Czytaj książkę: «Ржавчина и надежда»
КНИГА ПЕРВАЯ
Ржавчина и надежда
Глава 1. Пробуждение
Холод. Это было первое, что я почувствовал. Не тот привычный холод неотапливаемого гаража зимой, а липкий, пронизывающий до костей холод мокрого бетона. Запах сырой земли, гниющих листьев и чего-то еще… железистого, знакомого до дрожи. Запах старой крови.
Я открыл глаза. Перед ними была серая стена. Я лежал на боку, щекой на чем-то твердом и неровном. В голове гудело, словно после хорошей пьянки с мужиками из цеха, но я знал — я не пил. Последнее, что помнил: я, Сергей Петрович, слесарь пятого разряда, закрывал дверь своей «Газели» после смены. В руке — тяжелый ключ на двадцать четыре. Потом — яркая вспышка света прямо в глаза из ниоткуда и это жесткое приземление.
Я заставил себя сесть. Тело слушалось плохо, каждая мышца ныла. Мои руки… это были мои руки, с вечным машинным маслом под ногтями и старым шрамом от ожога на запястье. Но вместо рабочей робы на мне была какая-то выцветшая, рваная рубаха и джинсы.
Я огляделся. Маленькая комната, ободранные обои в цветочек, выбитое окно, через которое задувал ветер с мелким дождем. У стены — железная кровать с пружинной сеткой, проржавевшей насквозь. Я был один. Где, черт возьми, я?
Инстинкт заставил меня искать оружие. Ну, как оружие… слесарь в незнакомом месте всегда ищет то, чем можно дать по башке. У окна стоял старый стул. Я взял его, перевернул и с хрустом оторвал ножку. Уже лучше. Деревянная дубинка в руке — это не гаечный ключ, но сойдет. Хоть какая-то уверенность.
Дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло тем самым запахом. Я толкнул ее и выглянул в коридор. Тишина. Только ветер где-то гудит. На полу — темные, почти черные пятна. Кровь. Много. Я сглотнул комок в горле.
Улица встретила меня серым небом, таким же серым, как море, и полным запустением. Это был даже не город — поселок какой-то. Двухэтажные дома, покосившиеся заборы, разбитая техника на дороге. "Жигули" без колес, перевернутый трактор "Беларусь". Это все было знакомо, но искажено, словно дурной сон о моей собственной стране.
И тут я увидел его. Он стоял спиной ко мне, у покосившейся остановки. Человек в грязной футболке, мокрой под дождем. Плечи его дергались, и он издавал странный звук — не то кашель, не то хриплое бульканье.
— Эй! — негромко окликнул я. — Мужик, ты местный? Где мы находимся?
Он резко развернулся. И я увидел его лицо. Точнее, то, что от него осталось. Серо-зеленая кожа обтягивала череп, в пустых глазницах горел какой-то потусторонний, гнилой огонек, а из разорванной щеки свисали лоскуты плоти. Хрип перешел в утробное рычание, и он рванул ко мне. Не шел, не бежал — именно рванул, заплетающейся, но быстрой походкой, вытянув руки с грязными, сломанными ногтями.
Страх был животный, липкий. Но опыт взял свое. В нашем цеху зеваешь — без пальцев останешься. Я отступил на полшага в сторону, пропуская его корпус мимо, и со всей дури, вложенной в тело слесаря с двадцатилетним стажем, обрушил ножку стула ему на голову.
Удар вышел знатным. Я знал, как бить по металлу, чтобы не было отдачи в руку. Здесь было то же самое. Хрустнуло. Тварь завалилась на бок, дернулась пару раз и затихла. Меня трясло. Я стоял над трупом, который еще минуту назад ходил, и пытался унять сердце, колотившееся где-то в горле. Зомби. Самый настоящий, мать его, зомби. Как в кино.
Чувство реальности происходящего рухнуло. Это не сон. В снах не бывает такой боли в сбитых костяшках и такого тошнотворного запаха от разбитой головы. Я вытер дубинку о его же одежду и огляделся по сторонам с новым, хищным вниманием. Я не знал, что это за мир, но он только что попытался меня убить. А это значит, мне нужно выжить.
Глава 2. Слесарь винтики ищет
Первые часы я просто прятался и наблюдал. Забился в какой-то сарай, заставленный сгнившими мешками с цементом, и через щель в стене смотрел на улицу. Их было много. Они бродили бесцельными кругами, иногда застывая на месте, покачиваясь, как пьяные. Нападали на все, что движется. Я видел, как стая собак, одичавших и тощих, разорвала одного мертвеца. Звук привлек еще больше тварей, и началась настоящая свалка. Этот мир жил по законам хищника и добычи.
Мой желудок болезненно сжался. Еда. Вода. Первое дело. И оружие. Настоящее.
Я осторожно перебирался от дома к дому. Заходил в квартиры, стараясь не шуметь. Людей не было. Ни живых, ни мертвых. Только следы паники: распахнутые чемоданы, разбитая посуда, детская кукла, втоптанная в грязь. Я нашел старый рюкзак, вытряхнул из него чью-то обувь. В него полетели банка консервированных ананасов (роскошь, которую я бы не позволил себе дома), кусок засохшего хлеба, твердого как кирпич, и пластиковая бутылка с мутноватой водой. Жажда была сильнее брезгливости, и я выпил ее почти всю.
Удача улыбнулась мне в одном из гаражей. Я открыл ржавые ворота и застыл, как ребенок в кондитерской. Старый мотоцикл "Урал" с коляской, верстак и целый арсенал для моей души! Молотки, зубила, тиски, болгарка (бесполезная без электричества), но главное — лом. Тяжелая, цельнометаллическая "фомка", длиной чуть меньше метра. Я взял ее в руку, ощутил знакомую тяжесть. Это было уже не дерево. Это была сила.
Монтировка — бог в мире металла. Ею можно и проломить, и вскрыть, и использовать как рычаг.
В углу гаража, под кучей промасленной ветоши, я нашел и настоящий клад — разводной ключ и, о боги, почти полную канистру с бензином! Сердце радостно екнуло. Это не просто топливо. Это ресурс. Это свет, огонь, возможность запустить генератор или просто сжечь заразу. Я чувствовал, как просыпаются мои профессиональные инстинкты. Я не просто перепуганный мужик, я — слесарь. Я могу починить, сломать, приспособить. Этот мир — одна большая, запущенная поломка, которую мне предстоит чинить.
С ломом в руке и рюкзаком за плечами я шел уже смелее. Трижды мне встречались зомби. Двоих я убил, просто проломив им черепа. Техника та же, что и с кувалдой: короткий, резкий замах, вложение корпуса, удар на выдохе. Третий попытался зайти со спины, пока я осматривал машину. Я услышал шарканье, успел развернуться и встретил эту тварь "фомкой" в висок. Реакция обострялась с каждой минутой.
Ближе к вечеру я набрел на небольшой военный блокпост. Два "Урала", перевернутый "УАЗик" и брезентовая палатка. Тут было опасно — открытое место, мертвецов могло привлечь что угодно. Но риск того стоил. В палатке я нашел ящик с патронами и, что было куда важнее для меня сейчас, старую, видавшую виды помповую винтовку "ИЖ-81". Семизарядная "помпа" с деревянным прикладом. Я держал ее в руках и чувствовал родную, советскую мощь. Патронов было всего двенадцать — дробь и две жакановские пули. На первое время.
Оружие изменило все. Теперь я мог защищаться на расстоянии. Я зарядил ружье и ощутил себя почти непобедимым. Почти.
Глава 3. Первый друг
Ночь застала меня на вершине небольшого холма. Я нашел старую водонапорную башню из красного кирпича. Идеальное место для обзора и обороны. Внизу, в зарослях, шлялись огоньки зараженных. Сверху, с высоты метров двадцати, мир казался почти спокойным. Я сидел на ржавой лестнице, прислонившись спиной к холодному металлу бака с водой, и жевал сухой хлеб, запивая его остатками воды. Усталость навалилась свинцовой плитой. Веки слипались. Я позволил себе закрыть глаза, держа ружье на коленях, палец на спусковой скобе.
Меня разбудил звук. Не хрип мертвеца — эти звуки я уже выучил. Это был человеческий голос, хриплый, срывающийся.
— Помогите! Кто-нибудь! Отзовитесь! Сука, да помогите же!
Я вскинулся. Внизу, метрах в двухстах от башни, вдоль покосившегося забора бежала фигура. А за ней, нагоняя, двигалась целая толпа зараженных — голов десять, не меньше. Человек отстреливался из пистолета, но звуки выстрелов только раззадоривали мертвецов, привлекая новых.
У меня было несколько секунд на принятие решения. Можно было затаиться. Не высовываться. Сберечь патроны. Моя жизнь только начинала налаживаться. Но что-то внутри меня, что-то из прошлой, нормальной жизни, где мужики выручали друг друга, сработало раньше. Я вскинул "помпу", передернул цевье. Дослал патрон в патронник. Звук этот, сочный, металлический "ч-чак-ч-чук", был лучшей музыкой в этом аду.
Человек упал, споткнувшись. Зомби были уже в десяти шагах.Я тщательно прицелился, поймал на мушку самого быстрого. Выдохнул, как учил отец в тире. Нажал на спуск.
Грохот разорвал тишину. Первого мертвеца отбросило назад, словно тряпичную куклу. Я, не опуская ружья, передернул цевье. Гильза со звоном улетела вниз, в траву. Второй выстрел, третий. Мои движения были четкими, как при работе на станке. Я целился в корпус, чтобы сбить их с ног, дать человеку шанс подняться.
— Сюда! — заорал я, что было мочи. — К башне, беги!
Человек, увидев поддержку, рванулся с новыми силами. Я прикрывал его, делая выстрел за выстрелом. Патроны кончились быстро. Осталась только жакан и один дробовой. Он влетел на лестницу, чуть не сорвавшись с первой перекладины. Я скинул ему веревку, которую нашел и привязал наверху. Он обмотал ее вокруг запястья, и я потащил его наверх, в то время как внизу уже скреблись когти первых, добежавших до башни тварей.
Мы сидели на площадке, переводя дыхание. Это был парень лет двадцати пяти, худой, в заляпанной грязью военной куртке, с перепуганным, но живым лицом. На щеке кровоточила ссадина. Он смотрел на меня, как на чудо.
— Спасибо… — выдохнул он. — Думал, каюк. Я Димон. Можно просто Дима.
— Сергей, — буркнул я, вытирая пот со лба. — Слесарь.
Мы смотрели вниз, на рычащее, копошащееся море мертвечины. Они царапали кирпич и железо, но забраться не могли. Мы были в безопасности. Пока.
Глава 4. Инженерный подход к выживанию
Утром мертвецы разбрелись. Упорства им было не занимать, но мозгов не хватало. Мы с Димоном спустились, предварительно добив ломом парочку совсем уж упорных, которые застряли в дверном проеме башни. Димон оказался бывшим студентом-геодезистом, парнем смышленым, но совершенно неприспособленным к такой жизни. Зато у него был компас, карта местности и, что самое главное, бинокль.
— Нам нужно найти место, Сергей Петрович, — сказал он, пока мы изучали его мятую карту области. — Открытое место — смерть. Нужны стены. Крепкие стены. И вода.
Я с ним был полностью согласен. Желание построить свой угол, свою крепость, зрело во мне с первого дня. Это было что-то из самой глубины души, инстинкт домохозяина, умноженный на инстинкт выживания. Но я не просто хотел прятаться. Я хотел строить.
— Слушай сюда, студент, — сказал я, прикуривая найденную в блокпосте сигарету. — Я всю жизнь работал с железом и деревом. Мне нужна база. Не нора, не заброшенный дом, а настоящая база. С периметром, смотровыми вышками, мастерской. Место, где можно пересидеть зиму, растить еду и чинить технику. Я не собираюсь просто выживать. Я хочу здесь жить.
Димон посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал.
Мы потратили три дня на поиски. Облазили всю округу. Один завод был слишком велик и кишел зараженными. Деревня у реки — сплошные деревянные дома, которые легко сжечь. Но на четвертый день, когда мы уже отчаялись, я увидел это.
Старая машинно-тракторная станция. МТС. Заброшенная, еще советской постройки, она стояла на небольшом пригорке, окруженная полями. Высокий бетонный забор по периметру, с колючей проволокой, ржавой, но все еще грозной. Главное здание — цех с высокими воротами для заезда техники, кирпичное, с толстыми стенами. Рядом — одноэтажное административное здание, которое можно приспособить под жилье, и огромный ангар из профнастила. И самое главное — на территории, прямо во дворе, своя водонапорная башня с действующей скважиной! Мы проверили — вода была, чистая, холодная.
— Вот он, — прошептал я, и в моем голосе, наверное, прозвучал священный трепет. — Дом.
Глава 5. Зачистка и первые винтики
Это был не дом. Это была крепость, взятая врагом. Врагом медлительным, тупым, но многочисленным. На территории старой МТС, среди высокого бетонного забора с выцветшими граффити и ржавыми столбами ЛЭП, бродило не меньше двух десятков зараженных. Лобовая атака на этот железобетонный монолит была чистым самоубийством.
— Значит, будем делать все по-умному, — сказал я, рассматривая в бинокль длинный корпус элеватора с ровными рядами маленьких, как бойницы, окон. — Инженерный подход.
Первый этап — отвлечение. Мы нашли старый «Запорожец» на окраине поля. Дима, вспомнив молодость, завел его с толкача, замкнув провода. Я привязал к рулю веревку, чтобы он ехал по кругу, и примотал клаксон к батарее. Рев стоял адский — эхо разносилось по пустым окрестностям. Мы завели эту адскую колесницу и направили ее вдоль глухой бетонной ограды МТС, а сами затаились в засаде у главных ворот, заросших диким терновником.
Сработало как часы. Мертвецы, привлеченные шумом, неуклюже ломанулись к дальней стене, спотыкаясь о корни деревьев и наваливаясь друг на друга у покосившегося бетонного забора. Ворота опустели. Мы перемахнули через забор в самом слабом месте, где старый лист отошел от арматуры, и бесшумно приземлились в высокую траву внутреннего двора.
Дальше началась методичная, тяжелая работа. Я с ломом и Димон с заточенной арматурой, как консервную банку, «открывали» здание за зданием. Внутри было сумрачно, пахло сыростью и запустением, но толстые стены из желтоватого бетона внушали доверие. Я шел первым. Удар «фомкой», толчок двери, выстрел из ружья только в самом крайнем случае. Мы были командой: я — грубая сила и инженерная мысль, Димон — зоркие глаза и слух, чутко ловящий шорох в длинных, темных пролетах цеха.
В административном здании, которое лепилось к основанию высокой башни, мы нашли «гнездо». Твари устроили там лежку, притащив туда трупы животных и людей. Вонь стояла страшная. Пришлось выкуривать их едким дымом от сырой резины. Мы подожгли кучу покрышек прямо у входа в узкий коридор, и когда зараженные, кашляя и воя, полезли наружу, перебили их по одному. Методично, как на конвейере — удар, еще удар. После этого я заставил Димона вместе со мной вытаскивать трупы и сжигать их в огромной куче за забором. Антисанитария была для меня страшнее зомби. В мире, где нет врачей, инфекция — это смертный приговор.
К ночи территория была нашей. Мы закрыли главные ворота на тяжелый засов и укрепили их двумя бревнами. Я нашел в глубине цеха автоген и полные баллоны с пропаном. Сварка! С этим инструментом я мог горы свернуть. Мы натаскали матрасов из заброшенного общежития поблизости, устроили лежбище в комнате охраны на втором этаже, из разбитых окон которой отлично просматривались ворота, бетонные стены и ведущая наверх ржавая лестница.
Первый ужин на базе был почти праздничным. Дима разогрел на костре банку тушенки, мы сидели на старых ящиках, завернувшись в найденные бушлаты, и смотрели, как закат подсвечивает оранжевым светом массивный соединительный мост, перекинутый между длинным корпусом и высокой квадратной башней. На ее плоской крыше уже чернели силуэты проросших кустарников и молодых деревьев, навевая странное чувство уюта среди хаоса.
— Сергей Петрович, — сказал Димон, облизывая ложку. — А дальше что? У нас есть стены. Что мы будем делать?
Я посмотрел на темный провал цеха, на остов старого трактора «Кировец», застывший в сумерках, словно спящий динозавр, и перевел взгляд на высокую башню.
— Завтра, Димон, я запущу генератор. И проведу свет на вышки, — твердо ответил я, постучав костяшками пальцев по холодному бетону. — Мы укрепим этот мост, заварим все лишние проемы и превратим верхнюю площадку в настоящий наблюдательный пост. А потом… потом мы начнем строить по-настоящему. Эта МТС, этот старый элеватор… она еще поработает. Только теперь она будет ремонтировать не технику, а наши жизни.
Глава 6. Железо и электричество
Утро встретило нас промозглым туманом. Он стелился по земле, окутывая ржавые остовы машин и делая очертания бетонных стен размытыми, похожими на древние
руины. Я не стал ждать, пока рассеется. Время работало против нас. С каждым днем патронов оставалось все меньше, а консервы из рюкзака заканчивались. Нужно было запускать производство.
Генератор нашелся в глубине главного цеха. Старый, мощный дизельный агрегат, покрытый толстым слоем пыли и засохшего масла. Рядом — бочки с соляркой. Я проверил уровень — почти полные. Эти запасы были нашим золотом.
— Дима, тащи сюда мой «Урал», — приказал я. — Ищи канистры, шланги, все, что может пригодиться.
Пока он бегал по территории, я занялся генератором. Вскрыл панель управления, продул фильтры, проверил свечи. Руки помнили эту работу. Я, как слесарь, привык иметь дело с любой техникой — от старого «Москвича» до импортных станков, которые привозили в цех для ремонта. Механика была моей стихией.
— Ну что, старый? — прошептал я, поглаживая холодный металл корпуса. — Сослужишь службу?
Через час, после замены топливного шланга и очистки форсунок, я дернул трос. Генератор чихнул, выбросил клуб черного дыма и… завелся. Неровно, с перебоями, но завелся! Гул разнесся по цеху, заставляя стены дрожать. По тусклым лампам под потолком пробежала искра, и они замигали, заливая пространство мертвенным желтым светом.
— Есть! — заорал я. — Дима, есть контакт!
Мы подключили к генератору прожекторы, найденные на складе. Я лично заварил кронштейны на крыше административного корпуса и на верхней площадке башни, подсоединил кабели, заизолировал провода. Когда с наступлением темноты я щелкнул тумблером, луч света разрезал ночь, как меч. Окрестности, укрытые тьмой, стали видны как на ладони.
— Теперь нас не застанут врасплох, — сказал я, глядя на то, как свет пробивает туман.
— И звери, и люди — всех увидим.
Но электричество давало больше, чем просто свет. Я запустил старый сварочный аппарат, вытащил из завалов дрель и болгарку. Теперь у меня был целый арсенал инструментов. Я чувствовал себя Богом в своей кузнице.
Глава 7. Крепость из руин
Следующие две недели мы работали как проклятые. Я не давал себе отдыха, потому что знал — каждая минута промедления может стоить жизни. Мы укрепили периметр. Я сварил из стальных листов дополнительные ворота, установил засовы, которые могли выдержать даже удар грузовика. Вдоль забора, поверх ржавой колючей проволоки, я натянул ряды острой арматуры, превратив стены в настоящую терку для мертвецов.
Дима чинил крышу, заделывал щели в зданиях, собирал дождевую воду в бочки. Я научил его простым вещам: как проверить масло в двигателе, как наточить лопату, как не шуметь по ночам. Парень оказался толковым учеником. И главное — не ныл. Много спрашивал, но делал все, что я говорил.
Особой гордостью стала башня. Мы превратили ее в настоящий командный пункт. На верхнюю площадку я поставил пулеметный станок, который нашел в военном грузовике, застрявшем в кювете за пять километров от МТС. Правда, пулемета к нему не было — только станок и несколько цинков с патронами калибра 7.62. Но я приспособил под него свою «помпу», сделав импровизированную турель для стрельбы по толпам.
Внизу, в административном корпусе, мы оборудовали жилую комнату. Провели печку-буржуйку из старой бочки, поставили железные кровати, нашли матрасы. Я смастерил стол из досок и ящиков. Сделал полки для хранения. Появился даже самодельный светильник из аккумулятора, который я заряжал от генератора.
— Слушай, Сергей, — сказал как-то вечером Димон, когда мы ужинали горячим супом из тушенки с диким чесноком, который он нашел за забором. — Ты реально это все сделал. Починил.
Я пожал плечами.
— Слесарь, Димон. Мы привыкли держать все в руках. Мир сломался, а не я.
Он засмеялся, но в глазах его было уважение.
Глава 8. Поиск ресурсов
Но прочное убежище требовало ресурсов. Еда заканчивалась. Патронов оставалось всего ничего. Мы с Димоном составили план вылазок. Наша цель — ближайшие города и поселки. Там должны были быть запасы, которые еще не разграбили.
Первый рейд я взял на себя. Взял «Урал», залил бензин из запасов, загрузил рюкзак, лом, ружье. Дима остался на базе — охранять периметр и следить за горизонтом.
Дорога была опасной. Я объехал несколько куч мертвецов, которые бродили по трассе, следовал по проселкам, где еще сохранился асфальт, заросший травой. Через час я добрался до небольшого поселка. На въезде — перевернутая маршрутка, разбитый магазин. Я заглушил мотор, прислушался. Тишина.
