Czytaj książkę: «Листая страшные страницы»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава I. Начала дьяволиады.

В середине 90-х годов в Москве появились многим известные книги Григория Климова: «Протоколы советских мудрецов», «Красная каббала» и что-то еще. Книги по своему содержанию очень своеобразные и на вкус некоторой части публики не очень серьезные. Тем не менее, не только популярность этих книг, но и предстоящая тема нашего разговора заставляет на них остановиться.

Суть утверждений Климова, если коротко, состоит в следующем.

При Иосифе Сталине существовало тайное управление в НКВД, изучавшее оккультизм, магию, а более всего – всякую чертовщину. Но не с точки зрения научной или исторической критики этих бессмысленных (в понятиях марксизма) попыток выйти за пределы реальности, а именно как к явлениям самой реальности.

Ошибки Климова.

По Климову, который часто ссылается (иногда точно, иногда не очень) на мнения западноевропейских специалистов, в том числе, деятелей римско-католической церкви, часть человечества попросту охвачена дьявольской силой в натуральном ее выражении. И если не при прямом понимании соответствующими людьми своей дьявольской принадлежности, то при, по крайней мере, ощущении к ней сопричастности.

Трудно утверждать, является ли Климов зоологическим антисемитом, то есть человеком, не любящим евреев на физиологическом уровне (как некоторые, например, не любят и никогда не заведут у себя дома кошку), однако главными носителями дьявольского сосредоточия у него оказались именно евреи. Аргументация помимо того, чего мы еще коснемся, состоит в процентном указании состоявших в ЧК людей этой национальности. Следовательно, заключает Климов, патологическая, в принципе не человеческая жестокость – их природная черта.

Вывод подобного рода можно с разных сторон оспорить, однако мы укажем лишь общее направление для возражений.

Процент действительно был велик. Но после разгона в начале 1918 г. Учредительного собрания, русская интеллигенция и многочисленная партия эсеров стали оппозицией новой власти, и среди грамотных людей (остро тогда для коммунистической аппаратной системы необходимых) оказалось большое число евреев. Людей, которые не имели до 17-го года ни прав на свободный выбор профессии (ограничение на поступление в университеты), ни прав свободного передвижения (черта оседлости). И гнали они, боясь возврата к прошлому, поэтому, революцию дальше. Здесь дело не в количестве евреев, участвовавших в самой революции, а в том, сколько их оказалось наверху из-за освободившихся вакансий.

Теперь по части самой жестокости.

Не «тихий» Дон.

Однажды я провел своеобразный анонимный опрос среди своих знакомых, в том числе, работников советского КГБ.

Не отвергая ни в коей мере художественных достоинств Шолоховского «Тихого Дона», я никогда не мог отделаться от ощущения глубоко чуждого описанного там мира, даже сравнительно с тем малопривлекательным, в котором я жил и живу. Звериность – вот что меня задевало.

И где-то в начале 80-х я предложил двадцати человекам бумажки, чтобы поставить крестик перед одним из следующих трех пунктов.

Вы предпочли бы:

1) 3 года жизни среди героев «Тихого Дона»;

2) или 1 год усиленного режима современных мест заключения;

3) не могу выбрать.

Результаты подтвердили мои подозрения: 30 % предпочли год лагерей, 70 % не сумели определиться. «Тихий Дон» не выбрал никто!

Правильно. Потому что, если честно вспоминать событийность романа, сопровождающую главную линию любви Григория и Аксиньи, это непроходимая череда жестокостей и безобразий: драки до смертоубийства женатых и холостых (на православный праздник, между прочим); изнасилование отцом собственной дочери и его последующее убийство семейством; драки (снова вплоть до убийства) с приехавшими на мельницу мирными хохлами; активное сексуальное домогательство братом родной сестры; равнодушное (если не с удовольствием) убийство пленных на войне; изнасилование казаками в несколько десятков человек польской девушки…

Хватит. Хотя список весьма не полный.

Потом все это вкатилось в революцию и вело себя точно также, если не хуже. И где там евреи?

«А они, в чекистских и комиссарских куртках, все это поддерживали», – возражает Климов.

Глупости. Ни один нормально воспитанный ребенок не бросит по предложению взрослого хулигана снежок в чужое окно. Не обидит ни собаку, ни кошку. Гадости нужно уже иметь в себе, чтобы кто-то мог их потом инициировать или поддерживать.

Мало крови!

Теперь неплохо посмотреть и на самого автора.

1966 г. Процесс над Даниэлем и Синявским.

Это не только литераторы. Первый – заслуженный фронтовик с наградами и ранениями. Второй – принципиальный не подстраивающийся ни под кого человек. Доказавший это в 90-х годах гневными выступлениями против реформ, ведущих к разорению страны и народа.

У КПСС не было недостатка в холуйствующих угодниках, а что касается писательской среды, тем более. Но роль эта отводилась бесталанным, только еще вверх пробивавшимся. Маститые в основном брезговали. Но не Шолохов. Когда писатели осуждали своих тех коллег, вылез и, по сути, потребовал для них смертной казни.

Кто-то скажет, что он делал это искренно. Еще хуже. Мало, значит, ему было жертв и в собственной биографии, и в собственной литературе.

Нам этот пример важен не для того, чтобы проголосовать за кого-то или против кого-то, но показать, что для обнаружения черной силы, нужно не всегда заглядывать за чужой забор.

Впрочем, это еще не черная сила, а только ее всполохи. Подробная же речь о ней самой впереди.

Однако вернемся к Климову.

Две главные характеристики дьявола.

Характеризуя дьявола, Климов постоянно, и надо сказать очень ловко, уходит от вопроса – существует ли дьявол как таковой? Не в образе шерстяного существа с рогами, разумеется, а как живая действующая личность? Вместо этого он неоднократно перечисляет признаки дьявола. И среди них находит, не понимая этого до конца, два очень точных и самых главных.

Первый: дьявол – нивелировщик. Он стремится все сложное разложить на простое. Он в принципе, в главной своей задаче, не конструктор, а тормоз.

И второй: дьявол везде есть… и его нигде нет.

Первый признак является основной характеристикой дьявольских действий в этом мире. Второй – его в этом мире способа существования.

Понятно, что и то и другое требует специального объяснения. Попытаемся сделать некоторые шаги в этом направлении.

Борьба или равновесие?

По сути дела дьяволиада является лишь отдельным вопросом гораздо более широкой темы: зла и добра. Темы не только слабо еще проработанной, но и сознательно искажаемой, поскольку зло всячески препятствует своим разоблачениям.

Обычный философский туман наводится тем, что зло и добро с самого начала объявляются как бы взаимно уравновешивающими и находящимися в «режиме единства». То есть закладывается ошибочная мысль об объективной необходимости и даже желательности того и другого. При этом в научной среде в качестве подтверждения данного тезиса активно используются известные всем и ничего не говорящие по сути модели мира типа инь-ян, закон единства и борьбы противоположностей, детски умалчивающий, о каком же собственно «единстве» идет в нем речь и т. п. В религиях часто оперируют принципиально неверным утверждением: «Все от Бога». А социальная демагогия постоянно манипулирует фразой «Мы сами во всем виноваты» и уклоняется от разъяснений по поводу этого странного – «Мы».

Нужно сказать, что на эти удочки на протяжении человеческой истории попадались даже очень умные люди. Достаточно вспомнить хотя бы нашего Достоевского, устраивавшего истерики на тему замученных младенцев. Поскольку (по его искреннему заблуждению) «Все от Бога», значит, и гадости вытекают отсюда же.

Немалое число известных всему миру философов скатилось к мысли, что зла, как такового, попросту нет, поскольку строение мира «основано на всеединстве».

Но кто им это сказал? Мир всеедин лишь в смысле всяческого в нем присутствия. Но это вовсе не значит, что между присутствующими в нем сторонами было когда-то первоначально заключено соглашение о сотрудничестве или хотя бы о мирном сосуществовании.

Бог и зло.

В разговоре о Божественном управлении миром великий славянский мыслитель Григорий Сковорода однажды провел чрезвычайно простое и очень точное сравнение.

«Представим себе отца семейства, проживающего в обыкновенном сельском доме. У него очень много работы. По дому, хозяйству. Он трудится с утра до ночи, и должен обязательно надзирать за детьми. Учить их грамоте, трудовым навыкам для будущей жизни и тому подобному. При всем этом еще и следить за их безопасностью. И если дети находятся рядом с отцом, он, в случае чего, защитит их собой от любой напасти. Но как бы ни был умен и силен отец, его возможности все равно будут таять, коль скоро кто-нибудь из детей начнет удаляться от дома. Чем дальше от дома в лес, тем трудней и трудней оказать ослушливому ребенку помощь: от чащ и болот, медвежьих лап или волчьей пасти. Также и Бог, в истинном его понимании, не распылен повсюду. Он есть сосредоточие, зовущее каждого в свой дом, стенами которого является Церковь. И если человека тянет подальше от Небесного отца и от церковных стен, единственным сопутствием к этому может быть лишь сожаление».

Что же, спросим уже мы, способно «тянуть» человека в сторону? Понятно, что только другая сила, которая предлагает ему, ни к чему себя не привязывая, оставить за собой все возможности.

Хаос.

Все возможности – это Хаос. В то время как созидающая сила есть движение к порядку вещей.

Таким образом, мы обнаруживаем здесь смыкание еще дохристианских религий, которые воспринимали мир как борьбу Света и Хаоса, с христианством. Но христианство как раз и позволило принципиально продвинуться к новым смыслам и пониманиям. Ключ дан был в словах о божественном «образе и подобии» человека. При существенном уточнении Мартина Лютера: «И наравне с этим, с наличием в нем дьявольской (хаотической – авт.) силы».

Попросту говоря, это значит, что обе силы присутствуют внутри человека и составляют его изначальную базу. И в этом смысле человек космичен, то есть построен на тех же силах, что и Вселенная. Но силы эти вовсе не подчиняются придуманному незадачливыми учеными «закону баланса». Они принципиально враждебны. И действуют друг против друга, имея в виду конечную свою победу, а вовсе не придуманное кем-то взаимное равновесие.

Важно вспомнить и еще одно христианское высказывание: «Свято место пусто не бывает». Иными словами, если оно не занято светлой силой, то обязательно будет занято темной. Еще по-другому: борьба идет на любой территории.

Натура дьявола.

Остается сделать последний маленький шаг и объяснить, что Хаос не является просто нежелательным непорядком, а представляет собой зло, причем живое, а не абстрактно-условное.

Для этого обратим еще раз внимание на то, что Хаос не есть что-то вроде свободного движения молекул в колбе, а активно сопротивляющаяся устроительным процессам сила. Но сопротивляться может только то, что понимает и хочет сохранить свою индивидуальность. Такой индивидуальностью является уже, например, человек.

Однако кто станет всерьез утверждать, что человеческая индивидуальность – единственная во Вселенной, и тем более, что ее разум и энергия не могут быть превзойдены в десятки, если не в тысячи раз? И если человек способен развивать в себе до богоподобного уровня светлые силы, то почему другая сила не может развиваться до столь же окончательных пределов?

История любит фиксировать святых, достигших, в том числе, огромных психофизических результатов, но не любит обращать внимание на злодеев, добивавшихся тех же, но только в своем роде, «абсолютных высот». И поскольку религиозный опыт многих тысячелетий непреложно свидетельствует о наличии светлых сил во Вселенной (неважно, как они обозначиваются той или иной религией), приходится признавать такое же наличие черных.

Теперь мы можем вспомнить один из двух главных тезисов Г.Климова – дьявол нивелировщик, главная его цель не конструирование, а торможение. Ясно, что это не означает крушения всего подряд. Дьявола вполне устраивает статичное общество, и даже прогрессирующее, но в сторону чисто животного благополучия. Он никогда не будет этому мешать.

И второй тезис: дьявола нигде нет и… дьявол везде есть.

Отметим очень понятный каждому факт.

Движение вверх чрезвычайно затруднительно и, как предел, допускает любое к себе приближение, однако не конечное в себя попадание. Это значит, что ни один святой в богоподобном своем приближении не теряет личную индивидуальность. Так и случилось прежде всего со святыми апостолами – каждый из них занял свое определенное место в высших сферах с сохранением личности.

Однако попробуйте в самой обычной жизни установить сколько-нибудь существенную разницу между подонками. Это удастся только в количественной мере: активность, объем физической силы, и в этом роде. Дно одинаково и отличается лишь внешним видом – песком, шероховатостью или поверхностью гладкого камня. Но это не сущностная черта. Сущностная – что ниже некуда. Поэтому подонки при их внешней разнице не имеют личности, а имеют личину (человеческую маску). Но вспомним: в этом своем состоянии они, тоже всего лишь подобны чему-то гораздо большему. Только не в качественной, а в количественной мере.

Падший ангел (дьявол) получил свое название не потому, что он «упал» на Землю, а потому что отпал от Бога, отказавшись от его подобия. Часть, которая захотела полной самостоятельности. А любой выпавший из системы кусок способен потом только дробиться, порождая меньшие, но такие же точно по сути куски. Поэтому дьявол в любом своем малом или большом проявлении всегда одинаков.

Итак, просуммируем.

Зло тоже способно достигать своей полноты в отдельном человеке. Оно не выплескивается каждую минуту наружу, но именно оно мешает окружающим жить. Космическое зло действует точно также, мешает развиваться человечеству, выплескиваясь, когда ему надо. И всегда надевает при этом маску-личину.

Глава II. Сталин и магия.

Вернемся к мифологеме Климова об Управлении НКВД по чертовщине.

Сверхъестественные качества Сталина.

Такого или чего-либо подобного при Сталине не было и быть не могло по очень понятной причине.

Однако прежде чем говорить об этом, устраним одно маленькое недоразумение, созданное нашими СМИ и, в том числе, телевидением.

На Лубянке еще при Дзержинском действительно начал работать один интересный орган – 8-й технический спецотдел. «Железный Феликс», как это ни странно, был человеком огромного до всего любопытства. Поэтому у него не вызвало возражений желание руководителей отдела помимо своей «прямой» работы заниматься еще и вопросами оккультизма и паранормальных явлений. Подчеркиваем: прямая работа состояла не в этом. Отдел должен был разрабатывать и обеспечивать методы защиты государственных тайн, а затем и контроль за их соблюдением. Прежде всего, сюда входили вопросы шифровки (параллельно – дешифровки) и государственного документооборота в части содержащих закрытую информацию материалов. Отдел возглавлял Глеб Бокий (прибился к революции от интеллигенции), там же работал профессор Барченко (биофизическое направление). Сталин в это время занимался партийной организацией и собственным в ней лидерским статусом и о 8-м отделе долгое время вообще понятия не имел. Зато после смерти Дзержинского отдел получил покровительство в лице Бухарина. С ним же связана попытка известного чекиста Блюмкина проникнуть в Тибет. Только не надо здесь путать поту– и посюстороннее.

Бухарина рисуют этаким мирным экономистом-интеллигентом. Очень часто и очень напрасно. Огонь мировой революции был у него таким же сублимативным комплексом, как и у Троцкого.

Натуры разные.

Природа одарила Троцкого огромной интеллектуальной силой. И фантастическим темпераментом. По сути, это был игрок невероятных масштабов и риска. Жизнь свою не только готов был поставить на карту, но и не раз ставил. К Востоку Троцкий относился как к абсолютно пассивному и бесполезному месту на мировой карте и революционный огонь видел на Западе. Качество материала, безусловно, предпочитал количеству.

Бухарин был кабинетным неженкой. Естественно, не без мечтательной струнки. Совсем не вожак. Такие вообще предпочитают, чтобы события разворачивались подальше от них. Уверовавший в марксизм, как в Библию, Бухарин был убежден, что все определяют материальные условия, а дальше достаточно вынуть спичку из коробка. Азийское направление, в связи с этим, по жуткой численности бедноты, казалось ему, сработает автоматом. Китай, затем Индия. А как начинать? Явилась, среди прочего, и вполне придурошная идея создания корпуса «красных лам».

Хотя в целом, разведка и прощупывание Востока вполне соответствовали развитию российских геополитических планов. Отсюда и интерес к тайнам Тибета, и попытки задействовать Рериха и т. п.

Только действовали неграмотно и бестолково за отсутствием четко поставленных целей.

Кончилось все, понятное дело, в 37-м.

Сверхъестественное в Сталине.

Магическую и прочую в этом роде силу Вождь знал не понаслышке. Сам был, как теперь это называют, довольно неплохим экстрасенсом.

Но что значит, создать профессиональную структуру для изучения и внедрения в «потусторонний» мир? Значит, создать квалифицированные кадры, знающие (следовательно, способные овладеть) тайными методиками огромных и непонятных возможностей. Кадры же все решают. Кто их способен потом проконтролировать? Что если эта структура вздумает, со временем, жить согласно не его, Сталина, а собственным планам?

Вождь народов, поэтому, вопрос об исследованиях подобного рода не только никогда не поднимал, но и тщательно скрывал свои собственные в этом смысле способности.

Впрочем, случались проколы.

На одном из кремлевских приемов тогдашний министр культуры Михайлов разговаривал с еще двумя высокопоставленными чиновниками о служебном продвижении сына секретаря ЦК Щербакова. Разговаривали, потому что личный секретарь Сталина Поскребышев за день до этого сообщил, что Хозяин желает видеть улучшения в карьерных делах этого молодого еще человека. Сталин находился от них метрах в тридцати в довольно шумном зале, и слышать в таких условиях, разумеется, ничего не мог. Неожиданно он повернул к разговаривавшей группе голову, внимательно посмотрел на них, а затем, быстро приблизившись, проговорил: «Это ха-ра-ше, что вы обсюждаете. Надо бистро решить вопрос с этим человэком. Не тя-ните».

Впечатление это произвело такое, что Михайлов несколько дней потом был не в себе, и на нервной почве не удержался от рассказа некоторым близким знакомым. Так что, со временем узнало и пол-Москвы.

Действительные исследования «потусторонних» сил начались уже после Сталина, но прежде чем говорить о них, задержимся еще немного на том историческом времени.

Время было и в самом деле историческое. Прежде всего потому, что была выиграна война.

Предвоенная «невменяемость».

И тут возникает естественный вопрос: как же Вождь умудрился пропустить ее столь очевидное начало? При постоянной информации из разных источников о готовившемся нападении? А теперь еще, выясняется, будучи экстрасенсом?

В 1953 г., после кончины Вождя, в мае месяце отмечали, как всегда, День победы. Точнее, праздником с парадом на Красной площади он еще тогда не был. И даже не был еще выходным днем, но во всех, как сейчас называют, силовых структурах, накрывались малые и большие столы.

Берия, будучи в очень хорошем настроении (а уже через месяц после смерти Сталина у всех оно начало подниматься), больше обыкновения выпил, и его заместитель Серов (тоже прилично выпивший) не удержался от прямого вопроса.

Как оно, черт возьми, вышло?! Ну, прими мы необходимые меры предосторожности за две недели, да хоть… хоть за два бы дня? Ведь сколько людей и времени сэкономили бы! Как минимум год войны! «Лаврентий Павлович, вы ближе всего к нему были. Сейчас, после смерти…»

Рассказ Лаврентия Берии.

Берия подумал, налил еще себе и Серову вина и выдал примерно следующее.

– Самые тяжелые дни моей жизни были тогда. Да, не поверит никто. Уже в конце апреля не сомневался в этой войне, и сведения даже имел, что она по первоначальному плану на две недели раньше начнется, в ночь на восьмое июня.

Они с Серовым выпили, и его шеф продолжал:

– Первый раз в самом начале мая доложил. Он так на меня огрызнулся, матом выругался на весь кабинет. Я не очень тогда испугался, у него разное с настроением бывало. И через три дня с полной папкой материалов снова пошел…

Тут Берия, видимо все слишком отчетливо вспомнив, приостановился на какое-то время, снял пенсне и, качнув головой, тихо проговорил:

– Чуть не убил меня тогда. Пистолет свой выхватил. С места не сойти, я молитву стал вспоминать, окоченел весь. И что он говорил или кричал, не запомнил… Только стою я уже по другую сторону дверей, а Поскребышев мне стакан воды подносит. И у него у самого руки дрожат.

Эту историю Серов передал на следствии по делу Берии. И мне ее рассказал крупный чин КГБ, который в те годы, как молодой офицер, участвовал в протоколировании допросов.

Перед началом войны.

Странности поведения Сталина перед войной попадают в разряд столь ненормальных явлений, что никакими особенностями его характера их невозможно объяснить.

О готовящихся напасть на нас немцах в окружении Вождя знали все, не только Берия. Берия же, в силу своего очень сложного положения, обязывавшего реагировать на развединформацию (в случае чего, Сталин мог за недонесение и его расстрелять), и боязни докладывать, откровенно психовал. Поэтому, после известной сцены, приказал считать провокацией любые сообщения о готовящейся войне.

Сейчас принято изображать и его, и других людей из руководства Лубянкой того времени этакими зарвавшимися идиотами, которые не понимали, что означают – концентрация многих десятков немецких дивизий вдоль советской границы и сообщения всей действующей агентуры о близкой войне (перед самым началом около 170-и). Конечно же, это очень глупое представление о прошлом. Просто все знали, что Хозяин приходит в бешенство от одного только намека на возможную войну с Гитлером. И бесполезно погибать никто не хотел.

Так что случилось со Сталиным? Временное умопомешательство?

Да, необходимо сделать именно этот вывод. Только очень странное умопомешательство. В хозяйственных и организационных делах Сталин проявлял высокую работоспособность и ясную голову. И только в одном единственном пункте демонстрировал полное и эмоционально крайне отрицательно окрашенное безумство.

Экстрасенсы-индукторы (приемники).

Чудес не бывает. Точнее, у каждого чуда своя причина и свой механизм действия.

По экстрасенсорному типу Сталин был индуктор. То есть, в основном принимающий, воспринимающий тип. Такие экстрасенсы хорошо видят людей, иногда очень точно диагносцируют, но это совсем не обязательно включает в себя что-либо прочее.

Они могут не обладать сколько-нибудь сильными способностями воздействия на людей, это, во-первых. И во-вторых, могут не уметь защищаться от сильного воздействия на себя другого экстрасенса или вообще внешней силы. Как правило, индукторы этих своих недостатков совсем не знают. Поэтому, продиагносцировав больного, берутся за лечение, не понимая, что их контакт с пациентом не выходит за пределы их собственных ощущений, не более. Но это ощущение и некритическое отношение к себе создают иллюзию, что можно оказывать сильное лечебное воздействие на пациента. Такое, к сожалению, очень распространено в наше время: диагноз экстрасенса подтверждается результатами обследований традиционными медицинскими методами, после чего он, вместе с пациентом, уже думают, что этого достаточно для лечения. Результатом становится нулевой эффект, иногда при самоубеждении больного, что ему стало лучше.

Теперь второе.

Как и любой электромагнитный индуктор, указанный экстрасенс воспроизводит тем больше наведенной на него силы, чем сильнее он сам. Из этого, разумеется, не следует, что на каждого индуктора в своих целях кто-то действует. Бессмысленно просто подчинять себе человека, затрачивая на это силовые ресурсы без очень конкретной цели.

Воздействующий тип Гитлера.

Фюрер относился к прямо противоположному экстрасенсорному типу: воздействующему. И очень сильному. Но, к счастью для нас, с большой все-таки переоценкой своих реальных возможностей.

Действие Гитлера на толпу всегда вызывало огромное удивление у современников, а позже и у историков. Тем более что хорошим оратором он никогда не считался. Виртуозом этого жанра был Геббельс.

Однако в способности с полуоборота «завести» тысячи людей или выйти на трибуну и, приковав к себе внимание, продержать так аудиторию несколько минут, держать в тишине, когда с новой секундой внутри каждого растет чувство единения со всеми остальными собравшимися, чувство своего правильного места, кубика в великой пирамиде, на вершине которой явившийся им живой «бог»… Такими способностями не обладал никто. Не только в двадцатом веке, но и в известном историческом прошлом.

Сталин почти не занимался развитием своих неординарных данных. Гитлер посвятил этому все двадцатые и, отчасти, тридцатые годы.

Вождь пил, курил, любил острую мясную пищу. Фюрер был вегетарианцем и не употреблял алкоголя¹.

Здесь нужно прерваться, чтобы поговорить о космической природе экстрасенсорики и еще раз коснуться темы зла и добра.

Космичность.

Все природные процессы в основе своей подчиняются волновому принципу. Это легко понять, подумав о том, что абсолютно все, способное возникать, может это делать только потому, что что-то другое, предшествующее ему, может двигаться. Статичность ничего не рождает.

Но все материальные объекты в близком и не очень близком космосе имеют начала своего возникновения – рождаются. Внутри этого процесса происходят многоразличные взаимодействия между уже родившимся, но это – потом. А сам-то процесс откуда берется? Ему, следовательно, тоже должно предшествовать некоторое движение? Движение чего?

Ответ может быть только один. Космическая пустота – это мнимая категория. Существующая лишь в наших не развитых еще представлениях о действительности. Кажущаяся нам пустота есть дыхание космоса. И, как дыхание человека не улавливается зрением, дыхание космоса не улавливается нашими привычными, приспособленными к материальным объектам чувствами и построенными на них приборами.

Однако разве кроме пяти известных всем чувств у человека нет и каких-то еще?

Есть, например, интуиция. Малопонятное, но признаваемое наукой шестое чувство, попадающее в разряд предощущения. Это – уже указание на дополнительные возможности человека. Но указание не очень внятное. Попробуем, поэтому, сделать новые шаги по пути естественных объяснений.

Человек – космичен. Такое утверждение часто встречается в современной литературе, но смысл его нигде не раскрывается и поэтому приобретает поэтическую, романтическую и прочую неясную окраску. Вместе с тем, на азиатском Востоке давно уже поняли – что это такое.

Космичность означает потенциальную способность человека полностью воспринимать волновое дыхание космоса, то есть овладевать той именно базовой силой, которая является причиной всего ныне сущего. Силой, создающей все многообразие мира. Впрочем, правильнее сказать, идеология Востока с самого начала ограничила себя пассивной ролью одного только восприятия, поставила задачу на простое слияние с этой силой («нирвана»), что означает созерцательное пребывание в космическом процессе без силового вмешательства в мироустроительный процесс тут на Земле.

Иное дело активно развивавшаяся и наступательная культура Запада и древнего Средиземноморья. Идея «овладения» здесь заняла центральное место в человеческом сознании. Идея овладения материальным миром во всех его частностях и деталях, понятная любому гражданину Римской Империи или жителю Иудеи. Или идея овладения силами космоса, понятная лишь отдельным из них, но с той же целью – вмешательства в дела земные.

Однако откуда могли появиться сами идеи пассивного или активного назначения человечества?

Только оттуда же. Из космоса.

Глава III. Гитлер и магия.

Фюрер активнейшим образом стремился к управлению космическими возможностями, справедливо полагая, что в высших слоях Вселенной на этой почве также происходит своя борьба, отдельной площадкой которой является земное человечество. И к этому процессу были привлечены огромные научные силы Германии.

Мистика Фюрера.

Прекрасно осознавая свои способности в воздействии на человеческое сознание, Фюрер поставил задачу по изобретению технических средств, способных к такому же роду действий, но в очень усиленной форме и с возможностью концентрированного дистантного управления сознанием выбранного индивида. Привлеченным к этому немецким физикам замысел, разумеется, не раскрывался полностью. Речь прежде всего шла об усилении биотоков мозга электромагнитными волнами. И как во всяком серьезном научном деле, исследования решено было проводить параллельно тремя независимыми лабораториями. Начало работ – январь 1934 года.

Одновременно с собственными исследованиями Гитлер решил максимально использовать уже существующие в этой сфере человеческие возможности.

Прежде всего, следовало выявить среди арийского населения индивидов с паранормальными способностями, с последующим их медицинским изучением и дальнейшим развитием. Для этих целей в том же 1934 году на медицинском факультете Берлинского университета создается специальное учебно-исследовательское отделение, куда, очень скоро, начинают принимать и не арийцев.

Во-вторых, осенью 1934 года на Тибет отправляется первая спецэкспедиция (около двадцати человек), в составе которой: три профессиональных альпиниста, четыре востоковеда (все четверо через полгода получили звания старших офицеров СС) и группа профессиональной разведки. Цель – контакты с древними школами психокультур, в особенности, оккультно-магического направления.

Темпы, которыми сверхорганизованные немцы осуществляют свои программы в любой сфере жизни, не требуют никаких пояснений. Что же касается периодов подъема их национального духа, эффекты таких исторических лет настолько огромны, что поражают воображение даже японцев.

В итоге полутора лет работы, то есть к лету 1935 года, был создан и начал активно функционировать многосистемный комплекс паранормальных сил, о подлинных масштабах и целях которого знали только два человека: Гитлер и Гесс. Об этом втором человеке скажем пока только то, что он был единственным в окружения Фюрера, которого тот считал почти что равным себе и мыслил своим преемником в случае внезапной кончины. Рудольф Гесс, кстати сказать, был и единственным человеком, который обращался к Гитлеру на «ты».

Геринг о секретных исследованиях знал далеко не все. Гиммлер – больше догадывался, чем знал. И именно Гесс не только курировал, но и непосредственно руководил кадровым составом людей специального комплекса.

Штрихи к немецкому портрету.

Нужно сказать, в обывательском мнении, в том числе, западноевропейском, сложилось и культивируется до сих пор весьма превратное мнение о немцах как о народе, который любит воевать. Воевать они любят не больше, чем русские и, пожалуй, еще меньше, чем французы или англичане. Крайне трудолюбивый народ и не может быть особенно воинственным. Следует добавить, что этой нации и не свойственен дух жестокости. Это, скорее, черта южных европейских народов.

Чтобы сразу избежать читательского удивления нужно незамедлительно ответить на дежурные вопросы: а концентрационные лагеря? карательные акции против мирного славянского населения? массовые уничтожения евреев?

Все это было. Только нужно уточнить – как именно.

После окончания Войны союзные оккупационные власти (в основном американцы и англичане) вскоре стали крутить документальные фильмы с демонстрацией этих самых концлагерей с измученными до полусмерти людьми, грудами костей уничтоженных там славян и евреев, кучами вырванных у людей золотых коронок и прочими фашистскими зверствами.

Рядовые немцы в это не верили. Принудительно сгонявшиеся на подобные мероприятия люди полагали после первых просмотров, что все это фабрикации, лживая пропаганда победителей. Только со временем удалось доказать немецкому населению, что все так и было. И это вызвало искреннее чувство вины не только у того, но и у следующего за ним поколения.

Следует также подчеркнуть, что фашистская верхушка практически никогда не использовала армейские силы для карательных операций, расстрелов и тому подобного. Такая задача отводилась особым подразделениям, СС, прежде всего.

Наши фронтовики, ненавидевшие всех немцев чохом, все-таки всегда делали разницу между дивизиями СС, против которых приходилось действовать, и армейскими частями. Армейцы, отступая из русских поселков и деревень, домов не жгли и людей не трогали. Да и за время пребывания там вели себя без грубого хамства и насилия, так что местная публика нередко отзывалась потом об оккупации очень мягко: «Что же, и при немцах жили и работали». Эссесовцы оставляли за собой такие ужасные сцены, что даже самые робкие наши солдаты, увидев их, становились отчаянными бойцами.

Фашизм и немцы очень непростая тема, и эта тема с самого начала руководства нацией весьма беспокоила Фюрера.

Поражение кайзеровской Германии в Первой мировой войне воспринималось рядовыми немцами болезненно. Но хуже действовали репарации, которые ложились бременем на рядового немца, и это считалось не только унизительным, но и несправедливым. Все понимали, что они платят не за свою агрессивность, а за то, что передрались верхи, и потерявшая мужа немецкая мать с детьми ничем не хуже такой же француженки, которая получает пособие за ее счет.

Бесспорно, рядовые немцы, поставленные Гитлером в тридцатые годы с колен на ноги, очень желали территориальных расширений. Слово «Судеты» – исконно населяемая немцами чешская область – было у всех на слуху. И очень многим приходилась по вкусу идея потеснить французов, опять же из исторических немецких земель – Эльзаса и Лотарингии. Но горько наученные Первой мировой войной (поколение, в ней участвовавшее, еще не успело состариться), немцы больше всего боялись вовлечения в новый глобальный конфликт.

Отношение нации к большой войне.

Боялись простые, боялись аристократы, боялись военные.

Эти последние уже очень рано почувствовали истинные намерения Гитлера, и первый заговор с целью ликвидации «бешенного», стал созревать уже в 1938 году. Во главе него стоял все тот же Канарис и начальник генерального штаба фон Бек. Тщательно прорабатывались планы привлечения на свою сторону Геринга, который был известен в политической закулисе как сторонник очень умеренных территориальных расширений и противник активной военной гонки. Геринга все-таки привлечь не удалось. По своему характеру он был типичный богатый бюргер, вообще не обладал качествами вождя нации и не стремился к этой роли.

Риббентроп тоже являлся крайним противником больших войн, но считался среди военных трусом, которого слишком опасно включать в круг заговорщиков.

Складывалась очень малопонятная ситуация.

В конце 30-х народ в своей массе был более чем доволен бескровным приобретением Чехословакии и присоединением Австрии, а главное, бурным индустриальным развитием страны, с полной занятостью и растущей оплатой труда. Социальная сфера вполне удовлетворяла рядовых бюргеров, так что Фюрер стал любимцем всех немецких домашних хозяек. Нация приобрела ощущение стабильной жизни, располагавшей к мирным настроениям. Военная верхушка была почти полностью против каких-либо широкомасштабных военных действий. И даже в промышленных кругах, получавших очень выгодные оборонные заказы, считали, что начинать военные действия по захвату Польши опасно.

Общее мнение участвовавшей так или иначе в политике немецкой элиты сводилось к тому, что, нарастив соответствующий военный и экономический потенциал, Германия должна и может чисто политическими средствами (то есть угрозой военных действий, но не ими самими) оттеснить французов и англичан из некоторых регионов Африки и Азиатского тихоокеанского побережья. Этого было бы достаточно, полагали все, для дальнейшего мощного экономического роста страны на многие десятилетия вперед. Мысль о возможной войне с Россией не приходила тогда в голову никому, за исключением узкой группы военных профессионалов, которые рассматривали в штабных разработках такой конфликт исключительно на тот случай, если Россия сама оккупирует Польшу и подойдет к границам с Германией.

Но дальше начинается самое странное.

Гитлер поразительно легко склоняет военно-промышленные круги к мысли о военном захвате Польши. Дания и Голландия, Франция и, наконец, Россия. Национальные психологические барьеры преодолевались один за другим с поразительным успехом. И это вызывало огромное удивление по всему миру, потому что никто еще не знал, что секретный комплекс Гесса, давно обрабатывает массовое сознание Германии через разбросанные по всей территории психоканальные установки.²

Секретная наука Рейха.

В закрытых лабораториях руководимого Гессом комплекса исследования шли отнюдь не только в технической области. Техника всегда лишь материализует теорию. И в этом смысле немецкие ученые трудились над совершенно новой физикой. При личном участии самого Фюрера.

Нужно сказать, что тридцатые годы – это годы особенного увлечения теорией относительности Альберта Эйнштейна.

Теорией, которую Гитлер считал совершенно анекдотической.

Сейчас релятивизм Эйнштейна подвергается критике очень нередко, хотя альтернативная ему теория никем еще не построена, или, во всяком случае, отдельные такие построения официально пока не признаны. Немецкие же ученые занимались именно этим.

Если говорить коротко об основном критическом пункте всей связанной с релятивизмом физической науки, то его можно сформулировать очень просто. Физика пытается рассматривать наш мир, данный человеку в пяти ощущениях, как окончательный и исчерпывающий, даже не задумываясь над тем, что он может быть лишь фрагментом чего-то гораздо более полного. Так, например, одна из плоскостей куба, отнюдь не является всем кубом. Более того, без целого куба сам этот фрагмент теряет свой главный смысл и может рассматриваться лишь как абстрактный кусочек плоскости. Гитлер говорил еще проще, сравнивая современную ему физику с «возомнившей о себе стороной треугольника».

Но это еще не релятивизм, а общий идейный порок всей физики.

Релятивизм же добавил к этому странную мысль о том, что могут существовать две совершенно независимые системы и(!) одну из них можно при этом наблюдать из другой.

Независимых систем сколько угодно, но только в том смысле, что кто-то третий, глядя на них, может констатировать эту независимость, да и то в каком-то определенном смысле. Кроме того, признание систем абсолютно независимыми, то есть никак между собою не связанными, заставляет сделать вывод, что рассматривать одну из другой как раз и нельзя.

Однако из этих построений и постоянства в вакууме (до сих пор не известно, что это такое) скорости света (а свет сам всегда есть результат чего-то) Эйнштейн сделал ряд фундаментальных и, одновременно, парадоксальных по своему смыслу выводов.

Фюрер о теории относительности.

Интересен, в этой связи, разговор Гитлера с «отцом» ракетной техники, создателем знаменитых «Фау», фон Брауном. Последний с большим уважением относился к Эйнштейну и этого не скрывал. Произошел разговор в 1939 г. на одном из многих случавшихся тогда банкетов.

«Ну, хорошо, мой друг, – обратился к нему находившийся в веселом расположении Гитлер, – вы гениально делаете ракеты, и их скорости поразили бы воображение любого ученого конца прошлого века. Предположим, вы задались бы целью создания ракет с очень высокой полетной скоростью, ограничив себя только этой единственной задачей. Как далеко можно было бы шагнуть в этом направлении? А если не только вам, но и ученикам ваших учеников?» – «С точки зрения совершенствования топливных реакций здесь вряд ли можно установить ограничительные пределы, – чуть подумав, ответил фон Браун. – И если камеры для горючего вещества смогут быть сделаны из достаточно прочных материалов…» – «Смогут быть сделаны! – весело пообещал Гитлер. – Вспомните, ведь сорок лет назад человечество даже не умело летать» – «Да, имея в виду такие параллели, я бы сказал, что в движении со сверхскоростями нет ничего невозможного». – «Тогда как это связать с теорией вашего Эйнштейна? Масса начинает бесконечно возрастать при приближении к скорости света? Ведь так? Значит, если мы запустим нашего маленького Геббельса в подобной ракете, – Гитлер понизил голос, чтобы тот, разговаривавший в стороне, их не услышал,³ – наш Йозеф, еще не долетев до Луны, потащит за собою Землю? Закон тяготения ведь Эйнштейн не отменял, а?»

Фюрер похлопал по плечу растерявшегося фон Брауна и, обращаясь ко всем, кто был рядом, подвел итог: «Шведский химик Берцелиус отлично сказал: нет ничего практичней хорошей теории. А я позволю себе перефразировать в обратную сторону: нет ничего хуже теории, которая ведет к практической бессмыслице».

И тут же громко обратился к Геббельсу: «Йозеф, вы готовы потащить за собою Землю?».

«В любом указанном вами направлении, мой Фюрер!» – сходу ответил тот.

Известно, что Гитлер оппонировал и квантовой механике, которая пытается рассматривать элементарную частицу одновременно и как материальный объект, и как кусочек волны. Основной смысл его возражений заключался в том, что здесь потеряна причинно-следственная связь. По свидетельству одного из учеников Нобелевского лауреата Макса Планка, Гитлер однажды сказал последнему: «На океанской волне мы видим движение парусника. Без умелого управления парусами, он только игрушка стихии и отражает собою движение волн. Разве можно сказать, что волна и парусник одно и тоже? Отождествляя волну и частицу, вы путаете причину и следствие». И добавил весьма примечательную, как мы увидим дальше, фразу: «Человек – единственный материальный объект, который способен понять силу своих парусов и плыть по волнам так, как ему захочется. Ищите первоосновы».

Конечно, Гитлер руководствовался не знаниями физики, которых по большому счету у него не было. Его знания совершенно другого рода.

Космические волны.

Оккультизм сумел гораздо глубже разобраться с уже упомянутой нами космической волно-вибрационной основой живой и неживой природы, чем наука конца второго тысячелетия. Сумел изучить и освоить те волны, которые стимулируют земную жизнь в целом или на отдельных участках, и те, которые ее затормаживают. Кроме того, ему хорошо известны и разрушительные колебания, способные вызывать болезнь в человеке, дестабилизировать общество, вызывать ураганы и землетрясения и т. п.

Секретная наука Рейха (продолжение).

Была ли теория космических волн, на которую указывал Гитлер, плодом его собственных размышлений или досталась ему вместе с оккультными знаниями тайных обществ, к которым он в двадцатые годы принадлежал, сейчас сказать очень трудно. Скорее всего, сработало и то и другое. Однако презрительное отношение Фюрера к традиционной физике и, в особенности, к теории относительности, как показывают современные научные исследования, имело веские основания.

«Глупый свет», как выражался германский лидер, «способен лишь отражать, или не отражать, что-то гораздо большее». И это большее он справедливо видел в гравитационной силе.

Атомная бомба, над созданием которой трудилась лишь часть немецких специалистов, рассматривалась Гитлером как очень важная, но всего лишь сопутствующая компонента главных исследований. Они же концентрировались вокруг идеи управления околоземными силами космоса.

Идея, коротко, состояла в следующем.

Вибрации, которые являются источником возникновения первичных энергетических и вещественных материалов (в том числе, элементарных частиц), очень разнообразны. Однако они не могут быть произвольными и действовать, выражаясь обиходным языком, как попало. Иначе физический мир вообще не имел бы никакого определенного устойчивого лица. Понять до конца структуру космических вибрационных механизмов и описать их в математических формулах – считал Гитлер – непосильная для человеческого ума задача. Для ума. Но не для всего комплекса человеческих возможностей, поскольку последние содержат в себе все, что содержит Космос. Следовательно, экстрасенсорные чувства и интуиция в совокупности с научным интеллектом могут и должны стать эффективным инструментом овладения космической силой. С одной стороны, инструментом обнаружения отдельных важных частот, их ансамблей и энергетических конфигураций. С другой стороны, (через физический план работ) созданием мощных технических установок для управления человеческой и вообще окружающей средой. И обработка немецкого населения в пользу большой войны, как мы уже рассказали, вполне удалась. Но успехи были не только на территории Германии.

Глава IV. Загадки репрессий.

Репрессии Сталина подводят под один знаменатель, в качестве которого используют диагноз, якобы выставленный Вождю академиком Бехтеревым еще в 1928 году: «Типичный шизофреник».

Ошибочный диагноз Бехтерева.

«Типичные» шизофреники не живут в этом своем состоянии так долго. «Типичные» шизофреники (а особенно, при систематическом употреблении алкоголя) за несколько лет превращаются в абсолютно ненормальных существ, а припадки временного умопомешательства начинаются у них еще раньше. О длительной (десятилетиями) высокой работоспособности тут и речи никакой быть не может.

Видимо, ошибка Бехтерева (если была) произошла по причине общего его недовольства большевистским режимом в России, проявившимся в интеллигентском пренебрежении к лидеру. И академик не заметил того, что должен был бы заметить. Должен был, поскольку сам очень интересовался сверхъестественными возможностями человека.

Будучи в свое время в Европе, Бехтерев участвовал в опытах по паранормальным явлениям. В частности, он рассказывал о том, как стал свидетелем «материализации духа». Демонстрацию этого эффекта проводил малоизвестный поляк, «темная личность» как характеризовал его сам Бехтерев. Опыт состоял в следующем.

В комнате перед присутствующими стоял стол, на который помещался свежий гипсовый раствор. Находившийся там же в отдалении от стола упомянутый маг сосредоточением воли (и без всяких вспомогательных средств) вызывал некую неизвестную личность. Через некоторое время все чувствовали непонятное и неприятное ощущение действительного присутствия кого-то еще. А затем через минуту гипс запечатлел отпечаток руки, который и сохранился потом в виде застывшей формы.

Разумеется, Бехтерев перепутал экстрасенсорные качества Сталина с симптомами столь часто встречаемой им болезни, которая прежде всего проявляет себя в неадекватности реакций. Однако неадекватность встречается не только у сумасшедших, а и у всех сколько-нибудь значительно отличающихся от среднего людей.

Вспомним об уже указанных нами паранормальных качествах Вождя. Индуктор – сильно воспринимающий, то есть и легко обнаруживающий информацию тип.

Конечно, причина репрессий не только в том, что Сталин прекрасно знал об отношении к себе людей, попадавших в его поле зрения. Более 30-и миллионов в это поле не попали, и все равно, в то или иное время, оказались в лагере. Так проводилась индустриализация страны. За счет бесплатного и ненормированного труда заключенных. Злодейскими методами. И никакие все вместе взятые днепрогэсы не могут служить этому оправданием. К тому же, кости – негодный материал ни под какой фундамент, что, в конце концов, и было доказано в девяностые годы падением всей системы.

Но бесплатный труд – только одна сторона репрессий. А кроме нее существовали еще три.

Четыре стороны репрессий.

Палачи нигде не живут долго, если иметь в виду исполнителей, а не зачинщиков этого дела. Палачи постепенно накапливают знания, именно те, которые не нужно накапливать. И как человеческий материал – они заведомая дрянь. Но в любом уважающем себя государстве дряни достаточно. Поэтому старых палачей регулярно меняют на новых. Тут Сталин ничего особенного не выдумывал, и, когда провел в конце 1938 года смену Ежова на Берия, вычистил (уже в 1939-м) аппарат НКВД так, что в некоторых его областных управлениях осталось менее десяти процентов от прежнего состава.

Это – вторая сторона репрессий, и причины ее, как мы видим, незамысловатые: ротация палачей.

Третья сторона – те самые люди, которые находились в непосредственном поле зрения Вождя, то есть партийно-управленческая элита.

Их индуктивный Сталин прекрасно чувствовал. Вот почему при многочисленных акциях по чистке верхних эшелонов государственного аппарата некоторые люди проработали рядом с Вождем десятилетия, а другие погибали уже через год.

В начале девяностых, среди прочего, много писали о бывшем министре иностранных дел Литвинове. О его непримиримом отношении к Сталину и даже о том, что Литвинов совсем не скрывал своего отрицательного к нему отношения. Очень не любивший по каким-то личным мотивам Литвинова Жданов⁴ несколько раз рассказывал в кругу своих партийных замов, что однажды в разговоре с ним Вождь очень беззлобно и снисходительно отзывался о Литвинове (который так и не был никогда репрессирован) и говорил: «Нет другого человека, который так бы меня боялся. Сам себя поставил на колени. Жалко его».

Вместе с тем, судьба, например, такого человека, как Бухарин, была предрешена тем, что внутренне он ставил себя гораздо выше Сталина. И никакая демонстрация покорности и готовности выполнять вторые и третьи государственные роли тут помочь не могла. То же самое касалось интеллигентов старой ленинской гвардии. Людей, считавших себя намного интеллектуальней и образованней Вождя. Абсолютная власть не может допускать эрозии авторитета.

Четвертая, и самая загадочная.

Четвертая и последняя сторона репрессий совсем другого рода и интересна для нас более всего. Это – широкие репрессии военно-командного состава, имевшие поистине трагическое для хода будущей войны значение.

Прежде всего, нужно подчеркнуть очень важную деталь.

Известная и почему-то многократно обхихиканная журналистами фраза Сталина – «Кадры решают все» – отражает глубоко профессиональный подход к проблеме государственного строительства.

Кадры действительно все решают.

Несколько забегая вперед, отметим, что Сталин был единственным человеком среди советских коммунистических лидеров, уделявшим поистине огромное значение формированию национальных кадров в науке, искусстве и сфере высшего образования. Открытием для очень многих будет узнать, что тарифные ставки заработной платы, которые действовали в науке и в высших учебных заведениях в течение 60-ых, 70-ых и 80-ых годов, это одни и те же ставки, утвержденные Сталиным еще в 1948 году. Имея в виду покупательную способность денег в конце 40-ых начале 50-ых, можно представить себе, как высоко оплачивалась научная и творческая интеллигенция в стране, еще не залечившей ужасные раны войны. Квартиры, право приобретение автомобиля (отличная по тем временам «Победа» стоила четыре месячные профессорские зарплаты), наконец, высокий общественный статус научной и творческой интеллигенции – все это Сталин. Насколько мне известно, в нашей печати лишь один раз проскочило очень грамотное указание на откровенно бездумные действия Никиты Хрущева, который начал планомерно уничтожать сталинскую традицию материального превосходства квалифицированной интеллигенции. Ставки 1948 года не увеличились на протяжении последующих сорока лет при последовательном росте оплаты всех прочих занятых. Вместе с этим росли цены. Брежневский режим продолжал материально уничтожать интеллигенцию. Так, что водитель автобуса вместе с премиальными получал уже больше профессора. И пенсия последнего, какие бы лауреатские звания не украшали его биографию, равнялась пенсии отставного майора.

Мы не зря сделали это отступление в разговоре о кадрах и репрессиях, и скоро станет ясно почему.

Итак, первое их направление было попросту связано с мобилизацией бесплатных трудовых ресурсов, второе – с уничтожением палачей, а третье – с защитой и кристаллизацией высшего государственного авторитета. И во втором, и в третьем случае, конечно же, уничтожались кадры. Однако какие?

Вести допросы – дело совсем нехитрое, «заплечным делам» выучиваются быстро.

Работники верхнего управленческого звена в сверхцентрализованной и находящейся под личным контролем диктатора системе – тоже не очень большая ценность. И именно к этим категориям относится другая известная фраза: «У нас незаменимых нет». Могут возразить: но ведь представители науки тоже сидели в лагерях в тридцатые годы?

Сидели. Но в процентном отношении представители этой прослойки пострадали очень незначительно. Причем чаще попадали туда за тот научный нестандарт, который грозил основным идеологическим принципам времени, то есть, в конечном счете, самой политической системе. Так, например, случилось с известным генетиком Николаем Ивановичем Вавиловым. И не потому, что генетика была «публичной девкой буржуазии». Генетический принцип наследственной устойчивости в природе слишком противоречил главной коммунистической идее о возможности полного переустройства жизни. Но если этого нельзя сделать в природе, которая наследует, в том числе, недостатки, то что же говорить о главном ее продукте, о человеке?

Уничтожив Николая Вавилова, Сталин не только не тронул его младшего брата, выдающегося физика Сергея, но и сделал его через некоторое время Президентом Академии наук СССР. Это притом, что отец братьев Вавиловых, после семнадцатого года уехал в Англию и, занимаясь там торговыми делами, все еще доживал свой век.

Чижевский утверждал зависимость происходящего на земле от активности солнца и этим тоже ограничивал мысль об исключительных способностях правильно построенного общества зависеть только от себя самого.

В свое время Ленин выставил из России большую группу ученых. (И не только одних философов). Но сделал это не потому, что считал их подпольными контрреволюционерами, как это принято ему приписывать,⁵ а потому что идейное влияние этих людей в своих науках, непременно переросло бы только профессиональные рамки и вступило бы (без всякого желания самих ученых) в борьбу с коммунистическим мировоззрением. Личных обид тут ни у Ленина, ни у Сталина не было, и силу репрессируемых ими интеллектуалов они хорошо понимали. Однако последние очень помешали бы строить то, что хотелось построить. И ради этой цели интеллектуалами жертвовали.

Сейчас, когда российские реформаторы говорят про голодающую науку, что это «жертва вынужденная и временная», очень странными выглядят их нападки на Ленина или Сталина, которые пытались делать то же самое, и ради того же самого – замены одного общества другим, на их вкус более прогрессивным. Однако Сталин уничтожал сравнительно немногих интеллигентов, создавая элитарные условия остальным, так как прекрасно понимал важнейшую государственную роль настоящих профессионалов.

Впрочем, сейчас мы рассматриваем не правоту тех или иных исторических решений, а нечто совсем другое.

Репрессии комсостава – безумие или?..

По поводу уничтожения военных кадров, которое шло по инерции даже в первый месяц войны, существуют две основные гипотезы.

Первая – это шизофреническое состояние Сталина. Ее мы уже отбросили как крайне несостоятельную.

Вторая – заброшенная нам, тонко разработанная немецкой разведкой «деза». То есть фальшивые материалы, свидетельствующие о сотрудничестве наших военных с Третьим Рейхом.

Действительно, такая «деза» была заброшена, и о ней мы сейчас расскажем. Однако сразу же возникает вопрос: неужели немцы были такими идиотами, что рассчитывали скомпрометировать подобным способом сразу всю военную верхушку? Что же это за тотальный сговор, объединяющий самых разных, причем по своему положению очень самостоятельных людей: Тухачевского, Уборевича, Рокоссовского, Мерецкова⁶ и многих других крупных военачальников.

Огромным успехом любой разведывательной службы считается устранение хотя бы одного из сильных военных руководителей. Понятно, что при этом «летит» и его близкое окружение, которому тоже перестают доверять. Мировая военная история отмечает всего несколько таких сильных примеров и, разумеется, не зафиксировала случаев, когда кому-нибудь пришла в голову мысль скомпрометировать в глазах главы государства всю военно-командную элиту. К тому же, каждый разведчик знает, что любой самый тонкий прием хорош лишь в единичном исполнении, и будучи растиражирован, выдает себя с головой.

«Деза» на Тухачевского.

«Деза» была заброшена в отношении одного лишь Тухачевского. И сработана была без большой уверенности на успех. Помог случай.

Германская контрразведка выявила в своем Генштабе крупного чешского агента. Разоблачать и арестовывать не стали, а сделали так, чтобы он «случайно» познакомился с липовыми данными на Тухачевского, как сотрудника немецких спецслужб.

Верно рассчитали, что чешский президент Бенеш, получив такую информацию, передаст ее Сталину.

Строго говоря, эта «деза» не должна была сработать уже потому, что даже данным союзных разведок никогда не доверяют вполне. А чешская разведка в тот период вообще таковой не являлась.

Поэтому попытки наших и зарубежных историков объяснять уничтожение советской военной элиты указанным способом критики не выдерживают. И «деза» на Тухачевского в действительности никакой принципиальной роли не сыграла. Он был уничтожен в общем потоке, и по совершенно другим причинам.

Репрессии военно-командного состава в конце тридцатых годов не укладываются ни в какие рамки сталинской психологии и не подчиняются логике прочих репрессий. Мы недаром говорили об, в общем-то, очень внимательном отношении Вождя к творческой интеллигенции. Военный специалист созревает и формируется почти также медленно, как человек науки. И военный талант также редок, как талант настоящего математика или физика. Крупный военный руководитель, опять же как в искусстве или науке, создает вокруг себя целую школу специалистов. Уничтожив военных специалистов, государство остается голым.

Тем не менее, это произошло. И осуществлялось как раз тогда, когда германская армия, укреплялась и оттачивалась.

Мистика? Вот именно. Точнее, оккультизм.

О нем мы подробно расскажем несколько позже, чтобы не отрываться сейчас от темы.

Глава V. Разгадка «безумия» Сталина

В тридцатые годы наша отечественная разведслужба вела наблюдение за всеми иностранцами и за германским посольством, в том числе.

Разумеется, личное имущество дипломатов, как и любые грузы посольского назначения, не проверялись. Хотя, что касается последних, количество поступающих контейнеров и их вес фиксировались и находили свое отражение в отчетах НКВД. В частности, и сейчас, покопавшись в архивах Лубянки, можно найти данные о том, что весной 1936 года германское посольство получало большие грузы.

Посольские грузы.

Вообще говоря, согласно международным нормам, посольство-получатель не обязано сообщать, что именно оно для себя ввозит. Но если случается нечто, выходящее за обычные рамки, считается тактичным дать местным властям соответствующие объяснения.

И секретарь германского посольства любезно разъяснил, что ввозится различная литература, предназначенная для проживающих в России этнических немцев, Поволжских, прежде всего. Литература не политическая, и даже не речи Фюрера, а художественная и учебная, дабы дети не забывали родной язык, и чтобы он вообще не искажался вдали от родины. Поэтому, немало и классики.

Однако в отчете уполномоченного НКВД среди описания количественных показателей грузов проскальзывает и такая характеристика: на каждом контейнере на русском и немецком языке стояла надпись «Не кантовать!».

На это тогда не обратили внимания. Хотя, почему, вдруг, нельзя кантовать контейнеры с плотно уложенными в них пачками книг? Но внимания не обратили, тем более что немцы народ педантичный и кантовать вообще ничего не любят.

Книги, конечно, тяжелая штука, но когда много позже мы сделали элементарные расчеты – сопоставили габариты грузов и их вес – книги никак не получались. Сильно не дотягивали.

А 19 июня 1941 г. (примерно за два дня до начала войны) германское посольство погрузило и успело вывезти из СССР несколько контейнеров с близкими весовыми параметрами. Вывезли меньше, чем ввезли, но при осмотре посольства, нашли потом непонятного назначения метало-каркасные конструкции, то есть, вывезена была только начинка.

Еще одна деталь, которой тогда тоже не придали значения.

Исчезнувший монголоид.

За месяц до прибытия упомянутых грузов, в марте того же 1936 года, в Москву по дипломатическим паспортам, в порядке очередной ротации служащих, прибыло несколько немцев. И среди них странный маленький человек в закрывавших половину лица очках. Однако руководитель группы наружного наблюдения, отслеживавший их на вокзале, занес в отчет его описание: «человек японского или монголоидного типа». Тоже не придали значения. Как и тому, что «наружка» никогда его потом выходящим из посольства не видела. (Точнее говоря, согласно отчетам, никогда не «вела» такого человека по московским улицам). И, что самое странное, он не выехал из Москвы в 41-ом (как и до того), хотя согласно регистрации имен все было один к одному. То есть либо монголоид (а теперь можно более определенно сказать – тибетец) остался у нас как нелегал, либо был ликвидирован и захоронен на достаточной глубине на территории посольства. Однако в том или в другом случае, при выезде в 1941-ом была сделана подставка с использованием другого лица.

Но началась война, и до того ли тут было.

Лишь в семидесятые годы удалось, многое поняв и сопоставив, объяснить сверхстранное невосприятие Сталиным готовящейся против нас войны и фантастическую по своим масштабам кампанию по уничтожению отечественных военных кадров. Хотя в объяснение это среди всех членов Политбюро вполне поверил только Юрий Андропов.

Как это делалось.

Сознанием Сталина управляли. Точнее, управляли не всем сознанием, а отдельной его подсистемой, которую немцам удалось взять под контроль.

Блокировка человеческого сознания в отношении конкретных предметов или явлений жизни может осуществляться в двух направлениях.

Первое состоит в том, чтобы отключить соответствующую доминантную область, то есть возникающий во вполне определенном месте коры головного мозга очаг сосредоточения, от эмоциональной сферы. Такой прием приводит к полнейшему равнодушию человека к тому или иному явлению или объекту, затем гаснет и сам очаг, поскольку без эмоциональной сферы его энергетическая подпитка скоро прекращается. Прием не очень сложный, активно практикуемый колдунами и магами при отворотах (возврат мужа от любовницы к жене и т. п.). Он же используется при отучении человека от никотина и алкоголя.

Понятно, что задействовать этот прием в той ситуации было нельзя, так как равнодушное отношение человека к чему-либо еще не означает, что он не примет холодным разумом необходимых страхующих мер. Люди, стоящие у светофора в ожидании зеленого света, тоже смотрят на него вполне равнодушно, однако не двигаются вперед, понимая, что это опасно.

Второе направление действий куда сложнее.

В отличие от первого оно, наоборот, направлено на связывание определенного очага внимания с эмоциональными импульсами, однако с импульсами обратного характера. В силу чего человек может вдруг загореться совершенно обратными к здравомысленным желаниями или почувствовать отвращение к простым и необходимым для него действиям.

Только исключительно одаренные природные экстрасенсы способны такое сделать. Причем, не надолго. Поддерживать объект в подобном состоянии длительное время (а репрессии комсостава длились не один год), задача, без преувеличения, сверхсложная. И хотя Сталин, как мы помним, был сильным индуктором, по своим волевым и энергетическим качествам он намного превосходил среднестатистического индивида. Поэтому, следует полагать, в качестве человеческого фактора, то есть инициатора оккультных сил в системе техника-человек, немцами был использован тот самый неизвестно куда канувший потом тибетец, а не соответственно подготовленный специалист-немец. Естественно предположить, что разница в классе между тибетскими оккультными специалистами и скоро испеченными фюреровскими была слишком значительной.

Современным физиологам хорошо известно, что в подкорковой, так называемой «лимбической системе» головного мозга любого высокоразвитого животного есть центр бешенства.⁷ Кошке туда вживляют электроды и демонстрируют студентам, как от элементарного нажатия кнопки спокойный зверек вдруг приходит в неистовую ярость. Вживленный электрод просто-напросто раздражает (то есть приводит в состояние возбуждения) этот центр. То же самое можно сделать с помощью любого направленного энергетического потока в эту локальную область мозга.

«Схема» Сталина.

Именно по такой схеме осуществлялась работа со Сталиным. Только вместо электродов использовался направленный человеком и усиленный аппаратурой волновой энергетический поток. Высший командный состав, разложенный по фамильному списку, был закодирован на ярость. А несколько позже, таким возбудителем стал информационный сигнал – «Война с Германией».

Вызываемая яростью реакция отторжения у каждого индивидуума своя. У Сталина, по понятным свойствам его характера, эта реакция трансформировалась в программу уничтожения.

С началом военных действий в конце июня 1941 года и с ликвидацией известного уже нам центра в помещении германского посольстве в Москве начинается «выздоровление» Сталина. Сильнейшая воля этого человека начинает активно гасить оставшиеся без подпитки искусственно созданные структуры его сознания. Именно на это уходит почти две недели, когда, как известно, Вождя было не видно и не слышно. По всем свидетельствам, Сталин в этот период переживал настоящую психическую ломку, к которой добавился нервный стресс от неспособности понять – как он мог не видеть того, чего нельзя было не видеть. Это чувство изумления оказалось настолько сильным, что Сталин дважды высказал при Ворошилове и Молотове ту мысль, что советский народ должен был бы свергнуть такого как он руководителя, и это было бы вполне справедливо.