Czytaj książkę: «Истории Эстериона: Каменный сад»

В Янтарном лесу камни не росли.

После дождей вода вымывала их из склонов, и Одрисса Лайн давно привыкла к серым обломкам среди травы. Один такой она заметила у старой стены, где особенно густо разрослась медуница, и прошла бы мимо, если бы не странная форма выступавшего из земли камня. Через несколько шагов любопытство всё-таки пересилило. Пришлось вернуться, опустить корзину, успевшую оттянуть плечо, и раздвинуть стебли. Среди широких листьев торчало длинное заячье ухо.

Сам заяц лежал на боку, приподняв переднюю лапу, будто его застали посреди прыжка. Морда была обращена к старой кладке, открытый глаз смотрел в траву. Одрисса прикоснулась к уху и почувствовала под пальцами холодный камень. Обращённая к стене половина тела была серой, с едва различимым рисунком шерсти, тогда как на противоположном боку ещё сохранился бурый мех. Но и под ним плоть оказалась твёрдой, неподатливой, а вдоль границы окаменения кожа растрескалась и отдельные волоски застряли в серой корке.

Земля под задними лапами была взрыта. Среди сломанных стеблей медуницы тянулась короткая борозда, оставленная, должно быть, последним движением зверька. Одрисса поискала следы крови или укусов, однако шерсть оставалась целой. Она даже вынула нож и постучала рукоятью по серому боку. Сухой стук окончательно подтвердил то, во что не хотелось верить: перед ней был настоящий заяц, превратившийся в камень.

И только теперь она заметила, что вокруг стало тихо. Цикады, ещё недавно звеневшие над тропой, умолкли; из заросшего оврага доносился лишь шелест листвы.

Старая кладка отделяла тропу от густого дрока, за которым склон уходил вниз. Одрисса много лет собирала здесь лекарственные травы, но никогда не заходила по другую сторону стены. Теперь ей захотелось обойти её и посмотреть, что скрывается в зарослях. До Медовой Лощины оставался целый час пути, а вернуться сюда с кем-нибудь из деревни можно было и завтра.

Она уже потянулась за корзиной, когда заметила в пыли отпечаток, прежде скрытый её плетёным дном. След был почти с ладонь, с глубокими отметинами четырёх когтистых пальцев. Дальше примятая растительность уходила к старой стене и исчезала за ней.

Желание исследовать овраг пропало. Впрочем, уйти сразу Одрисса тоже не смогла: у края отпечатка поблёскивало что-то прозрачное. Она поддела находку широким листом медуницы и поднесла к свету. Тонкая чешуйка отливала бледной желтизной. Ни у одного из местных ящеров Одрисса таких не видела. Завернув чешуйку в лист, она спрятала её в карман.

За стеной хрустнула ветка.

Одрисса подняла корзину, оставив нож в руке, и направилась вниз по тропе. Хруст повторился, на этот раз ближе. Она ускорила шаг, стараясь не шуметь, хотя сухие листья предательски шуршали под подошвами. Лишь когда старая кладка скрылась за деревьями, удалось немного замедлиться.

У дубовой рощи снова запели цикады. Здесь лес выглядел таким же знакомым и безобидным, как всегда. И всё же нож Одрисса убрала в ножны только на подходе к деревне.

Медовая Лощина раскинулась между пологими холмами, там, где лес отступал от ручья и уступал место обработанной земле. На солнечных склонах сушился лён. Ближе к окраине стояли ульи, за которыми начинались сараи смолокуров. От крыш, покрытых потемневшей дранкой, поднимался дым, и в узких переулках пахло нагретым деревом. Плетёные ставни защищали окна от полуденного солнца.

Одрисса родилась здесь и с детства привыкла к Янтарному лесу. Знала, где после дождя размывает тропы, а где под корнями старых дубов остаются сухие проходы. Иногда из чащи выходили кабаны, случалось находить следы волков. Ничего удивительного в этом не было. Но сейчас, проходя мимо домов, она никак не могла перестать думать о неподвижном зайце и странном отпечатке возле стены.

У колодца стучал молоток.

Хадар Хольм сидел на перевёрнутом ведре и прилаживал новую скобу к сорванному вороту. Больную левую ногу он вытянул перед собой, чтобы не сгибать колено. Трость лежала рядом с инструментами, хотя в сухую погоду бывший солдат обычно носил её за плечом вместе с плотницкой пилой.

За шесть лет в Медовой Лощине Хадар успел починить едва ли не половину деревенских построек. О гарнизонах Эрдевана, где прежде служил, он рассказывал гораздо реже. По его словам, самое примечательное в военной жизни заключалось в том, насколько плохо там кормили и как быстро приходили в негодность сапоги.

Заметив Одриссу, он отложил молоток. Взгляд его задержался на ноже, который она всё ещё держала в руке.

— Что случилось?

Одрисса посмотрела на клинок, словно только сейчас вспомнила о нём, и убрала в ножны.

— На верхней тропе я нашла зайца. У старой стены.

— Раненого?

— Мёртвого, похоже. Но странно мёртвого, — она опустила корзину возле колодца. — Половина тела стала каменной. На другой ещё осталась шерсть, только под ней всё твёрдое. Я сперва решила, что это фигурка.

Хадар нахмурился.

— Ты уверена, что не ошиблась?

— Я держала его за ухо. Это был настоящий заяц, Хадар. И возле него остались следы, будто он пытался вырваться.

Хадар поднялся с ведра. Больное колено заставило его ненадолго опереться на край колодца.

— Другие следы были?

— Один. Крупная лапа с когтями. И я ещё нашла в земле чешуйку.

Одрисса достала свёрнутый лист, но разворачивать его не стала. Хадар посмотрел на находку, затем на дорогу, уходившую из деревни к лесу.

— Самого зверя видела?

— Нет. Возле стены вдруг стало очень тихо. Может, он уже ушёл, а может, прятался за ней. Я не стала проверять.

— Правильно сделала.

Хадар взял трость и поднял с земли молоток.

— Надо сказать Анаве. Пусть пока никого не пускают на верхнюю тропу.

— И позвать Рейву, — добавила Одрисса. — Она лучше меня разбирается в следах.

— Позовём. Только возвращаться туда будем не вдвоём и с чем-нибудь прочнее корзины.

Он положил молоток на край колодца и направился к дому старосты. Одрисса подхватила корзину и пошла следом.

Дом Анавы Рисс стоял возле пасеки. В открытое окно доносилось гудение пчёл, а на столе перед старостой лежала незаконченная ведомость деревенских запасов. Анава отодвинула её, когда Одрисса начала рассказывать о находке.

Выслушав, она попросила показать чешуйку. Прозрачная пластинка легла на тёмное дерево стола, почти исчезнув на фоне солнечного пятна.

— И такого зверя ты прежде не встречала?

— Я его не видела. Только след: крупная лапа с четырьмя когтистыми пальцами. Возле кладки ещё трава примята.

Анава некоторое время разглядывала чешуйку, не прикасаясь к ней. Затем позвала внука, возившегося во дворе, и велела передать соседям, чтобы детей немедленно вернули из леса. До особого распоряжения верхней тропой пользоваться запрещалось.

Когда мальчик убежал, староста достала чистый лист и придвинула чернильницу.

— Гонца отправлю сегодня же. Хадар, кого просить?

— Охотника на магическую живность. Желательно такого, который умеет отличать опасного зверя от очень опасного.

— То есть не тебя, — заметила Анава, принимаясь за письмо.

— Я пока даже не знаю, кого мы ищем.

— Целителя тоже попроси, — сказала Одрисса. — Если заяц действительно окаменел от магического воздействия, обычными припарками здесь не обойтись.

Анава дописала несколько строк и отложила перо.

— А вам лучше пока держаться подальше от той стены.

— Нам хотя бы понять нужно, что там ходит, — возразил Хадар. — Я возьму Рейву. Посмотрим следы, проверим подходы к деревне. Если зверь ещё поблизости, гонец до города доедет не раньше, чем он доберётся до наших дворов.

Одрисса снова завернула чешуйку в лист.

— Я пойду с вами. Хочу ещё раз осмотреть зайца. Если удастся безопасно его забрать, целителю будет проще разобраться.

— Только без геройства, — предупредила Анава. — Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из вас пропал в лесу. Увидите что-нибудь подозрительное — возвращайтесь.

Хадар кивнул. Одрисса уже собиралась убрать находку в корзину, когда староста задержала её вопросом:

— Ты говорила, заяц лежал у старой кладки. Это там, где тропа сворачивает к дубам?

— Да, чуть выше оврага.

Анава нахмурилась.

— Значит, совсем рядом с Серым садом.

Одрисса вспомнила истории, которыми в детстве пугали тех, кто слишком далеко забирался в лес. На южном склоне когда-то стояло богатое имение. По одной версии, его хозяин приказал вырубить священную рощу; по другой, чем-то прогневал лесную ведьму. Кончались все истории одинаково: обитатели имения превратились в камень. Говорили даже, будто по ночам они покидали свои места и бродили среди развалин в поисках живых.

Одрисса бывала там в детстве. За обвалившейся оградой сохранился сухой колодец, а среди зарослей стояли выветренные статуи. Ничего похожего на блуждающих каменных людей она ни разу не встречала.

— У Серого сада нет когтистых лап, — сказала она.

— Я знаю, — ответила Анава. — Но когда люди услышат про окаменевшего зайца, старые сказки вспомнят раньше, чем ты успеешь объяснить им про следы.

— Тогда лучше рассказать им о следах самим, — заметил Хадар. — Пока кто-нибудь не решил отправиться к развалинам проверять легенду.

Староста согласилась и вернулась к письму.

— Возьми копьё, Хадар. И найдите Рейву до того, как пойдёте в лес.

— Без неё и не собирались.

Одрисса забрала корзину и вслед за ним вышла во двор.

К зайцу они вернулись вчетвером: Одрисса, Хадар, охотница Рейва и Дорн, племянник старосты. Хадар прихватил короткое охотничье копьё и старый прямоугольный щит, сохранившийся со службы. Щит последние годы стоял возле кузнечного горна; на железной окантовке запеклась сажа, а сквозь выцветшую краску проступали вмятины. Рейва взяла плетёный заслон от пчёл, но на узкой тропе передала его Дорну, оставившему тележку у поворота.

— Против проклятия? — спросила Рейва, кивнув на него.

— Против того, что оставляет лапы, — ответил Хадар. — Проклятию предложу обсудить условия.

Заяц лежал там же. Одрисса проверила бурый бок: шерсть сохранилась, но под ней по-прежнему ощущалась каменная твёрдость. Дорн сложил пальцы на груди старым лесным знаком и наклонился к заячьей морде.

Рейва задержалась возле зайца ненадолго. След в пыли заинтересовал её куда больше, и вскоре охотница уже пробиралась вдоль старой кладки, выбирая места, где земля ещё хранила отпечатки. Одрисса осталась с Хадаром и Дорном у тропы, пока из-за стены не донёсся негромкий свист.

— Идите сюда. Только траву не топчите.

На обратной стороне кладки почва была мягче. Здесь неизвестный зверь оставил ещё несколько следов, а между ними тянулась широкая полоса примятых стеблей. Рейва присела возле глубокого отпечатка, примерила к нему ладонь и хмуро посмотрела в сторону южного склона.

— Большой ящер, — сказала она. — И тяжёлый. Хвост по земле волочит.

— Вроде варана? — спросил Дорн.

— Не встречала варанов с такими лапами. Да и размер...

Она не договорила. Что-то привлекло её внимание у основания стены, и охотница вдруг замолчала, подав остальным знак остановиться.

Между камнями, под нависающим выступом, пряталась маленькая зелёная ящерица. Вернее, зелёной оставалась лишь задняя часть её тела. Голова и передние лапки, высунутые к узкому просвету в кладке, стали серыми, с той же мелкой зернистостью, которую Одрисса видела на зайце. Возле выступа лежал отброшенный хвост. Он ещё подёргивался среди сухих листьев.

Дорн шагнул к ящерице, но Хадар удержал его за плечо.

Одрисса опустилась на корточки поодаль от ящерицы. Каменный выступ укрывал её спину, тогда как голова оставалась напротив щели. Вспомнился заяц, застывший мордой к этой же стене. Она проследила взглядом вдоль кладки, стараясь не заглядывать в сам просвет.