формулы, при том, что им предшествует приблизительно такая прелюдия: «Я, конечно, человек косноязычный, говорить я не умею, мысли мои путаются, нахожусь я в некотором душевном смятении и даже не знаю, с чего начать и чем кончить, но я все-таки скажу: простите Христа ради, если я буду нести полную околесицу». Дальше он говорит гениальную фразу, достойную Ницше или иного великого мыслителя, просто грандиозную, или еще более высокого уровня, в духе христианских святых и подвижников, а потом опять начинает извиняться, опасаясь, что брякнул что-то не то…

Вот это очень по-русски, и в этом отношении пропаганда или «мягкая сила» кажутся нам не слишком привлекательными. Нас корежит из-за грубости и цинизма этих подходов. Поэтому, может быть, это еще и внутреннее нежелание уподобляться тем, с кем мы воюем. Тем более, что мы обнаружили, что воюем с чистым злом.

Трамп и традиционные ценности

Диана Панченко. Сейчас Соединенные Штаты взяли курс на консерватизм, фактически перехватив у России первенство в этом вопросе. Как вы считаете, Россия теперь что должна экспортировать в качестве идеологии, учитывая, что США всегда были впереди по вопросам традиционализма, религии?

Александр Дугин. В вопросах традиционализма и религии США были на последнем месте вплоть до прошлого месяца.

Диана Панченко. Если мы говорим про традиционные США, а не которые мы привыкли видеть при Байдене, Обаме…

Александр Дугин. Знаете, в полном смысле традиционными США вообще, наверное, никогда не были. Это проект модерна. Это продукт творчества радикальных протестантских сект, которые сбежали от европейской культуры и создали в США весьма своеобразную цивилизацию. И более того, начиная с 20-х годов ХХ века, после Вудро Вильсона, они к тому же предпочли вообще заниматься глобальным проектом, продвижением либеральной демократии в мировом масштабе, а не своей культурой.

Диана Панченко. Но вы согласны, что сейчас Америка перехватывает инициативу?

Александр Дугин. Да, с этим я согласен. Я только хочу уточнить, что, собственно, пионерами в традиционных ценностях они не были никогда. После Вильсона они вообще заявили: цель Америки – это защита универсальной либеральной демократии, а не собственно американских ценностей. А уж последние 40 лет, начиная с Рейгана и особенно после Клинтона, Америка представляла собой полную противоположность всему тому, что можно назвать традиционным – христианским, крестьянским, духовным, семейным, человеческим.

Америка шла по прямо противоположному направлению в отношении традиционных ценностей, становясь все более и более нетрадиционной. А Россия, может быть, несколько инстинктивно, подсознательно и недостаточно акцентированно и радикально после прихода Путина стала перестраивать движение в другую по отношению к западному либерализму 90-х сторону, начала менять галс. И так мы дошли, но тоже ведь относительно недавно, только после СВО, до указа о традиционных ценностях № 809²⁷.

Только после начала СВО мы признали, что традиционные ценности должны защищаться государством. Двигались мы к этому 22 года. На протяжении всего путинского правления мы все время сдвигали окно Овертона, но так, чтобы никто не заметил. Вот сейчас вроде как мы – вполне либеральное общество, и вроде мы и не отказываемся, что мы часть западной цивилизации. Вот мы – либеральные, демократические. Проходят года, и смотришь, а мы не такие уж либерально-демократические и совсем и не часть западной цивилизации, да и либеральных ценностей мы как-то больше не разделяем. И все незаметно, постепенно, без деклараций. Лишь в 2022 году наступает решимость назвать все вещи своими именами. Мы проделали в этом направлении огромную работу, но закрепили ее совсем недавно.

Нечто подобное происходит в Америке только сейчас. Но, конечно, в защите традиционных ценностей Россия в любом случае была и остается одной из главных сил в мире.

Диана Панченко. На нее ориентируется… Действительно, вот прошла Олимпиада, и люди даже, например, в Европе посмотрели на это: «Ну, извините, а что это? Лучше тогда уж…» А теперь этого козыря как будто бы нет.

Александр Дугин. Мы постепенно действительно пришли к полноценной защите традиционных ценностей. Путин сдвигал окно Овертона с первого дня своего нахождения на посту президента. Иногда резко, но чаще постепенно: то процитирует консервативного философа Ивана Ильина, то славянофила Достоевского, то византиста Леонтьева, то Солженицына. Путин такими аккуратными славянофильскими мазками украшал свои выступления, и они постепенно складывались в политическую философию. Она вот-вот будет окончательно сформулирована. На подходе.

А вот что поражает в Америке: они взяли и нечто аналогичное мгновенно осуществили. То, что мы делали 25 лет постепенно, Трамп завершил за месяц. Отменил гендерную политику, изгнал трансгендеров из армии. Мы-то туда их и не принимали. Трудно даже сказать, есть ли они у нас. А для Америки это звучит по-новаторски. Это пощечина всему предшествующему сорокалетнему движению в сторону либерализма, сатанизма, постмодерна. Трамп сейчас осуществляет свою консервативную революцию с особой лихостью. Размахивая саблей и пританцовывая.

Кстати, вы знаете, что означает этот танец? Что такое YMCA? Песня Village People – гимн христианской молодежной консервативной организации. Было такое издательство, YMCA-Press²⁸, выпускавшее христианскую и консервативную литературу. С точки зрения либералов, YMCA – это ультраправая молодежная организация, граничащая с экстремизмом и даже фашизмом. Ведь они защищают здоровую семью, христианские ценности, про-лайф, отказ от абортов. И Трамп этим танцем Village People под песню YMCA разом развернул корабль американской политики, американской идеологии на 180 градусов. США, как огромный корабль, лег на совершенно другой галс. И эта смена – красочная, яркая. Каждый день в Х Маск публикует сообщения о разгроме очередного извращенного сатанинского министерства, пронизанного либеральной идеологией. USAID, на чьи средства существовала вся русофобская украинская пресса – и не только пресса, а почти вся Украина – закрывается. Раз – и за один день ничего не осталось от могущественного USAID. Сейчас проводят аудит и, по сути, закрывают Департамент образования, где детей учили с младых ногтей разнообразным извращениям. Трамп превратил свою консервативную революцию в гигантское мировое шоу.

А чего стоит его вице-президент Джэй Ди Вэнс – этот стильный бородатый человек… Когда я записывал первые видео, посвященные брадолюбию, сколько же я циничных и насмешливых комментариев получил… Потом оказалось, что борода и мужчина – это вещи почти неразделимые. Так было и есть в любой традиции, не только у нас, христиан. Это есть также и в исламе, и в иудаизме. Раньше посмеивались, казалось, что «брадолюбие» – откровенно дурацкое слово. Совсем нет, слово вполне основательное, старообрядческое. Так вот, брадолюбивый муж Джей Ди Вэнс, приехав в Рамштайн на конференцию по безопасности, устроил настоящую выволочку либеральным европейским элитам. Он громогласно заявил: «Вы теперь сами по себе, Америка теперь радикально другая». Либеральная эпоха закончилась, а европейские элиты – сами себе враги (а никакие не русские и не китайцы).

Россия сейчас находится в интересном положении. С одной стороны, мы победили. Ведь наша борьба была именно за правду. А наша правда, то есть защита традиции, религии, семьи, оказалась подхвачена даже Америкой – страной, которая была источником всего либерального антитрадиционного зла. Поэтому мы вполне можем радоваться. Как идеалисты, мы и должны радоваться. Но, с другой стороны, обидно, конечно, что нас за это так унижали, преследовали, давили… Мы фактически воюем за эти традиционные ценности. Нам в этом праве отказывали, нас демонизировали за традиционные ценности, осмеивали, попрекали всячески, стали убивать за них, а вдруг оказалось, что мы были правы. Но знаете, правду нельзя приватизировать. Если мы правы, то давайте и вы будете правы вместе с нами, это будет наша победа. Общая победа. Я не чувствую острой соревновательности или конкуренции с Америкой в вопросе традиционных ценностей. Скорее, наоборот, это ведь признание того, что мы правы. Ну, а какой геополитический вывод Трамп сделает из этого – это уже другой вопрос.

С идеологической, с идейной точки зрения, мы победили. Получается, что русские, встав на защиту традиционных ценностей, победили весь мир. Ведь с нами сейчас согласен не только Трамп. С нами согласны и Индия, и Китай, и исламский мир, и Африка, и Латинская Америка. Мы победили на глобальном юге. И теперь оказалось, что мы – вместе с Трампом, через Трампа – с идеологической точки зрения побеждаем и коллективный Запад, который, кстати, перестал быть коллективным. Запад разделился: США перешли на сторону традиционных ценностей, а Европа осталась на стороне антитрадиционных.

Большой войны, видимо, не будет

Диана Панченко. А что дальше? Вы в своих работах много раз говорили о неизбежной войне России с Западом. С приходом Трампа, которому вы скорее симпатизируете, ваш прогноз изменился?

Александр Дугин. Мой прогноз уже воплотился: мы воюем с Западом на Украине. Не с Украиной, а на Украине. Вот поэтому это уже не прогноз, а констатация факта. Статус-кво.

Диана Панченко. Прогноз на будущее тогда какой?

Александр Дугин. А это уже другое дело. Когда не было войны с Западом, я видел, что она неизбежна. Сейчас она идет, и я думаю, что она имеет определенные шансы в обозримом будущем закончиться. Как и когда – не берусь сказать. Идейно мы в этой войне победили. Вот в этом я с ними согласен.

Вы упоминали Джона Миршаймера, Гленна Дизена. Я с ними беседовал. Они замечательные мыслители. Но я все же не думаю, что мы сейчас победили Запад во всех смыслах. Мы только успешно отбили атаку либерально-глобалистского Запада, атлантического Запада, который хотел нанести нам стратегическое поражение. Этого он точно не добился. В этом смысле мы тоже победили, потому что не проиграли пока. Но эта победа не окончательная. Мы победим, когда решим вопрос с Украиной. Вот тогда мы по-настоящему можем сказать: в этой войне мы одержали победу. Все закончено, начинаем следующий этап. Поэтому в будущем я вижу не войну, а ее окончание. Она закончится. И она не может закончиться ничем иным, как нашей победой. Но не над Украиной, а над глобалистским Западом. И уже даже не над Западом как таковым.

После прихода Трампа мы оказались в ситуации, когда коллективный Запад распался на два ядра, на два самостоятельных идеологических и геополитических полюса. И хотя сейчас либеральные, глобалистские европейские элиты – Макрон, Стармер – судорожно пытаются наладить с Трампом какие-то взаимоотношения, на самом деле Запада уже два и довольно антагонистических – и по идейным ориентациям, и по многим практическим направлениям. Сейчас трампистская Америка ближе к России, чем к Европе.

Диана Панченко. Трампистской Америке не выгодно ли сейчас Россию столкнуть со вторым Западом, пусть себе воюют?

Александр Дугин. Может, и выгодно, посмотрим. Все равно мир стал другим. Был один коллективный Запад, либеральный, глобалистский, атлантистский, натовский, который поставил перед собой задачу нанести нам стратегическое поражение. Когда он не смог этого осуществить, когда мы выстояли экономически, военным образом, политически, социально, психологически, тогда-то он и раскололся.

Совсем недавно речь зашла о применении ядерного оружия. И мы вплотную подошли к черте, за которой – атомная война. Если бы, например, в этих выборах победила Камала Харрис, я думаю, мы бы с вами обсуждали, можно ли выжить после ядерного удара, какие растения выстоят после ядерного апокалипсиса или какое количество людей сумеет все же спастись, не сойдет ли наша Земля со своей оси после использования стратегического ядерного оружия. Вот это были более актуальные темы. Трамп, безусловно, сбросил скорость эскалации, перевел ее, по крайней мере, на нейтралку.

Это еще не значит, что он тут же взял курс в обратном направлении, но все равно сейчас это другой мир. После прихода Трампа к власти мы живем в другом мире.

При нынешних условиях вероятность ядерной войны, конечно, еще не снята полностью. Риски прямого вторжения британских, немецких или французских войск на Украину сохраняются. Но в целом уровень эскалации заметно снизился. Все, конечно, может произойти, но тем не менее, если мы сравним ситуацию с той, что была месяц назад, сейчас риски глобальной катастрофы существенно ниже.

Единственное, что надо ясно понимать: за нас Трамп эту войну не выиграет, он нам победу не подарит. Может быть, Трамп и попытается остановить войну, но те условия, которые может любезно нам предложить Трамп, нас, скорее всего, не удовлетворят. Едва ли можно предположить, что эта война закончится быстро и каким-то компромиссом. Об этом наш президент и министр иностранных дел много раз говорили. Не будет победы – ничего не будет. Только перемирие нас не устроит.

Диана Панченко. Вот вы сказали, что «победа не может быть предметом сделки», свежая ваша цитата, а вместе с тем президент России Владимир Путин постоянно акцентирует внимание на том, что он готов к мирным переговорам. Вы не считаете президента России слишком мягким?

Александр Дугин. Нет, не считаю. Я думаю, он прекрасный политик. Он проводит совершенно четкую линию. С Трампом и его окружением сейчас надо взаимодействовать. Это совершенно новые люди. Их взгляды по многим вопросам напоминают наши собственные, в том числе и в отношении геополитики, не только ценностных ориентиров. Я думаю, Путин проводит совершенно правильную линию. И сейчас однозначно обозначать наши настоящие цели на Украине было бы преждевременно. Впрочем, все, что нужно, уже было сказано.

Трамп совсем недавно пришел к власти. Украина его совершенно не интересует. Это не его война. Это война, которую начали его враги. Он это прекрасно понимает, и поэтому он хочет ее как можно быстрее закончить. Но закончить что именно? Какова истинная природа этой войны? Трамп в этом явно еще не успел разобраться. Думаю, у него не было ни времени, ни желания разбираться. Пока он склонен к упрощенным решениям. «Давайте возьмем себе содержание украинских недр». «А что взамен?» – спросит Зеленский. «А взамен – ничего, мы уже все вам заплатили».

Вероятно, Трамп видит в этом некий бизнес-проект. Поэтому и хочет закончить войну как можно скорее. Недавно сказал, что «если мы не закончим быстро, то мы не закончим ее никогда». Я думаю, что скорее «никогда», нежели «быстро». Полностью пойти на наши условия Трамп сегодня явно не готов. Да о них он, возможно, толком еще и не слышал. И явно не обдумывал.

Сближение по ряду позиций между Россией и США, на мой взгляд, будет проходить по широкому спектру проблем. Не только Украина между нами находится – есть еще целый ряд очень важных вопросов. В любом случае, сближение между Путиным и Трампом состоится. А вот украинская тема едва ли станет основной. Со мной мало кто соглашается по этому вопросу. И все же я полагаю, что в отношениях между Россией и США тема Украины будет постепенно сдвигаться…

Mea culpa²⁹

Диана Панченко. Как сдвигаться?

Александр Дугин. Сдвигаться на второй план, на третий план. А пока мы сами будем продолжать выяснять отношения – кто прав, кто не прав…

Диана Панченко. Выяснять отношения? Александр Гельевич, про Украину. Сегодня многие украинцы ненавидят Россию и страшно разочарованы в Западе, страшно разочарованы в Западе.

Александр Дугин. Еще бы…

Диана Панченко. Зеленский запустил кампанию по дискредитации Трампа. Это целенаправленная, большая, огромная кампания. Народный депутат из партии Зеленского посылает Трампа на три буквы, его личный технолог называет Трампа «ослом». На самом деле здесь гораздо более жесткие формулировки, я просто не хочу сейчас это цитировать. Один украинский политик написал: «Через три года войны, – пишет он, – у меня ощущение, что война началась по сговору США и России». В Украине сейчас очень популярна шутка: земля – России, ресурсы – США, долги – Европе, Украине – слава. Что делать простому украинцу, которого все предали?

Александр Дугин. Как я уже говорил, у меня самого есть «внутренний украинец». И ему не позавидуешь в такой ситуации. Это же шах и мат. Все случилось ровно наоборот. Тебя на что-то купили, заставили во что-то верить, принудили поступать определенным образом, не дав толком подумать и все взвесить. И в результате ты получаешь полный крах. Становится ясно, что ты поверил тому, кому ни в коем случае нельзя было верить. И не поверил тому, кто желал тебе добра и блага. В конце конков ты сталкиваешься с полным провалом твоей стратегии – как в сказке Пушкина (уже запрещенного, по-моему, в Украине) о золотой рыбке, когда старуха требует себе все больше, больше, больше и не умеет вовремя остановиться, и в итоге у нее все отбирают. Когда украинец получил нежданно-негаданно независимость в 1991-м году – вот тут бы ему остановиться! Получил и держи, храни, отстраивай. Но нет – давай еще в Европу, еще хотим безвиз, НАТО, да и не забыть еще повесить всех русских на ветках. Вот этого не стоило делать.

Есть такие моменты, когда надо останавливаться. Но это правило было полностью проигнорировано украинцами. Я прекрасно понимаю: это очень по-украински. Сделаешь один неправильный выбор, потом второй неправильный, потом продашь свои недра, потом потеряешь территориальную целостность, потом нападешь на своих близких, скажешь, что это «плохие русские» натворили. Потом, оказывается, не русские, а американцы, но мертвых уже не вернешь, земли уже проданы, страны не существует, правитель оказался подонком и глубоко больным человеком, который всех продал и предал ради своей славы, а ты его же сам выбрал и еще поддерживал столько времени. Тебя вот-вот схватят, затолкают в ТЦК, и ты погибнешь на фронте войны, которую не способен выиграть.

И что же делать в таком случае «внутреннему украинцу»? Я не знаю. Это правда больный вопрос. Если бы речь шла о каком-то совершенно чуждом мне, чужом народе, то я, возможно, только лишь жестоко над этим «внутренним украинцем» поиздевался бы сейчас. Но я этого делать не могу, потому что это больно. Мне самому от этого больно. Когда я вижу, что человек так глупо и жестоко попал, я не злорадствую. Скорее расстраиваюсь. При том, что, я говорил, у меня есть основания ненавидеть украинцев. Но когда поляки не стали пускать украинцев на свои границы (был такой период, когда им сказали: «Идите отсюда вон!»), мне стало их так жалко. Да, врагов. Может быть, и сейчас мне украинцев просто жалко.

Диана Панченко. А вот можно ли предположить теоретически, что русские и украинцы пойдут поляков бить вместе?

Александр Дугин. За что поляков-то? Мы поляков исторически уже побили.

Диана Панченко. Ну, ладно, просто в направлении Запада, другого Запада. Теоретически вы можете это представить?

Александр Дугин. Только не поляков. Ни поляков, ни румын. Если, конечно, они не вмешаются. Я полагаю, что у поляков есть основания нас ненавидеть, но нет возможности нам это доказать. Их надо понимать, и их есть за что уважать. Мы в свое время безжалостно их поделили и присоединили. А они же такие гордые, шляхта. Москали для них – извечный противник. И после того, как они в нашей Империи пожили, я думаю, им до сих пор хватает тяжелого ощущения от того, как с ними обошлись. Не надо «против поляков». Лучше пойти общим фронтом на глобалистов. Но сейчас, увы, украинцы на их стороне.

Мы вообще боремся не с народами – не с немцами, не с французами, не с англичанами, не с итальянцами, не с испанцами. Мы в войне с глобализмом. Поэтому русскому надо вместе с украинцем строить империю. Вот с этим самым «бедным украинцем», которого действительно все обманули, и не раз, и не два, и продолжают обманывать. И самое страшное, зная особенности украинской психологии не понаслышке, я понимаю, что завтра его снова обманут, обязательно.

Понимаете, ну не может он иначе. Тебя раз обманули, два обманули, три обманули, и ты обязательно будешь обманут еще и завтра. С тобой непременно что-нибудь страшное сотворят и скажут при этом, что во всем виноват москаль или кто-то еще, пусть те же поляки, которые, скорее всего, будут тоже ни при чем. Украинец недоверчив, предельно недоверчив, поэтому его все обманывают. Гораздо проще жить доверчивому человеку. Его раз обманут, и тому, в кого он однажды зря поверил, он больше доверять не станет. А если ты вообще никому не веришь, то ты все время настороже и все время оказываешься жертвой нового, все более изощренного мошенничества. Бедные украинцы недоверчивы, поэтому их все обманывают. И будут обманывать, увы. И будут они верить только обману.

На все, что я скажу хорошего для украинцев и об украинцах, они возразят: «Ну, это москали специально придумали, чтобы мне стало еще хуже». Куда уж хуже, дорогие украинские братья и сестры? Куда уж хуже? Не понимаете, что вы сами выкопали себе яму, потеряли все, что имели, и теперь нашли нового виноватого? Трамп, мол, виноват. Не Трамп виноват, и не поляки виноваты. Сами на себя посмотрите, что вы делаете, кем вы себя выставляете, во что вы себя превратили?! Когда-то, может, рефлексия украинца и осенит. «Что мы наделали?! Что же мы натворили?! Кто этот человек, который кривлялся, прыгал, крутил безобразными частями тела, искусственными или естественными? Зачем мы его привели к власти? Он погубил страну, ничего не выиграл, зато продает наши недра и продолжает говорить, что он является легитимным президентом, сам себе запретил переговоры вести, победить не может, проиграть не хочет… Это что происходит?» Вот задайтесь вопросом: так кто в этом виноват?

Но ведь выяснится, что виноват и не тот, и не этот, а виноват все тот же маленький бедный украинец, который вместо того, чтобы думать головой, если она у него есть, предпочитает делать что-то иное. Может быть, он просто не доверяет самому себе? Стоит посреди пепелища, разводит руками, как пушкинская старуха. Маленький украинец не такой уж и злой, он совершенно несчастный, потерянный. В этом есть что-то действительно очень грустное. Что ему предложить?

Есть позывной «Волга», то есть «сдавайтесь и будем вместе». И сейчас лучше бы сдаваться и вместе строить Великое государство. Я на разные лады бесконечное число раз говорил, когда можно было еще все исправить: «Будем вместе». Мне не поверили. Я десятилетиями украинским патриотам твердил: «Давайте вместе создавать свою великую империю». Тогда с тем, кто на эту империю нападет, и будем сражаться. Но не друг с другом. Но… вышло наоборот. Послушали всех, кроме того голоса, который говорил им истину.

Диана Панченко. Про это, кстати, вот я вспомнила: Хантингтон называл Украину «разорванной страной» и Россию называл «разорванной страной», приводя в пример Петра I, который фактически изменил культурный код – попытался изменить. Так вот, вы сегодня упомянули об этом, Александр Гельевич, что, «а как Украина могла хотеть с Россией, если Россия сама шла на Запад? Зачем Украине нужен был как будто бы второстепенный Запад, если можно было говорить с самим Западом?» А вы как думаете? Вы сегодня также упоминали Достоевского, упоминали склонность русского человека к рефлексии. А Россия точно определилась? Вы уверены в этом?

Александр Дугин. В первую очередь, я хочу сказать mea culpa. Да, это и наша вина. Мы сами стремились на Запад и создали в глазах украинцев абсолютно ложное представление о самих себе. Ответственности мы с себя не снимаем. Nostra culpa, mea culpa³⁰ – это первое. Второе – и тут тоже парадокс. Тот тупик, заблуждение, ловушка, та яма, куда рухнул украинский народ, стал триггером для того, чтобы мы осознали, что мы сами совершаем эту страшную ошибку.

Но это жестоко. Мы не должны были до этого доводить. Мы должны были, что, собственно говоря, вписано в нашу историю, строить свое государство-цивилизацию. Мы не должны были доверять Западу, но делать опору на собственные силы, строить справедливое прозрачное общество, которое никуда не спешит, занимается своими собственными традиционными ценностями, ни на кого не нападает.

И, конечно, Украина должна быть неотъемлемой частью этого восточнославянского евразийского рая, который мы призваны вместе аккуратно, дружелюбно и миролюбиво строить. Мы не должны были стремиться любой ценой прорваться на Запад и спровоцировать тем самым украинцев на то, чтобы подражать нам, двигаясь по ложному пути. У этого были катастрофические последствия.

Сейчас у нас нет другого выхода, кроме как выстраивать по-настоящему суверенное государство-цивилизацию, евразийскую, восточнославянскую, с опорой на традиционные ценности, на нашу духовную православную культуру, и выполнять в мире функцию Удерживающего, Катехона³¹. Мы сейчас волей-неволей поставлены в такое положение, когда у нас нет другого выхода, кроме как стать собой.

Мы говорили много сегодня об украинцах, но не менее основательным, парадоксальным, трагичным и грустным мог бы быть разговор о наших ошибках. Ведь мы по большому счету одно и то же. Именно это я имел в виду, когда говорил, что украинцы – часть нашего народного тела. Я не хочу сказать, что мы, великороссы, молодцы, а украинцы – нет. Но мы вместе, все наши народы, весь Русский мир, попали в такие исторически сложные условия, что нам очень больно. Что-то нас поместило в жестокие тиски. Мы оказались под воздействием колоссальных сил – культурных, идеологических, геополитических, экономических. А элита просто никуда не годится. Мы попали в исторический капкан. Но мы, русские, кое-как выбрались, а вам, украинцам, стало только хуже. Вот это плохо.

Видя, что с вами случилось, куда вы рухнули, мы ясно осознали, что здесь – пропасть и что нам самим надо срочно идти в другом направлении. Но какой ценой далось это понимание?! Я бы протянул руку помощи украинцам и сказал: «Слушайте, вы нам открыли глаза на то, что происходит в мире, насколько чудовищен этот либеральный глобальный Запад, куда мы чуть было ни соскользнули. Так вот, давайте, держитесь за руку…»

Многие украинцы сегодня осознали, что их на Западе предали. Слава богу, что осознали. Они видят, что Запад ими легко поступился, что он их использовал, он их унизил, он их просто уничтожил. Но они снова хотят всю вину взвалить на кого-то еще. И на нас – нас по-прежнему ненавидят. Теперь еще и Трамп оказался виноват. Вы стали жертвой ужасающих исторических обстоятельств. Но несмотря ни на что: вот вам моя рука, хватайте ее, вместе будем строить великое государство.

Диана Панченко. Вы свою руку готовы протянуть?

Александр Дугин. Да.

Возвращение блудного сына

Диана Панченко. Как вы думаете, может ли все закончиться без прощения, и что нужно, чтобы мы простили друг друга?

Александр Дугин. Нам надо вернуться к единому духовному пространству. Мы должны вернуться к православной церкви, мы должны разрешить другим религиям в наших странах тоже внести лепту в создание большого духовного мира. Нам нужно не перемирие, но мир, Русский мир. И в этом Русском мире каждый из нас найдет свое достойное место, и я думаю, что мы обязательно придем к точке, когда наша война, сегодняшняя, завершится братским прощением, духовным воскрешением единого нашего народа.

Это будет как возвращение блудного сына. Помните, как в Евангелии? Старший сын был возмущен, что Господь принимает вернувшегося младшего – того, кто был негодником, кто растратил все богатство, вел себя безобразно, неэтично, безнравственно, подло. И когда, пройдя смертные муки, он вернулся к отцу, что тот сказал возмущенному старшему? «Ты всегда был со мной, и все мое – твое. А мой младший сын умер и воскрес, пропал и вернулся». Это очень глубокая евангельская притча, ни в коем случае нельзя относиться к ней поверхностно.

Господь знает своих, и покаяние и возвращение украинского народа к своей колыбели, к своему русскому ядру может стать именно таким. Пройдя все эти испытания, я очень на это надеюсь, украинский народ, дай Бог, вернется к самому себе. И тогда наша великая держава, киевская, московская, петербургская, советская, анархическая, со множеством ядер и своих собственных культур и идентичностей, действительно возродится. И Запад, который только что хотел нас уничтожить, «соблазнить», обмануть, будет вынужден признать, что мы победили. Мы не будем ему мстить. Мне кажется, мы не будем. Русские не мстительные люди. Но украинцы сами, я думаю, разберутся с теми, кто их в такую страшную ситуацию поставил. Постепенно-постепенно все прояснится.

Все-таки, я думаю, что у нас нет другого пути. А какая альтернатива? Истребить русских? Это невозможно. Истребить украинцев? Это невозможно. Победить Россию? Это невозможно. Уничтожить, подвергнуть экстерминации, переселить куда-то всех украинцев – тоже невозможно. Мы все обречены на то, чтобы быть, и быть вместе. У нас одна география, одна история, одна судьба, общий язык, общая культура, одна религия. Все это сделало нас не просто соседями, но чем-то одним. И вот сейчас единство судьбы – оно спасительно. Я понимаю прекрасно, что это, наверное, не утешение, не аргумент, и не план… Это просто истина.

Таинство Дашиной святости

Диана Панченко. Учитывая ваше личное горе, Александр Гельевич, вы готовы простить?

Александр Дугин. Ну, это трудно для меня. Я не могу сказать однозначно. Знаете, я не хочу лукавить. Однако меня совершенно не вдохновляет месть. Гибель моей дочери – это было какое-то таинство. На моих глазах простая русская девушка стала святой. Это таинство больше, чем обида, чем боль, чем горе. И как мстить за это?

Я ясно понимаю, что ее убил дьявол. И украинцы были его инструментами, но принимали решения более глубокие, страшные инстанции, чем украинцы. Понятно, что Ермак, Буданов³², Малюк³³, Зеленский тоже приложили к этому руку. Они виновны, как и в других терактах, так и в войне, пролитая кровь на их совести. И в моем личном горе они персонально сыграли роль.

По поводу индивидов не знаю. Но я знаю точно, что не могу эту вину возложить на весь народ. На народ – нет, на отдельных людей – да. Самое главное – на тех, кто это задумал. Ведь били-то по самому тонкому – по духу, по идее.

И я даже не думаю, что сами украинцы так внимательно относятся к идее. Есть те силы, которые управляют Украиной извне и для которых идеи имеют огромное значение. Для них подавить мысль, запретить ее, взорвать ее, уничтожить – по-настоящему важно.

Но знаете, я встречал тысячи людей, которые пошли на фронт после гибели Даши. Невероятное количество. А сколько мне пишут! Эффект обратный, чем тот, на который рассчитывали убийцы. Недавно один очень высокопоставленный человек в нашем государстве сказал про Дашу: «Они думали, что это станет концом, а это оказалось началом». Даша стала нашим символом. Смелая, умная девушка, патриотичная, верующая, философ. При этом она невинна: она не принимала участия ни в каких боевых действиях. Она очень любила, кстати, украинцев. Мы много говорили о наших украинских предках. Даже когда жены солдат из батальона «Азов»³⁴ приезжали в Европу, Даша говорила: «Я пытаюсь понять, как они себя сейчас чувствуют, потому что и они верят в традиционные ценности, они верят в народ; может быть, они ошибаются, но я хочу понять этих женщин, я хочу понять их горе». Представляете? И конечно, это преступление настолько несправедливо…

Есть люди, которые принимают участие в боевых действиях. Конечно, мы тоже грустим о каждом «нашем», переживаем, чтим память каждого нашего павшего. Но в отношении Даши… Неоправданность этой жертвы, ее немыслимость, ее бесчеловечная жестокость многих людей пробудила, заставила очнуться. Некоторые говорили мне, что это изменило многое и в большой политике, глубоко повлияло на людей, которые принимают самые главные решения – и не только в нашей стране.

В этом есть какая-то страшная историческая мистерия. Но быть на стороне палачей Даши – это совершенно немыслимо. А есть и такие. Есть люди, которые до сих пор радуются. Еще одна черта украинской идентичности. На сей раз отвратительная. Представьте, что нечто подобное произошло с нашей стороны, по отношению к врагам, когда жертвой стал невинный человек, молодая девушка, философ. Я уверен, что случись, на дай Бог, такое, русские постарались бы скорее забыть об этом и никак не хвастаться. Если ты совершил страшный грех, преступление, хотя бы не злорадствуй… Мне кажется, что-то нечеловеческое есть в этом.

Это сложный вопрос – прощение. Это тоже таинство человеческой души. Это не журналистика, не пропаганда, а глубокое нравственное движение, о котором трудно говорить.

Диана Панченко. Может быть, о нем говорить не стоит. Александр Гельевич, напоследок всего несколько слов: если бы у вас сейчас была возможность что-то сказать (точнее, она сейчас как раз есть) украинскому солдату и матери, которая потеряла сына в Украине, что бы вы им сказали?

Александр Дугин. Как бы то ни было, ваше горе – это наше горе, а наше горе – это ваше горе. Сейчас вы убиваете нас, мы убиваем вас, и, наверное, какое-то время еще мы так и будем поступать – война есть война. Но ни к чему хорошему это не приведет, ничем хорошим это закончиться не может. Нам надо найти иной способ выйти из сложившейся ситуации. У нас есть настоящий враг, и он общий для вас и для нас. Сколько времени, сколько еще потерь нам предстоит пережить, пока мы это полностью осознаем? И, увы, в большей степени это касается вас.

Диана Панченко. Александр Гельевич, я точно знаю, что это интервью посмотрит очень много людей в Украине, в России, в Беларуси. Все, что я делаю, я делаю для того, чтобы люди в Украине, в России, в Беларуси как можно скорее стали жить в мире. Так когда-то было, значит, так когда-то будет. Я думаю, что этот разговор – это один шаг на пути к этому. Спасибо большое, спасибо вам.

Еще более глубинное государство и «Темное Просвещение»³⁵

Глубинное государство и его смыслы

Анализ того, как Дональду Трампу удалось прийти к власти в США и начать настоящую революцию по отношению к предыдущему курсу либерального глобализма, длившегося десятилетиями, ставит много серьезных вопросов. Особенно если учесть фактор глубинного государства. Ведь трамписты объявили этому глубинному государству настоящую войну, начали ее вести и уже достигли несколько важных результатов – одно только закрытие USAID чего стоит.

Сами трамписты понимают под глубинным государством нечто вполне определенное. Это правящая элита с либерально-демократической идеологией (как левой, так и неоконсервативной), крепко засевшая в правительстве США, поддерживаемая финансовым, военным и высокотехнологическими олигархатом, а также пронизавшая своими сетями спецслужбы. Эта элита связала судьбу Америки и Запада в целом с глобализмом, однополярностью и планетарным распространением woke-идеологии включающей легализацию извращений, принудительное смешение этносов через поощряемую массовую миграцию и ослабление суверенных национальных государств.

Трамп выдвинул прямо противоположную идеологию – MAGA-идеологию. Она строится на полярно противоположных основаниях: традиционные ценности, нормальное распределение полов (есть только мужчины и женщины), защита народов от массовой миграции, особенно нелегальной, укрепление суверенитета и сохранение национальных государств, признание многополярного мира (в интерпретации Трампа это называется Порядок Великих Держав).

Налицо идеологический и даже геополитический переворот, если учесть последствия такой смены парадигм для международной политики. Полная пересдача карт и новое распределение ролей друг/враг как во внутренней политике США, так и во внешней. Все это Трамп обозначил еще в своей предвыборной кампании (вполне в духе «Проекта 2025»³⁶, от которого формально отказался, но который, как мы видим, стремительно воплощается в жизнь). После инаугурации он немедленно стал воплощать эти планы в жизнь, назначив на ключевые посты в новой администрации своих убежденных сторонников, наделив их чрезвычайными полномочиями (Джей Ди Вэнс, Илон Маск, Пит Хегсет, Тулси Габбард, Кэш Патель, Роберт Кеннеди, Памела Бонди, Кэролайн Левит и т. д.). И наконец в своем обращении к обеим палатам парламента США 3 марта он придал своей программе окончательный вид, обобщив основные тезисы в едином документе, который становится дорожной картой его консервативной революции. По сути, глубинному государству объявлена война на уничтожение. Трамп взял курс на его ликвидацию.

Кто поддержал Трампа?

Однако ранее, анализируя феномен Революции Трампа, которому я посвятил свою последнюю книгу, я выдвинул гипотезу, что столь радикальные перемены Трамп не смог бы осуществить, даже не смог бы избраться и дожить до инаугурации, если бы не получил исключительной поддержки от весьма глубинных инстанций на уровне того же глубинного государства. Ведь за десятилетия безраздельного властвования глобалисты добились такого влияния в США и в мире, что имели тотальный контроль над ситуацией в политике, экономике, медиа, дипломатии, культуре и искусстве. И амбициозная инициатива Трампа одним разом покончить со всем этим – даже с учетом поддержки американских масс, пребывающих в ужасе от политики либеральных глобалистов, превративших США в паноптикум и руины, – не могла бы победить, не будь принято какое-то фундаментальное и резкое решение на каком-то глубинном уровне.

Но тут обнаруживается парадокс. Как глубинное государство может дать зеленый свет на свое собственное уничтожение? Конечно, если бы речь шла о расколе в его структуре, то есть о том, что одна фракция глубинного государства сделала выбор в пользу Трампа, а другая осталась на прежних идеологических позициях, как я предполагал в предыдущих анализах, это снимало бы противоречие. Но… в таком случае, придя к власти, Трампу и его сторонникам было бы логично забыть о самом Глубинном государстве и перестать призывать к его ликвидации. Это могло бы остаться лишь предвыборным лозунгом, чистки прошли бы без особых деклараций, и подкорректированное Глубинное государство заработало бы в ином ключе. Но произошло нечто совершенно противоположное. Трамписты и MAGA продолжили громить именно Глубинное государство, разрушать, а не просто переподчинять его.

Этот парадокс требует иного разрешения. Считать, что поддержка популистских сил и так называемых «простых американцев», которые на самом деле составляют ядерный электорат Трампа, было бы достаточна для того, чтобы он получил мандат на такие радикальные реформы, то есть на разгром Глубинного государства, несколько наивно. Но и допустить, что это Глубинное государство приняло решение о самоликвидации, тоже довольно странно.

Еще одно Глубинное государство

Отсюда и наша гипотеза о том, что существует не одно глубинное государство, а два. Есть Глубинное государство (Deep State), а есть еще более Глубинное государство (Deeper State). Просто Глубинное государство – это американская и мировая интернациональная сеть либерал-глобалистов, своего рода либеральный интернационал. Именно так его определяют и интерпретируют сами трамписты. И оно-то как раз Трампу никакого ярлыка на правление не давало, а боролось с ним до конца. Если бы его не было, то его надо было бы выдумать или… создать. Одной поддержки американских простолюдинов-реднеков из Штатов «ржавого пояса», североамериканского Хартлэнда, для столь масштабной революцию было недостаточно. Тут точно должно быть что-то еще. Что же?

Чтобы разобраться в этом загадочном явлении, еще более Глубинном государстве, стоит сравнить первый срок Трампа, Трампа как 45 президента США – Трампа 1.0, и Трампа как 47 президента – Трампа 2.0. Поддержка американских обывателей была тоже довольно высокой, вокруг Трампа 1.0 сплотились все консервативные силы, палеоконсерваторы. При этом администрация была собрана в основном из представителей того же Глубинного государства – из глобалистов неоконов и невразумительных республиканцев, которых сегодняшние трамписты называют RINO, сокращенно от Republican In Name Only (Республиканец Только По Названию), что напоминает уничижительное rhino (носорог). Идеология же была на скорую руку составлена из набора разношерстных теорий заговора – иногда весьма проницательных, но чаще всего довольно абсурдных. Все это нашло выражение в движении QAnon, названного по имени анонимного блогера под ником Q, излагавшего эти странные теории и активно поддерживавшего Трампа, даже предсказавшего его победу на выборах в 2016 году. Трамп был и тогда удачным и харизматичным популистом, ворвавшимся в Белый дом вопреки всем законам и правилам на волне народного разочарования в глобалистах и либералах. Но у него не было идеологии, был какой-то ее эрзац.

И вот ко второму сроку эта идеология появилась. Ее ядро оставалось популистским и либертарианским. Нечто подобное было и раньше: уменьшение количества членов правительства, сокращение социальных выплат, отказ от гендерной политики и либеральной ценуры, борьба с нелегальной иммиграцией и т. д. Наиболее последовательно этот полюс представлен Стивом Бэнноном, который был советником по национальной безопасности Трампа во время его первого срока. Но теперь эта система консервативно-популистских и довольно националистических взглядов была очень четко сформулирована, что нашло свое отражение в отдельном документе – «Проект 2025».

Но едва ли такие положения могли отражать настоящую позицию того, что можно считать Глубинным государством и тем более еще более глубинным. Это тот же американский набор ценностей и установок, только взятый на предыдущей фазе. Он не может быть настоящим проектом альтернативного будущего, даже отдаленно сопоставимым с идеологий либерал-глобалистов, которая и была воплощена в Глубинном государстве.

Глубинное государство в США до определенного момента рассматривало чередование демократических и республиканских администраций как смену фасада одной и той же системы. И едва ли нечто по-настоящему глубинное могло внезапно отдать предпочтение предыдущей американской эпохе и ее условиям и приоритетам в ущерб более «прогрессивному» и «продвинутому» варианту. Значит, следы еще более глубинного государства надо искать где-то в других сферах.

Магнаты Силиконовой долины и правый акселерационизм

И здесь на помощь приходит то принципиальное новое, чего и близко не было в раннем трапмизме. На сей раз, в выборах 2024 года, Трампа поддержали ключевые фигуры из Силиконовой долины, олигархи и технократы, ранее традиционно ассоциировавшиеся исключительно с Демократической партией. Эта группа полностью увлечена процессом акселерации времени, откуда появился особый термин и соответствующая ему философия – акселерационизм. Сторонники акселерационизма считают, что бытие сосредоточено только во времени, и ускоряя время, разгоняя технический прогресс и особенно сферу социальных сетей и искусственного интеллекта, можно добиться перехода человечества на качественно новый уровень. Фактически это рывок к постчеловечечеству или к сверхчеловечеству.

Но в какой-то момент аскелерационисты Силиконовой долины разделились на два течения – на левых акселерационистов (left acc) и правых акселерационистов (right acc). Первые считали, что технологический прогресс естественно сочетается с леволиберальной повесткой и были безусловными противниками консерватизма и популизма. Но вот вторые выдвинули еще пару десятилетий назад довольно парадоксальный тезис о том, что технический прогресс и акселерационизм вообще не зависит от того, какая идеология царит в обществе. Или еще более радикально: либеральная идеология, с ее непоколебимыми установками, гендерной политикой, woke, DEI, культурой отмены, цензурой, стиранием границ, неконтролируемой миграцией, в настоящее время препятствует развитию – не только не ускоряет время, но тормозит его. Интеллектуалы этого направления – Кертис Ярвин, Ник Лэнд – сформулировали теорию «Темного Просвещения», согласно которой, чтобы бы вступить в будущее, необходимо отбросить предрассудки гуманизма и обычного Просвещения, и напротив, обратиться к традиционным институтам, таким как монархия, сословное общество, касты, закрытые системы, это гораздо больше будет содействовать техническому прогрессу.

Важно, что эту идею активно поддержали отдельные олигархи и прежде всего Питер Тиль, создатель системы paypall, Palantir и других успешных проектов, и Илон Маск. Техногиганты проникли глубоко в американский истеблишмент, поскольку контролировали критически важные технологии для слежения, сетей и электронной разведки. Они же существенно продвинулись в инженерном развитии, примером чему являются комические успехи того же Маска.

Так, именно в Силиконовой долине сложилась особое направление, иногда называемое «тилизмом» – по имени Питера Тиля. Правые акселерационисты представляли собой сплоченную группу таких могущественных олигархов, которые в какой-то момент почувствовали себя достаточно сильными, чтобы воплотить идеи «Темного Просвещения» в американской политике. Моя гипотеза заключается в том, что это теневое явление и составило основу еще более глубинного государства. Они не столько правые консерваторы, сколько идеологические противники левого либерализма и глобализма. Более того, согласно их теории, успешное техническое развитие и решающий рывок к новым технологиям и новому типу бытия возможны только в относительно закрытых социо-политических и культурных системах, воспроизводящих на новом витке феодально-монархические формы организации общества.

Тиль сам довольно рано примкнул к Трампу, создав внутренний круг, куда вошли члены семьи Трампа, а также ряд перспективных республиканских политиков, в частности Джей Ди Вэнс. Системы Palantir стали необходимой частью ежедневной практики ЦРУ и других американских спецслужб, и среди них «Темное Просвещение» постепенно вербовало своих сторонников. При этом популизм и национализм был осознанно выбран ими как массовое прикрытие для своих авангардных и отчасти зловещих идей.

Электоральное ядро было необходимо, но при этом его одного не хватало для победы. Тогда правые акселерационисты решили использовать социальные сети, что и вылилось в покупку Илоном Маском Twitter. И Маск же стал символом второго полюса трампизма, которое получило название Tech Right (техно-правые), тогда как популисты стали обозначаться техническим термином Trad Right (традиционные правые). Именно активное участие Tech Right и привлечение к Трампу молодежи через социальные сети и иные высокотехнологические инструменты влияния и обеспечило ему победу. В этой же среде был разработан и «Проект 2025». А сами тилисты и отобранные ими кандидатуры получили высокие посты в новой администрации. Вэнс и Маск у всех на виду, но это только вершина айсберга. Множество фигур этой группы заняли ключевые посты на разных уровнях администрации. В частности, Рассел Воут, который обнародовал «Проект 2025», занял должность директора Департамента по бюджету и управлению.

Правый акселерационизм встал на путь ликвидации либерального и глобалистского Глубинного государства, но не со стороны обычных консервативных избирателей, а проникнув внутрь системы. Там, начиная с первого срока Трампа и в течение его борьбы за новый срок, шла огромная невидимая работа, результаты которой обнаружились только в период выборов. Трамп оказался вооруженным мощной и системной идеологией, где традиционные правые (такие как Стив Бэннон и Джек Пособек) составляют приводной ремень популизма, а техно-правые (такие как Питер Тиль, Илон Маск, Вивек Рамасвами, Марк Андриссен, Дэвид Сакс и другие) привлекают на его сторону американский высокотехнологический сектор. «Правые акселерационисты» продвигают криптовалюту, полет на Марс и даже превращение Гренландии в огромную лабораторию по самым отважным и радикальным экспериментам.

При том, что техно-правые в меньшинстве среди моря простонародного трампизма, они представляют собой выразителей того, что мы условно назвали еще более глубинным государством. По сути, это идеология, ставящая во главу угла чистую технику и ускорение глобального перехода человечества на новые уровень – к AGI³⁷, сильному ИИ, сингулярности. Недавно Илон Маск написал в своем аккаунте в Х: «Мы находимся на событийном горизонте сингулярности». И преградой для этого перехода является (идиотская в глазах технократов) либеральная идеология, которую они успешно сносят в США вместе с глубинным государством, где она укоренилась.

Если это конструкция верна, тогда очень многое становится понятным. Прежде всего, какая именно инстанция и для каких далеко идущих целей позволила Трампу победить (как не позволить победить, мы знаем на примерах выборов 2020 года в США и в современной европейской политике). Далее, почему сопротивление Глубинного государства было относительно легко сломлено – ведь одна из его частей (высокотехнологический сектор и отдельные блоки в силовом секторе и разведсообществе) была идеологически реформирована в духе «Темного Просвещения». И наконец, почему Трамп действует так решительно – это не просто его темперамент, но глобальный план по ускорению времени. Это уже не популизм, это – философия, стратегия и даже метафизика.

Уточнения

Обратил внимание на то, что мою статью про еще более Глубинное государство³⁸ многие неправильно истолковали. В ней речь идет лишь о том, что в истории действуют очень глубокие силы, которые предопределяют то, что происходит на поверхности, и что природа этих сил чрезвычайно трудна для понимания и истолкования. Иногда они довольно тревожны.

Нам, безусловно, надо искать точки соприкосновения с трампистами в области традиционных ценностей, отвержения левого либерализма и глобализма. Более того, сейчас мы находимся в уникальной ситуации, когда у России и США появляется общий враг – либерал-глобалисты в ЕС, которые представляют собой остатки сети, ранее управлявшейся из Вашингтона. Теперь центр этой сети – USAID, NED³⁹ и т. д. – разгромлен, и она повисла в воздухе.

Так же и евротрамписты, по сути, – именно те силы, которые ранее симпатизировали России и Путину – за счет нашей ориентации на традиционные ценности. И сейчас симпатизируют, едва ли не больше, чем раньше. В Европе формируется блок стран и движений, ориентированных против либерального интернационала: Венгрия, Словакия, Сербия. К ним тянутся Италия и Польша, более русофобские, но также протрампистские. Правые популисты в Германии, Франции, Испании, Голландии и даже Великобритании постепенно консолидируются против извращенных элит ЕС. Сейчас самый подходящий момент для консолидации усилий.

Кстати, события в Сирии, где Байден и евроглобалисты привели к власти настоящих извергов, могут стать общей платформой для сближения. Иначе для чего были воинственные крестоносные татуировки Пита Хегсета? Deus vult значит «Бог хочет», а Бог хочет, чтобы верные Христу защищали своих братьев и сестер по вере. Особенно от тех, которое правит сейчас в Сирии.

Алекс Джонс справедливо говорит об «интернациональном Глубинном государстве», которое необходимо разрушить общими усилиями. И это в наших общих с Америкой интересах. И превращение Канады в 51 штат, и аннексия Гренландии, в принципе, это скорее хорошо, чем плохо. Передел мира неизбежен, и он будет более справедлив, если либерал-глобалисты будут упразднены как сила. Именно это происходит сейчас в США в ходе консервативной революции Трампа. И поэтому надо всячески ей способствовать.

Самое же главное – встреча наших лидеров, в ходе которой и будут очерчены контуры нового мира. Конечно, надо слушать наших друзей, Си Дзиньпина и Нарендру Моди, которые представляют две великие державы, государства-цивилизации. Многополярность – это то, за что мы заплатили огромную цену. Это великое достижение. Все это не подлежит сомнению, и на мой взгляд, и так очевидно.

Другое дело, что мы должны понимать, что человечество находится в довольно темной фазе своего становления. Вопреки ложным теориям прогресса, мы на витке усугубляющегося упадка. Весь модерн – это стремительная деградация, а либералы и глобалисты – ее венец. И техника – не просто нечто «техническое», это метафизика. Иллюзии, связанные с ней, в высшей степени опасны. Этого нельзя упускать из внимания. В технике умирает душа. Это огромный риск. И разве ИИ, сингулярность и постгуманизм не доказывают это самым наглядным образом? То, что произошло в США, похоже на чудо. Но нам в «темные времена» надо быть осторожными.

Настоящее чудо – это стойкость русской цивилизации, Русского мира. Это наш Катехон, это миссия великого русского народа. Это наши святые и старцы. Молитвенники и подвижники, мученики и исповедники. Герои и полководцы, цари и вожди. Надо научиться различать глубины исторического процесса, вглядываться в истинную природу сложнейших явлений. И поэтому, конечно, надо отдавать себе отчет в том, насколько опасными в «темные времена» бывают соблазны и симулякры, подделки и голограммы.

Трамписты повернули идеологию на Западе на 180 градусов. От зла к добру. Не замечать и не признавать этого глупо. Еще глупее ворчать скептически, мол, ничего у них не получится. Все в руках сильного волевого человека и, прежде всего, Бога. Может, и получится, и дай бог чтобы получилось. Левый либерализм и глобализм – это худшее, что могло случиться с человечеством. А либеральный интернационал ответственен за все катастрофы, войны и ужасы. Трамп с ним воюет. И пока вполне успешно. И мы воем. С ним же. На Украине.

Но проект «Темного Просвещения», который проступает из-под вполне привлекательного в целом для традиционалистов трампизма, заставляет серьезно задуматься о следующей фазе. И лучше к ней заранее подготовиться. Вот и все.

Раскол коллективного Запада⁴⁰

Вашингтонская дефенестрация

Татьяна Ладяева. Насколько то, что произошло в Овальном кабинете, стало ударом для Зеленского? Не возникали ли подозрения, что его поведение изначально было не случайным? В этой истории уже присутствует множество теорий и заговоров. Как вы считаете, насколько это событие стало неожиданным для всех?

Александр Дугин. Трудно сказать однозначно. Я рассматриваю эту встречу как чрезвычайно важную, принципиально значимую для определения ключевых направлений векторов новой геополитики, которая сейчас формируется. Очевидно, что Трамп стремится остановить эту войну. Она была развязана его противниками – не только предшествующей администрацией, но и его идеологическими, политическими и личными оппонентами. Это своего рода ловушка для Трампа, война-ловушка, в которую он не хочет погружаться. Он желает ее завершить.

Первый шаг в этом процессе мог бы заключаться в том, чтобы сказать Зеленскому: «Поскольку мы были и остаемся главными участниками этой войны, по сути дела мы воюем с Россией, используя ваши ресурсы и возможности. Мы ведем эту войну. Поэтому, раз мы главные, вы, как одно из подразделений этого конфликта, должны подчиниться нашим указаниям. Мы – генеральный штаб. Вам необходимо прекратить это противостояние, подписать с нами соглашение по определенным вопросам, что станет аргументом в пользу нашей поддержки вас и даст вам некоторые гарантии». Однако здесь возникает довольно странное поведение Зеленского. Восстание некой фронтовой структуры против генерального штаба. Он заявил: «Нет, я не буду выполнять ваши указания. У меня есть свой генеральный штаб – это Нуланд, Блинкен, Байден, Харрис и Евросоюз. Я верю глобалистам, которые начали эту войну. А ты кто такой? Ты просто здесь никто». Таково было его поведение.

Какой смысл в этом? Трудно сказать. Однако появилась информация о том, что Блинкен, Нуланд и другие ультра-глобалисты, которые фактически инициировали эту войну, якобы проконсультировали Зеленского, как именно сорвать переговоры и получить поддержку Евросоюза. Возможно, Трамп этого не ожидал: он считал, что его подчиненные должны выполнять его указания и подписывать бумаги так, как он велел. И вдруг оказывается, что Зеленский – это часть глобалистского проекта, направленного не только против России, но и против Трампа и трампизма. Он был вынужден действовать таким образом.

Вэнс первым заметил, что ситуация развивается совершенно не по плану. В итоге произошла фактическая дефенестрация Зеленского: его выбросили из окна Белого дома пинком. Это означает гораздо большее, чем просто неадекватное поведение наркомана. Это серьезный раскол внутри Запада. Коллективного Запада после визита Зеленского в Вашингтон больше не существует. Этот Запад, который объявил нам войну и ведет ее руками украинцев, распался на два полюса.

Эти полюса расходятся на глазах. Трамп представляет один из них с идеей завершить войну и заняться другими вопросами, которые его интересуют гораздо больше. Глобалисты же настаивают на продолжении конфликта и увеличении вовлеченности в него. Они утверждают: «Нет-нет-нет, война должна продолжаться». В этом контексте возникает вопрос: кто на самом деле является главой Соединенных Штатов Америки? Трамп вместе со своей командой единомышленников – носителей совершенно другой идеологии и мировоззрения – занял все ключевые позиции. И вдруг ему бросают вызов: «На самом деле ты не настоящий президент. Настоящий президент – это Deep State, мировое правительство, Сорос, Нуланд, USAID».

Вновь Порядок Великих Держав

Татьяна Ладяева. А можно ведь шире взять: может быть, здесь не только разделение Трампа и глобалиста, а вот, знаете, если так на карту мира посмотреть, получается, что в одном лагере сейчас – США, Россия и даже, может быть, сюда Китай можно включить и еще некоторые страны, а другой лагерь – это Европа, Зеленский, ну, и кто-то, кто, может быть, еще будет подключаться к истории продолжения украинского конфликта. Вот не получается, что глобально теперь карта такова?

Александр Дугин. Это называется Порядок Великих Держав. Я только что выпустил книгу «Революция Трампа. Порядок Великих Держав». Мы к этому идем. Для трампизма мир состоит из таких великих держав, каждая из которых может конкурировать с другими, а США – со всеми. Хотя Китай уже дышит в спину или даже в чем-то опережает. Россия имеет свой геополитический потенциал, Китай – свой, Америка остается сильнейшим игроком, хотя тренды тревожные и для США. Между ними нет союза. Да, мы разделяем традиционные ценности (Индия – четвертая держава, тоже стремящаяся быть великой), отвергаем глобализацию и войну, предпочитаем другие способы решения конфликтов. Но до создания блока еще далеко.

Новая трамповская Америка – пока еще часть Запада, но он раскалывается. Он трещит, и трещина углубляется, но постепенно глобалистская Европа с Украиной и американскими демократами формируют отдельный мир, отвергаемый и Америкой, и Европой. В последней это Фицо, Орбан, Вучич, Мелони. Проходят демонстрации против глобалистской элиты в Греции и Румынии. Европейские народы восстают против элит и готовы примкнуть к порядку великих держав – как самостоятельный европейский полюс, как провинция трамповской Америки или наши союзники. То есть происходит передел мира, скрипят огромные маховики, двигаются континенты по своему континентальному шельфу, и пространство свободы вокруг глобалистов стремительно сужается. Был коллективный Запад, теперь он без США (хоть и не полностью). Трамп – этакий драйвер Порядка Великих Держав против либерального глобализма. И это очень глубокие процессы. «Дефинистрация карлика» (выбрасывание Зеленского из Овального кабинета) – важный знак краха глобалистской модели.

Отношения между великими державами будут непростыми, консенсуса, естественно, сразу достичь не получится. Но Европа и Зеленский – это уже прошлое, хотя глобалисты могут начать войну с Россией (мы видим это по призывам Стармера, Макрона, Зеленского, фон дер Ляйен, Каллас). Трамп, вероятно, будет воздерживаться, но может оказаться в ловушке (как Никсон во Вьетнаме). И они могут спровоцировать войну, пытаясь втянуть США. Это очень опасно, хотя ситуация выглядит гораздо более разреженной, чем если бы на президентских выборах победила Харрис.

Татьяна Ладяева. У российско-американской делегации, которая уже встречалась и в Саудовской Аравии, и в Турции, мы видим, что фактически тем для беседы стало меньше. То есть Украину уже нет смысла обсуждать, потому что не получается никак договориться. Будут говорить про восстановление работы дипломатов, посольств, то, о чем мы уже знаем. Будут говорить про восстановление двухсторонних именно экономических отношений. Но вот по поводу Украины как договариваться теперь?

Александр Дугин. После этого события в Овальном кабинете у Трампа нет инструментов для того, чтобы принудить Зеленского следовать какой бы то ни было логике. Он ничего не соблюдает, он неуправляем, он бросил вызов Трампу, и он говорит, что если США не будет помогать, то и ладно, они и сами справятся, тем самым фактически восстав против США. Поэтому, я думаю, обсуждать вариант перемирия между нами и США на территории Украины сейчас совсем не лучшая логика. Потому что только что мы увидели, что Трамп в каком-то смысле переоценил свое влияние на Зеленского и недооценил такой глубочайший агрессивный кровавый идиотизм этого диктатора вместе с теми, кто стоит за ним. Я думаю, что Трамп сделает свои выводы.

Да, вы правы – и я, кстати, об этом с самого начала говорил, – что тема Украины в российско-американских переговорах постепенно отойдет на второй, третий, а потом и на десятый. Это не значит, что Трамп принесет нам победу, победа – это наше дело. Трамп вчера был нашим главным врагом, прямо до последнего момента, а может быть, даже до этой встречи, потому что Америка сквозь НАТО вела на Украине войну против нас. И вдруг Америка, как главный стержень этой агрессии, главный идеологический спонсор этой войны, фактически организатор и провокатор, говорит: «Все, у нас сменилась власть, у нас произошла революция Трампа, мы теперь не то чтобы вне игры, но мы выходим из такого лобового столкновения с Россией». То есть обнаруживаются новые факторы, и вот здесь как раз, на мой взгляд, наш главный шанс.

Безусловно, нам надо вместе с США Трампа, с Китаем Си Цзиньпиня и с Индией Нарендра Моди строить Порядок Великих Держав. Трамп дает нам такой шанс. И вот о чем, на мой взгляд, нашим дипломатам имеет смысл говорить на встречах. А кульминацией этого будет великий саммит – встреча Путина и Трампа, потому что это будет разговор о судьбах человечества.

Трамп стоит на пороге выхода США из НАТО и ООН. Рушатся все структуры международного миропорядка предшествующих эпох. Мы вступаем в совершенно новый мир, и я думаю, что двум величайшим политическим деятелям этого нового мира, Путину и Трампу, есть о чем поговорить, и, наверное, судьба Украины будет затронута.

Но чем дальше, тем больше Трамп начинает понимать и уже на опыте убеждаться в истинной природе того зла, с которым мы воюем. Мы воюем с нелюдью, мы воюем с террористической организацией, которую глобалисты создали специально для того, чтобы уничтожить нас. Ну и, я думаю, наш братский украинский народ, который они взяли в заложники, тоже. Это ведь операция, сеющая раздор, провоцирующая гражданскую войну среди восточных славян. Она, к большому сожалению, частично удалась. И Трамп только сейчас, на мой взгляд, начинает осознавать, что происходит. А он думал, сделка, подпишут документы, передадут металл…

Татьяна Ладяева. Он и сказал, что предполагал, что будет больше проблем с Владимиром Путиным, а в итоге оказалось, что больше проблем будет – и уже есть – с Зеленским. А вот в этом смысле Трамп злопамятный? То есть он сказал, что Зеленский может вернуться к каким-либо беседам, в том числе в Белый дом, когда будет готов к миру. Но вот так ли это будет просто, если вдруг случится чудо и Зеленский скажет: «Да, хорошо, я снова поехал»?

Александр Дугин. У него что-то может постоянно изменяться, здесь ни в чем нельзя быть уверенным, это ведь просто шизофреник. И Трамп, и Вэнс в этом вполне убедились. Они имеют дело с шизофреником, найденным специально для этой кровавой задачи глубинным государством.

Я не думаю, что Трамп злопамятен. Трамп рационален. И вот эта рациональность, которую мы часто не замечаем и часто ему в ней отказываем и считаем, что он спонтанный и просто человек настроения, имеет свою логику. И если в нее что-то не вписывается, то горе тому, что в нее не вписывается.

USAID

Татьяна Ладяева. Президент США Дональд Трамп согласен закрыть Агентство по международному развитию – USAID. Давайте чуть подробнее расскажем об этом агентстве. Илон Маск много об этом говорил, призывал закрыть ее, ведь такая структура является преступной и ей пора умереть.

Александр Дугин. Да, это так. И это событие трудно переоценить. Агентство США по международному развитию (USAID) – это главная неправительственная организация, фактически выполнявшая задачи глобалистской верхушки, Deep State, по свержению неугодных режимов. Формально USAID занималось поддержкой демократии, либерализма и прогресса, борясь с тем, что считалось консервативным и недостаточно послушным глобалистской элите политическим институтом.

До 2012 года USAID легально функционировало в России, поддерживая антиправительственные организации по всему миру и участвуя в создании Конституции и налогового кодекса. По сути, это был филиал мирового правительства в России, закрытый после возвращения Путина к президентскому посту. Неофициально USAID продолжало финансировать протестную деятельность и образовательные проекты, работая через агентуру глобалистской сети. Даже после официального изгнания из России USAID, аффилированное с фондами Рокфеллера и Сороса и имеющее штаб в Национальном фонде демократии, продолжало неофициально финансировать цветные революции, свержение режимов и политические протесты, убийства и теракты, включая покушения.

Поразительно, что эту беспрепятственно существовавшую вне зависимости от смены режимов в США организацию упраздняет Трамп. Илон Маск, возглавивший комиссию по эффективности государственной деятельности (DOGE), обнаружил, что USAID – абсолютно криминальная и неподзаконная структура, действующая в интересах глобалистской идеологии. Есть версия об участии USAID в травле Маска, создании фальсифицированных документов о его связях с Россией и Москвой, а также о «русском следе» в истории с ноутбуком Хантера Байдена.

То есть получается так, что какая-то американская организация, финансируемая правительством и получающая многие миллиарды долларов (только по информации из открытых источников – 1 % бюджета, на самом деле больше), действовала в интересах политической группы глобалистов. Организация занималась незаконной деятельностью по всему миру: свергала правительства, подкупала депутатов, создавала политические группы, вмешивалась в выборы и фальсифицировала судебные и юридические документы внутри США для борьбы с Трампом. Эта организация тесно связана с Агентством международного развития США и Центральным разведывательным управлением (ЦРУ). Во многих странах под прикрытием USAID действует резидентура ЦРУ, представляющая не интересы США как национального государства, а глобалистов, носителей ультралиберальной идеологии.

Сейчас Трамп проводит глобальный аудит американского государства, выявляя структуры, не связанные с национальными интересами. Показательно, что Илон Маск удалил из Х страницу USAID, где было больше миллиона подписчиков, блокировав помощь мировой армии людей, работавших в интересах глобализма в медиа, политике, НПО и правительствах, на самых высоких постах некоторых государств и получавших помощь от этой зловещей организации.

Маск назвал USAID «абсолютным злом», заявив о необратимости его закрытия. Более сенсационной новости я представить не могу. Это не просто декларация борьбы с глобализмом, это не просто коррекция курса. Это настоящая революция, искоренение глубоко укоренившихся глобалистских структур, с которыми Америка ассоциировалась последние десятилетия. Команда Трампа и Илон Маск вырывают с корнем эти глобалистские, террористические структуры, с которыми Америка ассоциировалась несколько последних десятилетий.

Татьяна Ладяева. Является ли ликвидация агентства, включая увольнение всех сотрудников, достаточным основанием для утверждения, что сторонники подобных организаций полностью исчезнут, или же возможны попытки создания новых структур с аналогичными идеями под другим названием?

Александр Дугин. Я думаю, что реорганизация какая-то последует, безусловно, но эти люди теперь вне закона. Раньше они приходили и говорили: «Именем великой американской державы, именем демократического мира, именем коллективного Запада, вот вам деньги, идите, свергайте правительство, занимайтесь антигосударственной деятельностью, преподавайте детям, что демократия и свобода несовместимы с сильным суверенитетом государства. Свергайте тиранов, свергайте правителей, США с вами». Теперь, когда они придут, предложат деньги или выскажут какие-то пожелания и соображения, они будут говорить: «Мы запрещенная в США террористическая организация фанатиков, либералов, которые хотят уничтожить здоровые нормы в человечестве. Вот вам деньги, пожалуйста, делайте, что мы вам скажем». Одно дело – работать на США, другое – делать это на пусть богатую, разветвленную и мощную, но мировую террористическую нелегальную организацию. С сегодняшнего дня таковыми становятся все структуры, имеющие отношение к USAID, то есть к бывшему Агентству США по международному развитию. Это совершенно иное.

Да, конечно, они будут сопротивляться, но их мировой статус изменился радикально. Теперь любое современное правительство, если заметит нечто подобное или что-то имевшее когда-то отношение к агентству США по международному развитию, имеет все основания без всякого опасения испортить отношения с Америкой ликвидировать эти террористические ячейки.

И что важно, давайте обратим внимание на то, о чем я говорил: это Агентство принимало участие в создании нашей Конституции. Каким образом можно было допустить врагов российского государства до участия в редактировании главного документа России?

Татьяна Ладяева. А вы находите для себя ответ на вопрос, каким образом такое могло произойти?

Александр Дугин. Да., Я думаю, что это было инструментом того внешнего управления, с ликвидацией которого, с освобождением от которого начались реформы президента Путина уже в 1999–2000 годах, когда он только-только встал во главе государства. Он в первую очередь поставил задачу вернуть суверенитет России. Значит, этот суверенитет был кем-то отобран.

А USAID, Агентство США по международному развитию, и было тем институтом, тем инструментом, с помощью которого эта фанатическая группа глобалистов похитила наш суверенитет на время, и поэтому занималась организацией нашей политической и экономической системы, проводила реформы, устанавливала налоговые кодексы и участвовала в создании Конституции Российской Федерации. Вот против чего все эти годы борется наш президент. А когда мы говорим о наследии 90-х, то подразумеваем, по сути дела, внешнее управление страной со стороны глобалистских элит через такие институты, как USAID, и множество других инструментов, которые фактически установили над Российской Федерацией с 91-го по 2000-й год внешнее управление. Ни больше, ни меньше.

Те институты, которые учредили Российскую Федерацию в начале 90-х годов на дымящихся развалинах СССР, сейчас распущены. А значит, агентура, которая была тогда и которая, может быть, еще сохранилась в рядах российских элит, просто отрезана от источника управления. Это очень серьезный момент. Я думаю, сейчас многие из них пребывают в агонии, потому что настал час не только пятой колонны (с ней мы уже давно разобрались), но и шестой – тех, кто симулирует лояльность Путину, не разделяя его идеологических, политических и исторических установок. За ними «заедут». Мне представляется ситуация именно таковой. И самое важное, что это касается нас и всех стран постсоветского пространства, Европы и Украины, потому что вся украинская политическая система держится в значительной степени за счет USAID.

США против ЕС

Татьяна Ладяева. Давайте еще поговорим о Трампе, о его важных заявлениях и решениях. Одной из ключевых тем являются торговые войны с такими странами, как Мексика и Канада, а теперь на очереди и Евросоюз. Он пообещал ввести дополнительные пошлины на товары из ЕС, признавая при этом, что это решение может негативно сказываться на американцах в краткосрочной перспективе. Однако Трамп продолжает оставаться нацеленным на свою стратегию. Вопрос лишь в том, когда именно эти пошлины будут введены, так как конкретные даты пока не озвучены.

Александр Дугин. Мы можем уже дать заключение о том, как Трамп действует, – действует он стремительно. Очень многое из того, что обещал, он сделал чуть ли не в первый день, потом во второй. Он совсем недавно вступил в должность после инаугурации – а уже успел изменить мир. Он уже ввел тарифы, то есть таможенные санкции, для трех стран – Канады, Мексики и Китая. Причем настолько повысил их (на 25 %), что этим обозначил фактический переход от политики открытых границ – то есть либеральной политики – к политике протекционизма, меркантилизма или экономического национализма.

Трамп меняет экономическую стратегию США на 180 градусов. Последние десятилетия Америка ориентировалась на полное открытие границ в экономике, создание единого мирового рынка, где Америка была бы частью общей системы. И так было до последнего времени. Две недели назад еще было так. А теперь уже нет. Теперь Америка – это совершенно другое экономическое явление, другой субъект.

В свое время, когда Андрей Рэмович Белоусов был вице-премьером Российской Федерации, мы проводили стратегическую сессию, рассуждая о том, кто является субъектом развития. И с точки зрения глобализма субъектом развития является вся мировая либеральная транснациональная система – глобальная система. По отношению же к России склонялись к необходимости переноса субъекта на уровень национального государства. Для этого государство должно быть не обычным, а большим, крупным – автаркией больших пространств. То есть обладать экономической самостоятельностью, которая обеспечена для большого массива населения, с большим количеством природных ресурсов, территории, желательно – ядерным оружием. Так вот, субъект экономического развития меняется. Подобно тому, как Россия перешла от глобализации к суверенному развитию, о чем говорил наш президент, Трамп осуществляет аналогичный переход. Он переориентирует внимание на Соединенные Штаты Америки как на национальное государство, а не на глобальную систему.

С точки зрения меркантилистской политики, как она описана в учебниках экономики, торговый баланс должен стремиться к нулю – экспорт должен равняться импорту. Превышение импорта над экспортом ведет к экономической зависимости, потере автономии и суверенитета, что неприемлемо для экономического национализма, протекционизма или меркантилизма. Это две совершенно разные модели.

До недавнего времени в Америке доминировала идея глобального субъекта развития, но Трамп заявил об отказе от нее. Теперь основным субъектом экономического развития являются Соединенные Штаты Америки. Анализ торгового баланса с Мексикой, Канадой и Китаем показывает преобладание импорта, что неприемлемо. Для достижения равенства импорта и экспорта повышаются тарифы.

Это кардинально меняет существующую схему. В Канаде, например, началась кампания «Покупай канадское», призванная противодействовать политике Трампа. Протекционистская политика США вызывает ответные реакции. Китай, хотя и реагирует более спокойно, несомненно, ответит, как и Мексика. Аналогичная политика может быть применена и в отношении Евросоюза. Трамп заявил о намерении обдумать этот вопрос и принять решение, судя по его склонности к быстрым решениям, в ближайшее время.

Таможенные тарифы, которые, безусловно, введет Трамп в отношении Европы, призваны изменить структуру торгового баланса, переведя его от либеральной модели к меркантилистской. Все это – простая и рациональная политика. Действия Трампа совершенно ясны: он действует как протекционист и националист, серьезно относящийся к тезису «Сделаем Америку снова великой». Сейчас Америка – часть глобальной системы, а Трамп хочет сделать ее самостоятельным целым.

Ликвидация Агентства США по международному развитию, по сути, подрывной террористической и шпионской организации, действующей по всему миру, – также часть этого плана. Зачем США другие государства, спрашивают Трамп и Маск. Зачем свергать правительства? Если другие государства будут выступать против, их можно покорить или уничтожить. Если нет – пусть торгуют в интересах США. Таким образом, политика продвижения либеральной демократии и ее насильственного навязывания всему миру завершается.

Аналогично прекращается финансирование Мексики, Канады и Евросоюза. Это националистические тезисы новой политики Трампа. Учитывая уже предпринятые им необратимые шаги, нет оснований полагать, что Евросоюз станет исключением. Остается лишь вопрос о конкретных размерах тарифов, для определения которых потребуются дополнительные расчеты.

Татьяна Ладяева. Но все же поменьше, чем для Мексики и Канады?

Александр Дугин. Как захочет. Может, установит и больше. Трамп живет в другом мире и строит другую реальность. Для него важны экономические интересы Америки, понятные, краткосрочные и среднесрочные. Я не думаю, что он мыслит большими циклами. Это приоритеты. Значит, соответственно, если сейчас баланс неравный с точки зрения его меркантилистского подхода к экономике, значит, он будет исправлен с помощью тарифов и протекционистской политики.

С этого началась Америка, с этого началась борьба за независимость Соединенных Штатов против Британии, потому что эта «чайная партия» хотела иметь такие же права, не платить огромные тарифы Британии, будучи экономически независимой. Это американская история, на самом деле. И Америка, по мнению Трампа, рискует превратиться из независимого государства в провинцию глобального мира, управляемого непонятными интернациональными ультралиберальными, еще и первертными кругами, которые, как часто говорят сейчас сами трамписты, являются педофильской элитой. Эти обвинения подкрепляются многочисленными скандалами, связанными с тайными оргиями, сатанинскими ритуалами и насилием над детьми среди верхушки демократов. Трамп отвергает эту этическую сторону глобализма, возвращаясь к традиционным понятиям семьи и гендерных ролей.

Но с точки зрения экономики этот либерализм также находится в состоянии деконструкции. Трамп разрушает глобалистскую систему, утверждая Америку как самостоятельный субъект экономического развития. Поэтому он вводит изменения, включая возможные серьезные тарифы на импорт из Европы, которая для него является остатком свергнутой глобалистской системы, представляющей собой как экономический, так и идеологический вызов, поддерживаемый теми же силами, что стояли за демократами и неоконами. Европа для Трампа, возможно, представляет даже большую угрозу, чем Северная Корея.

Последовательность действий Трампа впечатляет. Его намерение присоединить Гренландию, скорее всего, будет реализовано. Размышления о Канаде как 51-м штате вызвали раскол в канадском обществе. Оба случая демонстрируют отход от глобализма и либерально-демократических ценностей, царивших при предыдущей администрации. За две недели Трамп изменил мир.

Европа отреагирует по-разному: одни останутся глобалистами, другие вернутся к национализму, третьи поддержат Трампа, а четвертые пойдут своим путем. Это явление можно назвать vibe shift, сменой настроений, направленных на консервативные ценности. Прежняя повестка – новые гендеры, цветные революции – теряет привлекательность для молодежи и деятелей искусства. Наблюдается возврат к традиционализму, религии, традиционным семейным ценностям – к миру 50-летней давности. Вот сейчас посмотришь, какие фильмы снимались в той Америке: мужчина и женщина, любовь. Были, конечно, какие-то отклонения, но всегда «на полях», а в основном было показано здоровое, свежее, бодрое общество.

Трамп стремится к такому обществу: сильному, здоровому, где люди гордятся своей национальностью, полом, семьей, верой и традициями; где люди не стесняются, что они белые, что они мужчины, что они сильные, что они красивые, что у них есть здоровые семьи, что они ходят в церковь, что они следуют нормам своего общества и не собираются отменять или проклинать свою историю, каяться, менять пол или переставать заниматься своей фигурой. «Америка прежде всего» (America First) позволяет американцам быть собой. Этот vibe shift, этот экстатический трепет нравится многим. Это как сжатая пружина, с которой перестали бороться, и она разгибается, влияя на искусство и социальные сети.

Четыре года, которые должны изменить мир

Татьяна Ладяева. А четыре года достаточно для таких глобальных перемен – чтобы действительно новое кино сняли, действительно народ снова начал думать как-то иначе?

Александр Дугин. Смотря, как их провести, эти четыре года. Трамп прекрасно понимает, что четыре года – это короткий срок для реализации его масштабных планов. Он стремится не просто изменить курс, сменить элиты и разогнать глобалистские организации, такие как Агентство по международному развитию США, и изменить тарифную политику. Его цель – реформирование образования, здравоохранения, безопасности, культуры и архитектуры. Он призвал к строительству красивых зданий, отвергая постмодернистские архитектурные излишества. Это распоряжение – своего рода заявление о новом стиле, возвращающемся к классической эстетике, в противовес современному архитектурному уродству. Это радикальный разрыв устоявшихся шаблонов.

Несмотря на ограниченное время, у Трампа есть сторонники, включая его детей, которые активно привлекали молодежь к голосованию. Статистика показывает значительное изменение отношения молодежи к Трампу: с 51 % против него в 2020 году до 25 % в настоящее время. Соответственно, Трамп за этот предвыборный период сумел изменить позицию огромного процента американской молодежи. Это и есть vibe shift, «смещении экстатического трепета вправо», как пишут сейчас многие американские блогеры и журналисты. Это не просто движение вправо, а возвращение к нормальности. Маск недавно говорил, что если под «крайне правыми» подразумеваются вообще все нормальные люди, то такое определение могут давать только «крайние левые». Устранение диктатуры «крайних левых» уничтожит и понятие «крайне правых», оставив лишь большинство – обычных, здравомыслящих людей. Это не какая-то ультраконсервативная позиция, а победа здравого смысла, что само по себе является революцией, поскольку глобалистские либеральные элиты вели против этого целенаправленную кампанию. Трамп восстанавливает здравый смысл, и это находит поддержку.

Смена настроений, vibe shift, смещение экстатического трепета – это не просто замена одной идеологии другой, а отказ от тоталитарного контроля над сознанием всего человечества, осуществляемого глобалистскими элитами, и возвращение к естественным, здравым стандартам и принципам.

Война с картелями

Татьяна Ладяева. Теперь перейдем к еще одному важному моменту: вооруженные силы США получили право проводить специальные военные операции против мексиканских наркокартелей. Как вы думаете, какие последствия могут возникнуть из-за этого решения, как будут действовать американские военные?

Александр Дугин. Ну да, это тоже новость, это тоже сенсация. Америка начинает специальную военную операцию на своих границах с возможным вторжением на территорию суверенного государства Мексика в борьбе с наркокартелями, недовольными политикой Трампа по борьбе с нелегальной миграцией (посредством чего происходила контрабанда наркотиков). Со стороны Мексики же начались военные действия против пограничной службы США. Недавно учрежденный Трампом министр обороны Пит Хегсет объявил о начале специальной военной операции, подчеркнув наличие необходимых юридических оснований для борьбы с наркокартелями в Мексике. Нам ничего это не напоминает?

Мы аналогично имеем дело с агрессивными группировками (в случае Мексики – наркокартели, в случае Украины – украинские группировки), пересечением границ, перестрелками и применением силы. Разница лишь в названиях и специфике конфликта. С каждым днем пребывания Трампа у власти США все больше понимают Россию, имея общих врагов – глобалистские силы. Это не гарантирует немедленного сближения, но действия Трампа способствуют улучшению отношений между нашими странами. Они сталкиваются со своими проблемами, видят мир под другим углом, отвергают пропаганду того, что Маск называет legacy media (то, что мы называем «мейнстримные СМИ»), распознают их ложь и действия в интересах одной из сил и начинают выстраивать собственную картину мира. Представьте, что Россия снабдила мексиканские наркокартели системами ПВО и оружием, начав борьбу с США совместно с Китаем, Ираном и Северной Кореей. Как бы отреагировали на это Трамп и Хегсет? Ситуация на Украине аналогична: США сталкиваются с похожими вызовами.

Даже в вопросе традиционных ценностей мы являемся пионерами, первыми вернувшимися к традиционным семейным ценностям и здравому смыслу. Наш президент – сильный, харизматичный лидер, пользующийся поддержкой большинства населения, и в этом смысле он является ролевой моделью.

Американцы действуют резко и быстро, в отличие от России, которая реагирует спокойно и постепенно. Это отличие в психологии. Но направление действий Америки – изменение субъекта развития, защита национальных интересов, отказ от глобалистской повестки – очень напоминает российскую политику.

Я надеюсь, что это приведет к нашему сближению, но Россия должна отстаивать свой суверенитет. Мне симпатичнее те, кто ценит традиционные ценности и борется с глобалистами, чем кто-либо еще.

Трамп строит мировой Порядок Великих Держав⁴¹

Новый реализм

Сегодня все яснее прорисовывается география нового миропорядка, который полны решимости строить Трамп и трамписты. На сей раз Трамп 2.0 твердо намеревается порвать и с леволиберальным глобализмом, и с неоконами (по сути, такими же глобалистами) и ни на какие компромиссы с их проектами идти не хочет. Он обрубает концы и отправляет авианосец США в новое плавание.

Модель международных отношений, которой руководствуется Трамп, можно определить как Прядок Великих Держав. Это логическое продолжение всей идеологии MAGA – Make America Great Again. В самом названии подчеркивается, что речь идет не о Западе, не о распространении либеральной демократии на планете, не об атлантизме, но именно о США как национальном государстве. Это государство, по мысли Трампа, должно полностью освободиться от глобализма, от связанных с ним ограничений, обязательств и императивов.

В глазах Трампа практически все существующие международные институты отражают старый порядок, тогда как он хочет создавать новый. Это касается всего – ООН, НАТО, ВТО, ВОЗ, вообще всех инстанций, которые имеют наднациональную природу. Он считает их творениями либералов в международных отношениях и глобалистов, тогда как сам он твердо и последовательно стоит на позициях реализма.

Реалисты и либералы – две главные школы в международных отношениях, противоположные во всем и особенно в самом главном – в определении суверенитета. Реалисты считают суверенитет чем-то абсолютным, а либералы, напротив, относительным, стремясь подчинить национальные администрации более высокой интернациональной инстанции, что должно в перспективе привести к объединению человечества под эгидой мирового правительства. Реалисты категорически отвергают эту идею, считая это покушением на свободу и независимость государства. Поэтому трамписты и называют глобалистов глубинным государством, то есть той инстанцией, которая стремится подчинить политику США наднациональной цели.

Прообразом глобалистской политики могут служить 14 пунктов Вудро Вильсона, который после Первой мировой войны сформулировал роль США как мировой силы, ответственной за продвижение в масштабах всего человечества либеральной демократии. Трамп же в духе реалистской школы явно тяготеет к более ранней доктрине Монро – Америка для американцев, – подразумевающей уклонение от активного участия в европейской политике, а также отказ от вмешательства во внутренние дела государств за пределами американского континента (за исключением тех случаев, когда события в пространстве двух Америк напрямую затрагивают национальные интересы США).

Однако следует заметить, что трампизм имеет некоторые отличия от классического реализма. Они состоят в том, что для Трампа имеет значение не просто правовой статус суверенитета, но нечто более важное – способность государства завоевать, утвердить, укрепить и защитить свою независимость перед лицом наиболее серьезного потенциального соперника. Таким образом, речь идет не о любом суверенитете, а лишь о реальном, подкрепленном соответствующим объемом ресурсов – эконмических, военных, демографических, территориальных, природных, интеллектуальных, технологических, культурных и т. д.

Крупный американский специалист в международных отношениях Стивен Краснер, также сторонник реалистской школы, назвал чисто юридический номинальный суверенитет фикцией и даже лицемерием⁴². Так же считает и Джон Миршаймер, классик реализма. Эту же точку зрения разделяет и Дональд Трамп. Настоящим – реальным – суверенитетом может обладать только Великая Держава. Соответственно, происходит апгрейд реализма до уровня не простых государств, а полноценных и, по сути, самодостаточных государств-цивилизаций. Вот такой миропорядок, основанный на отношениях всего нескольких государств-цивилизаций, и признает Трамп как дорожную карту для своей геополитической революции. Это, с одной стороны, полное отвержение глобализма, а с другой – вектор на региональную интеграцию «больших пространств», что необходимо для самостоятельности и автаркии Великой Державы.

Отсюда логически вытекает курс на аннексию Канады и Гренландии, а также приоритетного выстраивания отношений с Латинской Америкой в той парадигме, которая максимально устраивала бы США.

Какую Америку надо сделать великой?

И здесь интересно отметить двусмысленность лозунга MAGA – Make America Great Again. Не до конца понятно, о какой Америке идет речь. Только лишь о США? Или о всей Северной Америке (включая Канаду и Гренландию)? Или даже обо всей Америке вместе с Южной? Такая двусмысленность не случайна. Она открывает горизонт «большого пространства», не ставя априорно никаких четких границ. Более того, Трамп призывает сделать Америку великой, что можно интерпретировать и как призыв к ее территориальному расширению. Приблизительно в таком же ключе мы сами используем термин «Русский мир», существенно выходящий за границы Российской Федерации. Русский мир – это синоним русского государства-цивилизации, то есть Великой России. Трамп же мыслит в понятиях своего государства-цивилизации – Великой Америки.

При этом Трамп не спешит и вообще не сбирается отказываться от гегемонии, по крайней мере от региональной. Но он меняет субъект этой гегемонии. Это больше не либеральный миропорядок, основанный на постоянно меняющихся правилах и на узурпации власти интернациональными космополитическими элитами (в духе проекта планетарного «открытого общества» Джорджа Сороса), как это представляло себе Глубинное государство. Это лидерство США как Великой Державы наряду с другими Великими Державами, обладающими настоящим, а не фиктивным суверенитетом, то есть способными в какой-то мере конкурировать с США по тем или иным направлениям.

Число Великих Держав

Сколько Великих Держав предполагает новый порядок Трампа? Профессор Миршаймер признает только три: США, Китай и с некоторым отставанием от первой пары – Россию. В отношении Индии он скептичен, полагая, что у нее пока не накоплен стартовый потенциал для того, чтобы всерьез конкурировать с остальными. Правда, есть и другие точки зрения, согласно которым Индию также можно отнести к категории государства-цивилизации, а в отношении США, Китая и России мнения практически всех реалистов совпадают.

Эти могущественные страны – хотя могущественные и по-разному – обладают необходимым минимумом для того, чтобы претендовать по праву на статус Великих Держав. Таким образом, вместо двухполярного мира Холодной войны, вместо однополярного мира неоконов или бесполярного мира либерал-глобалистов трампизм предполагает трех- или четырехполярный мир, баланс сил в котором и будет определять архитектуру будущего миропорядка. И в соответствии с этим потребуется заново учредить практически все международные институты, которые призваны отражать реальное положение дел, а не быть фантомными болями прежних эпох, не имеющих больше опоры в конкретной реальности. Такой проект может показаться довольно схожим с идеями многополярности.

И действительно, недавно госсекретарь США Марко Рубио признал, что мы живем в условиях многополярного мира. С этой истиной с радостью согласятся и Китай, и Россия, и Индия, которые уже в действительности обладают всеми свойствами полюса. Но при этом следует обратить внимание на то, как критически Трамп относится к многополярному объединению БРИКС, где представлены практически все крупные цивилизации и где многополярность находит свое прямое институциональное и символическое выражение.

Для Трампа самым серьезным конкурентом и даже оппонентом является Китай, и поэтому вполне вероятно, что он рассматривает БРИКС как структуру, в которой Китай играет ключевую роль как самая могущественная из держав – финансово, экономически, технологически и т. д. Но дело не только в этом. Многополярность, как ее понимают Россия, Китай, Индия и другие страны, включает в себя не только состоявшиеся Великие Державы, готовые государства-цивилизации, но и констелляции государств со сходными цивилизационными и культурными идентичностями, которые еще в полноценные государства-цивилизации не объединились. Речь идет об Исламском мире, Африке и Латинской Америке, что добавляет к трем действительным полюсам три лишь потенциально возможных. Таким образом, БРИКС имеет шансы сложиться в Гексархию, а вместе с цивилизацией Запада – в Гептархию. Трамп в духе холодного реализма и американского прагматизма ко всему виртуальному и потенциальному, то есть лишь возможному, но пока еще не действительному, относится с большим скепсисом. Мол, вначале станьте Великой Державой, а потом мы посмотрим. А пока любое объединение вне влияния самих Соединенных Штатов, и тем более в определенной оппозиции к ним, будет рассматриваться как угроза и уловка существующих Великих Держав, стремящихся усилить свое влияние за счет всех остальных.

Прямое подтверждение этому Трамп видит в китайском проекте «Один путь, один пояс»⁴³ и в планетарных проектах Си Цзиньпина (принцип Единой судьбы человечества), которые можно принять за иную версию глобализма – только не американо- а китаецентричного. Отсюда вытекает желание привлечь на свою сторону другие Великие Державы (Россию и Индию) или как минимум добиться их нейтралитета, а остальные регионы предоставить самим себе как фронтиры, притягивающиеся к тому полюсу, который окажется для них более привлекательным, близким или самым сильным.

Место ЕС в Порядке Великих Держав

Осталось рассмотреть в этой карте место и роль Евросоюза. ЕС после смены администрации в США оказался в довольно трудном положении. После Второй мировой войны Европа была своего рода провинцией или даже военно-политической колонией США, которые взяли на себя роль лидера западного мира. И пока глобалистское Глубинное государство сохраняло свои позиции в Америке, Европа покорно следовала за идеологическим курсом своей метрополии. Так в ЕС сформировались правящие либеральные элиты, да и сам Евросоюз представляет собой эксперимент по десувернизации национальных государств и созданию наднациональных образований с ярко выраженной либеральной идеологией. Но идеологический вектор в метрополии сменился, а в «колонии» администрация осталась прежней. Это порождает множество противоречий и, по сути, ведет либо к ликвидации ЕС вообще, либо к его радикальной трансформации.

Часть европейских стран и их лидеров, и ранее тяготевших к сохранению суверенитета – Венгрия, Словакия, Сербия (не член ЕС), Хорватия и даже отчасти Италия и Польша, – готовы пойти за Трампом и принять его лозунг (озвученный Илоном Маском): MEGA – Make Europe Great Again («Сделаем Европу снова великой»). Но другая часть стран ЕС пока остается в недоумении и старается продолжать прежнюю линию, хотя без США, локомотива глобализации, сделать это, скорее всего, просто невозможно.

Сделать Европу снова великой можно, либо распустив Евросоюз и вернувшись к многообразию европейских держав, либо объединившись на новых основаниях, таких как реальный суверенитет, традиционные ценности, защита собственных интересов. Во втором случае и Европа, отбросив либерализм и глобализм, могла бы стать теоретически Великой Державой и встать в один ряд с другими, добавив еще одно – восьмое – государство-цивилизацию к многополярному набору.

Порядок Великих Держав – это пока план, проект, но он уже начинает реализоваться. Эта ситуация напоминает начало ледохода весной. Лед старого мира треснул, ледяные глыбы наползают друг на друга, дыбятся, и все это вот-вот тронется под неотвратимым напором весны. Мы живем в переходное время: ледоход в полном смысле еще не начался, но, по сути, он неотвратим.

Запад и Россия: заблуждения и вражда⁴⁴

Беседа с Эндрю Наполетано

Эндрю Наполетано. Мы побывали в подмосковной Гимназии Святителя Василия Великого. Красивая и высококлассная средняя школа, где ученики получают классическое образование с 1 по 11 класс. И для меня большая честь взять в стенах этой гимназии интервью у одного из самых глубоких мировых философов, профессора Александра Дугина.

Профессор Дугин, спасибо за предоставленную возможность поговорить с вами. Как вы объясните возрождение традиционного христианства из пепла Советского Союза?

Александр Дугин. Это было самое настоящее чудо, поскольку в советское время сложилось общее мнение, будто все религиозные традиции в нашей стране практически уничтожены. Тем не менее настоящая вера во Христа, в Святую Троицу и Церковь каким-то чудесным образом выжила. Несмотря на атеистическую материалистическую пропаганду, она жила в сердце народа, и когда произошел крах советской системы, она возродилась.

Казалось, религия, Церковь возродилась из ничего, но на самом деле это шло от людей. В людях всегда жила традиция, Церковь и литургия никогда не прерывались в советское время, пусть в очень узких кругах, но продолжали существовать. И после краха советской системы произошло великое восстановление, великое возвращение. Вакуум советской идеологии был заполнен христианскими православными идеями, доктринами.

Эндрю Наполетано. А сохранялась ли у русского народа традиционная религиозность во время Второй мировой войны?

Александр Дугин. Тогда сам Сталин призвал православных христиан встать на защиту Отечества, за Россию как Родину. Речь шла не о коммунизме и социализме, а о патриотизме. И это был один из самых важных моментов в нашей истории, когда коммунисты обратились к православному народу, чтобы выстоять и защитить страну от немцев.

Однако после Сталина был Хрущев, и этот коммунистический лидер пытался разрушить все традиционные тенденции, возобладавшие при Сталине. И в конечном итоге главным событием нашей новейшей истории стал распад Советского Союза.

И с этой точки зрения современную Россию следует рассматривать как традиционную православную христианскую страну. Причем не только сейчас, а с начала 1990-х годов.

Эндрю Наполетано. То есть было бы справедливо сказать, что традиционное православное христианство пережило Вторую мировую войну, пережило коммунизм и теперь процветает?

Александр Дугин. Это правильно, потому что у нас нет другой идеологии. После распада Советского Союза люди испытывали разочарование, отторжение материализма и атеизма. Но и либерализм был чуждым нам, поэтому мы отвергли его. Мировоззренческая пустота постепенно была заполнена христианской православной верой, доктриной и учением.

Эндрю Наполетано. А что касается традиционного, классического либерализма, того, что мы в Америке называем либертарианством, когда люди свободны высказывать свое мнение и не соглашаться? Ведь этого не было при Советах.

Александр Дугин. Да-да, абсолютно. Этого не было, но этого нет и в современном так называемом либеральном мире. Либерализм давно утратил свое либертарианское значение.

Эндрю Наполетано. К сожалению, да.

Александр Дугин. Это что-то вроде новой формы тоталитаризма. Мы жили при советском тоталитаризме, а теперь Запад живет в либеральном тоталитаризме.

Эндрю Наполетано. Это замечательный пример, чтобы донести эту проблему до западной аудитории. Профессор Дугин, но что стало со старыми коммунистами и с самой идеей коммунизма? Что стало с советскими тоталитаристами? Куда они делись?

Александр Дугин. Это был фантастический момент, поскольку в единочасье вся огромная тоталитарная система, глубоко укоренившаяся не только в государстве, но и в обществе, в культуре, в повседневной жизни, исчезла. Это было своего рода чудо. И люди, которые только вчера обличали Церковь и мировоззренческий идеализм, стали посещать храмы на Пасху со свечами и иконами. И это разворот общества произошел мгновенно. Однако после крушения Советского Союза, в 1990-е годы, мы пытались подражать западной модели и вообще западной леволиберальной парадигме. Это было большой ошибкой.

Эндрю Наполетано. Вы говорите о периоде времени при президенте Ельцине и президенте Горбачеве?

Александр Дугин. Да-да, именно о Ельцине и Горбачеве. В то время мы пытались «скопировать – вставить» западную либеральную глобалистскую повестку дня. Мы притворялись частью глобального Запада, но одновременно православная церковь пыталась осторожно переформировать менталитет общества, не вступая в прямой конфликт с Ельциным, но стараясь распространить свои идеи в обществе.

Эндрю Наполетано. Но люди, которые были выдающимися государственными деятелями в коммунистическую эпоху, еще живы? И они стали демократами с маленькой буквы «д»?

Александр Дугин. Молодое поколение коммунистов превратилось в глобалистов и олигархов. Они использовали конец Советского Союза, чтобы стать богаче, и приняли западный образ жизни. Либерализм 1990-х воплощало молодое поколение советских коммунистов. Но другая часть советских коммунистов осознала, что они патриоты, обычные русские люди. И некоторые из них также обратились в православие, приняв православное христианство как альтернативное коммунизму и западному либерализму мировоззрение.

Так произошел раскол. С Путиным этот раскол закончился, потому что большинство российской элиты приняло консервативное, традиционное мировоззрение.

Эндрю Наполетано. Профессор Дугин, вы жестко критикуете глобализм. Но каково ваше понимание глобализма? Что он означает для вас? И что он означает для президента Путина?

Александр Дугин. На мой взгляд, это абсолютное зло. С точки зрения Церкви, вообще с христианской точки зрения, это царство антихриста. Это значит, что все традиционные ценности и все традиционные институты – Церковь, вера, семья, государство, нация, культура, – все перевернуто с ног на голову.

Глобализм – это проект по уничтожению человеческой цивилизации разными путями, разными культурами, разными религиями, разными государствами. Чтобы в итоге создать своего рода постчеловеческое будущее, когда будут существовать только индивидуум или пост-индивидуум. Когда все связи одного органичного сообщества с другим сообществом, между семьями, между поколениями, государством, патриотизмом, верой, историей, идентичностью, отношения между полами – все это должно быть полностью перевернуто. Это был тот тип проекта, который мы могли бы назвать «проектом антихриста».

Эндрю Наполетано. Запад, под которым я подразумеваю Соединенные Штаты и Западную Европу, представляет наработки глобализма?

Александр Дугин. Именно. Думаю, все с точностью так. Интересно – и это другое чудо, – как быстро меняется мир в Соединенных Штатах. Эт упорное стремление быть двигателем антихристианской цивилизации меняется при Трампе на нечто противоположное. Мы говорили о стремительном изменении, о повороте в истории России, но сейчас мы становимся наблюдателями похожих процессов и в вашей стране.

Эндрю Наполетано. Но почему, по вашему мнению, элиты Америки и Европы презирают или боятся, а может, и то, и другое, Россию и русский народ?

Александр Дугин. Это очень долгая история. Прежде всего, чтобы понять наши взаимоотношения, нужно вспомнить Великий раскол христианской церкви 1054 года – времена до ее разделения на восточную, православную, и западную, католическую. До XI века мы были одинаковыми: в западной и восточной частях были одни и те же святые, одни и те же учения, одни и те же права. Император – на Востоке, Папа Римский на Западе. Но были и другие Патриархи, также принятые всеми. Была единая Церковь и единая Империя, единый христианский мир, в котором все мы были едины.

Но после раскола мы начали разделяться. С этого момента наши пути разошлись. Восточно-православная христианская традиция была и остается верной своим корням, нашим общим корням. Мы не приняли социальный прогресс, технологическое развитие, но вместо этого стараемся оставаться верными изначальным духовным ценностям, вечности и Богу. Все это и сейчас остается для нас главными ориентирами. Вечность не устаревает, это не просто прошлое, вечность жива, вечна свежа.

Запад же пошел совершенно другим путем – в сторону модернизации, атеизма, материализма, новой науки – и в итоге утратил это наследие.

Эндрю Наполетано. То есть вы прослеживаете западную ненависть и страх перед всем русским, обращаясь к расколу Церкви тысячелетней давности. Но что прямо сейчас провозглашают лидеры Франции и Великобритании и (до президента Трампа) Соединенные Штаты, чтобы заставить ненавидеть Россию? Казалось бы, коммунизм ушел, президент Путин был всенародно избран, свобода слова есть, общество традиционное, но открытое. Так почему же они ненавидят его, чего они боятся, чего не понимают?

Александр Дугин. Мы все еще две цивилизации с одними и теми же христианскими корнями, но противоположные во многих отношениях. Например, российское общество гораздо более традиционное. Мы задолго до Трампа приняли те же самые законы и указы – в защиту традиционной семьи, против извращений и гендерной политики. Подтвердили, что мы патриоты, традиционалисты, консерваторы.

Думаю, древняя западная ненависть к русским возрождается искусственно глобалистской элитой. Это происходит не естественным образом. Мы могли бы найти много общих точек, но они предпочли (и до сих пор предпочитают в Европе) подчеркивать то, что нас разделяет. Причем разделяет не две ветви христианской цивилизации, а постхристианскую, антихристианскую, глобалистскую, либеральную цивилизацию и цивилизацию традиционную, поскольку Россия является ее продолжением.

Эндрю Наполетано. Но не думаете ли вы, что западные элиты искренне верят, что Россия все еще коммунистическая?

Александр Дугин. Не могу судить. Разумеется, они должны были отметить очень важные события, которые произошли с нами уже почти 40 лет назад, когда мы перестали быть коммунистами. С начала 1990-х, с распадом Советского Союза, мы совершили великий сдвиг сначала к либерализму, приняв западные либерализм и глобализм, а затем с Путиным вернулись к нашим традиционным русским христианским корням.

Эндрю Наполетано. Профессор Дугин, вы философ, преподаватель с международным признанием. Но в 2015 году США и Канада ввели санкции против вас лично. Почему? Вы никогда не нажимали на курок. Вы учитель. Вы думаете, пишете, говорите. Зачем западным правительствам вводить санкции против, пожалуй, самого интеллектуального человека в России?

Александр Дугин. Формально это произошло из-за моей поддержки стремления Путина к объединению с Крымом. Но я не участвовал в тех событиях – ни в Крыму, ни в Донбассе. Не был вовлечен в реальную политику. Не влиял ни на одно серьезное решение. Да, как вы правильно сказали, я просто мыслитель.

Я антирасист, антитоталитарист, я крайне критически отношусь ко всем трем политическим теориям – коммунизму, либерализму и фашизму – и объяснял это во многих своих книгах. И поэтому, чтобы вести дебаты со мной, нужно хотя бы принять это как отправную точку. И попытаться убедить меня, что, быть может, я не прав…

Эндрю Наполетано. Но даже если вы не правы, это только идеи. Я имею в виду, что, как однажды сказал Томас Джефферсон, «то, как они меня называют, не грабит мой кошелек и не ломает мне кости». Так что, если вы высказываете идеи против глобализма, против фашизма, против определенных форм либерализма, Запад хочет наказать вас, Александр Дугин, только за то, что вы высказываете эти идеи здесь, в России? Но ведь это же не имеет никакого смысла!

Александр Дугин. Действительно, это кажется странным. Когда либералы, глобалисты запретили на Западе мои книги, я спросил у одного из своих друзей издателя из Италии: а запрещены ли книги настоящих фашистов на Западе, на том же Amazon? И он ответил: нет, абсолютно. То есть они запретили не фашистского, а антифашистского автора и позволяют распространяться явно фашистским книгам. И это действительно странно. Поэтому должны быть иные причины.

Когда я однажды беседовал с Фрэнсисом Фукуямой в Вашингтоне (а я был в США лишь раз, в 2005 году), он сказал мне, что «идеи имеют значение». И я думаю, это своего рода пример тоталитарной природы либерализма, глобализма, когда они просто не позволяют появиться ничему, что противоречит их собственным идеям. А если это происходит, то эти идеи тут же уничтожают, запрещают, стирают.

Эндрю Наполетано. Поэтому они разрешают книги о тоталитаризме и фашизме, но не книги Александра Дугина, критикующие тоталитаризм и фашизм?

Александр Дугин. Именно. Хотя я думаю, что это могло быть и просто ошибкой. Они могли неправильно оценить некоторые интервью или журналистские статьи в пропагандистских либеральных глобалистских газетах, принять пропагандистские ярлыки за правду. Ведь чтобы наложить санкции на кого-либо, нужны серьезные аргументы или подтверждения действительно совершенных преступлений. А это своего рода Dugin gate или Dugin hoax.

Эндрю Наполетано. Dugin gate – это хорошо. Когда я вернусь в Америку, мы будем использовать эту фразу, Dugin gate, в значении «наказывая за идеи». Вы согласны с этим?

Александр Дугин. Да, абсолютно.

Эндрю Наполетано. Расскажите мне об истоках специальной военной операции на Украине. Ведь президент Путин не просто проснулся однажды утром и решил ввести армию на Украину. Как вы это понимаете? И как президент России понимает истоки этого ужасного конфликта?

Александр Дугин. Прежде всего, нужно принять во внимание, что Украина – новообразованное государство. В этих границах она никогда не существовала. Это часть нашей империи, присоединенная к ней после того, как мы отвоевали некоторые территории у Османской империи. Другие части территории мы освободили от Польши и Австрии. И в течение нашей русской истории собрали на этой территории разные этнические группы – в основном русских, как великороссов, так и малороссов. Во время Советского Союза это также было наследием империи, существовала Украинская республика, но не как государство, а как административная территория СССР.

Эндрю Наполетано. Позвольте остановить вас на этой исторической части. Разве у Сталина не было сильного отвращения, даже ненависти ко всему украинскому, хотя сам он был с Украины?

Александр Дугин. Сталин не был родом из Украины, он был из Грузии.

Эндрю Наполетано. Простите.

Александр Дугин. Одним из мифов нового украинского национализма является то, что Советы или русские вообще как-то по-особому ненавидели украинцев. На самом деле украинцы были, как мы считаем, ветвью русского народа. В западной части Украины, которая была когда-то частью Австро-Венгрии и Польши, развивалась другая история. Православных украинцев польская аристократия и католические ксендзы считали людьми второго сорта. А мы освободили их, включив в нашу русскую, христианскую, восточнославянскую империю на равных основаниях, как свой народ. Советский Союз был отчасти ее продолжением, хотя у коммунистов были особые идеи о национальностях, о том, что «национальности» в социалистическом обществе исчезают, стираются.

Вообще коммунисты сделали большую ошибку, смешав этнос и нацию. Этническая группа – это одно, а политическая нация – совсем другое. На их же языке это значило одно и то же, и это было большим недоразумением и заблуждением. И когда Советский Союз распался, часть того же государства с тем же народом, с тем же языком, с той же культурой и более-менее той же историей получила независимость. Это было новообразованное государство с фактически живущими в нем двумя народами – западными украинцами и восточными украинцами. И дело даже не столько в языке, сколько в идентичности, в геополитической ориентации.

Пока Украина, обретшая внезапно независимость, была относительно нейтральной как по отношению к Западу, НАТО, Евросоюзу, так и по отношению к России, это было приемлемо. Это было не слишком хорошо для нас, но это приемлемо. И подобное положение признавалось в течение трех десятилетий, противоречия постепенно снимались.

Но когда Виктория Нуланд и глобалисты (администрация Обамы, американские неоконы) организовали переворот на киевском Майдане в 2014 году, они нарушили это хрупкое равновесие, свергнув президента Януковича, который в итоге бежал в Россию. К слову, он был не таким уж и пророссийским, но хотел сохранить баланс между Востоком и Западом.

Сразу же после свержения Януковича новые власти Украины заявили, что собираются вступить в НАТО, и начали русофобские демарши. Вспыхнули репрессии против всего русского, что было в их стране, что фактически есть половина их самих. И именно тогда началось восстание русской, восточной части Украины.

Мы поддержали это выступление, воссоединились с Крымом и помогли Донбассу на востоке Украины установить более-менее независимое от Киева управление. Мы пытались решить эту ситуацию мирно в Минске, пытались вернуться к балансу и нейтралитету. Но западные лидеры, Меркель, Олланд, Шольц и другие, предали наше доверие, подтолкнули Украину, Киев к тому, чтобы быть все более и более агрессивными. И наконец Путин сказал: «Есть красные линии, которые не стоит пересекать. Вам не следует говорить о членстве в НАТО». А они ответили: «Нет, мы будем в НАТО, будем сражаться с вами, восстановим контроль над восточной частью и Крымом». И почти официально объявили нам войну, на что Путин и отреагировал. Да, возможно, это была некая ловушка, устроенная глобалистами, причем не только для Путина, но и для консервативного крыла в самих США.

Эндрю Наполетано. Действительно ли Киев жестоко нападал на этнических русских на востоке?

Александр Дугин. Да, абсолютно. Они устроили самую настоящую этническую чистку, убивали людей. Начали с Одессы, когда 2 мая 2014 года начали жестоко убивать анти-майдановские группы в Доме профсоюзов. Тех, кто мирно протестовал в Одессе, пытаясь сказать нет Майдану, убили, сожгли заживо. И это стало началом народного сопротивления в восточной части Украины.

Эндрю Наполетано. Чувствует ли российское правительство преданным себя американцами, которые обещали после распада Советского Союза, что НАТО не продвинется ни на дюйм на Восток?

Александр Дугин. Абсолютно. И когда я говорил с господином Бжезинским в Вашингтоне, то задал ему тот же вопрос: «Вы же обещали нам не расширять НАТО на Восток». Угадайте, что он ответил? «Мы вас обманули». По крайней мере, это было честно.

Эндрю Наполетано. Недавно лидеры Западной Европы встретились с Владимиром Зеленским в Лондоне. Конечно, его нельзя называть президентом Украины, он больше им не является, как бы сам это ни утверждал. И в конце этой встречи сэр Кир Стармер, премьер-министр Великобритании, пригрозил разместить британские войска на земле и поднять самолеты в воздух над Украиной. Насколько это серьезно?

Александр Дугин. Это может быть очень серьезно, поскольку это объявление войны против ядерной державы, которой является Россия. Думаю, Байден тоже хотел нечто подобное сделать, вел ситуацию на грани ядерного конфликта, но все-таки колебался. И даже он не сделал последних необратимых шагов. Потому что это стало бы началом ядерной войны. Думаю, если Великобритания или Франция Макрона будут напрямую вовлечены в отправку войск, мы могли бы им ответить. Мы постараемся избежать радикального ответа, но это война.

Эндрю Наполетано. А какова была реакция Кремля, когда президент Байден разрешил Киеву использовать американские ракеты для атаки по территории России?

Александр Дугин. Мы ожидали американские выборы. И не отреагировали только потому, что ясно видели завершение правления глобалистов в Соединенных Штатах. И поэтому решили, что не должны давать ответ, запускающий ядерную войну, прежде не попытавшись избежать этого совместно с новой администрацией…

Эндрю Наполетано. Президент Байден, как известно, отказался говорить с президентом Путиным. Бывший госсекретарь Энтони Блинкен отказался говорить с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, вашим хорошим другом, с которым мне посчастливится встретиться. Насколько абсурдно, что между ними не было никакой связи в течение трех лет?

Александр Дугин. Думаю, они хотели полностью демонизировать Россию, радикально изолировать ее, оборвать все отношения, чтобы в итоге уничтожить нас. Они всерьез думали, ожидали, что мы развалимся, но эта стратегия была совершенно неправильной. Россия вернулась к тому, что вновь начала исследовать и реализовывать свой собственный потенциал, свои собственные ресурсы. Раньше мы слишком полагались на западные технологии, были встроены в глобальную систему и сильно зависели от этого. Но за эти три года полной изоляции, без каких-либо отношений с американским президентом, госсекретарем или прочими, мы приобрели способность развивать нашу экономику и оставаться сильными без какой-либо внешней помощи. И это оказало огромное положительное влияние на нашу экономику, промышленность и социальную систему.

Теперь мы гораздо более уверены в себе. Мы смогли выстоять против такого огромного удара и все еще сильны. По сути, все точно так же, как было до войны, но на этот раз без каких-либо внешних связей. Так что мы доказали свое настоящее величие и способность сражаться в одиночку против коллективного Запада и его сателлитов. Однако слишком опасно продолжать эту эскалацию, потому что это может привести к взаимному уничтожению, к ядерному апокалипсису.

Эндрю Наполетано. Вас описывают, и это звучит как комплимент, как «мозг Путина». Общаетесь ли вы с президентом Путиным? Даете ли ему советы? Читает ли он ваши работы? Повлияли ли вы на его мышление?

Александр Дугин. Уважаемый судья Наполитано, я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Потому что мое влияние, с одной стороны, сильно переоценено – я не его советник. Но в то же время и немного недооценено, если говорить о «нулевых отношениях». Я его поддерживаю. Я его понимаю. Мы на одной волне. Он на своем уровне, я на своем.

Эндрю Наполетано. Когда он встретится с президентом Трампом, что, как мы надеемся, произойдет скоро, возможно, 9 мая, что, по-вашему, скажет президент Путин? «Давно пора»?

Александр Дугин. «Наконец!» – думаю, это будет первым словом, которое он мог бы сказать при встрече с Трампом. «Наконец-то, Дональд, наконец-то!»

Мы внимательно следим за тем, что происходит сейчас в Соединенных Штатах. Это чудо, что так быстро, так хорошо и в таком правильном направлении. И дело не в завершении войны. Трамп заявил: «Мы начали прокси-войну против вас. Теперь мы думаем о том, чтобы ее прекратить».

Именно так Путин рассматривает ситуацию: «Вы, Соединенные Штаты в лицепредыдущей администрации начали эту прокси-войну, спровоцировали нас, это было ужасно и продолжается до сих пор, потому что война не заканчивается». Но решимость и воля Дональда Трампа остановить это – именно тот знак, который мы ожидали. Потому что никто, кроме Соединенных Штатов, которые начали эту войну, не могли положить ей конец мирным образом. В противном случае конец может быть ужасным.

Эндрю Наполетано. Чего же ожидает президент Путин от президента Трампа, чтобы положить конец войне?

Александр Дугин. Эти детали я не могу обсуждать. Прежде всего, думаю, у Путина есть много тем для обсуждения с Дональдом Трампом, кроме Украины. Наверняка будут говорить об Украине, но, по моему мнению, это не вопрос первого уровня. Им нужно обсудить новый мировой порядок, потому что до этого была глобалистская система, основанная на принципах, подразумевающих отсутствие правил. Хотя именно так это и называлось – rules-based world order⁴⁵.

Эндрю Наполетано. На самом деле это означало американский мировой порядок, основанный на американских правилах, которым сама Америка будет подчиняться только тогда, когда сама того захочет.

Александр Дугин. Да. Но какая Америка? Теперь мы видим: глобалистская Америка не была американской Америкой. Это была Америка, захваченная глобалистской элитой. Поэтому, я думаю, Путин прежде всего обсудит с Трампом то, как они видят этот постглобалистский мировой порядок. А затем, возможно, попытаются совместно с Китаем, Индией и другими великими державами определить настоящие, фундаментальные принципы мировопорядка, а не так называемые «правила».

Эндрю Наполетано. Как вы думаете, постнеоконсервативное американское правительство придет к концепции политического реализма, признания законного суверенитета других стран и их законных потребностей в безопасности, а не к идее «мы лучше вас и будем указывать вам, как жить»?

Александр Дугин. Именно. Согласен, ситуация именно такая. Я отнюдь не считаю Трампа импульсивным, эмоционально нестабильным человеком, каковым его некоторые видят. Напротив, думаю, он очень последовательный политик со своей идеологией. И он реалист. Американский реалист. Патриот. Он верит в суверенитет своей страны и в суверенитет других стран.

Думаю, что с таким лидером и с такой Америкой, с такими Соединенными Штатами Америки у нас практически нет противоречий. Если каждый останется в своей зоне, заключив сделки в одних сферах и конкурируя в других, это будет абсолютно рационально. Ведь и Путин реалист. Классический реалист в международных отношениях.

Эндрю Наполетано. Через два месяца Россия будет праздновать 9 мая. Каково значение этого дня в нынешнем году?

Александр Дугин. Прошло 80 лет после победы во Второй мировой войне. Мы называем эту войну Великой Отечественной. И это празднование нашей победы, это великий праздник нашего суверенитета. Для нас это не только воспоминание о страданиях, которые мы перенесли во время Второй мировой войны, но также наша гордость. Когда мы в войне отстояли право быть русскими, быть независимыми. И это не только о прошлом. Это – о бессмертном русском духе и воле оставаться сильными и независимым. И если Трамп вдруг прибудет…

Эндрю Наполетано. О, это будет монументальное событие…

Александр Дугин. …Мировой истории! Потому что это будет означать решительный конец той войны, которая сейчас идет. Нельзя забывать, что мы до сих пор находимся в состоянии войны с США, и возможный визит Трампа на 9 мая с точностью станет ее завершением. Нашей огромной победой: мы вместе будем победителями, не только Россия.

Эндрю Наполетано. Поскольку Соединенные Штаты используют Украину в этой опосредованной войне, Россия считает себя находящейся в состоянии войны с Соединенными Штатами?

Александр Дугин. Да.

Эндрю Наполетано. Профессор Александр Дугин, блестящий, гениальный ученый, замечательный философ, бесстрашный и мужественный человек. Большое вам спасибо за предоставленную мне честь провести это время с вами и взять у вас интервью.

Хроники раскола коллективного Запада⁴⁶

Тренды и осцилляции большой политики

Александр Кузмак. В начале этой недели Соединенные Штаты Америки опубликовали все свои планы на ближайшие дни через средства массовой информации на разные лады. И вот, пожалуй, первый ближайший план – это выход из группы, которая ведет расследование против России и в газете New York Times, и не только там. Эти планы называются еще одним камнем, еще одной соломинкой, которая вложена в процесс дезинтеграции между Европой и США.

Александр Дугин. Вообще для того, чтобы корректно осмыслять структуру новостей и осуществлять их интерпретацию в соответствующей действительной глубине тех фундаментальных событий, которые развертываются на наших глазах, следует отделять два слоя в этих событиях. Есть некий курс, некий постоянный вектор и определенная линия, если угодно, которая представляет собой стратегическое развертывание процессов. Именно стратегическое содержание, которое видно, когда мы слегка – или даже не слегка – отвлекаемся от бытовых, постоянных, ежесекундных информационных потоков. То есть когда мы смотрим на происходящее немного отстраненно, в более широком масштабе: мы помним, что было два месяца назад, три года назад, желательно, сто лет назад. И соответственно, когда мы откладываем аналогичные представления в будущее, речь идет о стратегическом измерении политики.

Есть то, что можно назвать осцилляцией – колебаниями, когда маятник или синусоида, скажем так, развертывается вокруг главной стратегической оси: это тактические заявления, высказывания, выступления, анонсы событий, выход, вход, прекращение помощи, разрыв дипломатических отношений и т. д. Так же можно рассматривать и политику Трампа. Здесь есть два слоя. Стратегический слой (вот это самое важное, пожалуй) трампистской революции, которая произошла в США, означает, что Трамп хочет построить иную мировую систему, нежели глобалисты. Они начали эту войну с нами на Украине, у них был один план: они хотели создавать мировое правительство, всюду привести к власти либеральные элиты и «национальное государство растворить в этом глобальном мире». Это был их открытый план, над этим они работали десятилетиями. Он описан в их учебниках, и отражение этого мы видим в политике администрации США последних декад, включая, кстати, Буша-младшего, который никак не выпадал из этой глобалистской модели.

Трамп поменял стратегический вектор американской политики на прямо противоположный. Он сказал: «Мы будем строить Великую Америку, для нас национальные интересы намного важнее международных глобалистских, и эта либеральная мировая интернациональная элита – враги американских интересов, а не друзья». И как только мы поймем, что это серьезно, когда мы увидим в трампизме, а не только в Трампе попытку реализовать кладку рельсов нового стратегического курса США, мы довольно легко сможем понять, что происходит сейчас и что происходило раньше, до того, как мы оказались у стрелки на путях, и до того, как Трамп ее перевел в другом направлении. Ведь американский локомотив движется в другом направлении, а не туда, куда должен был, если бы победила Харрис и демократы.

Анализ ситуации вокруг строительства «новой ветки железной дороги» (стратегический курс) напоминает наблюдение за мигающей лампочкой: шаг вперед, шаг назад. Подобная осцилляция, как и противоречивые заявления Трампа (например, о возможном урегулировании конфликта на Украине), не позволяют делать выводы о его стратегическом курсе. Нельзя судить о стратегии по отдельным, непоследовательным действиям.

Это выход из войны. Мы же воюем сейчас не с Украиной, мы воюем с глобальным Западом, который до последнего времени был единым. Эту войну начали политические враги Трампа, которые имели свой взгляд на будущее и исходили из совершенно другого стратегического вектора планирования. Они строили свой глобальный мир, на пути которого непреодолимой преградой была путинская Россия, суверенное государство-цивилизация с традиционными ценностями. Его надо было уничтожить, надо было нанести ему стратегическое поражение.

Но теперь Трамп движется в другом направлении. И теперь Россия для него является не экзистенциальным врагом, не абсолютной угрозой и чис_тым злом, а другой великой державой, уступающей, по мнению Трампа, по многим параметрам самим США, но обладающей колоссальным ядерным потенциалом, дипломатическими возможностями, политической волей и ресурсами. И в его стратегической модели нет основания для войны с Россией. Он хочет из этой войны выйти. Поэтому очень важно различать сиюминутное в наших отношениях с США и стратегическое.

На мой взгляд, сейчас только один человек в России по-настоящему находится на волне понимания того, насколько это серьезно. И это наш президент, который, собственно говоря, и должен в этой уникальной, новой, очень сложной ситуации вести корабль нашей собственной государственности к победе, к нашему укреплению, к нашей независимости и к укреп_лению нашего суверенитета. Мы должны дать достойный русский ответ на происходящие в США стратегические изменения, которые в целом нам очень выгодны.

Разговор между двух суверенов

Александр Кузмак. Исходя из того, что вы сказали о сиюминутных и стратегических целях двух стран, двух супердержав, России и США, на ваш взгляд, разговор или планы о разговорах, ну и сам разговор между Трампом и Путиным, который планируется, как сказал Дональд Трамп, 18 марта, – это разговор о сиюминутных или о стратегических вопросах? То есть вопрос об Украине будет являться ключевым или одним из повестки, исходя из того, что очень много дано комментариев и госсекретарем США Марком Рубио, и многими другими о том, о чем, собственно, будет этот разговор, так как сам Трамп частично раскрывает его содержание. На ваш взгляд, это сиюминутная история или это про стратегию?

Александр Дугин. Вы задаете очень верный вопрос. В наших интересах, и это наша цель, сделать это разговором о стратегических отношениях. То есть изначально заложить как можно больший масштаб в переговорный процесс Путина и Трампа. Я думаю, что такой уникально опытный, очень твердый и очень тонкий одновременно политик, как президент Путин, является, пожалуй, фигурой, которая лучше всего соответствует именно этой роли. Это его стихия. Сильные переговоры с сильными ответственными лидерами – это стихия суверенного правителя. Ему трудно говорить и договариваться с теми, кто вообще не отвечает за себя и у кого планы меняются миллион раз на дню, потому что они просто никто. И с теми лидерами, кто не является суверенным, Путину говорить очень трудно: все время возникает тень какой-то фигуры, не присутствующей на переговорах, но способной отменить все решения безо всяких объяснений в любой момент.

Но Трамп не такой, и его политика не такая. Поэтому я думаю, что более подходящего человека от России, кто мог бы говорить с Трампом, чем Путин, представить себе невозможно. Он совершенно адекватен в этой роли, и на мой взгляд, он понимает совершенно ясно, что в наших интересах в первую очередь согласовать с Трампом наши представления о будущей архитектуре мира. Порядок Великих Держав, многополярность, уже признанная госсекретарем США Марко Рубио, то есть роли и балансы сил, фронтиры, зоны пересекающихся интересов, нашу позицию в целом по Ближнему Востоку, по Арктике и по Европе и Азии, наши отношения с другими союзниками, планы Трампа по выстраиванию своих отношений с великими державами или другими частями этого мира. И вот этот миропорядок, на мой взгляд, надо обсудить вначале.

То есть, отвечая на вопрос, скажу, что в наших интересах говорить в первую очередь о стратегическом измерении российско-американских отношений в новом мире и новой архитектуре.

При этом было бы неправильно и, на мой взгляд, несвоевременно и совершенно неконструктивно начинать именно с того, что является следствием этих стратегических отношений, то есть с регионального конфликта на Украине. Понятно, что для нас это самое важное, но вот для Трампа – нет. У Трампа есть размытое пятно на территории Украины, есть глубокая неприязнь к Зеленскому и к предшествующей администрации, которая начала эту войну. У Трампа есть безусловное желание как можно быстрее закончить этот конфликт. Это не его война – это война, которую начали его враги.

Россия не является для него экзистенциальным врагом и не представляет никакой серьезной фундаментальной угрозы американским интересам, если считать по-трамповски, то есть с позиции реализма в международных отношениях. Это приблизительно его логика. Для него это сделка. Действительно, сделка очень важная, чтобы ее закрыть и забыть. Забыть Украину. Его задача – выйти из этой войны, которую он ведет, и заняться более важными вещами.

Но для Росси это не так, для нас это вопрос: быть или не быть. Поэтому для нас нет в этом отношении неважных мелочей. Судьба не только конституционно вошедших в состав нашей страны четырех субъектов федерации, но и Харькова, Одессы, Николаева, Днепропетровска, четырех других областей Новороссии и, собственно, судьба Киева, а также будущих остатков Украины – все это для нас представляет жизненный интерес. Потому, как только мы согласимся на неправильные пропорции в распеределении территории, не на те границы, война снова нас настигнет. Что мы скажем людям, которые пожертвовали собой и своими близкими ради войны и этой великой победы, восприняв это как зов Родины? И как будет власть смотреть в глаза гражданам, если окажется, что это не настоящая победа, что это сделка?

Поэтому нам надо прийти к согласию относительно общей картины мира между США и Россией. И исходя из этого, все остальные вопросы будут логически решаться. Тогда уже и статус Европы, Украины, Ближнего Востока и отношение к другим Великим Державам – к Индии, Китаю, к исламскому миру, к Африке, – судьбы БРИКС, «Северного потока» – эти большие стратегические проекты и вопросы будут иметь уже прикладное значение. То есть стратегические аспекты должны быть поставлены во главу угла, а тактические – подчинены этому. В противном случае, поскольку существует дисбаланс в отношениях и в понимании сути украинской проблемы, мы можем заведомо заложить мину под наши российско-американские отношения.

Конечно, надо понять, кто вообще будет представлять Украину и в отношении нас, и в отношении США, потому что они не имеют никакого легального и легитимного представительства в политической сфере.

Александр Кузмак. Подытоживая эту тему, можно ли сказать, что Россия, преследуя стратегические интересы в этих переговорах, при этом Украину рассматривает как священный экзистенциальный момент для своей истории, а у Трампа ситуация ровно обратная, то есть его интересует тактика как можно быстрее завершить войну, потому что его интересует его роль в истории как миротворца? Вот здесь возникает главное противоречие, и поэтому он торопится, а нам торопиться некуда.

Александр Дугин. Вы совершенно верно описываете ситуацию. Здесь играет роль разница в отношении. Какие-то вопросы для Трампа – это детали, мелочи, а для нас это все. И наоборот. Например, судьба Израиля. Я не думаю, что Россия ангажированна в пользу Израиля. Скорее всего, нет. При всем довольно дружелюбном и открытом отношении и к Нетаньяху, и к Израилю. Но для Трампа это важный вопрос – быть или не быть. А для нас нет. Для нас лучше бы, чтобы не было войны.

Но что делать? Слава богу, на нашей стороне Путин, который прошел такой колоссальный путь и накопил огромный опыт в общении с западными лидерами. Он обладает таким опытом в распознавании обмана со стороны Запада, что я думаю, он за версту чувствует любую попытку вынудить Россию согласиться на неприемлемые для нас условия. На мой взгляд, надо дать Трампу кредит доверия, потому что он, в общем-то, нас не обманывал, он хочет построить совершенно другой миропорядок, который нам более симпатичен и для нас является более приемлемым, чем глобалистские проекты, так как глобалистские проекты – это путь к ядерной войне.

Об этом, собственно, мы начали нашу программу, «Эскалацию», именно в период, когда угроза ядерной войны между Россией и США и еще совсем недавно коллективным Западом стремительно нарастала.

Александр Кузмак. Как эмоционально и ментально сочетаются эти два человека, на ваш взгляд, между собой – Путин и Трамп? Насколько они похожи и насколько не похожи с точки зрения перспектив дальнейших договоренностей? Когда, например, был Джо Байден и, соответственно, Владимир Путин, это даже выглядело плохо, так как эти две фигуры как-то совместить между собой невероятно. Понятно, что они, может быть, и нашли бы общий язык. А вот эти два человека, Путин и Трамп, они могут договориться?

Александр Дугин. Для начала, если сравнивать с парой Путин – Байден, то контраст, конечно, разительный. Сейчас, кстати, есть такая инициатива – признать бывшего президента США пребывающим в деменции уже не один год, так как этот человек абсолютно ничего не решал. Он был номинальной фигурой глобализма и либерализма. И поэтому, собственно, Путину он ничего и сказать не мог, да и услышать не мог. Путин не мог говорить с этим инвалидом.

Собственно, отсутствие контактов между ними – это не просто дипломатическая случайность, это демонстрация полной несопоставимости характеров. С одной стороны, мы видим носителя суверенитета великой страны, за которым тысячелетняя история, который должен принимать фундаментальные решения перед Богом и перед страной, а с другой – человека в состоянии психического расстройства, фактически ни на что не влияющего. И сейчас оказывается, что и решения принимал не он, и подписывал бумаги не он, потому что он и подписывать, оказывается, уже не мог. Что между этими двумя людьми могло быть общего, кроме их номинального статуса президентов двух великих держав?

Теперь этого больного человека сменил нормальный президент, хотя он тоже в возрасте. Но это человек, отвечающий за свою страну. У них с Путиным есть много общего. Трамп по-настоящему осознает весомость и возможности своего суверенитета, своего поста и своей роли. И Путин, и Трамп – это люди исторические. Они войдут в историю, и о них будут писать в учебниках, потому что они действительно взяли на себя ответственность в сложнейшее время мировой истории возглавлять великие державы.

К тому же они реалисты. Это многие упускают, потому что теорию международных отношений у нас не особенно принято изучать. По крайней мере, на нее очень мало ссылаются эксперты-международники. Это странно, потому что это основа политического анализа. В первую очередь необходимо разобраться в самых главных школах международных отношений: реализм и либерализм.

Реалисты – это те, кто свято верит в абсолютность суверенитета, а либералы хотят демонтировать национальные государства и лишить их суверенизации в пользу наднациональных глобальных институтов. Байден был либералом в международных отношениях и принадлежал к этой школе, хотя, может быть, уже и не осознавая этого.

Трамп и Путин – реалисты в международных отношениях. Для них суверенитет – это абсолютная реальность. И, собственно говоря, это два реалиста, четко осознающих свои национальные интересы и способных рационально их объяснить, доказать, описать и воплотить в жизнь. Рассмотреть зоны конфликтов или заметить, наоборот, насаждение чужих идеологических построений и отмести их – вот это у них общее. Они два реалистично понимающих мировую политику лидера.

И даже если они совсем разные и у них разный бэкграунд и исторический опыт, на самом деле один из них представляет собой дух России, а другой – дух Америки. Трамп – воплощение Америки как таковой, то есть глубинной, прагматичной, расчетливой, торговой и бизнес-ориентированной – а другой Америки нет. Путин же воплощает собой Святую Русь, и, соответственно, для него державные интересы, религиозные факторы и история имеют огромное значение. В этом отношении они и схожи, и глубоко различны.

А Байден был кусочком, алгоритмом глобалистской системы. И с ним говорить было просто не о чем, так как его суверенитет был равен нулю. Суверенитет Трампа стремится к бесконечности. У него есть ограничения, конечно, в наличии еще недочищенных авгиевых конюшен Демпартии глобалистов и либералов, но он тем не менее решительно во второй срок взялся за укрепление суверенитета Америки и самого себя как президента Соединенных Штатов, так как к этому относится как к миссии сделать Америку снова великой.

И эти два харизматических лидера, воплощающих в себе высший суверенитет своих собственных обществ, встречаются между собой в сложнейший момент мировой истории. Это уникальная встреча. Это встреча великих, потому что они представляют великие державы и представляют их адекватно: так, как эти державы и должны быть репрезентованы.

Вернуть Гекату

Александр Кузмак. Тем временем, пока дух Америки возрождается, а дух России, собственно, возрожден, немножко поговорим о духе Франции. Человек, которого зовут Рафаэль Глюксманн, лидер партии Place publique, потребовал от США вернуть Статую Свободы. Помимо абсурдности самого заявления, что вообще с духом Франции произошло? Куда делась великая Франция, ее великие дипломаты и великие политики?

Александр Дугин. Здесь символизм предельно ясный. Глюксманн – сын Андре Глюксманна, одного из самых омерзительных и пошлых французских так называемых философов. Когда французская мысль (ведь это родина Декарта и великих мыслителей) заканчивает свой исторический путь каким-то невразумительным плевком в лице Андре Глюксманна… Оказывается, у него еще сын есть, и этот сын тоже за папой – ведь папа известен тем, что он оплевал Достоевского, создал целые системы ненависти к русским, объясняя, что русские плохие во всем, русские ужасны, наша литература чудовищна, наша политическая история, наша религия абсолютно ничтожны и так далее.

Теперь его сын требует вернуть Статую Свободы. Надо вспомнить, что масонский архитектор, француз, изображал богиню ада, богиню Гекату, с острыми лучами, жалящими шипами на своем венце, с факелом, освещающим подземный мир… Зачем днем факел? Факел нужен в темноте. Богиня Геката, изображенная в виде Статуи Свободы, представляет собой приветствие: «Добро пожаловать в ад». Вот что означала эта статуя, стоявшая на перекрестке дорог. Это ад, который, собственно говоря, разверзся при переходе в постхристианскую, атеистическую цивилизацию.

И такой завет – «добро пожаловать в ад» – французские масоны, богоборцы и атеисты подарили Америке, надеясь, что Америка пойдет в этом направлении. И она честно шла, пока не появился Дональд Трамп. И вот тут сын горе-философа Глюксманна говорит: «Отдайте нам богиню тьмы, она должна освещать Макрона, она должна освещать мигрантов, и она должна освещать своим черным факелом и своими темными лучами гей-парады», которые в Америке теперь запрещают, а во Франции они продолжают процветать. «Верните нам назад наш ад. Мы верны, – говорит Глюксманн или Макрон, – предшествующей стадии, мы хотим разложения и гибели и хотим войны с Россией, чтобы продолжать то, что было политикой коллективного Запада на предыдущем этапе».

То есть Франция сейчас придерживается русофобии и, естественно, отрекается от всего великого, прекрасного и глубокого, что во французской истории было. Даже в эпоху Наполеона, который нес нам из Франции не самые лучшие ценности (буржуазный, атеистический мир, капитализм), для традиционной России XIX века бывшие, в общем-то, тоже в духе Гекаты, в духе Статуи Свободы, все-таки масштаб-то был совсем не тот, Европу-то он себе подчинил. Наполеон был харизматичной личностью, он провозгласил себя – пусть, конечно, и условным – императором, он покорил народы Европы и привел огромную армию, а потом был выброшен из России мощью русского духа. А это была война сложная, это была война Отечественная, в ней принимали участие не только формирования гвардии и войска России, но и народ, о чем писали наши классики. Но сейчас эти ничтожества – Глюксманн, Бернар Леви и Макрон – на абсолютно пустом троне, ненавидимые и презираемые своим французским народом, разрушающие французскую идентичность, – это все же только пародия. На фоне Наполеона то, что делает Глюксманн и Макрон, честно говоря, выглядит комично. Тем более, что Трамп стремительно выходит из этой коалиции.

С Америкой, пожалуй, нам воевать было бы так же трудно, как с Наполеоном или Гитлером. Действительно, надо было бы все отдать, если бы они действительно решили наступать и начали бы ядерную войну при полной включенности США на той стороне. Это было бы трудно, но мы бы все равно победили, нет сомнений.

Олимпиада в Париже чего, например, стоит? Ну, это уже был сознательный сатанизм. Стремление превратить свое общество в инфернальный спектакль, в некий богохульный античеловеческий балаган. Это, конечно, вызывает мгновенный эффект некого остолбенения у людей, для которых опыт трансгрессии или пробивание дна все еще представляет собой нечто привлекательное, притягательное, потому что действительно в падении, в переходе от сложной системы к более простой происходит высвобождение энергии, очень темной и мрачной.

Мы же не замечаем, сколько сил мы тратим, чтобы ходить вертикально, чтобы быть приличными людьми, чтобы думать, приводить себя в божеский вид. Ведь проводится огромная работа, чтобы не утратить человеческое достоинство. И когда дается сигнал: «Все, теперь можно что угодно», то, конечно, огромное количество этой темной энергии подпитывает разрушение, и это даже вдохновляет. Посткультура постмодерна на этом и строится. Возникают, хоть и ненадолго, черные всплески энергии, которые свергают государства и разрушают системы, а потом исчезают, как будто их не было.

Представьте сейчас, например, судьбу трансгендера в Америке Трампа. Раньше он был представителем наиболее прогрессивной части населения, а сейчас просто несчастный уродец, от которого все сторонятся и которому никто не подает руки. Франция, мне кажется, стоит на пороге чего-то аналогичного: либо она придет в себя, либо ее не будет.

Раскол Европы и агонии цветных революций

Александр Кузмак. Вот что они (французов я имею в виду и вообще европейцев) умеют хорошо, так это не силовыми методами, а, что называется, исподволь и организованным способом создавать хаос, что они, собственно, попытались сделать и в Сербии, и в Венгрии – практически одновременно. Хоть и не очень у них это получилось, но тем не менее, на ваш взгляд, что произошло, что может произойти и что не должно произойти?

Александр Дугин. После прихода Трампа к власти в Европе произошел раскол на два лагеря. С одной стороны это, скажем так, евротрампизм, то есть политики, которые стоят на позициях реализма и традиционных ценностей (евротрамписты, европутинисты, которые в любом случае против ЕС). Это и отдельные государства, и отдельные политические силы. В таких странах, как Сербия, Венгрия, Словакия, уже торжествует власть реалистов. Или, например, Италия. Там тоже звучит довольно русофобская мелодия, но зато протрампийская. И все они против Евросоюза. В других странах это оппозиция. В Германии – AfD, в Румынии это Кэлин Джорджеску, во Франции – Марин Ле Пен. То есть есть те европейские силы, которые против глобализма выступают в самой Европе. Как государства, так и движения.

С другой стороны, глобалисты в большинстве своем стоят во власти других европейских государств: во Франции, в Англии, хотя это не Евросоюз, но это же Европа, в Германии – все-таки Мерц победил и сейчас выстраивает коалицию, пытаясь обойти AfD.

Между двумя этими сторонами сейчас происходит раскол внутри Европы. То есть Америка отошла в сторону, а Европа раскалывается. И поэтому глобалисты пытаются организовать цветные революции, чтобы лишить власти тех политиков, которые настаивают на суверенистской реалистской позиции. Отсюда синхронные, созданные по одной и той же методике волнения в Сербии против Вучича и Вулина. Не надо забывать, что прекрасный политик Вулин, вице-премьер Сербии, сейчас воплощает в себе сербский патриотизм, жесткую реалистскую позицию, совершенно разумную, опирающуюся на традиционные ценности.

И сети Сороса, сети Глюксманна и Макрона сознательно организуют цветные революции с целью уничтожить эти суверенистские режимы и объединить и укрепить власть глобалистов над всей Европой, причем не соблюдая никаких политических правил, никаких процедур, никаких принципов демократии. Они запрещают участие в выборах кандидатам, которые не соответствуют их повестке, как в Румынии победителю первого тура президентских выборов Кэлину Джорджеску. Они подтасовывают результаты выборов, они снимают людей с их постов, они организуют, по сути дела, операции по смене режима в неугодных им государствах, как в Сербии и Венгрии. Это тоже в широком контексте представляет собой очень серьезный процесс, это раскол Европы.

И те страны, которые держатся, и те силы суверенистов, которые поднимаются против этого, даже находясь в оппозиции, постепенно формируют контуры другой Европы. Европу традиций, Европу реализма. Маск одно время много писал об этом: идея MEGA, Make Europe Great Again, по аналогии с амреканской MAGA, Make America Great Again. Так вот, там, где сторонники MEGA находятся у власти, глобалисты пытаются их свергнуть, организовывая волнения, а там, где они находятся в оппозиции, представители европейской идентичности нещадно подавляются.

Европа расколота, и именно так надо понимать события в Сербии. Все остальное – ерунда и предлоги. Может быть, Вучич действительно сделал что-то не так, правительство в чем-то ошиблось, но для любой политической структуры, находящейся у власти, нормально совершать ошибки. Это был лишь предлог для того, чтобы отнять власть у суверенных европейских правителей, ориентирующихся на то, чтобы сделать Европу снова великой.

Деэскалация: первые осторожные шаги⁴⁷

Русско-американские беседы

Татьяна Ладяева. Уже более часа идут российско-американские переговоры в Эр-Рияде. Пока заявлений оттуда нет. Многие характеризуют это как технический раунд: будут, безусловно, договоренности, но не те громкие заявления. То есть пока мы не говорим о завершении конфликта и подписании документов, а это только новый этап, и до завершения еще много работы впереди. Александр Гельевич, что вы ожидаете на сегодняшний момент?

Александр Дугин. Мне представляется, что справедливо оценивать этот раунд переговоров как чисто технический. Все принципиальные вопросы решаются только на уровне согласования позиций между президентом России Владимиром Путиным и президентом США Дональдом Трампом. Безусловно, столь масштабный вопрос, как прекращение войны между двумя сверхдержавами с ядерным оружием, требует очень серьезных проработок. Судя по составу этой делегации, это довольно технические участники с нашей стороны. Это не Ушаков, не Лавров, не Нарышкин, не Шойгу и не Белоусов, которые отвечают за военные, стратегические и внешнеполитические вопросы действительно на следующем уровне.

Татьяна Ладяева. Давайте назовем, кто это, для понимания. Это глава Международного комитета Совета Федерации Григорий Карасин и советник директора Федеральной службы безопасности Сергей Беседа.

Александр Дугин. То есть люди даже не третьего, а, скажем, шестого плана в нашей иерархии. Никто, естественно, не снимает с них полномочий, и раз президент их направил, значит, он им доверяет и им он поручил вести обсуждение тех проблем, которые имеют значение, но это не те люди, которые связаны с решением таких вопросов, как остановка или продолжение войны, эскалация или деэскалация.

Речь сейчас пойдет, насколько я понимаю, о положении в Черном море, о прекращении боевых действий в акватории Черного моря, но это не самая, скажем откровенно, жизненно важная часть СВО для нас. Тот факт, что мы расширяем зону обсуждаемых тем с американцами, заслуживает полной поддержки, но все же, с какой бы симпатией мы к ним ни относились, они наши враги. Мы сейчас с ними воюем. Понятное дело, что это не война Трампа и что ее развязали те, кто является врагами его самого, но все-таки, несмотря на это, США находится в состоянии войны с Россией. Без ежедневной помощи и ежеминутной поддержки США украинский режим давно бы пал. ВСУ не продержались бы дольше, я думаю, недели, и пустились бы в паническое бегство.

Это все понимают сейчас, и, в общем-то, понимает все больше и больше сам Трамп. Только сейчас он начинает, по-моему, осознавать, что находится в состоянии войны с нами. Когда он занимался предвыборной кампанией и был кандидатом в президенты, даже пока не вступил после инаугурации в Белый дом, он мог позволить себе популистские высказывания. Мол, я остановлю эту войну, посажу Путина и Зеленского за стол переговоров, это вообще не проблема. Но тут вдруг выяснилось (когда он оказался в Белом доме, в Овальном кабинете), что эту войну ведет он, а никакой не Зеленский и даже не Евросоюз. А лично он.

Татьяна Ладяева. То есть изменилось его отношение к ситуации, к нам, Украине, к самому себе, а может быть, к Байдену?

Александр Дугин. Нет, к Байдену, я думаю, не изменилось. Трамп оказался в ситуации, когда он отвечает за все происходящее. Ему раньше казалось, когда он смотрел на это отстраненно, что Байден хотел войны, а он хочет мира. Дескать, приду и скажу: давайте заключим мир. Но теперь, оказывается, кто какой Зеленский? А Зеленского никакого нет. Это он, Трамп, ведет войну. Зеленский – это его охранник, работающий где-то на Трамп-билдинге. И он не может его сажать за стол переговоров с кем-то, с кем он сам ведет войну.

Поэтому договариваться надо с Путиным. Трампу могло казаться, что речь идет о какой-то Украине, на которую напала Россия. «Раз Россия напала на Украину, и глобалисты спровоцировали Россию это сделать, значит, мы придем и мгновенно разберемся, так как Россия нам не враг», – думал Трамп до того, как оказался в Овальном кабинете. А теперь он начинает с ужасом понимать, что это он ведет войну и что у него с правой стороны ядерный чемоданчик, а с левой – всякого рода продолжающие агрессию против России глобалисты, и есть еще Евросоюз. И он теперь за все это отвечает. Зеленский в этом не участвует, потому что он находится на уровне низшего менеджмента, то есть он один из террористов, с помощью которых Америка решала идеологические, региональные и геополитические проблемы. Трамп, если угодно, теперь отвечает за все человечество, так как США – это держава в любом случае номер один, хоть и приведенная в хаос, беспорядок, разрушенная и извращенная, то есть почти разваленная предшествующими декадами правления глобалистов. У Трампа очень много проблем, и тут вдобавок оказывается, что он находится в состоянии войны с нами и должен за это отвечать.

Конечно, самым логичным выводом было бы сказать, что это не его война, не он ее начал, а враги, и теперь он из нее выйдет. Но ведь одновременно он находится под огромным давлением всего западного мира: прессы, судей, парламентской оппозиции, которая всего на 2–3 голоса отстает от республиканцев и в Конгрессе, и в Сенате. Да, сейчас большинство голосов у республиканцев, но демократы все еще здесь, они атакуют и торпедируют любое его начинание. Вся пресса в руках его противников. Евросоюз давит, внутренняя оппозиция давит, и тут еще Зеленский постоянно что-то требует: «Давай еще помощи! Давай воевать с русскими!» И это не единственная война, которую ведет Трамп. Он ведет войну внутри страны, ему нужно решать вопросы с Канадой и Гренландией, он ввязывается в новую войну на Ближнем Востоке – с Ираном и Йеменом. Несколько дней назад он упразднил Министерство образования, обвинив его в пропаганде, которую он считает извращением детей с раннего возраста. У него столько дел, что разбираться еще и с войной, начатой не им, а против него, чтобы загнать его в ловушку, очень трудно.

С другой стороны, Трамп, возможно, очень гордый человек. Смотрит на себя в зеркало по утрам и говорит: «Вот я, Трамп, от меня зависит война и мир». Может быть, это приятно, но победить в такой войне невозможно. Проиграть в ней или выйти из нее – неприемлемо для Запада. Он должен выйти победителем и остановить ее, а это очень сложная, нелинейная проблема. Хочется сказать ему: «Дорогой Трамп, выходи из этой войны, бросай это дело на кого угодно, хоть на Евросоюз. Если тебя не будет на той стороне, мы справимся сами. Ты будешь молодцом, занимайся другими делами».

Но он не спешит прекращать поставки военной помощи и разведданных Украине. Он все больше осознает себя стороной конфликта. Думаю, он пытался поговорить со всеми: с Путиным, с Европой и даже с Украиной, как будто он арбитр, который будет всех примирять. Но его в этой роли никто не признает. Россия – потому что отстаивает свой суверенитет и сама определяет вопросы войны и мира. Европа тоже хочет играть в суверенитет, и даже Зеленский хочет сказать: «И я здесь суверенен». Трамп думал, что может одним жестом все остановить, но это нужно еще доказать и отстоять. Если ты хочешь быть сувереном номер один, ты должен урезать суверенитет других. С Европой это проще – одна угроза выйти из НАТО остужает европейских лидеров. С Украиной еще легче.

США и ЕС: раскол коллективного Запада

Татьяна Ладяева. Радиослушатель Алексей задает вопрос по поводу Европы: «Идут переговоры России и США, в фоне накачка и милитаризация Европы. Не получится ли так, что с Америкой мы договоримся, а Европа копит силы на будущий серьезный конфликт?»

Тем временем раскол в Европе продолжается, и уже не только Венгрия, но и страны Южной Европы не хотят продолжать снабжение Киева. При этом остальная часть европейских политиков все еще пребывает в каких-то иллюзиях и в своих планах по поводу Украины.

Александр Дугин. Трамп подает знаки, что не хочет продолжать войну с нами на Украине. Европа говорит: «Не хочешь – мы сами будем». Но это блеф. Если представить себе НАТО без американской военной, технической и экономической мощи, там мало что останется. Справиться с этим нам будет сложнее, чем с одной Украиной, но мы точно сможем. Это не Наполеон и не Гитлер, это клоуны, это разложенное общество с либерально-демократической идеологией. Без американского потенциала они не начнут с нами войну.

Этот раскол – именно из-за России. Первый раскол между США и Европой, а второй – внутри Евросоюза и с другими европейскими странами, такими как Сербия, которые не хотят с нами воевать. Значительная часть стран и политических сил категорически против войны с Россией. И снова все зависит от Трампа. Стоит ему сказать: «Все, я войну закончил. Разбирайтесь сами» – и перевооружение Европы, попытки продолжать военную помощь Украине быстро прекратятся. У Европы множество других проблем, там нет консенсуса. Нужно кого-то исключать, например Венгрию или Словакию, а кого-то, может быть, принимать. Европа мгновенно займется другими вопросами.

Эта война – идея-фикс нынешних европейских правителей, в первую очередь британцев, которые сами не члены Евросоюза. Они пытаются влиять на Европу извне и одновременно снова войти туда через какие-то договоры, например с Францией. Но Макрон не очень-то пускает британцев, и начинается разлад – все против всех. Это нам на руку, но пока Трамп ведет с нами войну, нам трудно. Мы воюем не с Украиной и даже не с европейцами, мы воюем с американцами.

Трамп, на мой взгляд, только сейчас полностью осознал происходящее. Ему нужно время. Мы и послали туда Карасина, чтобы поговорить. Речь идет об откладывании решений, потому что быстро это сделать невозможно. У Трампа каждый день новые вызовы, ситуация меняется. Чем дальше будут развиваться наши отношения и главное – диалог наших лидеров, тем больше шансов на заключение соглашения и прекращение войны со стороны США. Но это не значит, что украинский конфликт закончится.

Татьяна Ладяева. Но при этом украинский конфликт будет продолжаться в каком-то другом виде, с помощью Европы или еще как-то?

Александр Дугин. Возможно, дело даже не в нормализации отношений. Главный вопрос – выйдут ли США из войны. Они могут оставить санкции, могут захватить дома наших олигархов, как делали раньше. Это не принципиально. Разрешат нам что-то или нет, вернут наши позиции в мировой экономике или нет – все это второстепенно. Первостепенный вопрос – воюют США с нами или нет. Может быть, у нас будут плохие отношения или вообще никаких отношений, но главное – не будет войны.

Мы назвали нашу программу «Эскалация» полгода назад, потому что эскалация нарастала при предыдущем правительстве США, вплоть до возможности ядерного конфликта. Трамп явно хочет как минимум снизить уровень этой опасности. Он хочет начать деэскалацию. Важнейшим шагом в этой деэскалации будет выход США из войны против России. Дальше отношения могут складываться плохо, мы можем продолжать санкционную войну. Это опять же таки второстепенно. Война на Украине, думаю, продлится, но она будет вестись уже не между Россией и США. Без Америки это будет другая война. Это не значит, что она мгновенно закончится, она просто станет другой во всех смыслах. И это будет серьезным шагом в сторону от ядерной угрозы, то есть от продолжения эскалации.

Либеральные элиты, видимо, готовы на все, лишь бы продолжить эскалацию, лишь бы ядерная угроза сохранялась. И это безумие. Я надеюсь, что Трамп действительно намерен воплотить в жизнь свою политику MAGA (Make America Great Again). Он хочет быть президентом созидания, а не президентом апокалипсиса. Он много раз так говорил. Если он действительно решил сделать Америку снова великой, войну с Россией надо прекращать. Но как он это сделает – сложный вопрос. Нам нужно, по крайней мере, ему в этом не мешать, потому что это и в наших интересах.

Привычная украинская ложь в новых условиях

Татьяна Ладяева. Когда вы рассуждали о названии нашей передачи, «Эскалация Александра Дугина», и говорили, что пока нет поводов менять «эскалацию» на «деэскалацию», вы затронули интересную тему. Если посмотреть на ситуацию в Европе, Америке, России и Украине, то, возможно, пик эскалации пройден. Непонятно только, пойдет ли маятник вниз, к успокоению, или будет новый всплеск.

Тем временем New York Times пишет, что Украина и Саудовская Аравия могут провести дополнительные дискуссии с США. Однако, прежде чем гадать об участниках и теме этих дискуссий, думаю, следует дождаться итогов переговоров между делегациями России и Америки в Эр-Рияде. После этого, вероятно, к обсуждению подключится и Украина.

Наш постоянный слушатель Григорий спрашивает, стоит ли нам в оставшиеся дни воздержаться от ударов по энергетической инфраструктуре Украины или отвечать, не дожидаясь 30 дней? Должны ли мы соблюдать договоренности?

К слову, только что в выпуске новостей мы слышали о том, что обломки дрона в ночь на понедельник незначительно повредили административное здание железнодорожной станции в Кубани. И в Минобороны отчитываются, что, вопреки заявлениям Зеленского, киевский режим продолжает намеренно атаковать на территории Российской Федерации энергетическую инфраструктуру, в том числе международную.

Александр Дугин. Украина не то, что не всегда соблюдает договоренности, а никогда их не соблюдает. Я сейчас попытаюсь поставить себя на место стратега, не тактика. За 30 дней мы соберем огромный объем фактов нарушения Украиной моратория на удары по энергетической инфраструктуре. Американские спутники все зафиксируют. Мы представим свои материалы. И на 31-й день наш разговор с Трампом будет другим: «Мы пошли вам на уступки, а вы своего не можете укротить. Вы воюете или нет? Если это не ваша война, мы к вам обращаться не будем. Тогда будем действовать, как хотим. Если это ваша война, и вы претендуете на то, что действуете, наведите порядок в своем хозяйстве». И если никаких изменений не последует, мы нанесем, например, удар «Кинжалом» по банковской системе. Почему? Потому, что Трамп сказал: «Прекращаем». Мы прекратили, они – нет. Мы 30 дней подождали, понесли потери. Дальше разговор будет другим, очень серьезным. Идет война между двумя ядерными державами. Одна из них говорит, что выйдет из войны, просит нас немного потерпеть. А мы можем сказать: «Хорошо, мы потерпим, а потом потерпите вы, когда мы вам ответим».

Если во времена Минских соглашений у нас были иллюзии, что с Западом можно договариваться, то сейчас их нет. Все ясно. Но при всей лживости и изворотливости украинских властей они свои удары по нашей инфраструктуре скроют, а нам предъявят, если мы сорвемся. Они так и действуют. И пока, мне кажется, с этим режимом не стоит соревноваться в подлости. Мы подождем 30 дней, посчитаем, сколько ударов они нанесли, и это станет основой ультиматума Трампу: «Смотрите, мы вам поверили, думали, что вы серьезная сторона, но вы не можете справиться. Значит, вы несерьезная сторона. Тогда давайте, делайте, что хотите».

Ранее, при власти глобалистов, которые были не просто их союзниками, а участниками этой войны, эта информация скрывалась. Украина не выступала с заявлениями, Байден получал информацию от спецслужб, уничтожал документы, и в прессе оставались только сообщения о нападении русских. Так было до последнего момента. Но сейчас пришел Трамп, который не заинтересован продолжать в том же духе. Он получит достоверные сведения от Тулси Габбард. Через нее Трамп, безусловно, получит абсолютно достоверные данные о том, кто нарушил 30-дневный мораторий на удары по инфраструктуре противника. Он увидит, кто унизил его, наплевав на соглашения, и с этим будет иметь дело. Кредит доверия для киевского режима закончится. Раньше все работало на него: он давал ложную информацию, американские спецслужбы подтасовывали информацию для Байдена, а Байден, будучи заинтересованным только в победе Зеленского, уничтожал все объективное и давал свои искаженные оценки. Вот это и есть эскалация, когда происходящее на самом деле никого не волнует, кроме нас. Противодействующая сторона создает образ злой России, и любая попытка вернуться к реальности рассматривается как русская пропаганда. Мы жили в этой обстановке с 2014 года, а с 2022-го – на пределе.

Сейчас ситуация меняется. Трамп точно будет знать реальную картину: кто и сколько ударов нанес за эти 30 дней. Здесь у украинской стороны, у глобалистов пространства для блефа и маневра нет. Другое дело – как Трамп отреагирует. Ему следовало бы сказать: «Я умываю руки. Воюйте сами. Раз вы неуправляемые, раз вы не ставите меня ни во что, раз вы, мелкие менеджеры, объявили войну главе корпорации – все, теперь каждый сам за себя». Может быть, он так и поступит. Это было бы логично. Менее логично, если он на это не обратит внимания. Но если он не обратит внимания и, исходя из данных нам обещаний, не выйдет из этой войны – надо подождать 30 дней или меньше, – Россия может совершить ряд действий, которые будут превосходить удары по нашей инфраструктуре в тысячу раз. У нас есть такие возможности, но мы к ним пока не прибегаем.

Сейчас не стоит дергать наше руководство и говорить: «Нанесите удар, не верьте им». Путин поступит так, как считает нужным. Пусть общество, патриоты эмоционально реагируют на такие сообщения. Нам нужна только победа, и все это правильно. Но мы пытаемся делать программу несколько иного уровня – более взвешенную и объективную. Мы изучаем и разбираем механизмы большой геополитики.

1776 против 1984

Татьяна Ладяева. Давайте посмотрим, о чем пишет британская пресса. Все со словом «якобы» и «возможно». Но, собственно говоря, якобы какое предложение может поступить от британского короля Карла III Дональду Трампу во время его возможного визита в Великобританию. А именно стать ассоциированным членом Содружества наций. И как многие отмечают, это может улучшить отношения между США и Канадой. Трамп это прокомментировал очень коротко. Как по мне, звучит неплохо. Но отдельный вопрос, что именно неплохо звучит, вот давайте пояснять.

Александр Дугин. Это был изначальный план британского империализма в начале XX века. Сесил Родс, основатель организации «Круглый стол»⁴⁸ (The Round table movement) и магнат британской колониальной Африки, задумываясь о будущем Британской империи, составил план передачи гегемонии новой британской колонии – США. Эта передача лидерства от Британской империи к США проходила планомерно в период между Первой и Второй мировыми войнами, а после Второй мировой войны стала фактом. Содружество наций (Commonwealth) – это, по сути, территория Британской империи после формального признания независимости бывших колоний. Этот огромный мир включает в себя Канаду, Австралию, Индию и африканские страны, бывшие под британским господством. Commonwealth – это империя после империи, что-то вроде СНГ после распада Советского Союза. Идея перенести центр Содружества из Британии в Америку обсуждалась более ста лет назад в кругах британских империалистов. Думаю, это отчаянная попытка Британии сохранить свою систему, поскольку она уже не может управлять Commonwealth, в странах Содружества протекают самостоятельные процессы, по крайней мере в Индии и многих африканских странах. При этом Трамп, как новая англосаксонская сила, покушается на Канаду и Гренландию, которые входят в Содружество. Чтобы не допустить этого, видимо, родилась идея предложить Трампу возглавить Commonwealth, чтобы стать наследником постимперского британского влияния.

Это очень коварный план, потому что Британия рассыпается, теряя власть над бывшими доминионами, это фантомная боль Британской империи. Передать миссию англосаксонского империализма США, угодив тщеславному Трампу, – очень опасный план. Обратите внимание на анализ Алекса Джонса, независимого американского журналиста, убежденного сторонника Трампа. Он критически воспринял эту инициативу, подняв на щит лозунг «1776». В сети появился популярный мем – 1776 против 1984 (имеется в виду название романа-антиутопии Джорджа Оруэла). В 1776 году началось восстание американских колоний против Британии за свободу и независимость. С точки зрения Джонса, Трамп, рассматривая предложение вступить в Commonwealth, предает американскую историю, начиная с борьбы за независимость. «1776» – это лозунг MAGA (Make America Great Again). 1776 – это Америка, независимая от Британии, а Трамп добровольно соглашается вступить в умирающее болото распадающейся Британской империи.

Думаю, это несерьезно, и Трамп едва ли это примет, но это весьма коварный план глобалистов, которые ищут способы сдержать направление MAGA. Трамп будет присоединять 51-й штат, выстраивая Американскую империю со своими ценностями. Пытаясь обойти жесткие события в Канаде и на Аляске, Трамп может поддаться на подобные предложения. Прямое давление на Трампа со стороны европейских глобалистов не действует. И вот, видимо, они решили подкупить его. Фактически ему предлагают не только канал, но и Великобританию, Австралию, все инструменты влияния на Ближнем Востоке, в Африке и Азии. Британский Chatham House, и король слегка ему поассистирует на первом этапе, и этого будет достаточно, чтобы загнать Трампа в ловушку, из которой он не выберется.

Трамп считает себя королем мира, и это его слабая сторона. Он придумал MAGA, чтобы стать королем мира, и движется в этом направлении довольно успешно. Он начал с укрепления Америки как великой державы. Это правильный план, в котором его многие могли бы поддержать. Но вдруг ему предлагают стать королем мира, сделав скачок, не тратя силы на присоединение Канады и Гренландии. Это как искушение сатаны: ты станешь королем мира без усилий, без трудностей.

Нам сложно судить о судьбе и психологии людей, которых история выносит на первые посты. Там действуют другие законы и другая логика. Трудно судить о том, что происходит в их душе, но мне представляется, что Трамп уязвим именно с этой точки зрения. У него столько всего получалось в политике, что сейчас ему эта предложенная, ничего не стоящая, но ядовитая корона Британской империи может показаться весьма привлекательной. Он станет, скажем, премьером Содружества при короле Карле, убежденном глобалисте, одном из самых одиозных персонажей глобалистского клуба, предавшем все свои ранние традиционалистские интересы. И вот эта порочная личность, псевдокороль, предлагает Трампу мировое господство.

Это очень сложная ситуация, но мне нравится, что убежденные сторонники Трампа из MAGA, его преданные сподвижники критически восприняли эту инициативу. Алекс Джонс назвал это искушением дьявола. (Кстати, информация об убийстве Алекса Джонса украинскими террористами не соответствует действительности.) Эти люди сражаются за MAGA, и от них исходит искреннее патриотическое предупреждение Трампу. Король Карл III, видимо, является одной из марионеточных фигур антихриста в плане глобалистов. Это страшный человек, и это страшная страна. А Стармер – подлый и отвратительный политический деятель, который губит Британию. Будем надеяться, что Трамп справится с этим искушением и не примет ядовитый подарок распадающейся Британской империи.

«Африка – для африканцев»: в чем ключ к объединению континента?⁴⁹

Этапы африканского освобождения

Глеб Эрвье. Александр Гельевич, известно, что идеи единой Африки развивались в несколько этапов. Как их можно охарактеризовать?

Александр Дугин. Этапов действительно было несколько. Первый (предварительный) был связан с Маркусом Гарви (одним из лидеров всемирного движения чернокожих начала ХХ века) и государством Либерия. Оно было первым продуктом деятельности по освобождению африканцев. Стержневая идея состояла в том, что возвращающиеся из Северной Америки афроамериканцы должны были построить собственное государство со своей африканской идеологией. Но это обернулось полным фиаско, потому что они лишь скопировали опыт англосаксонских, протестантских завоевателей, устроили там работорговлю. Получился какой-то кошмар. Но, несмотря на трудное начало, возвращение в Африку бывших рабов, которых завезли на Североамериканский континент, случилось. Это был первый этап становления панафриканской идеи.

Второй этап проходил по мере деколонизации: примерно с 30-х и вплоть до конца 70-х годов прошлого века, когда в разных частях Африки вспыхивали антиколониальные восстания. Фрагменты бывших колоний приобретали статус новых независимых государств, но сохраняли основную идеологию колонизаторов. Это были как бы постколониальные симулякры национальных государств, которые копировали все: идеологию, политику, экономику. Они делали выбор между либерализмом, коммунизмом и национализмом – тремя политическими системами, классическими для западного модерна. Но в рамках второго этапа складывались и новые теории. Идеологами выступали Шейх Анта Диоп, Леопольд Сенгор, а также Муаммар Каддафи, который, будучи мусульманином арабского происхождения, выдвинул проект для объединения Африки в единое сверхгосударство. То есть возникали попытки сформулировать африканскую идентичность уже на новом уровне: начинала осознаваться недостаточность политического освобождения с сохранением моделей европейских колонизаторов.

Один из проектов для всей Африки был связан с Эфиопией: она бралась за образец как государство, которое сохранило древнейшую монархию и не было колонизировано. Был и проект, ориентированный на Египет. Но все это проходило параллельно с обретением политической независимости по моделям колониальных держав, то есть деколонизации частичной, поверхностной.

Третий этап панафриканизма начался не так давно, с 1990-х, в ходе глобализации. Здесь уже речь пошла о глубокой деколонизации, то есть возникли идеи, что Африка не просто должна политически освободиться, имитируя западноевропейские модели, а построить совершенно уникальную африканскую цивилизацию. Здесь появляются такие фигуры, как Мбомбок Бассонг, Кеми Себа, Натали Ямб – новая волна таких «метафизических» панафриканистов. Особенно интересна идея Кеми Себа и его движения, которое выступает против Франсафрики как таковой и за новую модель африканского общества. Он утверждает, что Африка была первой цивилизацией; что черные люди были носителями первой, изначальной традиции; что сейчас заканчиваются темные времена, когда правили белые, заканчивается Кали-юга, правление белых варваров, и возвращается время Африки, то есть великий Золотой век, возрождение африканских древних культов и религий.

Очень интересное направление. Здесь за образец берется модель организации таких общин, возникших в Бразилии, как киломбу. Беглые бразильские рабы построили на северо-востоке Бразилии государство, которое называлось Палмарис (с населением до 20 тысяч жителей). Оно существовало около столетия, было на полном самоуправлении, африканцы жили согласно своим правилам и традициям. Кеми Себа берет киломбу в качестве основной модели для реорганизации всего черного континента. Эта новая версия панафриканизма, или глубинной деколонизации, по сути дела соответствует модели многополярного мира и прекрасно вписывается в теорию государств-цивилизаций, которая сейчас становится, пожалуй, самой главной линией в теории международных отношений.

Феномен панафриканизма

Глеб Эрвье. Как разные геополитические школы относятся к панафриканизму? Какие существуют подходы и кто за ними стоит?

Александр Дугин. Как я уже сказал, панафриканизм великолепно вписывается в теорию многополярного мира, поскольку она предполагает перенос фокуса внимания с национальных государств, которые строились на Вестфальской системе международных отношений, к государствам-цивилизациям. Эта теория сейчас самая свежая, авангардная и продвинутая.

Есть в международных отношениях реалисты, для которых Африка большого интереса не представляет. Они считают, что все сводится не к потенциальным возможностям цивилизации организовать свое стратегическое единство, а к конкретному состоянию дел. Они просто отмечают, фиксируют баланс сил в тех или иных региональных контекстах, противостояние тех или иных национальных государств, внутренние проблемы.

Панафриканизм имеет интерес для леволибералов как продолжение соросовской глобальной линии. Но по большому счету сейчас эта линия сворачивается. В постпозитивистских теориях международных отношений тематика африканцев тоже не особенно развита (разве что критические теории). По сути дела, в качестве парадигмы сохраняются колониализм и расистский дискурс. Евроцентристский подход просто проецируется на Африку и тем самым заведомо ставит континент во второстепенное положение, сохраняя неравенство.

Поэтому попытка панафриканистов построить свою модель международных отношений может быть основана на гораздо большем внимании к общинам, племенам, к языкам и культурам. Это могло бы стать альтернативой грубому и жесткому подходу как реалистов, так и либералов, что не противоречит теории многополярного мира: ее гибкость в сочетании с некоторыми деконструкционными моделями вполне может подходить панафриканскому движению как метод. Но и оно само должно обращать пристальное внимание на новейшие школы в международных отношениях. Потому что их геополитика – это только потенциал, зарезервированная ячейка в теории многополярного мира, которая требует быть как следует заполненной. То же самое касается и геополитики ислама, которая находится в зачаточном состоянии.

Если сейчас в Африке интеллектуалы подхватят это направление, то окажутся в первых рядах. Потому что сейчас ни одно из государств-цивилизаций не ушло слишком далеко в развитии теории многополярного мира. Мы в России придали этому форму в первом приближении. У Роберта Купера есть работа, которая осмысляет многополярность с западной стороны, пусть еще не в теоретических терминах. В общем-то, работ на эту тему не так много.

Если панафриканские интеллектуалы проснутся, они могут встать в авангарде этого процесса. Тем более что традиция обоснования собственной идентичности у них есть.

Почему русским необходимо помогать Африке?

Глеб Эрвье. В России многим непонятно, зачем помогать далеким развивающимся странам. Некоторые критикуют опыт Советского Союза по налаживанию отношений со странами третьего мира. Как вы считаете, зачем нам сейчас поддерживать панафриканизм и можно ли разделить причины на культурные и сугубо прагматические?

Александр Дугин. Что касается культуры, мы сражаемся против идеологии однополярного мира, против глобалистской гегемонии, и чем больше суверенных полюсов сейчас возникнет в мире, тем будет легче нам нести эту ношу по демонтажу доминирования глобального либерального Запада. Сейчас у нас есть очень серьезный помощник в лице США, которые сами демонтируют эту глобалистскую систему. Но нам важно иметь в союзниках панафриканистское движение, которое занимается той же самой глубинной деколонизацией, которой, по сути, занимаемся и мы в России. Ведь Россия тоже проходит процессы утверждения себя как государства-цивилизации, отказа от цивилизационной зависимости от Запада и вторичности. Мы, конечно, находимся в лучшем положении, чем африканцы, но все равно это наша единая борьба. Это увидел еще Ален де Бенуа, который написал лет пятьдесят назад книгу «Европа, Третий мир – одна и та же битва». На самом деле создание многополярного мира – это цель всего человечества, направленная на освобождение от глобалистского ига, и наших единомышленников-панафриканистов мы должны поддержать. Это логично, потому что мы отстаиваем совершенно альтернативный взгляд на мировое устройство. Что касается прагматизма, бизнес (и экономика вообще) – очень гибкая структура. Огромную финансовую выгоду можно извлечь из войны, а можно из мира. Можно из полезных ископаемых, а можно из поиска замены этим ископаемым. Можно из развития технологий, а можно из подавления определенных технологий, чтобы развивались другие направления. Можно извлекать финансовую помощь из интеграции, а можно из дезинтеграции. Можно из помощи и одалживания, например, финансовых средств через ссуды, займы или через безвозмездные вливания. А можно наоборот.

Люди, считающие, что экономика – это стабильная инстанция, которая определяет, что выгодно, что невыгодно, глубоко ошибаются. Они не понимают не только более глубоких мировых процессов – они не понимают сути самой экономики. Ее смысл в том, чтобы обтекать, как вода, любые препятствия. Она движется к оптимизации прибыли, к развитию исходя из любых условий. Вот как река. Если ее преградить, то она будет просто обтекать препятствие и, может быть, оросит поля, а может быть, наоборот, затопит болотами полезные территории. Экономика адаптируется ко всему. Если мы будем поддерживать дружбу с африканцами, то будем извлекать выгоду из этой поддержки. Не будем поддерживать – будем экономить средства для чего-то другого. Экономисты – как гастарбайтеры или технические рабочие, как официанты в ресторане, которым что закажут, то они и принесут. Есть хорошие официанты, есть плохие.

Экономика настолько несамостоятельна и не суверенна в определении чего бы то ни было в международных отношениях, что мне, честно говоря, лень о ней говорить. Все люди, которые по-настоящему достигли в экономике больших успехов, – чем они богаче, чем успешнее, тем меньше у них иллюзий относительно природы этого процесса. Поэтому если идеологически нам выгоден панафриканизм, то мы найдем способы получать материальную выгоду.