Czytaj książkę: «Нас трое»
Давние времена. Может и не столь давние, но совершенно другие, непохожие на современные. Таёжный посёлок где-то на 800 – 1000 жителей на Европейском Севере, отрезанный от Большой земли Северной Двиной. Летом сообщение по реке раньше на пароходах, потом на теплоходах. Зимой тоже по реке, но уже по льду. Весной и осенью в распутицу сообщения никакого, как в море на острове. Однажды в распутицу на реке застряла баржа и осталась напротив посёлка на всю зиму. Команда из четырёх КРЕПКИХ ПАРНЕЙ поселилась в нашем общежитии на тихую радость незамужних (а может и замужних) девушек и на скрытую злость парней, которая иногда выливалась в ожесточённую драку с переменным успехом на танцах. Все обязанности этой команды заключались в ежедневном осмотре баржи на предмет состояния льда вокруг корпуса. Всё. В остальное же время их занятия не отличались разнообразием. Только пьянка на радость продавцов магазина, план по выручке из месяца в месяц перевыполнялся. Снабженцы же посёлка явно не учли в своих планах четырёх таких активных покупателей. В марте на складе кончилась мука, вряд ли в этом была какая-то вина матросов, но весна была ранняя и машины по льду уже не ходили. Народ моментально скупил всю манку и макаронные изделия. Всё это вымачивалось и выпекались лепёшки, хоть какая-то замена хлеба для мужиков, тяжёлым трудом добывавших стране лес. Все считали дни до начала навигации, но весна получилась затяжная, с оттепелями и с морозами. Положение создалось критическое. Но тут кончилась водка и четыре матроса явно имели отношение к этому. Водка, как и лес, имела в стране стратегическое значение. Через день над посёлком завис огромный грузовой вертолёт. Люди сбежались к нему, радуясь привозу муки, но… Выгружались ящики, ящики, ящики… Вертолёт улетел и на земле остался только штабель из ящиков водки и ни одного мешка муки.
Это я так, для погружения читателя в ту атмосферу, в которой все обитатели посёлка от рождения жили и воспринимали окружающую действительность как должное.
Олег с Серёгой дружили с самого детства. Олег – безотцовщина, вдвоём с матерью выживали, а Сергей был один из четверых и так же с матерью выживали. Его отец, как вернулся с фронта, так и не смог отойти от ратного труда, от увиденного и пережитого. Напивался и твердил: «Ёб…е фашисты! Как они живут! А мы-то…» Пока однажды не повесился в сарае, оставив жену с четырьмя детьми. Бедная тетя Тося из последних жил вытягивала детей, работала стрелочницей на узкоколейке, а между сменами стирала людям бельё, копала огороды, белила потолки известью, от которой ее руки всегда были в язвах.
Мать Олега тоже работала стрелочницей, и он носил ей на работу обеды, в играх на этой узкоколейке они и подружились. Не найти более надёжного друга, чем Сергей. Однажды они гоняли на лыжах, Олег очень неудачно скатился с горы и сломал ногу. Сергей тащил его на себе километра четыре до самой больницы. Серёга хоть и был ниже ростом, но сила у него была на зависть многим. Он был как сгусток мышц, хоть внешне ничем не выделялся. У них все было общее – игры, скудные сладости, радости и печали.
В 6-м классе у них появилась новенькая, звали ее Оля. Худенькая, беленькая, с очень выразительным лицом. Когда она говорила, ее мимика работала на все сто процентов, как у сурдо переводчиков для глухих. Некоторые пацаны начинали ее передразнивать, но тут же получали леща от Олега или от Сереги. В общем, оба в нее влюбились. После школы или по дороге из кино они шли за ней на очень приличном расстоянии и говорили о ней. Однажды Оле надоело такое сопровождение. Она подошла, встала между ними, взяла их под руки и они пошли уже втроём.
– Так, о чем вы тут говорили? Дайте угадаю. Конечно обо мне. Сплетничаете!
– Нет, да ты что! Мы тут… про кино…
– Допустим. А почему каждый раз за мной идете? Вам же в другую сторону.
– Ну… просто гуляем.
– Какие совпадения, да еще каждый день! Ладно, гуляем вместе.
С тех пор они стали неразлучны. Это были прекрасные дни, шутили, хохотали, пели, говорили о серьезных вещах. Ребята видели, что Оля была как будто умнее их или, может, взрослее, но не было для них ничего ценнее, чем быть с ней рядом, смотреть на нее, гулять с ней, смеяться с ней.
Однажды, уже в 8-м классе, Олег встретил их с Сергеем вдвоем, они говорили о чем-то серьезном, но, увидев его, замолчали. Олег не придал этому особенного значения. Но когда увидел их ещё раз, заговорил с Сергеем один на один.
– И что у вас за встречи такие? Очень даже похожие на свидания. Насколько я помню, мы были друзьями.
– Слушай, по-моему, ты недостаточно загорел, чтобы из тебя мог получиться Отелло.
Тут Олег не выдержал, и они сцепились, чуть не подрались. Наконец, порешили, кого Оля выберет, значит так и будет. А она, видимо все поняла и когда ребята вышли из кино, Оля шутя чмокнула Олега в щеку:
– Не сердись, ты очень хороший друг!
И взяла Сергея под руку. А Олег не смог и слова выдавить из себя и ушёл один. Несколько дней после школы никуда не ходил. Но дружба взяла верх, и он понемногу привык к мысли, что Оля и Сергей вместе, жизнь вошла в прежнее русло, он опять пошёл в кино и даже иногда присоединялся к ним. И опять болтали, шутили, но уже не так как прежде. Отношения друзей остались прежними, но про Олю они уже не говорили. А Сергей с Олей уже не расставались нигде, никогда, везде вместе. Мелкота кричала им вслед: «Жених и невеста, тили-тили тесто!» Забеспокоились учителя, блюстители нравственности. Сначала классная провела с ними беседу. Не помогло. Потом был вызов к директору. Не помогло. Вызвали родителей на педсовет. И опять не помогло. И все махнули на них рукой. Только Мария Яковлевна, учительница по химии, называла их без всякой иронии, по-доброму Ромео и Джульетта.
Они заканчивали 8-й класс. Кто-то из одноклассников уже решил не идти в 9-й класс, а идти работать. Сергей вдруг заявил Олегу, что пойдет в мореходку. Тот остолбенел и уставился на друга:
– Да ты моря даже не видел! А вдруг у тебя морская болезнь?
– Ну да, не видел я моря, – отвечает Сергей, – но мне как-то надо помочь семье. Дело решеное, меня, как сына фронтовика возьмут.
А семья его действительно нуждалась в помощи. Очень нуждалась. Летом Сергей уехал в Архангельск и поступил в мореходку. Следом и Оля уехала, поступила там в педучилище, чтобы быть к нему поближе. Олег решил, что хватит сидеть на шее матери и пошёл работать на узкоколейку, в вагонное депо. Когда друзья приезжали на каникулы, для всех троих наступало праздничное время. Говорили без умолку, делились новостями, подшучивали друг над другом. И все было будто как прежде. А потом они уезжали и жизнь опять возвращалась к обыденности.
Сергей стал ходить на практике в Европу на торговом флоте. В редкие встречи с другом он говорил, как сильно скучает по Оле, говорил, что его будущая работа разлучит их. Олег свои чувства зажал в себе и успокаивал его, говорил, что после учебы они поженятся, Оля останется в Архангельске и будет каждый раз встречать его на причале. Но после окончания мореходки его направили на военный флот, механиком на подводную лодку.
Оля после училища вернулась домой и работала заведующей детским садом. При встрече с Олегом они говорили только о Сергее, она переписывалась с ним, но письма от него приходили очень нерегулярно. Собиралась уже переезжать в Архангельск, но ждала от него информации где он точно будет базироваться, может быть переведут его на Черноморский флот или на Тихоокеанский.
Где-то через полгода Олегу пришло письмо от Сергея, он написал, что лежит в госпитале в Северодвинске, что ничего серьезного, но просит ничего не говорить Оле. Олег сразу понял, что тут что-то не так и поехал, с огромным трудом добыл пропуск в Северодвинск, который был закрытым городом, прорвался госпиталь. Сергей лежал в отдельной палате, выглядел, вроде, неплохо, только очень бледный и шея забинтована. Он очень обрадовался, увидев друга, сразу спросил, не сказал ли он Оле.
– Ну, рассказывай, что случилось?
– Да ничего особенного, нештатная ситуация. Сорвало клапан и шею мне обварило паром. Вот отлежусь и опять в море.
– И все?
– И все.
Друзья поговорили, Сергей все об Оле расспрашивал, пожевали фруктов, что принес Олег, попрощались. Олег вышел из палаты, нашел врача. Старичок такой, божий одуванчик. Олег подошёл к нему и попросил выписать Сергея домой долечиваться, там, мол, невеста будет ухаживать за ним. Старичок снял очки, не спеша протер их, надел и говорит:
– Молодой человек, домой, боюсь, он ещё не скоро попадет. А невесте я бы посоветовал забыть про него и выходить замуж за другого.
– Что? Как?.. Что вы такое говорите?! Что значит забыть?!
– А то и значит. Ваш друг устранял очень серьезную аварию на атомной подлодке и получил большую, очень большую дозу радиации. Речь идёт о его жизни, а о женитьбе не может быть и разговора. Поверьте, мне очень, очень жаль его. Только начал жить и тут такое… Извините, но меня ждут.
Олег стоял и старался усвоить все, что сказал врач, но никак укладывалось в голове – Сергей, с его завидным здоровьем, Оля, ждущая от него письма, и ЭТО! Возвращаться к другу он не стал, не знал, о чем с ним говорить, не знал, знает ли он всю правду.
Потом Сергей вернулся домой. Внешне, вроде, все в порядке, только бледность осталась, красная полоса с рубцами на шее и круги под глазами. За устранение страшной аварии ему дали орден Красной Звёзды, инвалидность второй группы и пенсию.
Потом к Олегу пришла Оля.
– Ты все знал? И мне не сказал! Тоже мне, друг!
– Я не мог, прости.
– Не мог. Не мог он!
И заплакала. Он не знал, как ее утешить. У самого комок в горле застрял.
– Он меня избегает! Говорит, не хочет исковеркать мою жизнь. Но это моя жизнь! Мне лучше знать! Какие вы придурки! Любовь для вас только постель? Да? А если человек стал частью тебя? Как эту часть выбросить? Как потом с этим жить?!
– А как же дети? Ты об этом подумала?
– А что дети? Настоящие только те, каких родила? А другие недостойны, чтобы их любили?
– Не знаю, Оль, я только хочу, чтобы ты была счастлива.
– Я счастлива только с ним! И никак иначе. И если ты настоящий друг и хочешь счастья для меня, поговори с ним. Ведь и он без меня не может быть счастливым, я это знаю.
Олегу ничего не оставалось, как позвать Сергея в гости. Накрыл стол, достал бутылку и приготовился к долгому разговору. Разговор и впрямь получился долгим, до первых петухов. Говорили обо всем спокойно, не спеша. Вспоминали детство, он рассказывал о своих плаваниях в Европу на торговом флоте, что там видел и как живут люди, о своей огромной подлодке, о ее возможностях. Когда заговорили о Оле, Олег видел, насколько тяжела для него эта тема. Удивительно, но он недолго спорил с другом и решил остаться с Таней.
В сентябре была свадьба. И какая свадьба! В нашем поселке такой ещё не было! Сергей в белой форме морского офицера, с орденом на груди! Девчонки не могли глаз от него оторвать. Оля была восхитительно прекрасна! Пара была на все сто! Приехали по Двине на военном катере три сослуживца Сергея, тоже в парадной форме, один из них его командир подлодки. В своем тосте он рассказал о подвиге Сергея, как он предотвратил катастрофу. Оля вся светилась от счастья. Сергей был серьезен, как на свадьбе староверов. Веселье было в самом разгаре, когда Сергей во время танца с Олей вдруг покачнулся.
– Что с тобой, – спросила Оля,– тебе плохо? Он сказал что-то ей на ухо. Она дала знак его сослуживцам, и они все вышли на улицу. Потом она вернулась к гостям и на расспросы отвечала, что он совсем не умеет пить и немного перебрал, проспится и все будет в порядке.
А офицеры тем временем быстро под руки доставили Сергея на свой катер и полным ходом погнали прямо в Северодвинск, в госпиталь, предупредив по связи врачей.
А веселье продолжалось допоздна, девчонки, правда, были страшно разочарованы тем, что так рано ушли красавцы-офицеры. Олег им сказал, что шансов у них не было, что у всех их есть красавицы жены. А одна изрекла: «Жена не стена, можно и отодвинуть.» Оля держалась как могла, пела, плясала, болтала с девчонками, но этого свечения от счастья уже не было.
Сергей вернулся через полгода. Он был уже не тот. Желтизна на лице, не снимаемая кепка, прикрывающая большие проплешины в волосах, навсегда исчезнувшие улыбка и уверенность во взгляде. Весь поселок только об этом и говорил. Скрывать было уже бесполезно. Олег не узнавал его. Из крепкого, веселого, уверенного в себе, всегда в центре любой компании, он превратился жёсткого, сосредоточенного, неулыбчивого человека.
– Зря я тебя послушал, надо было остаться в Северодвинске и не разрешать пропуск для Оли. Искалечил я ей жизнь. И вообще, лучше бы она тебя выбрала. Все было бы логично – были бы счастливы, потом схоронили бы меня, поплакали и опять были бы счастливы.
– Дурак ты, Серёга! Это было ее решение. И тогда, и сейчас. Она тебя любит, она с тобой счастлива, а ты тут хандру разводишь. Вон как в войну возвращались и без рук, и без ног, а жены были счастливы, что живыми вернулись.
– Да, но у тех главный предмет был на месте.
– А бывало и не на месте, всякое бывало. Ты давай, не зацикливайся на себе, а старайся жить для Оли, побольше внимания, благодарности, ласковых слов… Возьми путевку через военкомат, свози ее на море, она же никогда его не видела. Только не перепутай – на Чёрное, а не на Белое!
– А что, это, пожалуй, идея! Займусь этим.
Идея Олега пришлась им очень кстати. Месяц на море пошёл обоим на пользу, вернулись ребята загорелые, веселые. Глядя на них, я радовался, что болезнь Сергея отступила. Надолго ли… Не хотелось думать об этом. Но однажды…
Ночью Олег проснулся от какого-то странного звука. Как будто что-то скребло в оконное стекло. Он откинул штору и увидел… Олю. Она знаком попросила открыть дверь. «Что-то с Сергеем», – оборвалось у Олега внутри. Открыл дверь. Она стояла на пороге какая-то… не своя.
– Что случилось? С Сергеем что-то?
– Нет.
Оля села на стул, налила себе стакан воды, выпила и молча сидела, не глядя на меня. Он все ждал, что она скажет, но она все молчала.
– Ты здорова?
И тут она решительно встала и стала раздеваться. Он стоял и смотрел, как истукан, ничего не понимая. Оля стояла к нему спиной совершенно голая. Потом она легла в кровать,
– Я не могу… Он мой друг,– выдохнул Олег.
– Он знает, – прошептала Оля, – он сам так хочет.
Только тут он все понял. Мозг взорвался от мыслей, чувств, от жалости, от любви, от несправедливости судьбы…
– Для нас с тобой это ничего не значит,– сказала она, уходя.
После этой ночи Олег как мог избегал встречи с ними. Чувствовал себя чуть ли не мерзавцем, хоть и понимал, что это их решение. Но встретив Сергея, не увидел в нем ничего нового по отношению ко мне, тот же взгляд, та же улыбка. Можно подумать, что он ничего не знает. Но он гнал от себя эту мысль, потому что слишком хорошо знал Олю.
Потом они объявили, что ждут ребенка. И столько счастья было на их лицах, что Олег мысленно вычеркнул ту ночь из головы и от всей души радовался вместе с ними. И была беременность Оли, и были роды, и было появление сыночка, которого они назвали Серёжей.
– Это будет моя реинкарнация, – сказал почти серьёзно Сергей.
Из роддома молодую маму встречала ватага друзей и родных, с которыми все переместились к застолью. Девчонки в один голос убеждали всех, что сыночек – вылитый папа. И тогда Сергей другу на ухо шёпотом сказал: «Тебе его растить. Больше никому не доверяю.» И отвесил ему ласковый подзатыльник. В горле Олега застрял ком. Ни пить, ни есть он уже не мог и постарался как можно незаметнее уйти. Но назавтра вечером Сергей пришел к другу. Достал из кармана бутылку водки.
– Ну что, найдется в холостяцкой берлоге чем-нибудь закусить или будем только занюхивать? А то вчера исчез как-то не по-нашему, по-английски.
Разговор был долгий, откровенный.
– Ты хоть понимаешь, в какое положение ты меня поставил? – говорил Олег ему, – В положение подлеца, который воспользовался бедой друга!
– Чушь. Я тебя знаю, как облупленного, иначе ничего этого не было бы. А Оле нужно такое счастье – не только смотреть, как я свое доживаю, но и держать своего ребенка на руках. Мне-то осталось несколько месяцев.
– А ты не сиди тут, не жди у моря погоды! – горячился Олег, – Поезжай, лечись! Сейчас медицина вон как шагнула. Тебе, орденоносцу все лучшие клиники открыты!
– Знаешь, меня дома ждёт такая жена-красавица и сын-богатырь! А ты хочешь, чтобы я променял их на вонючие палаты? Эх ты, друг, называется!
– А ты не допускаешь, что найдется какой-то отличный доктор и поставит тебя на ноги?
– Чудес не бывает. С такой дозой ещё никто не выживал. Давай-ка лучше сходим за второй, а то что-то сегодня не берет с одной.
– Дальше холодильника ходить не придется.
Под вторую пошли воспоминания, которые грели лучше всякой водки.
– А помнишь, как мы с тобой нашли разбитую бочку с солидолом и на подъёме вымазали рельсы?
– Да уж, ни один паровоз не смог подняться, пока паровозники не смыли весь солидол солярой!
– А мы покатывались со смеху за поленницей дров!
– А как тебя маленького паровозники научили похабным частушкам?
– Ну да, а зато потом сколько конфет я получил от них за эти частушки, пока мамка их случайно не подслушала. Тогда вместо конфет я получил хорошую порку. А тебя-то самого старшие научили частушке:
. Баржевик, баржевик, красные сапожки,
Если девки не дают, попроси у кошки!
И ты у пристани орал ее баржевому, а он гонялся за тобой.
– Так ведь не догнал же. Да я и не понимал, о чем речь, думал о сапожках.
– Похоже, ты только недавно это понял.
Хохотали, дурачились, как в детстве. Воспоминаниям не было конца. Расстались уже ночью. Не знал тогда Олег, что это было в общем-то прощание с другом. С настоящим другом. Через два месяца ему стало плохо. Совсем плохо. Ехать в госпиталь он наотрез отказался. Перед смертью Сергей обнял друга.
– Оставляю моих любимых на тебя. Никто больше их не достоин,– прошептал он.
Комок в горле не дал Олегу ничего ему ответить.
Похороны были грандиозные. Приехали на военном катере двенадцать его сослуживцев во главе с командиром подлодки, капитаном 1-го ранга. У могилы они дали салют из карабинов. Понаехало начальство, корреспонденты. Было объявлено, что улице, где жил Сергей, будет присвоено его имя. Командир предлагал Оле квартиру в Северодвинске или в Архангельске. Она только головой отрицательно тряхнула. И казалось Олегу, что это идёт какое-то кино или съёмка фильма, он даже оглянулся вокруг, нет ли где кинокамеры. Казалось, сейчас Серёга хлопнет сзади его по плечу и скажет: «А что тут происходит? Что я пропустил?»
И до Олега, наконец, дошло с такой отчетливостью, как будто током шарахнуло – СЕРЕГИ БОЛЬШЕ НЕТ!!! И тут он напился… Напился так, как никогда в жизни! Говорят, это защитная реакция организма, чтобы стресс не развился во что-то очень плохое.
Прошёл месяц, другой… Всё пошло своим чередом. Оля стала получать пенсию за Сергея. Пышные похороны стали забываться, улицу в честь Сергея так и не переименовали. Пошли сплетни, споры о том, на кого похож маленький Серёжа.
Через год Оля с Серёжкой и Олег уехали подальше от тяжёлых воспоминаний, от людских взглядов, от сплетен. Там тихо поженились и жили спокойно и счастливо. А на стене, на самом видном месте висел портрет Сергея в морской офицерской форме со всеми регалиями.
КОНЕЦ
