Czytaj książkę: «Укротительницы миллионеров. Сборник»

Укрощение дикого миллионера

Пролог

Олена

– Тебе, что, не нравится корпоратив? – заметив, что я нервно стучу ногой об пол, тихо спросила Таня – редакционный фотограф и соседка по столику.

– Как бы тебе сказать? Безумно! – съязвила я в ответ.

– Да ты что-о? Можно ведь поесть за счет любимой редакции! С нашей зарплатой такие яства только на снимках и увидишь. Можно поплясать рядом с начальством! Нафоткать компромата… на редактора и коллег… А потом использовать все по назначению… Чтобы меньше доставали коллеги и редактор почаще выписывал премии… А?

– Это аргумент! – усмехнулась я. – Вот только на танцполе тебя защупают пьяненькие мужики. А обжираловку я вообще не люблю.

– Тогда зачем же пришла?

– А то ты сама не слышала, как наш Артур Наилевич говорил на планерке. «На День рождения редакции придут важные спонсоры. Все должны явиться обязательно! Улыбаться! И делать вид, что мы – большая и дружная семья…»

– Ага… А ставить друг другу подножки уже на работе…

– А тут еще этот карнавал! – я подняла руки, показывая рукава «летучая мышь» и поправляя серую маску с перьями.

– Ну официальная часть закончена. Первая стадия обжорства пройдена. Начались танцы шманцы обжиманцы. Попробуй улизнуть, – подтолкнула меня плечом Таня.

В эту минуту как раз заиграла медленная мелодия. На сцену вылезли женщины, волоча за собой мужчин. Те еще сопротивлялись, запоздало вспомнив, что приглашать положено сильному полу. То есть у них, в принципе, есть право не танцевать…

Так. Я, пожалуй, рискну!

И мне почти удалось дезертирство… Я легко пересекла зал с полупустыми столиками, нырнула под бордовую занавеску между ним и фойе ресторана… И… внезапно наткнулась на мужчину. Незнакомец скалой двинулся навстречу. Высокий, очень крупный, поджарый, лет тридцати пяти на вид. В черном смокинге, галстуке бабочке поверх белоснежной рубашки и маске с рожками. Светлые волосы незнакомца были собраны в хвост за спиной. Густые и пышные, любой женщине на зависть.

Эдакий Люцифер… Все при нем.

С минуту незнакомец просто преграждал мне дорогу, буравя ярко-зелеными глазами и почему-то придерживая за локоть. Уж слишком интимно и фамильярно для незнакомого мужчины.

А я настолько опешила от подобного обращения, что так и не могла решить, как действовать дальше. Спросить, что ему нужно, с размаху наступить на ногу, чтобы растерялся и отпустил или попытаться вырваться самостоятельно. Что-то подсказывало – это мне все равно не светит. Наверное, мой бедный локоть, который в полной мере ощущал на себе силу руки незнакомца. Нет, больно мне не было.

Но какой же разумный человек выдергивает руку из металлических тисков?

Кажется, я слишком громко думала… И незнакомец ощутил мое искреннее недружелюбие…

Скулы Люцифера заходили ходуном, грудь начала вздыматься мехами, а упрямый подбородок выпятился еще сильнее.

А вот нечего вставать между мной и путем к бегству с корпоратива! Да еще и хватать так, словно имеет на это полное право. Тогда и обижаться не придется!

Незнакомец тряхнул головой, будто прочищал мозги, и произнес:

– Вам тоже не по душе такое количество народу?

Ну, положим не количество, а качество…

Я высвободила руку, потому, что хватка вдруг ослабела. Видимо, Люцифер вспомнил, что мой локоть мне еще пригодится. Осторожно отодвинулась и произнесла:

– Для начала принято здороваться. Ну так, хотя бы ради приличия. Кроме того, это совершенно не ваше дело.

Люцифер нахмурился, запыхтел, как самовар. И я ожидала града упреков, возмущений, в общем, яркого выражения недовольства. Но вместо этого незнакомец произнес:

– Потанцуем?

Я в шоке смотрела на его лицо, наполовину скрытое маской.

Шутит? Издевается? Слегка не в себе? Может, он пьяный?

Однако движения Люцифера были исполнены силы, уверенности и грации. Я бы даже сказала – какой-то внутренней мощи. Словно этот человек способен и танцевать безупречно, и драться так, что соперникам остается только сочувствовать. Алкоголем от незнакомца совершенно не пахло. Напротив, от него тянуло приятным, не сладким мужским одеколоном. Очень дорогим. Если я еще не окончательно потеряла нюх после бешеного коктейля из запахов парфюма всех видов и забористого пота. Есть случаи, когда дезодоранты не справляются. И корпоративы – как раз из их числа. Здесь даже самые дорогие и разрекламированные средства поднимают руки вверх и выбрасывают белый флаг. А вытяжка жалеет, что она не кондиционер и втягивает воздух, а не выбрасывает его.

Пока я раздумывала, Люцифер снова приблизился, взял за локоть и повел в зал. Я безропотно следовала за незнакомцем, почему-то не в силах ему сопротивляться. И не успела ойкнуть, как очутилась прижата к горячему, сильному мужскому телу и мы закружились в танце.

Остальные пары немедленно расступились. Потому что, как выяснилось, танцевал Люцифер не хуже Джеймса Бонда или того же Антонио Бандераса. Вел, как бог, прижимал словно имел на это полное право, неровно дышал в ухо и молчал, не сводя с меня сверкающего взгляда.

Вскоре мы двигались по совершенно пустому пространству, заняв почти треть танцплощадки, а остальные ютились «на галерке». Я почти летела, вспоминая старые уроки танцев и наслаждалась тем, что нашелся хоть один партнер среди современных мужчин, который не отдавливает ноги.

Тем временем, Люцифер прижимал все сильнее, и тело его реагировало на меня очень по-мужски. Ну прямо ощутимо.

Танец закончился, заиграла быстрая мелодия, и я думала – все, мы разойдемся. Коллеги и спонсоры на галерке начали опять дергаться как эпилептики. Но партнер и не думал меня отпускать. Он легко подстроился под новую музыку. Словно всю жизнь только и танцевал. Сильные руки прижали, а крепкое тело Люцифера все отчетливей напоминало о том, в чем разница между женщиной и мужчиной.

Однако незнакомец не проронил ни слова и отпускать меня, кажется, не собирался.

Мы играли роль королей танцпола почти до самого конца.

Переходили от вальса к танго, от ча-ча-ча к румбе. Иной раз партнер просто вел, а я подчинялась, даже не понимая – что же мы такое танцуем.

Время летело, и мы летели, не останавливаясь ни на миг.

Но затем включилась развеселая подборка Верки Сердючки.

Мужчина скривился, словно именно ему наступили на ногу и внезапно зорко огляделся – так оглядывается разведчик в стане врага. Тело Люцифера напряглось сильнее. Хотя то, что упиралось в меня во время танца, стволом называют только в фигуральном смысле слова.

И, как ни удивительно, мне было приятно, что мужчина так реагирует на нашу близость. Я ведь не соблазняла его, даже не флиртовала. А Люцифер так напрягся, словно я делала и то, и другое, и даже больше того… Например, разделась до шелковой нижней майки, как некоторые женщины в зале или задирала ноги в их стиле, ничуть не заботясь о том, насколько старое у меня нижнее белье.

Пока непонимающе озиралась, незнакомец подхватил под локоть, и мы очутились там, где и встретились – в фойе ресторана.

Я только моргала.

Что это было?

Нет, танцевали мы здорово. Я уже и забыла, что мужчина, партнер может так вести, что еще существуют такие мужчины и такие партнеры. Но сейчас стало как-то не по себе.

С минуту Люцифер смотрел, не моргая, сжимал мой локоть и подавался вперед. Будто хотел то ли поцеловать, а то ли схватить.

Подобные фамильярности с незнакомым человеком в мои планы совсем не входили. Я будто очнулась от сна. От волшебной грезы Золушки, которая танцевала с принцем на балу, пока тот не вышел из дворца и не превратился в крысу или тыкву – кому как понятней.

Люцифер попытался отдышаться, по скулам его прокатились шарики желваков.

– Вас подвезти? – спросил он с хрипотцой, продолжая гипнотизировать.

– Спасибо, я сама, – я вырвалась из лап странного незнакомца и убежала в сторону туалета, справедливо полагая, что в женскую уборную он уже не вломится.

Несколько минут я выжидала, пока в холле царила тишина. Люцифер не подавал признаков жизни. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щелку, в надежде, что мой странный партнер уже испарился. Также внезапно, как и появился.

Увы! Мужчина оставался на прежнем месте. Только теперь он оглядывался так, будто ожидал, что из воздуха появятся вражеские танки и примутся его расстреливать. Хм… Какой-то странный, нелюдимый субъект.

Я вдруг вспомнила, что Люцифера в общем зале во время праздника не было. Я абсолютно точно могла это сказать – память у меня репортерская, просто фотографическая.

В то же время я знала точно – попасть на мероприятие мог лишь приглашенный Артуром Наилевичем. Охранник у входа пропускал по билетам.

Конечно, я сама с удовольствием отказалась бы от счастья слушать наших свадебных генералов. Учредителей, меценатов, спонсоров, главных ньюсмейкеров и прочих. Всех тех, без которых наше издание не смогло бы писать такие чудесные рекламные статьи об этих совершенно бескорыстных людях.

Однако! Либо этот странный субъект все время торчал в парадном, либо приехал к танцам? Но все равно не вошел, пока я не наткнулась на него самым неожиданным образом.

А потом, внезапно у него возникло непреодолимое желание показать всем, кому не только на ухо, но и на обе ноги наступили медведи, как надо двигаться. И Люцифер это продемонстрировал, тут не поспоришь.

А вот теперь собирался также незаметно и быстро уйти, как и пришел. Так чего же он медлит?

Неужели меня караулит?

Нет уж! Я не выйду, пока этот незнакомец не покинет заведение!

Ни за что! Ни за какие коврижки!

Люцифер еще минут двадцать ждал, заметно теряя терпение. Он то принимался ходить взад вперед широким пружинистым шагом, то косился в сторону, куда я сбежала, а то вновь обводил совершенно свободное парадное взглядом «Штирлиц в засаде».

Наконец, незнакомец выдохнул, повел плечами и устремился к выходу.

Я выждала, пока за ним захлопнется дверь и выдохнула. Внезапно меня пробил хохот. Я вгляделась в свое отражение в зеркале. Привлекательная женщина, лет тридцати с копной каштановых волос и мелкими чертами, за исключением глаз – больших и миндалевидных.

Благодаря уникальной особенности – пониженной температуре тела и в результате – медленному обмену веществ – я старела почти в полтора раза медленней сверстниц. Страшно сказать сколько мне уже стукнуло. В особенности, учитывая, что два месяца назад мы отпраздновали шестнадцатилетие дочери! Однако мой организм, если верить врачам, все еще работал как у тридцатилетней. Вот примерно так я и выглядела.

Стройную фигурку, на мой взгляд портили слишком уж округлые бедра. Мужчинам нравилось, а мне совсем нет. Но куда ж деваться! После родов к ним добавилась и большая грудь – третьего размера.

Врачи уверяли, что она «сдуется», вот только закончу кормление. Но этого так и не случилось.

Видимо, мой организм не понял, что дочке уже шестнадцать. Все думал, что она грудничок и готовился к кормлению.

Я вновь усмехнулась, глядя на свое отражение.

Вот же! Когда в последний раз я пряталась от человека противоположного пола в женском туалете?

В школе, от мальчишек! Когда хулиганы пытались приставать, или еще что… И никогда позже.

Ну я даю-ю…

Но странный Люцифер, который даже не счел нужным представиться, вызывал у меня настолько противоречивые чувства, что совершенно не хотелось нарываться на новые уговоры подвезти. Мало ли куда он меня увезет…

Я понимала, что незнакомца явно пригласил редактор или учредители. Значит, вряд ли он примется творить тут черные дела. Но довериться Люциферу все равно не могла. Что-то в нем было такое… Неправильное, что ли. То ли надломленное, то ли напряженное… Помимо того, что упиралось в меня все время танцев.

Я даже определиться не могла. С одной стороны – ну какой женщине не понравится, когда мужчина смотрит только на нее? Реагирует на нее так, словно не видел женщин уже лет пять? Танцует только с ней, не отпуская и не позволяя уйти!

Тут любая растает.

С другой – Люцифер казался таким непонятным, что хотелось бежать от него без оглядки.

Я вызвала такси и всю дорогу до дома не могла отделаться от мыслей о странном незнакомце.

То он виделся мне маньяком, то романтичной натурой, то злом во плоти, а то загадочным обаятельным субъектом. А может всего понемногу?

Глава 1

Ярослав

Зачем Оленев согласился прийти на корпоратив издания «Каждый день»?

Ведь знал, что старая рана не зажила, и лучше просто отказаться. Снова, как и все прошлые разы.

Но Этель Яновна почему-то настояла. Тетя Ярослава и психотерапевт по совместительству никогда не давала плохих советов. Иногда Оленеву чудилось – она ведьма и знает куда больше обычного человека.

Этель Яновна нет-нет, да и выдавала такое, о чем ну просто не могла знать. Да что знать – даже догадываться! Ярослав привык. Но все равно каждый раз думал – неужели она ясновидящая? Колдунья? Телепатка?

Слишком уж хорошо читала всех вокруг эта сухощавая, остроносая женщина с неизменно аккуратной черной косой по пояс и взглядом, под которым врать просто не выходило. Не только у племянника – у всех вокруг. Даже водитель Ярослава под этим взглядом признался, что купался в хозяйском пруду, хотя Оленев и запретил.

Этель Яновна даже самолично нашла Ярославу костюм – что-то вроде наряда Мефистофеля.

И вот он стоял в парадном, слушая крики подвыпивших отдыхающих, музыку, звон посуды, вдыхая запах крепкого алкоголя, замешанный на ароматах жаркого и жульенов и жалел, что сюда приехал.

Знакомые неприятные ощущения нагнетались. Усиливались и давили на психику.

Как обычно. Все, как всегда.

На плечи словно каменная плита навалилась, все тело напряглось до предела. Так и мерещились вокруг враги. Упустишь момент, вовремя не заметишь – и остается лишь драться до последнего. Не обернешься вовремя – и выход один – уклоняться от атаки, нападать, убивать.

Оленев чувствовал себя солдатом на поле боя. Собранным, ожидающим подвоха в любую минуту, злым и взбудораженным.

Он уже легко управлял страхом, а вот дискомфортом – нет.

Оленев не испытывал приступа паники, как многие другие с фобией. Он выдавил из себя страх за собственную жизнь, занимаясь боевыми искусствами, тренируясь в стрельбе и боксе. Ярослав твердо знал, что любого сможет уложить на лопатки. Отряд омоновцев – и тот с ним сразу не справится.

Оленев почти ничего не боялся в этой жизни и уж точно – никого! Тем более, пьяных гуляк: журналистов, банкиров и бизнесменов.

Те еще вояки… Ткнул пальцем – и они уже на полу.

Но гнетущее ощущение, что вот-вот случится ненастье, и Оленева снова накроет бедой, какую он даже представить не в силах, так и не отпускало. Настигало всякий раз, когда Ярослав оказывался в обществе.

Разрасталось и превращалось в настоящую паранойю.

Оленев мог бороться, мог противостоять. Но зачем? Какой в этом смысл? Чтобы кучка незнакомых ему людей пополнилась еще одним?

Чтобы все думали, будто Ярослав Оленев – такой прямо душка-парень? Несмотря на миллионное состояние, загородную виллу, практически поместье и прочее, очень прост в общении?

Кто для него эти – «все», чтобы так ради них напрягаться? Ломать себя и бороться с собой.

Перед глазами опять вставала картина.

* * *

Знакомая гостиная, совмещенная с кухней. Арка, в которой болтаются на одной петле деревянные детские качельки. Подвесь на другую петлю – и можно качаться…

Высокая для ребенка барная стойка с царапиной посередине. Гудит вентиляция, забирая жар от плиты.

Серебристая, еще бабушкина большая сковорода, шипит и плюется маслом…

Пахнет оладьями: горячими, свежими. Тянет малиновым вареньем и сметаной. Мм… сладко и нежно.

Маленький Ярослав играет с мамой в догонялки. И та притворяется, специально бегает медленно, кругами, а потом – раз – и хватает мальчика. Начинает щекотать. И Ярослав хохочет, крутится, вырывается. Мама целует сынишку в затылок, дает ему возможность освободиться, и мальчик бежит снова…

Внезапно входная дверь срывается с петель и падает вперед странным ковриком.

Трое в масках не здороваются, не мешкают – сразу стреляют. И мама закрывает Ярослава собой.

Мальчик ползет, прячется за диваном, нащупывает укрытие в полу. Так… вот оно. Все, как тренировал отец. Щербатая доска паркета. Дрожащими руками Ярослав проделывает знакомый ритуал, доведенный до автоматизма. Приподнимает ковер, отщелкивает и толкает внутрь дверцу. Собирается звать маму… Но в просвет между диваном и полом виднеется ее окровавленное безжизненное тело… И… хочется рыдать, орать, драться, кусаться…

Вместо этого, Ярослав прячется, как велел отец, пошагово выполняя его рекомендации и до хруста сжимая челюсти.

Над головой слышатся шаги, крики «Где этот щенок? Ищите, идиоты! Времени осталось совсем мало! Вам, что, жить надоело?».

Диван раз за разом обходят в тяжелых сапогах. Бум-бум-бум…

Сердце стучит в ушах, и кажется вот-вот выскочит наружу. Дышать тяжело. Крик так и рвется из горла.

Помогите! Господи! Помогите!

Кто-нибудь! На помощь! Скорее!

Паника накатывает разом. Наступает, давит и… подавляет волю. Ярослав пытается глотнуть воздуха, но шею словно стягивают петлей.

Мальчик дрожит, прижимается к лестнице, в изголовье которой свернулся калачиком. Трясется, дергается, беззвучно рыдает. Не понимает сколько прошло времени.

Лишь слышит, как шаги сменяет тишина. Глухая, опасная и ненасытная. Она пожирает все смертельным беззвучием… Так затих голос мамы, когда ее… застрелили…

Кажется – стоит вылезти, и тишина сожрет, не подавится. Проглотит мальчика с потрохами.

А потом снова раздаются шаги.

В светлом квадрате открытого люка в убежище возникает лицо отца. Отчаянное и взволнованное. Он хватает Ярослава, прижимает. Куда-то несет, что-то шепчет. Он плачет… Скупыми мужскими слезами…

Где-то на заднем плане маячат врачи, люди в погонах…

А Ярослав думает только об одном.

Мама… ее больше нет…

Нигде и никогда больше не будет мамы…

* * *

С тех пор Оленев и перестал появляться в обществе. Общался чаще всего по телефону, вотсапу и скайпу. Даже с подчиненными, управляющими его банками и мебельными фабриками.

Зачем себя насиловать, если всякий раз идешь на мероприятие, как на войну. Буквально. Чувствуешь себя разведчиком в стане врага. В каждом соседе видишь неприятеля, готового нанести удар под дых, на каждый шорох готовишься защищаться или атаковать.

Оленев ведь не воевать приходит – развлечься. И вот так вот потом развлекается.

И вот Артур Наилевич – редактор газеты «Каждый день», которую Ярослав спонсировал уже восемь лет, в рамках меценатства, настоял.

Да уж. Никогда не следует слушать упертых людей. Так еще мама говорила Ярославу. Упрямство – первый признак тупости – цитировал отец любимого героя из советского кинофильма.

Оленев боролся с собой несколько минут, пытаясь преодолеть ощущения. Но они только усиливались.

В какой-то момент Ярослав решил – да гори оно синим пламенем.

Пошло оно все… К черту их всех!

И собирался уйти. Когда навстречу выскочила женщина в костюме Летучей мыши.

Она почти налетела на Оленева и… тот забыл, что планировал сделать. Куда идти и вообще где он сейчас находится. Только смотрел, как незнакомка откидывает назад волосы, изучает его, то поводя плечом, а то приоткрывая чувственные губы.

Ярослав с наслаждением изучал ее лицо – кукольно-красивое, изысканное, породистое. А от взгляда на фигурку, ощутил сильнейшее возбуждение. Женщина была удивительно сложена. Пышная грудь переходила в поразительно тонкую талию, которая заканчивалась упругими, округлыми бедрами. При этом ноги у незнакомки оказались длинными, стройными, подтянутыми.

Что называется – от ушей. А глаза блестели удивлением…

Надо было что-то говорить, как-то знакомиться, представляться. Но Оленев вдруг ощутил себя полным дикарем, который и двух слов связать не в состоянии. И это он, который на переговорах любого затыкал за пояс! Мастерски лавировал в зубастом море акул финансовых рынков и мезозавров международных корпораций.

Слова не складывались в предложения, вертелись в голове обрывками образов.

Словно Ярослав разом потерял способность нормально мыслить.

Зато эмоции бурлили и выплескивались.

Он держал незнакомку за руку крепко-крепко, чтобы та не сбежала. И не понимал, что же предпринять дальше.

А потом… вроде все случилось само собой…

Только на танцплощадке Оленев вдруг сообразил, что и не думает о людях вокруг. О том, что в такой толпе не был с шести лет. Со дня похорон мамы, которые наблюдал из отцовской машины. Ярослав забыл обо всем. Существовала только незнакомка и танец.

Страстный, неистовый и сближающий.

А еще… Оленев взял бы ее прямо тут, если бы ситуация позволила, настолько нарастало желание. Под конец оно стало болезненным. Одежда сжимала тисками. Но Ярослав продолжал двигаться, наплевав на свои психологические проблемы. Совершенно не понимая, как можно остановиться и отпустить незнакомку.

Но потом ди-джей все испортил. Включил эту ужасную музыку, и Оленев решил отвезти свою Летучую мышку домой. Познакомиться, а может и зайти дальше… Взял за локоть, вывел в парадную… И… не смог найти слов. Столько всего крутилось в голове! Сердце бухало, стучало в ушах, дыхание сбивалось. Сформулировать нужную фразу не получалось.

Ужасно хотелось поцеловать спутницу. Просто прижать, заставить подчиниться своей мужской силе и впиться в ее ротик губами. Терзать его, а потом… потом в машине сделать то, чего требовало тело.

Наконец, Ярославу удалось сложить нужную фразу.

Незнакомка удивилась. А потом… потом просто сбежала. Спряталась в женском туалете и не выходила.

Оленев ждал. Понимал, что Летучая мышка не хочет, чтобы он ее караулил. Как в школе, ей богу! Но почему-то продолжал стеречь незнакомку. Какое-то время он весь был сосредоточен на Летучей мыши и ее забавном убежище. Но затем фобия опять начала поднимать уродливую голову.

За бархатным занавесом, что разделял парадное ресторана и общий зал, слышались крики, топот танцующих журналистов, звон посуды…

И дискомфорт вернулся, охватил, утраивался. Оленев стиснул зубы и продолжал дежурить, чтобы поймать незнакомку. Но в какой-то момент понял, что она не выйдет. Не покажется, пока Ярослав не покинет пост. И вот тогда паранойя взяла верх. Нахлынула, охватила и Оленев ретировался.

Всю дорогу до своей загородной резиденции Ярослав думал только о ней. О Летучей мыши. Вспоминал каждое ее движение, каждую деталь образа. Родину на шее, маленький шрам на руке, между указательным пальцем и средним. Наверное, порезалась, когда готовила.

Легкую асимметрию губ незнакомки – правый уголок их казался чуть выше левого. Ее одухотворенное лицо, когда пара скользила в танце. И желание не отступало.

Ладно, приедет и примет холодный душ. А завтра… Завтра поговорит с Артуром Наилевичем. Мероприятие было закрытым, камерным. И редактор, который лично утверждал список гостей, должен знать – что это за Летучая мышь. Как ее зовут, замужем ли…

А пока надо пообщаться с Этель Яновной. Она обещала дождаться Оленева с вечеринки.

И обсудить случившееся.

Ведьма, как есть ведьма!

Тетя ждала на первом этаже внушительного особняка Оленева, в просторной гостиной. Разместилась за большим круглым дубовым столом – практически антикварным – и смотрела внимательно, с прищуром.

Она будто читала на лице племянника всю гамму эмоций, что тот пережил рядом с Летучей мышью.

– Выпьем чайку перед сном? – предложила тетя, направляясь к водонагревателю.

Оленев кивнул.

– Только переоденусь.

– Смотрю тебе есть чем поделиться?

– Так. Самую малость.

– Я вижу, насколько «так, самую малость». Ты даже маску забыл снять…

И правда! Вот же засада!

Оленев стянул с лица маску и покачал головой. Надо же! Так увлекся незнакомкой, что обо всем забыл! Все на свете стало неважным. Так и ехал в машине полтора часа в маске!

Как придурок.

Тетя усмехнулась, а Оленев направился в свою спальню.

Ярослав всегда любил простор, поэтому много мебели не держал. Большая двуспальная дубовая кровать, тумбочки по сторонам, словно он рассчитывал, что когда-нибудь здесь останется женщина. Шкаф-купе на всю стену. Плюс пара стульев – и все.

Оленев сбросил одежду в емкость для грязного белья, чтобы домработница выстирала. Накинул домашние спортивные брюки с футболкой и заглянул в рабочую комнату. Единственное помещение в доме, где количество мебели, по меркам Ярослава, было ну просто рекордным. Все стены тут закрывали стеллажи. В центре располагался рабочий стол, с двумя встроенными полками. Несколько кресел будто предполагали, что когда-нибудь хозяин пригласит сюда больше двух человек… Вообще кого-то пригласит сюда.

Компьютер включился тут же, вместе с остальными тремя, в общей сети. Оленев внимательно пролистал страницы, почту, чаты…

Мало ли? Кто-то звонил, отправил срочные письма… В общем, вдруг Ярослав понадобился для дела?

Ничего важного.

Можно расслабиться и поговорить с Этель Яновной.

Она ждала в гостиной с двумя чашками кофе и черничными маффинами, как оба любили. Семейные посиделки двух одиноких людей, которым очень хорошо и комфортно вместе.

Про Оленева ходили разные сплетни. Вплоть до того, что он и Этель Яновна делят постель. Кто-то даже шушукался за спиной: мол, он любит женщин постарше.

Но, на самом деле, тетя заменила Оленеву мать, а потом и психотерапевта. Она, действительно, имела нужное образование, плюс к диплому психиатра. И с самого начала очень помогла убитому горем мальчику перевести страх, ужас и панику в реакцию защиты.

Это позволяло Оленеву чувствовать себя мужчиной. Сильным, волевым, способным, при необходимости, появляться в обществе, пусть даже испытывая сильный дискомфорт. А не беспомощным ребенком, каким он ощущал себя тогда, очень давно…

В свои шестьдесят два Этель Яновна выглядела лет на пятьдесят максимум. Зеленые глаза, как у Ярослава и его мамы, смотрели в упор.

Оленев сел под этим пристальным взглядом, готовый выложить все начистоту, и тетя спросила:

– Ну что? Ведь не зря сходил?

– Ты колдунья? – уточнил Оленев, глотнув крепкого чая.

Тетя откусила маффин и вместо ответа констатировала:

– Ну не зря же я заранее предвидела, что твой отец, после развала его отдела в КГБ, сбежит… за границу. Лучше бы раньше уволился. Чем гоняться за той бандой, что убила твою мать… Но разве воинственные правдолюбцы слушают голос разума? Их хлебом не корми… дай поймать плохишей… Даже если это ставит под удар самых близких… Ну да ладно. Дела прошлые. После драки кулаками не машут. Так вот если помнишь, именно я за год до триумфального побега твоего отца к буржуям, убедила его оформить на тебя все имущество. И сама сюда переехала. А сейчас у тебя вид человека, который до сих пор находится в эйфории от какой-то встречи. И я поставлю весь отмеренный мне еще срок жизни на то, что ты встретил женщину, которая поразила и отвлекла от твоего… ммм боевого настроя в обществе.

Ярослав только кивнул.

– Вы познакомились?

– Она сбежала, – не впопад ответил Оленев.

– Рассказывай! – тетя подперла подбородок ладонью.

Ярослав выложил все, включая реакцию своего мужского организма на незнакомку. Этель Яновна довольно улыбнулась.

– Ну что ж… Дикарь становится другим…

Дикарем она прозвала племянника с подросткового возраста. Когда тот стал дичиться людей, но научился их не бояться. Ожидать подвоха и готовиться к бою.

– Почему не познакомился?

– Не нашел слов. В голове все перепуталось. Пытался сообразить и не вышло. Пока танцевали все хотел сказать что-нибудь такое… Ну приятное что ли… Хорошее… Но ничего не пришло в голову.

– Вот как тебя переклинило! – Этель Яновна хихикнула. – Ну что ж… Тебе нужно с ней встретиться. Причем на твоей территории. Ты должен показать ей, кто ты и что имеешь.

– Я не хочу, чтобы она покупалась на внешний лоск.

– Дурачок! – тетя смачно откусила маффин. – Для мужчины статус женщины – это ее красота, ее эффектный вид, ее фертильность. Способность к деторождению. Для женщины статус мужчины – его физическая форма и то, чего он добился. То есть деньги и имущество. Это не попытка купить. Ты как бы говоришь, что способен ее содержать. Способен обеспечить ее детей всем, чем она только пожелает.

– А ты не слишком далеко заглядываешь? Дети, содержание…

– Твои Люськи уже в прошлом. Сейчас ты встретил женщину, которая победила твою фобию. А значит, она глубоко тебя зацепила. Ты увлекся ей настолько, что враги вокруг показались неважными, незначительными, по сравнению с вашим танцем. С вашим общением и единением. Что из этого выйдет, мы, конечно не знаем. Но произвести нужное впечатление следует.

«Люськами» Этель Яновна называла девиц: моделей, актрис и прочих, которых Оленев приглашал для интима. Хорошо выгуливал в ресторане, снимая весь зал на двоих, от чего у женщин челюсти отпадали. А потом хорошо имел в постели. Разумеется, предварительно посылал в свою клинику на обследование. Внезапностей в виде половых инфекций Оленеву совсем не хотелось. Да и многие знакомые ему бизнесмены поступали в точности также. Хотя бы и тот же Радиф Заглятдинов, до того, как встретил свою нынешнюю жену и остепенился.

Люськи никогда не оставались на ночь в особняке Ярослава. Виталий – его бессменный шофер вот уже много лет – исправно развозил их по домам, сразу после любовных утех. Ну пусть не сразу – после хорошего душа и, при желании, перекуса.

Оленев допил чай и согласился:

– Я с ней тут встречусь. Есть идея.

– Вот и хорошо!

Ярослав внутренне порадовался, что его планы совпали с советами тети.

Во всяком случае, для Оленева все так и выглядело.

Блицкриг по завоеванию Летучей мыши сложился в голове и очень ему понравился. В конце концов, она такая же женщина, как и все предыдущие любовницы Оленева. Вряд ли существуют особенные отличия. Так что… все прежние приемы должны сработать.

Плюс следует устроить проверочку. Кто знает, возможно, Летучая мышь узнала Оленева и намеренно так вела себя. Соблазняла, окучивала, как еще иногда выражаются. Флиртовала и танцевала, будто заинтересована в партнере.

Правда, ее последующий побег не вязался с этой гипотезой. Но и ему, при желании можно было найти объяснение. Может, Летучая мышь решила заинтриговать. Нарочно убежала, чтобы искал и ждал.

Нечто в стиле Золушки. Только туфельку не сбросила…

Конечно, широко фотки Оленева в интернете не мелькают. Но, при желании, найти можно все. Если точно знать, что искать и как. Ярослав изредка светился на дежурных мероприятиях в своих банках. Стоял в толпе служащих и на передний план не вылезал. Однако где-то, возможно, его даже подписали по имени и фамилии. Все-таки владелец предприятия.

Опять же, Артур Наилевич мог инструктировать сотрудников с его-то манией все контролировать.

Оленев сам не мог понять, в какой момент эйфория от близости незнакомки, радость от танца с ней превратились в паранойю. Вероятно, сказалась его замкнутость и зацикленность на своих проблемах.

Впрочем, Ярослав – мужчина, о котором только могла мечтать женщина. Небольшой тест и, если Летучая мышь честная, как ему показалось в их первую встречу, Ярослав все ей компенсирует. Включая моральные неудобства. Деньгами и вниманием!

Таким уровнем жизни, что незнакомка сможет взирать на прежних коллег и друзей будто с Эвереста.

Оленев ни минуты не сомневался, что она поймет: оно того стоило. Он слышал, что главным критерием набора сотрудников в газету Артура Наилевича был высокий интеллект.

Редактор «Каждого дня» любил говорить: «Баба она и есть баба. Даже, если предпочитает термин «женщина». Стервозность – второе имя, психозность – постоянное состояние нервной системы. Желание найти богатого, щедрого и любящего мужика – жизненное кредо. Только держи уши востро. Единственное, чего нельзя терпеть в женщинах – это глупость. В противном случае, это уже не женщина – резиновая кукла для удовлетворения. А куклу можно купить настоящую. Эта хоть не зудит над ухом, чтобы приходил домой вовремя, не изменял и за ребенком временами приглядывал. Помыл, поддул где надо – и поставил в угол. С умной женщиной интересно поговорить. Пусть даже она несет глупости о том, что мужчина должен хранить верность и воспитывать детей…»

– Кстати. Ты хоть понял, какая уникальная женщина тебе досталась? – ворвался в мысли Оленева голос Этель Яновны.

Он вскинул глаза на тетю:

– О чем это ты?

– У нее уникальная особенность. Температура тела не как у обычных людей 36,6, а 36,0. Как у той гадалки, ну жены Радифа Заглятдинова. Владельца модных ресторанов и фирмы, которая организует костюмированные фэнтези-праздники. Как там ее?

– Элина.

– Вот! Эти женщины стареют вдвое медленней обычного. Вон Элина своему под 45 двух крепышей родила. И твоя красавица еще долго сможет рожать здоровых детишек.

Оленев вскинул брови. Про жену Радифа Заглятдинова он слышал, тем более, что та работала гадалкой и весьма успешно. Умудрялась совмещать это дело с материнством и вроде как все успевала.

– А ты знаешь, какая у таких женщин кожа? Гладкая, глянцевая, упругая. Без единого волоса.

Ярослав сглотнул. Вспомнилась Летучая мышь, даже в жар бросило. Поправлять брюки при тете не хотелось. Поэтому он постарался сменить позу, чтобы одежда не так стесняла.

Воображение понеслось вскачь… Как назло…

Летучая мышь в фойе ресторана. Прижатая к стенке. Ноги обхватили бедра Ярослава…

Оленев чуть не спустил в штаны от этих фантазий и снова поправился.

А Этель Яновна улыбнулась и вышла из комнаты. Будто все понимала и оставляла племянника наедине с его эротическими фантазиями и желаниями…

Будто не хотела стеснять.

И уже запоздало, когда тетя скрылась из виду, Ярослав подумал. Он ведь даже еще не знает личности незнакомки, не успел выяснить! А Этель Яновна уже в курсе – какие у этой Летучей мышки особенности…

Что еще она знает? Откуда? Оленев понимал, что тетя все равно не признается. Она никогда не признавалась. Скажет нечто такое, что просто не могла знать – и уходит. На вопросы только улыбается и разговор в сторону уводит.

И так всегда…

Конечно, осведомленности тети можно найти и логическое объяснение. Например, Летучую мышь видел Виталий, который ожидал Оленева у дверей ресторана… Однако вряд ли водитель на глаз определял температуру женщин.

Впрочем… Этель Яновна могла сделать вывод по косвенным признакам, известным лишь медикам… Виталий, наверняка, описал тете незнакомку, с которой Оленев зашел на корпоратив и вернулся. Очень даже подробно описал, со всеми деталями… Водитель выполнял и роль телохранителя Ярослава. И, конечно же, даму, с которой начальник покинул мероприятие оценил от и до. Мало ли, что это за женщина? Мало ли, что ей нужно от Оленева?

Пока Ярослав ждал Летучую мышь из уборной, водитель вполне мог послать Этель Яновне смс или сообщение по вотсапу…

Глава 2

Олена

Лиса спала, мирно уткнувшись носом в подушку. Как маленькая. Волосы разметаны, на щеке след от пододеяльника, видимо, только, что перевернулась. Я подоткнула одеяло и отправилась на кухню, пить чай.

Странный незнакомец не выходил из головы.

Может потому, что я давно не встречалась с мужчинами? Сторонилась их после развода. Вернее, после того как мы с мужем разъехались.

После рождения дочки в семье что-то сломалось. Мы пытались склеить разбитую чашку на курортах, в доме отдыха и – контрольным выстрелом – у психолога.

Помню, когда тот нас выслушал, первое, что сказал: Мгу-у-у… Было ясно – у человека нет слов, одни чувства. Второе, что сказала эта солидная дама с романтически завитыми локонами: Ну-у-у…

И все-таки ее сеансы помогли нам… на какое-то время…

Но потом клей высох, и чашка развалилась окончательно. Мы развелись легко и быстро, потому, что никто ни на что не претендовал. А Лиса категорически требовала, чтобы ее оставили жить с мамой. Так что ребенка делить нам не пришлось.

Муж уехал к родителям. Ну какой же русский мужчина после развода не прибежит к маме под юбку, если жилье принадлежит жене?

А дом был моим. Я продала свою квартиру и мамину, которую получила в наследство. И вот мы с Лисой – так коротко я называла свою Василису, поселились в небольшом одноэтажном коттеджике. Всего-навсего на 120 квадратных метров. Нам хватало. Лисе я выделила отдельную комнату, а сама ночевала в нашем «рабочем кабинете». Квадратном помещении, с двумя столами – для меня и дочки – и двумя же компьютерами.

Кровать-шкаф, которую мы днем складывали, обошлась дорого, зато прекрасно экономила место.

Дочке я приобрела личную, большую постель с пышным матрасом.

Кухня, совмещенная с гостиной, была не до конца обставлена – не хватало ни денег, ни времени.

Ободранный уголок, старый деревянный стол с отбитым местами верхним покрытием. Несколько стульев и диван, которому, наверное, уже лет двадцать стукнуло – еще от мамы привезла. Вот и все добро.

Зато готовили мы здесь в свое удовольствие. На плите с электроподжигом, в духовке, которой нужно лишь задать режим, и следить уже не потребуется. Добавим к этому электрочайник, кофеварку и соковыжималку. Вот и все, что нужно двум женщинам для нормальной жизни.

Муж еще какое-то время настаивал на свиданиях с дочкой, и та, пока была маленькой, соглашалась. Но потом резко пошла в отказку. Почему, я и понятия не имела. Однако считала, что Лиса имеет право встречаться с отцом, если захочет. Но заставлять ее это делать никто не имеет права.

Муж еще с год регулярно названивал, требовал дочку, и я звала ее к телефону… Но потом окончательно осознал, что ничего у них уже не сладится.

Я налила себя чаю и, оставив приглушенный свет, включила телевизор на стене. Новости, как обычно, сообщали о колебаниях: курса валют, погоды и политических курсов. Ничего нового. Это планета Земля. На ней вечно кто-то кого-то убивает, и кто-то с кем-то сотрудничает. Началось еще с тираннозавров и раптеров.

Первые убивали, а вторые работали стаей. Правда, тоже с целью убить побольше вкусной добычи. Но кто считает?

Лето всегда приходит неожиданно, но каждый июнь. А уж зима – и вовсе имеет свойства подкрадываться незаметно – ровно в декабре…

Мужчина с зелеными глазами так и маячил в памяти, как я ни гнала его образ. Почему я отказалась от предложения подвезти до дома? Сбежала? Я и сама не могла объяснить. Незнакомец выглядел таким странным… Да и вел себя так, словно вокруг – враги и он каждую минуту готов обороняться.

Все это отталкивало. Но и притягивал меня Люцифер тоже. Своей загадочностью, харизмой. Как ни крути он – мужчина видный, красивый. Тайна маски опять же интриговала. Да и чего греха таить, мне было безумно приятно, что незнакомец танцевал со мной весь вечер и ни на одну другую женщину даже мельком не взглянул. Словно существовала лишь я. Еда, выпивка, извивающиеся в танце уже полуголые коллеги, его совсем не волновали.

Ну как тут не заинтересоваться?

Я допила чай и отправилась спать.

Ладно. Сбежала и сбежала. Скорее всего, мы больше не увидимся. Так, что нет смысла дальше думать о Люцифере.

Вот только почему я все равно о нем думала?

* * *

Утро для меня всегда начиналось рано. Мы с Лисой с удовольствием занимались йогой в гостиной… Наслаждаясь каждой позой и компанией, под замечательную музыку с перезвоном колокольчиков.

Это придавало нам сил на весь следующий день.

Потом я приготовила дочке завтрак и отправила в школу.

Пока крутилась-вертелась мысли о вчерашнем Люцифере почти отпустили. Но стоило остаться в доме наедине с чашкой чая и недопитым Лисой кофе, как вчерашний мужчина опять всплыл в памяти.

Я постаралась сосредоточиться на работе.

С некоторых пор внештатные журналисты могли посещать планерки тоже внештатно – по скайпу. Редактор включал свой, и мы слышали все, что требовалось. А остальное игнорировали. У подобного посещения сего мероприятия существовала масса плюсов. Во-первых, не приходилось поддакивать, когда коллег тыкали в их ошибки, словно щенков в лужи. Неприятно, но приходилось все это выслушивать. А уж поддерживать подобное обращение со стороны руководства я просто не могла. А тут – нет ничего проще! Спрятался под стол, а потом сказал, что потерял ручку – и дело в шляпе.

Во-вторых, не требовалось громко смеяться, когда Артур Наилевич «сражал» всех своими неподражаемыми остротами. Сослался на то, что связь плохая и звук нашего хохота просто не долетает в полном объеме – и вся недолга.

Однако сегодня планерка завершилась самым, что ни на есть, неожиданным для меня образом.

После стандартного распределения заданий и предложений тем от журналистов, Артур Наилевич вдруг объявил:

– Олена Шамилевна, жду тебя сегодня в час дня. Необходимо с глазу на глаз обсудить эксклюзивное задание. Редакционная машина отвезет тебя в поместье Оленева. Как я называю его владения. Ты должна прибыть на место к полтретьему.

«Зрители» в просторном кабинете начальника, на полукруге частокола из стульев, замерли от удивления. Тишина пробралась ко мне даже сквозь интернет.

– Кхм… Давно собирался сделать эксклюзивное интервью с одним из самых закрытых мебельных магнатов – Ярославом Оленевым, – окончательно нокаутировал общественность любимый редактор.

Теперь тишина прямо звенела в ушах. Да. Этого человека, в самом деле, окружал такой ореол таинственности, что впору ослепнуть.

Желтая пресса чего только о нем не писала. Что Оленьев не женат потому, что спит со своей тетей, которая ему в матери годится. Якобы, даже есть снимки, подтверждающие этот факт. Однако на поверку заинтересованным зрителям предоставлялись лишь размытые фотографии как двое обнимаются.

Еще говорили, будто Оленьев боится людей и прячется под стол, если в его рабочий кабинет заходят больше двух человек.

Он не появлялся на светских раутах, не посещал парадные мероприятия даже в банках, которыми владел, и казался совершенно закрытой личностью. Любой журналист нашей страны, не только города, душу бы продал за подобное интервью. Личный, эксклюзивный разговор с самим Оленевым!

У многих перехватило дыхание.

– Эм… Простите, а почему именно Олена должна делать столь важный и сенсационный материал? – нарушила тишину Надежда Чингисханова. Полная крашеная блондинка с крупными чертами лица. Могла быть вполне приятной на вид, если бы не одевалась, будто ей снова двадцать. На самом деле, Надежде Владленовне стукнуло пятьдесят. Меня она ненавидела с тех пор, как узнала сколько мне лет. Ну а после пары очень удачных статей, окончательно утвердилась в этом своем чувстве. И делала все возможное, чтобы моя жизнь в редакции была скорее бочкой дегтя с ложкой меда, нежели наоборот.

– Да! Вообще-то обычно я делаю интервью с интересными персонами, – подала голос Галя – дочка еще одной нашей звезды – Валерии Константиновны Ставритской. Писала она из рук вон плохо, с двумя мужьями развелась после месяца брака, но считала себя королевой. Внешне Галя очень походила на мать: симпатичная, белокурая, кровь с молоком. Одевалась соответствующе: в яркие платья с пышными юбками и часто – рукавами фонариками.

– Вообще-то, Оленева можно считать культурным событием! – взвилась Надежда Владленовна. – Поэтому именно я должна ехать к нему на интервью. Между прочим, я даже вопросы заготовила.

– А он не хочет заодно прорекламировать свои банки или предприятия в нашей газете? – подала голос Надя – руководитель отдела рекламы. Женщина с очень тонкой талией, крутыми бедрами и копной курчавых черных волос. Надя почти никогда ничего не делала. Зато стоило журналисту встретиться с кем-то из бизнесменов или владельцев предприятий, как она тут же, словно рыба прилипала, присасывалась.

– А я готова помочь дочке сделать достойное интервью! – вмешалась Ставритская. Очень полная женщина, как обычно одетая в балахон и мешковатые штаны. Гроза всех молодых журналистов нашей редакции. Ставритская была по-настоящему талантливым репортером, но другим способным журналистам дорогу перекрывала как бурелом путешественникам. Потому, что везде пропихивала Галю. К сожалению, в плане журналистики на дочке Валерии Константиновны природа отдохнула. И сколько бы потенциально бомбических материалов не «выбивала из рук других репортеров» Ставритская и не отдавала Гале, той ни разу не удавалось сделать достойный материал. Мне иной раз становилось даже жаль эту неустроенную по жизни женщину. Ни личной жизни, ни профессии. А ведь у младшей Ставритской были неплохие способности к языкам! Но мать упорно тянула ее в журналистику, считая, что там «все схвачено».

– Получится два журналиста на одну тему! – поддакнула маме Галя.

– Я бы не сказала, что это ваш профиль, – вмешалась, поправив очки Надежда Владленовна. – Оленев – это культурное явление…

– И чем же? – уточнила Ставритская. В большинстве случаев, особенно когда молодые талантливые журналисты обходили их на поворотах, эти две фурии выступали заодно. Но в таких ситуациях пикировались почище многих. Причем, это не мешало им затем снова скооперироваться, если требовалось «уесть кого-то из выскочек». За глаза их называли «работницы пера и топора». Намекая, что собачатся дамочки куда лучше, чем живописуют словом.

Пока Чингисханова думала, как бы ответить на резонный вопрос Ставритской, вступилась Галя.

Если бы слова стали вдруг шпагами, наверное, мы наблюдали бы самую зверскую дуэль всех времен и народов. Мушкетеры, глядя на такое, скорее всего, спрятались бы в сторонке, забыв, что это порочит их дворянскую честь…

А после пришлось бы вызывать скорую, чтобы поединщиц откачивали…

…Артур Наилевич подождал, пока женщины закончат словесные бои без правил за мой материал. До мата, они, конечно же, не доходили. Журналисты – люди интеллигентные и словарный запас у большинства огромный. Так, что никакой ненормативной лексики не требуется, дабы приложить друг друга словом. Типа «Надежда Владленовна у нас такой большой специалист по культуре споров без правил, что это сразу заметно»… или «Да уж… Два журналиста в случае Гали – самое то. Потому, что в одиночку она может написать только о том, как летом катаются на лыжах в сосновом бору. Мы все помним этот знаменитый перл»…

Когда аргументы оказались исчерпаны и женщины начали сражаться огненными взглядами, способными спалить не один гектар леса, редактор всех урезонил.

Видимо, опасался, что нам не хватит огнетушителей. Артур Наилевич всегда славился своей рачительностью.

– Оленев согласился разговаривать только с Харитуллиной. Это было его первым и единственным условием для интервью. Сказал, что любой другой журналист может не приезжать. Даже я.

В кабинете опять воцарилась тишина. Лица Гали и Чингисхановой ясно показывали, что они хотят со мной сделать и что сотворили бы в коридорах редакции, работай я в офисе.

Тут уже не дуэль представлялась и не бои без правил – танковая дивизия, которая проезжает по Харитуллиной. И контрольным выстрелом – Ставритская дает залп из всех пушек.

Дальнейшие пререкания и причитания Надежды Владленовны о том, что она – старейший сотрудник редакции, заслуженный и знаменитый, бряцанье журналистскими премиями и сверкание грамотами, я решила пропустить.

– Хорошо, Артур Наилевич. Но так как сейчас уже почти двенадцать, я думаю нет смысла тратить время на поездку. Я готова обсудить с вами все по скайпу, когда закончится планерка. Потому, что ведь задание такое важное и сенсационное… Я, наверное, прямо сейчас и начну готовиться…

Это слово очень любили в нашей редакции. Почти как слово «зарплата» и «премия». И даже чуть больше, чем фразу «можете не ездить на этот брифинг, он нам не интересен».

– Я должна придумать вопросы, собраться, наконец. К тому же дорога к владениям Оленева может занять больше часа. А машину вы сможете прислать за мной домой? А?

– Хорошо. Я свяжусь с вами через полчаса.

Фу-уф… Слава богу, не придется разговаривать с нашими фуриями. Любая редакция – тот еще серпентарий. За хороший интересный материал журналисты грызутся почище чем львы за прайды. И ничего уже тут не попишешь. Как говорится – закон природы. Раньше выживал тот, кто отбивал у соперника почки. Теперь – тот, кто отбивал у коллеги лучшие темы.

Я не сомневалась – если Оленев лично попросил выслать меня, как журналиста, Артур Наилевич наступит на горло своей любви к старым сотрудникам, вроде Ставритской и Чингисхановой. А если этого окажется недостаточно – не моргнув глазом наступит и на горло им самим ради сенсации.

Редактор – гуманист тот еще. И его асфальтовый каток язвительных замечаний, что ежедневно проезжался по нашим материалам – тому веское доказательство. Я редко попадалась на «зубок» Артура Наилевича и очень сочувствовала остальным. Тем, кого редактор любил по классике – очень странною любовью. Однако единственное, чем я могла им помочь – не смеяться над колкостями начальника и прерывать его долгие словесные излияния вопросом по делу. Если таковой находился.

Прямое интервью с Оленевым еще никто не делал. Вообще. Никогда. Ни в каком виде и форме.

Максимум, чего от него добивались мои коллеги – это пара коротких фраз для комментария. Да и то не лично, а через какого-нибудь управленца мебельных предприятий миллионера или банков.

Сам загадочный бизнесмен, по слухам живущий среди диких животных, и даже способный с ними общаться, упорно сторонился нашей братии. Отчасти я понимала Оленева.

Журналисты часто считали подобных ему – добычей. И во время охоты ничем не брезговали. Ни силками скрытых камер, ни капканами случайных разговоров, записанных на диктофон, спрятанный в сумочке. Да и подавали некоторые коллеги информацию с большой фантазией. Словно не интервью писали – фантастический роман с элементами ироничного детектива и триллера.

И тем поразительней казался тот факт, что Оленев вдруг решил не просто высказаться по телефону, не просто дать пару комментариев по электронной почте! Но организовал целое интервью. Да еще и не в редакции, не где-нибудь в кафе или ресторане – у себя дома. То есть я могу даже сфотографировать, как живет загадочный миллионер.

Хм… Выглядело так, словно меня отправляли на интервью к Черному Властелину из фэнтези. Никто его никогда не видел. Все о нем слышали и самое разное. Но больше, естественно плохого. Это пресса и интернет, детка! Если о тебе хорошо написали, значит ты нашел собственный некролог. Все мечтали бы с ним пересечься, но выбор пал на меня.

Почему? Вот даже любопытно!

Чем я так ему приглянулась?

Я и интервью с великосветскими персонами делала крайне редко. Больше специализировалась на репортажах и проблемных статьях.

Но кто ж их знает, этих богатых. У них же свои причуды…

Рассуждая, таким образом, я набросала несколько вопросов и приняла звонок от редактора.

– В общем, так, Олена. Даю тебе закрытую информацию. Никому ничего не передавай. Оленев живет в загородном доме, окруженном почти нетронутым лесом. Когда-то тот коттеджный поселок построили на практически заповедной территории. По заказу… Ну в общем неважно по чьему заказу. Хотя речь идет о самых верхах КГБ. Оленев у нас любит природу. Ездит по своим угодьям на электровелосипеде, вакцинирует животных и чистит озеро. Об этом можно отдельно поспрашивать.

Ярославу Всеславовичу Оленеву в этом году исполнилось 36 лет, но выглядит он моложе, и вообще, в отличной форме. В доме есть спортзал, бассейн, сауна. Температура воды и воздуха в бассейне регулируется. Оленев сказал, что ты можешь им воспользоваться, так что захвати купальник. Дальше. Оленев не женат и женат не был. Но не думаю, что эту тему стоит затрагивать. Посмотри – какова обстановка. Готов ли он, в принципе, общаться на личные темы… Если заметишь, что не готов, даже не заикайся…

Эк Артура Наилевича приперло! Такие рекомендации дает, как будто отправляет к президенту, не меньше. Или к главе ООН. А ведь всего-то еду брать интервью у богатея. Который, к тому же, сколотил состояние на деньгах КГБ, как говорят слухи. Вроде, как отец Оленева там каким-то отделом заведовал. А после распада СССР сбежал за границу, прихватив спецзапас денег на экстренные случаи. Конечно, все это из разряда ОБС – однозначно бредовые слухи. Да и источники те же, что утверждали, будто у Оленева роман с его тетей. Инцест с пожилой дамой.

Мне больше верилось в то, что столь замкнутый человек, как Ярослав Всеславович просто нашел родственную душу. Надо же с кем-то делиться, общаться на откровенные темы, ничего не скрывая и не опасаясь?

Но все равно. Он не звезда, не ученый с мировым именем и не писатель, сделавший вклад в искусство. Всего лишь удачливый бизнесмен и не более.

А редактора прямо понесло. Он так даже в статьях мыслью по древу не растекался.

– Еще имей в виду. Почему Оленев ни разу не женился, никто не знает. Но женским вниманием он не обделен. К нему почти каждый день приезжают модели, актрисы и прочие. Молодые и красивые, естественно. При этом Оленев всех вначале проводит через свою личную клинику, проверяет на все все все.

Ну да! Чтобы не заразили!

Портрет вырисовывался у меня так себе.

Богатый, развращенный, замкнутый. Явно таит в себе какие-то внутренние проблемы и установки. К женщинам относится, как к товару. Купил, проверил качество, попользовался – и выбросил. Единственный плюс – теплые отношения с тетей. Деньги меня в этом плане не особо привлекали.

– Я его приглашал на наш корпоратив. Но он, вроде, так и не появился…

А вот тут я понимаю Оленева. Сама бы не пришла, если бы не приказ. Оленеву Артур Наилевич приказывать не может…

– Короче. Веди себя корректно и осторожно. Нам не нужны ответы на острые или пикантные вопросы. Если получишь – здорово. Нет, мы и так имеем суперэсклюзив и всех за пояс заткнем. Поэтому твоя задача наладить контакт с ньюсмейкером, угодить ему статьей, чтобы согласовал – и все. Повторюсь! Если удастся вывести его на интересные, острые или личные темы – здорово! Если заметишь, что он не расположен, даже не пробуй!

Артур Наилевич боится Оленева, что ли?

Впрочем, я так понимаю, этот спонсор – один из самых крупных. Естественно, редактор не хочет потерять его. Да и материал, правда, бомба. Даже без откровений Оленева по поводу женщин, тети и происхождения его миллионов.

Артур Наилевич выдал мне еще несколько инструкций. Уточнил:

– Все поняла?

Я бодро кивнула.

– Собирайся. Машина приедет через пятнадцать минут.

Я взглянула на часы.

Да-а-а! Редактор так счастлив от предстоящего эксклюзива, что часов явно не наблюдает. Уже пол второго. Пойду собираться. Надеюсь, за сорок минут доберемся до владений Оленева. Не хочется опаздывать только потому, что слушала наставления любимого главреда.

Я выбрала белую блузку стрейч и темные льняные брючки. Поверх накинула легкую серую кофточку и повертелась перед зеркалом. Кажется, вполне то, что нужно.

Я отправляюсь за город, практически в лес, если верить рассказам редактора о владениях Оленева. Следовательно, деловой костюм не совсем уместен. А вдруг загадочный миллионер захочет похвастаться своими угодьями, прогуляться со мной к озеру?

Но и наряжаться слишком уж спортивно тоже не хотелось. Все же встреча, интервью.

Немного подумав, я собрала пышные каштановые волосы в высокий хвост.

Водитель уже ждал возле забора. Я снова проверила – все ли взяла.

Так. Диктофон у меня в сотовом. На всякий случай, второй в сумочке, блокнот тут же. Фотоаппарат взяла. Вопросы закинула себе в записную книжку на телефоне и продублировала в блокноте. Вроде все хорошо. Будем надеяться, ничего не забыла. Даже голову не потеряла дома от радости, что сделаю такой материал.

Если бы за каждое слово «эксклюзивный» за сегодняшнее утро мне давали по рублю, наверное, уже скопила бы на свой электровелосипед.

С этими мыслями я заперла дом и подергала дверь. Закрыла калитку забора и повторила ритуал. Знала, что глупо и ненужно. Но просто не могла не сделать. Привычка, которая всех смешила, а меня успокаивала.

Володя – редакционный водитель, с короткой мальчишеской стрижкой в свои сорок, брюшком и чуть обрюзгшим простым лицом, открыл мне машину.

Одеваться по случаю водитель не стал. Приехал в своих обычных спортивных брюках с футболкой. Так сказать, позволял высокому ньюсмейкеру увидеть себя во всей красе.

– Постараемся успеть, – деловито сообщил Володя, – Если что, Артур обещал предупредить, что задержал тебя на планерке.

Ну да… на личной планерке под кодовым названием «как не спугнуть миллионера лишними вопросами».

* * *

Мы миновали центр города, который гудел и жил своей жизнью даже сейчас, когда, вроде бы, все должны быть на работе. Так сказать, зарабатывать на хлеб насущный.

По улицам шествовали десятки пешеходов, из торговых центров сплошняком выходили посетители. В витринах ресторанов было отлично видно, что народу там полным-полно. В приоткрытое окно машины пахло жареной картошкой, пиццей с ветчиной и горячим шоколадом.

Желудок возмущенно заурчал, напоминая, что я так и не пообедала. А с поездкой к Оленеву, видимо, и не поужинаю. Впрочем, я журналист, а нам не привыкать сутками бегать голодными. Думаю, именно благодаря нам и появилась пословица «творец должен оставаться голодным».

Правда, мы не только творили, но иногда и вытворяли…

Ничего. Возьму интервью, вернусь домой и… выпью чай на ночь. Наедаться на сон грядущий я не любила. Хотя многие из коллег превратили это практически в олимпийский вид спорта. Именно поэтому Чинхисхановна регулярно «не влезала» в модные шмотки, а Ставритская с дочерью то и дело сидели на хлебцах. В такие дни я понимала – не каждый магазин может похвастаться таким запасом этих диетических продуктов, как кабинеты коллег.

Впрочем, по части правильного питания я тоже далеко не пример для подражания. Так и до гастрита недолго.

Хорошо, что желудок пока «держался». На честном слове и на одном крыле. На крылышках курицы, которые я часто закупала в ближайшем к дому магазине. Отличный, между прочим, перекус во время поездок на мероприятия, к ньюсмейкерам и в процессе создания очередного шедевра.

К сожалению, в последнее время журналистика стала чем-то вроде гонки за скоростью, а качество упало ниже плинтуса. О каком стиле, стройности мысли, отсутствии лишней информации могла идти речь, если все грузилось в интернет со скоростью сто статей за день?

Правда, после этого мы имели право поправить… Уже после того как все читатели оценили высоту нашей мысли, широту заблуждений по части грамотности и прямоту заявлений без проверки фактов.

Проскочив весь город с приличной скоростью, мы выехали на трассу и какое-то время спорили за дорогу с большегрузами.

Позади оставались поля, леса и речушки. Косматые подсолнухи смотрели нам вслед из-под челок желтых лепестков, злаки шумно перешептывались с ветром, а деревья кивали кронами.

Я потеряла счет времени и даже интересоваться не хотела – опаздываем мы или нет. Ехали мы по загородной трассе достаточно долго.

Оставалось лишь надеяться, что Артур Наилевич не обманул и, действительно, предупредил Оленева, что опоздание – не моя женская фишка: мол, я дама, можете и подождать. А исключительно его редакторская блажь непременно выдать мне все ценные инструкции, что копились годами в ожидании подобной статьи.

Спустя некоторое время мы очутились на въезде в гигантский коттеджный поселок, больше похожий на домики для отдыха, расположенные в лесу. Новенькие, местами шикарные, под старинные дворцы, окруженные буйной зеленью и природой.

Поселок огораживал внушительный забор, напоминающий крепостную стену. Я даже глянула наверх – не засели ли там стрелки.

Ходили упорные слухи, что это место когда-то принадлежало семьям КГБэшников. И сейчас большую часть угодий получили их родственники. Поэтому и атмосфера тут особенная.

Так оно происходило или же нет, но я прямо ощущала, что здесь словно в крепости. Будто я уже не в родной стране, а где-то совершенно в другом месте. Автономном. Живущем по своим законам.

Нас встретил охранник в будке на высоте кабины большегруза. Посмотрел так, словно мы букашки и потребовал:

– Пропуск.

Я внутренне заметалась – ни о каком пропуске Артур Наилевич не говорил. Не хватало срезаться так, на самом простом – на въезде в поселок. Однако Володя опустил стекло своего окна и небрежно сунул охраннику бумажку. Тот придирчиво вчитался, внезапно отдал честь и даже натянул на лицо приветливую улыбку.

– Добро пожаловать!

Ворота разъехались в стороны, и мы двинулись по вымощенной белой плиткой дороге. Глядя на ее чистоту, подумалось: наверное, тут дорогие моют шампунями. Против перхоти, микробов и лишних визитеров. И, видимо, не один раз в день. Потому что уже за нами тянулся сероватый след колес.

За окнами замелькали причудливые коттеджи. Одни напоминали настоящие санатории, нового образца, разумеется. Другие – старинные замки, с завитушками на фасадах, статуями у входа и в парках. Третьи – чуть ли не готические дворцы с высокими башнями и витражами. Четвертые походили на особняки века 19-го. Чуть помпезности, немного вычурности и много-много-много архитектурного беспредела. Сразу видно – хозяева ничего не понимают в этом искусстве, но заплатили архитектору как создателю космической станции. И тот сделал все возможное, дабы любой, глядя на дом понимал: тут строили не просто так.

Я ожидала чего-то подобного от Оленева. Поэтому очень удивилась, когда машина миновала еще один пост охраны – уже личный, нашего бизнесмена – и мы словно оказались в лесу. Серая брусчатка вывела нас к дому из коричневого кирпича. Пятиэтажному, добротному, но без малейших излишеств. После всего безумия архитектурной мысли и хаоса украшений, на этой постройке просто глаз отдыхал.

Мы остановились прямо у крыльца, на специальном возвышении для машин. Одном из нескольких.

Володя открыл мне дверь, а на входе в особняк меня встретил высокий мужчина в черной футболке и брюках. Судя по грудным мышцам, каменному выражению лица и челюсти, которую можно было разделить на двух амбалов – явно охранник.

– Олена Харитуллина? – пробасил он.

– Да! – бодро заявила я.

– Следуйте за мной! – полицейским клише пригласил телохранитель.

Мы вошли в дом и миновали просторную кухню-гостиную, скупо, но эффектно обставленную деревянной мебелью под старину. Поднялись на третий этаж по широкой лестнице с ажурной балюстрадой перил.

Охранник поздоровался с коллегой – у дверей одной из комнат.

Второй амбал, примерно такого же роста, что и мой провожатый, тоже в черной футболке и брюках и с подобной же нижней челюстью, отворил дверь.

Я вошла, едва зацепила взглядом стеллажи во все стены, большой черный рабочий стол, какие уже видела – за ним можно было работать и стоя, и сидя, регулируя высоту электроприводом.

Однако почти сразу мое внимание отвлек мужчина, который встал из-за стола и двинулся навстречу.

Я сразу узнала его. Красивые крупные черты лица, ярко-зеленые глаза, белокурые волосы, собранные в хвост. Свободная белоснежная футболка и черные брюки подчеркивают поджарую, мускулистую фигуру.

Господи! Да это же мой вчерашний незнакомец!

Тем временем, Люцифер приблизился, окинул меня внимательным взглядом, почему-то облизал губы и произнес настолько официально, что я поразилась:

– Олена Харитуллина, насколько я понимаю? Добро пожаловать. Рад познакомиться. Меня зовут Ярослав Оленев. Можно просто Ярослав.

С минуту я смотрела на него, не понимая – действительно, Люцифер не узнал меня или придуривается. Но Оленев сделал широкий жест, предлагая разместиться в одном из пышных белых кресел.

– Я дам интервью на темы, которые сейчас перечислю. Сразу договоримся, какие вопросы неприемлемы, а какие стоит задать обязательно. Потом я покажу вам лес, у меня очень много краснокнижных животных…

Похоже он гордился своим «хозяйством».

– Что вы так на меня смотрите? – невозмутимо спросил Оленев.

Я заставила себя успокоиться. Делает вид, что мы не знакомы? И пусть!

Миллионер, что меняет женщин как перчатки, может вообще не запоминать лиц тех, на кого у него эм… определенная реакция тела. Да и какое мне дело – узнал меня Оленев или же нет? Но почему-то обида поднималась из глубины души. Хотелось возмутиться, высказать этому самодовольному болвану все, что думаю.

Но я быстро взяла себя в руки. В конце концов, прежде всего я – профессионал. Я приехала сделать эксклюзивный материал, и я его сделаю. Получу свою премию и схожу в клуб, чтобы потанцевать с нормальным мужчиной. Я иногда ходила в джаз клуб в центре города. Обстановка там сильно отличалась от обычной дискотечной, а публика собиралась более-менее приличная.

И пусть этот самодовольный индюк идет на все четыре стороны.

Я вскинула голову и на вопросительный взгляд Оленева произнесла:

– Добрый день. Извините, меня немного укачало. Мы долго ехали. Рада познакомиться. Давайте приступим к делу. Хотелось бы вернуться домой не поздно. У меня дочка. Разумеется, я посвящу вам столько времени, сколько потребуется для широты и качества освещения темы.

Вот теперь уже Оленев уставился на меня, как баран на новые ворота. Переступил с ноги на ногу, медленно обогнул по касательной, разместился за своим рабочим столом и продолжил гипнотизировать.

Я улыбнулась своей самой нейтральной, официальной улыбкой. Так я улыбалась на брифингах, когда чиновники заливались соловьями о том, как они заботятся о народе, а мы, журналисты, усиленно делали вид, что верим. На самом деле, на манер глухарей даже не слушали.

– У вас есть ко мне дополнительные вопросы? Может, пожелания? Вы что-то хотели сказать, когда вошли или мне почудилось?

То ли Оленев меня провоцировал, то ли что-то хотел узнать. Во всяком случае, смотрел он так, словно планировал просветить меня, как рентгеном и аппаратом МРТ вместе взятыми. Я решила держать марку. Уж если этот чванливый миллионер делает вид, что мы не знакомы, вернее никогда раньше не виделись, и вообще он не узнал меня, то и я не собираюсь навязываться.

– Как я вам и сказала, меня немного укачало в поездке. К тому же я не успела пообедать. Прошу прощения за странное поведение. Давайте начнем работать.

Вместо ответа Оленев приподнял бровь, хмыкнул и что-то написал на компьютере. Вскинул на меня пытливый взгляд и пояснил:

– Сейчас вам принесут поесть. А пока давайте начнем работать.

Глава 3

Ярослав

Артур Наилевич на ночное сообщение по вотсапу от главного и самого щедрого спонсора ответил сразу же.

«В костюме Летучей мыши? Это была Олена Николаевна Харитуллина. А что? Хочешь, я вас познакомлю?»

«Нет. Спасибо. Есть другое предложение…»

Артур Наилевич согласился не сразу. Но куда деваться – хозяин барин. А Оленев умел настаивать. Спокойно, ровно и терпеливо. Пока собеседник не пасовал.

* * *

Все утро Ярослав провел за изучением биографии Олены и чтением ее журналистских работ.

Вначале он делал это, чтобы подготовиться. Знать – с кем предстоит иметь дело. Но чем больше Оленев вникал в статьи Летучей мыши, тем больше погружался в них, не в силах вынырнуть из глубокого омута авторской мысли.

Олена не просто писала о чем-то – она пропитывалась информацией, впечатлениями, ощущениями. Всегда выражала свое мнение, но не навязывала его читателю. Так, что в каждой строчке сквозил ум, талант и деликатность автора.

Оленьев даже отминусовал гадкие комментарии к статьям и очеркам Олены, явно написанные теми, кто даже не открывал тексты. Завистиками, копирайтерами, хейтерами. Вполне вероятно – коллегами из редакции. Судя по тому, каких дамочек набирал Артур Наилевич, это самый вероятный вариант.

За каждой строчкой Оленев видел автора. Женщину незаурядную, интересную, многое повидавшую, знающую себе цену.

Она все больше очаровывала Ярослава.

Вспоминался их танец, длиной в два часа. Когда не хотелось отпускать Летучую мышь. И потом, когда так и хотелось… От этих мыслей возбуждение нарастало, так, что начинало причинять сильный дискомфорт.

Биография Олены удивила Оленева. Он был уверен, что женщина моложе лет на 15 и даже прочитать про ее особенность, которую прежде считали болезнью. Пониженную температуру тела. Ту самую, о которой говорила Этель Яновна.

Такие люди по вполне официальным медицинским данным, медленней старели, могли заводить детей даже под пятьдесят лет и обладали еще рядом особенностей. Их Оленев тоже вспомнил. Со слов тети…

Когда коснулся локтя Олены – кожа ее показалась удивительно гладкой, но без малейших признаков эпиляции.

От этой мысли возбуждение нахлынуло снова. Оленев вообразил ее всю, без одежды. Глянцевую кожу, как на лице, плечах, руках. Блестящую в лучах солнца…

Пришлось срочно меня позу, и поправлять брюки.

Хорошо. Скоро эта Летучая мышка окажется в постели Оленева. И вовсе не в качестве женщины на одну ночь.

В качестве постоянной женщины. На большее он пока не замахивался. Только понимал, что хочет иметь Олену не один раз, а каждый день многие недели.

Разговаривать с ней у камина, слушая умные речи интересной женщины, любоваться…

Что ж… Оленев надеялся, что Олена выдержит проверку с честью.

О том, как она отреагирует на его тест, Ярослав даже не думал.

Деньги, забота, возможность не заполнять газету Артура Наилевича с требуемой скоростью, работать только по желанию и в свое полное удовольствие, все это с лихвой компенсирует неприятные ощущения женщины. Иначе и быть не может.

Оленев предварительно договорился с главврачом своей клиники о новом медосмотре и предупредив об особенностях Олены.

Артур Фридрихович даже обрадовался. Прежде он никогда не сталкивался с людьми, с «подобной природной аномалией».

И вот он – момент истины.

Охрана поселка доложила Оленеву, что гостья прибыла. Чуть опоздала, но Артур Наилевич уже дважды звонил с извинениями, предупредив, что лично задержал корреспондентку.

Когда дверь кабинета открылась, Ярослав медленно выдохнул, пытаясь скрыть волнение.

Летучая мышка выглядела еще более соблазнительной в простой одежде, которая лишь подчеркивала ее изящную фигурку, выпуклости, к которым руки так и тянулись. Высокий хвост освобождал шею Олены и подчеркивал красивый, утонченный овал лица.

Оленев снова поддернул брюки и встал навстречу гостье.

Если бы не первая реакция Олены, удивленный и заинтересованный взгляд, что очертил лицо и фигуру Ярослава, Оленев решил бы, что она его, действительно, не узнала.

Вот это женщина!

С каждым новым вопросом Оленев убеждался в остром уме собеседницы, в ее способности внимательно слушать и делать акценты на главном.

Ярослав просто любовался ей. Длинной шеей, которая казалась еще красивей оттого, что Олена держала спину прямо и не сутулилась. Пышной грудью, которая вздымалась часто и нервно, когда ее что-то волновало, чуть вздернутым носиком и большими глазами.

Олена прогулялась по владениям Оленева, оценила и краснокнижных сов, и волков, и лис.

Ярослав остановился возле ветки, где сидел его ручной филин – Митрофан. Серо-белый, с большими прищуренными днем глазами. Надел специальную защиту на руку и погладил птицу за «ушками». Митрофан довольно сощурился и медленно пробрался на плечо Оленева.

Олена улыбнулась, искренне и почти по-детски.

А вот когда Оленев отошел к вольеру, вытащил мышь из клетки и предложил птице, журналистка отвернулась. Нежная, сочувствующая, милая…

… Возле пруда Олена сразу обратила внимание на лилии – белые, с огромными глянцевыми лепестками.

Ярослав взял из столбика с кормушкой хлеб и протянул журналистке. Она приняла кусок из рук Оленева, старательно избегая прикосновений.

Покрошила и заулыбалась снова, когда золотые и пестрые карпы приплыли и начали жадно чавкать угощением.

Олена шарахнулась, когда лиса-мама вышла из норки и вытащила Оленеву зайца – привычный уже подарок хозяину поместья. Лисы часто так делали, словно благодарили за то, что Ярослав сохранил их среду обитания.

Однако, когда лиса гордо вывела пушистых рыжих детишек, Олена с удовольствием наблюдала, как Оленев чешет их за ушками.

– Попробуете мой бассейн? – предложил Ярослав, понимая, что это последняя, решающая проверка. Женщина, которая сразу же хватается за возможность искупаться в шикарном бассейне, определенно заинтересована в деньгах мужчины и его статусе больше, чем в нем самом.

– Не думаю, что это уместно! – ответ Олены просто ласкал слух. – Я бы предпочла отправиться домой. Хочу расшифровать пленку до ночи. А послезавтра пришлю вам черновик на согласование.

– Вы уверены? – решил все же подразнить Летучую мышку Ярослав. – Артур Наилевич с удовольствием у меня купался. В бассейном комплексе можно регулировать температуру воды, воздуха. Там есть морской бассейн и обычный…

– Спасибо. Не думаю, что это уместно.

Она полностью осуществила все надежды Оленьева. Даже больше. Не поддалась на провокацию, не начала бравировать их танцем и вчерашней заинтересованностью Ярослава. Он дал понять, что не хочет об этом говорить и вспоминать. И Олена даже не попыталась разжечь в Оленеве вчерашний огонь страсти. Его реакцию на их близость она не могла не почувствовать, Ярослав слишком прижимал Летучую мышку.

Журналистка не кокетничала, не стремилась произвести впечатление или вызвать у Оленева вчерашние эмоции… или инстинкты, тут как посмотреть.

Это очень понравилось Ярославу.

После отказа пользоваться бассейном Олена уехала, а Ярослав наблюдал из окна, как удаляется ее машина.

Что ж… Эта женщина ему подходит. Через пару дней ее обследуют. Если есть необходимость подлечат, чтобы была чистой и здоровой. А потом Олена переедет к Ярославу с дочерью.

Разумеется, не в основном особняк – в гостевое крыло. Там Оленев сможет навещать новую любовницу в любое удобное для него время.

С Артуром Наилевичем он легко договорится.

Все складывалось более чем удачно. Настолько, что на вопросы Этель Яновны:

– А поподробней о вашем общении не расскажешь?

Ярослав ответил:

– Все прошло замечательно. Незачем рассусоливать. Все идет, как я и планировал.

Тетя прищурилась, посмотрела внимательно, настороженно и произнесла:

– Что ж… главное, чтобы ты умел правильно планировать.

– Я уже встречался с женщинами! – возразил Оленев.

– Люськи не в счет! – отмахнулась Этель. – Но я не настаиваю. Поговорим, когда захочешь. В этом смысл психотерапии. Пациент приходит к врачу, когда тот ему нужен. А не когда врач сочтет, что пора провести очередной сеанс промывки мозгов. Вот только мне кажется, что твой план скоро потерпит фиаско.

Ярослав на секунду засмотрелся в зеленые глаза тети. Шутит? Что-то предчувствует? Оленев и верил, и не верил в паранормальные способности Этель Яновны.

Все же есть на свете вещи, которых наука не понимает.

Перед тем, как убили маму Ярослава, отец звонил домой и почему-то особенно волновался. Оленев помнил, как мама беспечно напевала, дожаривая оладьи и вдруг раздалась трель телефона.

– Все хорошо, милый! Что может с нами случиться?

Ее веселый голос врезался в память… И Ярославу и отцу…

И теплая улыбка, когда она убеждала мужа не возвращаться пораньше. Мол, все хорошо. Ее Ярослав тоже отлично запомнил.

Отец все же приехал гораздо раньше, чем планировал. Но все равно не успел.

Оленев помнил и как тетя внезапно явилась к нему в школу и забрала домой без всяких объяснений. Ярослав тогда учился в пятом классе. А потом в коридорах случилась перестрелка из самодельных пистолетов между двумя подростковыми бандами. И несколько одноклассников Оленева всерьез пострадали. Один почти год восстанавливался в разных больницах…

Предвидела ли Этель Яновна эту ситуацию? Или сердце женщины, что считала Оленева своим сыном, предчувствовало неладное? А, может, старые связи отца сработали, и Этель Яновну о чем-то предупредили?

Ярослав до сих пор точно не знал.

Но порой складывалось ощущение, что тетя гораздо больше, чем просто психолог.

Вот и сейчас она смотрела так, словно что-то знала. И Оленев на минуту усомнился в своих радужных планах.

Но что может пойти не так?

Ярославу не понравится статья? Ну и пусть! Поможет Олене переделать.

Она откажется проходить обследование?

Ну да. Некоторые взрослые и разумные люди панически боятся врачей и больниц. Даже при необходимости их туда не затащишь.

Ну уговорит уж как-нибудь. Бесплатное медицинское обследование – лишь одна сторона медали. Другая – не придется проходить регулярный медосмотр в редакции. Оленев знал, что Артур Наилевич организовывал их ежегодно – этим также занималась клиника Ярослава. И в этом году все только планировалось.

Оленев найдет нужные аргументы и правильные доводы.

К тому же, ради жизни в его поместье, возможности пользоваться средствами миллионера, вместе с дочерью, работать ровно столько, чтобы это приносило удовольствие, любая согласится на небольшие неудобства.

Нет, если Этель Яновна и предвидит какие-то трудности с Оленой, Ярослав все быстро решит.

* * *

Олена

Наверное, только усталость помешала мне разбить несколько тарелок по возвращению домой. Оленев делал вид, что мы не встречались, хотя по каким-то косвенным, едва заметным приметам, я была уверена, что он узнал меня.

Временам, когда Оленеву казалось, что я не вижу, он смотрел с улыбкой, словно говорил «Хм… А она не пытается напомнить о вчерашнем». Иногда он забывался и переходил на «ты», кажется, сам этого не замечая.

Впрочем, если Оленев считает, что общаться с такой, как я, ему не по статусу, что я лишь возбуждающее во всех смыслах приключение, значит так тому и быть.

Не стану навязываться. В конце концов, мы, и правда, слишком разные.

Оленев живет в своем поместье. Общается с животными не хуже Маугли. Словно все это – домашние зверьки. А я – сто процентный городской житель. Коснувшись любого животного, бегу мыть руки. Общаться близко с дикими зверями и птицами просто опасаюсь. Мало ли…

В целом Оленев произвел на меня впечатление высокомерного выскочки, которые только и занимается самолюбованием и, по-настоящему, искренен только со зверушками.

Возможно, мне хотелось видеть его именно таким. Заносчивым, самолюбивым и нетерпимым к другим.

Хотя бы потому, что романтический танец с Люцифером запомнился мне как один другой. И я покривила бы душой, заявив, что не хотела нашей новой встречи. Знакомства, общения, совместного времяпрепровождения.

Я уехала от Оленева в твердой уверенности, что выброшу его из головы и сделаю лучшую статью в своей жизни. Чтобы этот высокомерный гад даже придраться не смог!

Весь вечер я провела за расшифровкой интервью, стараясь уловить акценты. Бархатистый низкий голос Ярослава напоминал, какой же он шикарный мужчина. Но я старательно гнала эти мысли.

– Ма-ам! – восторженный крик у двери заставил меня забыть обо всем.

Вот что у меня всегда есть и будет. Моя дочкурка. Мое солнышко. И сколько лет бы ей ни исполнилось, Лиса – мое маленькое сокровище. Я всегда буду видеть в ней ту малышку, что держала меня за руку пухлыми пальчиками, когда мы шли по дороге в первый раз. Карапузика, что забирался на колени и просил:

– А давай вместе посмотрим мультики.

Я ловила на себе взгляд больших карих глаз, и понимала, что отложу все на свете ради улыбки дочурки. Закрывала рабочие файлы и включала мультфильмы.

– Что у нас на ужин? – Лиса оставила сумку в своей комнате и рванула к холодильнику. Вечно голодная ученица колледжа!

Я поспешила к холодильнику следующей.

Мы вытащили котлеты, картофельное пюре, разогрели в микроволновке и вместе с удовольствием умяли по порции.

– Слушай, а ты правда брала интервью у того самого Оленева? – вдруг спросила дочка.

Я даже растерялась. Откуда она узнала? Я обычно не сообщаю Лисе о редакционных заданиях.

– Эм…

Пока я думала, что ответить моей проницательной малышке, Лиса усмехнулась:

– Я слышала часть записи, когда вошла. Ты обращалась к нему по имени и фамилии.

– Ну да. У того самого.

Ну хотя бы она у меня не телепатка! Не хотелось бы отдать дочь в какой-нибудь секретный корпус. Дабы потом гордиться тем, что осталась одна, зато помогла стране.

– Ого! И какой он?

– В моей сумке фотоаппарат. Сама посмотри.

Лиса пулей вскочила и вытащила фотик.

Включила и принялась листать снимки.

– А он красавчик! Хоть и старый. В смысле, среднего возраста, – она покосилась на меня.

– Да-да. Все мы такие древние, что динозавров видели, – усмехнулась я.

– Да не! Мам, ты красавица. И выглядишь так, что мне все одноклассники завидуют. Думают, ты пластику делала или ботоксом как-то накачалась.

– Ага. Как воздухом.

– У него шикарный дом и зверушки просто чудо! – восхищенно произнесла дочка.

– Прости, дорогая. Я бы тебя взяла, но не могу. Это работа. А такие люди ценят уединение.

– Понимаю, – вздохнула Лиса. И вдруг лицо ее прояснилось, а в глазах зажглись хитрые искорки. – А ты очаруй его! Ты вон какая красавица! Он небось таких только в фотошопе и видел! Соблазни и мы переедем к Оленеву в поместье! А?

Я усмехнулась и потрепала Лису по голове.

– Дорогая. Он совершенный эгоист, заносчивый и себялюбивый.

– Да? А по интервью не скажешь.

– Ну какой же богатей и меценат захочет выглядеть в интервью таким, как я описала?

– Ну да… наверное.

– Никакие дома, деньги и прочее не стоят нормального человеческого общения. А на него Оленев определенно неспособен.

Я сказала вполне искренне, но одновременно поняла, что расстраиваюсь, произнося вслух собственные мысли. Будто сейчас, когда они стали материальными, я окончательно утратила романтический дух нашего с Оленевым танца и вечера.

А прощаться с ним ой как не хотелось.

Тогда я не думала – богат ли партнер и почему он так странно ведет себя. Просто наслаждалась танцем и тем, как он обнимал, реагировал, как на единственную женщину на свете. Как не мог сформулировать, что хочет меня подвезти и ждал, не выйду ли я, чтобы согласиться.

Я видела тогда совсем другого мужчину.

Не думала – есть ли у него загородная вилла, собственный лес, миллионы… Меня очаровал партнер и отпугивал лишь своей загадочностью и непонятностью.

Теперь же я убедилась, что все это – лишь маска. Вроде той, с рожками, что надел на себя Оленев. Пыль в глаза – и ничего более. И если между нами случилась какая-то химия… Все прошло и быльем поросло.

Лиса налила нам чаю, выпила пол чашки и нарушила молчание:

– Он оказался заносчивым придурком?

– В точку! Да и у таких, как Оленев, женщин как рыб в пруду. Может и больше. Не думаю, что он позарился бы на женщину моего возраста, без модельных данных, да еще и с дочкой. Уверена, у него свободных, юных и анорексичных полным-полно.

– А ты спрашивала? – Лиса вскинула брови.

– Нет. Это неэтично. С первых минут встречи Оленев обрисовал круг возможного интереса нашего издания. Его личная жизнь и происхождение стартового капитала в этот список не вошли.

– Значит скрывает! – сделала вывод Лиса. – А скрывают обычно то, чем не гордятся! Ты права, мам. Нам и так хорошо. А ты еще найдешь хорошего мужчину. Я в этом уверена.

Я пожала плечами.

– Нам и так хорошо.

Конечно, мне иногда очень хотелось почувствовать себя любимой, желанной. Чтобы мужчина смотрел, как Люцифер на празднике, прижимал и неровно дышал…

Я все-таки женщина… Но, в конце концов, я и так взяла от жизни многое. Жаловаться – грех!

Я выгляжу на 15 лет младше сверстниц и дальше буду также медленно стариться. Мужчины заглядываются, иногда предлагают встречаться.

У меня чудесная дочка. Умница, отличница, помощница по хозяйству и просто прекрасная девочка.

Желать еще, чтобы самый загадочный миллионер страны на меня запал и вдруг решил жениться или завести серьезные отношения – уже наглость.

На месте госпожи Фортуны я бы обиделась.

Да и я уже далеко не в том нежном возрасте, чтобы считать, будто красавец миллионер, едва завидев меня, влюбится без памяти. Захочет не только мое тело, о чем я уже точно знала, но еще сердце и руку.

Это как-то совсем уж сказочно!

* * *

Весь следующий день я провела за статьей.

Материал получился интересный и, как ни странно, достаточно личный. Несмотря на обход определенных, любопытных для общественности тем. Зато Оленев выразил свою позицию в отношении уничтожения природы ради коттеджных поселков для нуворишей. Как выяснилось, дом достался ему от отца. И Оленев сделал все возможное, чтобы природа в его владениях осталась нетронутой. Он, и правда, вакцинировал зверушек. И даже взял на работу приходящего лесника из ближайшего заповедника, чтобы тот следил за экосистемой.

Рекомендовал какие деревья пора бы спилить, а каким следует дать больше простора, солнца и удобрений. Популяции каких животных слишком выросли, а какие начали сокращаться.

В общем, Оленев подходил к вопросу достаточно серьезно и даже почти научно. Это заслуживало уважения.

Я засняла Ярослава с лисицей и ее бесшабашной малышней. Эта фотка первой пошла к статье.

Оленев лично следил за тем, чтобы для элитной линейки его мебели использовались только те деревья, которые следовало вырубать, чтобы прореживать лес. Проверял все очень скрупулезно и за нарушения жестко наказывал.

Жил он практически отшельником. С тетей, домохозяйкой, которая ночевала в одной из гостевых пристроек, и охранниками. Последним выделялось дальнее крыло дома.

Водитель приезжал по мере необходимости и ночевал также.

Оленев не считал это одиночеством. Кажется, ему все нравилось. Он чувствовал себя свободным от обязательств. И не скрывал этого, разрешив опубликовать собственные слова на данную тему.

Ближе к вечеру статья полностью созрела. Я отписалась Артуру Наилевичу, который непрерывно дергал меня по вотсапу. Ежечасно напоминал, что такие, как Оленев, не любят ждать и терпеть не могут непунктуальность.

Я выслала материал на согласование, написав, что постаралась закончить быстрее, но тщательно следила за качеством.

Оленев не ответил, и я решила что стоит подождать до завтра.

Дергать ньюсмейкера следует, только если он не подает признаков жизни пару дней или даже чуть больше. Журналист должен уметь слушать, бегать за сенсацией и… ждать тех, кто ее предоставляет. Минус один пункт – и удачи не жди.

Истошные сообщения редактора во все чаты: скайп, вотсап, вконтакте гласили:

«Ну что там?»

«Он ответил?»

«Он что-то написал?»

«Есть новости?»

Я выждала, пока схлынет первый градус возбуждения шефа на тему сенсации, эксклюзива, уникального материала и ответила только на последнее сообщение:

«Ты ведь отправила ему статью?»

«Да. Жду. Как напишет, сообщу».

* * *

Ярослав

Он проверял почту как ненормальный, в ожидании весточки от Олены. Оленев уже и не помнил, когда с таким волнением чего-то ждал. Не мог сообразить. Ничего похожего он уже давно не испытывал.

Оленев как-то прошел мимо первой влюбленности.

В вузе нелюдимый мажор, без замашек высокородного принца, привлекал внимание девушек. Оленев не чурался их общества, с удовольствием ходил на свидания и срывал сладкие цветы первого секса.

Ничего никому не обещал и совершенно не чувствовал себя обманщиком.

После того, как одна из партнерш заразила его молочницей, парень решил, что впредь будет осмотрительней. И хотя врач уверял, что это вовсе не венерическое и может возникнуть само по себе, особенно у женщин, Оленев решил не рисковать. Перед постелью отправлял девушек к отцовскому врачу.

Если отказывались, находил других.

Оленев не испытывал трепета перед встречей с очередной… возможной любовницей…

Только любопытство и чисто мужское желание сбросить накопившееся напряжение. Сейчас все это тоже присутствовало. Но не только.

Мысль о том, что скоро Олена напишет, по-настоящему волновала Ярослава. Он помнил, что Летучая мышь обещала статью только завтра, но почему-то все равно ждал.

Когда письмо от журналистки упало на почту, у Оленева перехватило дыхание. Сердце заколотилось так, словно они уже в постели.

Ярослав быстро пробежался по строчкам. Хм… Хорошо. Даже очень.

Олена воздержалась от комментариев и высказываний собственного мнения, оставив все на откуп читателей. Написала спокойно, без бурного восторга богатым импозантным ньюсмейкером и без откровенного негатива в адрес нуворишей.

Ярослав едва сдержался, чтобы сразу же не ответить журналистке.

Нет. Нужно выдержать паузу. Пусть там немного помучается. Тем приятней и желанней будет его звонок и… приглашение. Оленев не сомневался, что Олена очень ждет этого. Именно ждет и никак иначе.

К восьми утра следующего дня терпение Ярослава лопнуло, и он набрал знакомый номер.

– Да, Ярослав Всеславович? – ее мягкий, мелодичный голос ласкал слух. И Оленев внезапно понял, что скучал по этому голосу. Реально, соскучился? Да! Как и по самой этой женщине!

Он прочистил горло и попытался выровнять дыхание, чтобы Олена не заметила волнения.

– Я пробежался по статье. Вы молодец. Давайте встретимся сегодня и окончательно все обсудим. И думаю, сразу материал согласуем.

– Эм? Я не уверена, что Артур Наилевич даст мне машину…

Почему она начала отпираться? Что-то кольнуло в груди Ярослава. Неприятно так, слегка болезненно. Словно черная туча резко заслонила солнце. Это ощущение – надвигающейся грозы было очень странным и непривычным.

Оленев отогнал его и постарался придать голосу побольше спокойствия.

– Олена. Я бы хотел переговорить с вами лично. Я пришлю за вами шофера через час. Успеете собраться?

– Думаю да… – немного растерянно произнесла она.

– Вот и отлично!

Оленев сбросил вызов и какое-то время бесцельно мерил шагами свой кабинет. Почему ему настолько не по себе? Откуда это ощущение неуверенности? Словно колесо судьбы повернулось не туда, куда следовало. И Ярослав уже ничего не может поделать. Все. Свершилось. Теперь только жди!

Да нет же! Глупости! Он просто волнуется! Нелепо и по-мальчишески. Почему? Да черт его знает?! Эта женщина вызывала все больше незнакомых эмоций.

Тревогу о том, что она подумает и как начнет действовать, трепет от мысли, что Олена вновь окажется в его объятиях.

Окажется! Куда же она денется?! Еще ни одна ни разу не отказывалась!

Возбуждение. И не только физическое. Он места себе не находил, пока не дождался приезда Олены в прошлый раз и теперь все повторялось заново.

Нетерпение, желание показать себя с лучшей стороны, свое поместье и дом. Он вчера из кожи вон лез, выпендривался, как сказал бы отец. И зачем? Чтобы журналистка оценила то, чего она и без этого никогда прежде не видела в частных владениях?

Оленев заказал домработнице холодный чай. Спустился, осушил два стакана разом. Прохладный напиток с лимоном и мятой всегда успокаивал. Но только не сейчас.

Чтобы скоротать время до приезда Олены, Оленев отправился в лес. Прогулялся, проверил – нет ли мусора, принесенного кем-то из служащих или заброшенного с соседских участков шальным порывом изменчивого ветра.

Позвонил лесничему.

Тимофей Федорович, мужчина неопределенного возраста, ответил знакомым чуть сиплым голосом:

– Да, Ярослав Всеславович?

– Вы сегодня у меня были?

– Как всегда, в четыре утра.

– И как дела?

– Пока все хорошо. Если, что звоните. А так приду послезавтра на инспекцию.

Ну вот. Все нормально складывается.

Оленев вернулся домой, принял душ и переоделся в белую рубашку с брюками.

Пригладил волосы, словно не с женщиной встретиться планировал, а посетить важное мероприятие.

Когда Ярослав уже считал минуты, охрана сообщила, что машина с журналисткой проехала через пост.

Оленев сам вышел из дома и встретил Олену, когда та выходила из джипа.

Журналистка выглядела деловито, серьезно, немного взволнованно. И это Оленев счел хорошим знаком. Ждала, переживает, ей не все равно, какие решения принял для себя Ярослав в ее отношении.

Ну а как вообще может быть иначе? Он же – Ярослав Оленев.

Оделась как вчера – спокойно и сексуально.

Длинное платье свободного кроя, с поясом, который подчеркивал умопомрачительную талию и вязаная туника. Олене очень шел зеленый, хотя многие женщины в этом цвете выглядели старше. Даже те, которым едва двадцать исполнилось.

Оленев залюбовался. Так, что даже забыл, что тут делает. Просто смотрел, сглатывал и думал, как отреагирует Олена, если вдруг окажется в его объятиях, а потом – и в постели. Возбуждение нахлынуло резко, да так, что белье показалось жестче металла.

Да плевать на врача! Вряд ли такая женщина больна венерическими инфекциями. А если что, можно и вылечиться. Терпение Оленева трещало по швам.

Олена притормозила и только теперь Ярослав догадался о причинах ее замешательства.

– Добрый день. Еще раз! – журналистка подчеркнула вторую часть фразы. И Оленев понял, что она уже здоровалась, просто он не услышал фразу. Весь ушел в предвкушение встречи. Улыбнулся, как мог, и ответил:

– Добрый день. Давайте прогуляемся и все обсудим.

Глаза Олены удивленно расширились.

– А разве вам не нужен компьютер или хотя бы распечатка статьи? Чтобы указать на неточности или то, чем недовольны?

Ах, да! Интервью!

Артур Наилевич умеет убеждать и надоедать. Это Оленев прочувствовал на себе. Еще когда его буквально вытащили на корпоратив.

– Статья мне понравилась. Все хорошо.

Вот теперь Олена сделала шаг назад и пораженно вскинула бровь.

– Тогда зачем же вы меня вызвали?

Оленев стремительно двинулся к журналистке, почему-то не желая, чтобы между ними оставалось такое большое расстояние, а она опять отступила.

Ладно, черт с ним! Обследование подождет. От желания у Ярослава аж промежность свело.

Он быстро настиг Олену, схватил и поцеловал.

Летучая мышь забилась в его руках, принялась вырываться.

А вот это уже что-то новенькое! Оленев был уверен, что она поддастся, и спустя пару минут начнет изгибаться под ним в постели. Но журналистка почти дралась.

Молотила кулачками по его плечам, пыталась ударить коленом. Неумело, неловко, но все же!

Ярослав сделал над собой титаническое усилие, чтобы отпустить ее.

Олена метнулась к машине, затем вспомнила, что это машина Оленева и бросилась к воротам владений Ярослава.

Он мог бы догнать ее за минуту. Схватить и остановить. Именно это сейчас и хотелось сделать Оленеву. Запретить ей убегать, сломить сопротивление. Взять ее.

Словно инстинкт охотника лишь подогрел желание.

Задним умом Оленев понимал – происходит совсем не то, чего он ожидал, что планировал. Олена ведет себя абсолютно не так, как представлял Ярослав. Лучше притормозить и все выяснить.

Но желание оказалось сильнее голоса разума. Впервые в жизни Оленев совсем потерял контроль и способность нормально оценивать ситуацию.

В два шага нагнал Олену, прижал к забору хрупкое тело и понял, что не может от нее оторваться. Снова поцеловал, потерся о журналистку тем, что давно просилось из брюк. Да пусть успокоится! Он достаточно ей все компенсирует, даже если Олена еще не готова к сексу!

Ничего страшного! Потерпит, а потом привыкнет и войдет во вкус.

Это же только первый раз! Поначалу любая женщина ерепенится!

Конечно, все было не так, и Оленев это отлично осознавал. Просто не мог себе признаться… Если женщина хочет – она сама начнет проявлять инициативу, а не брыкаться, как ретивая кобылка. Но, казалось, у Ярослава совсем сорвало крышу. Он перестал понимать – чьи желания осуществляет. Убеждал себя, будто Олена хочет и только делает вид, что противится.

Горячее рваное дыхание журналистки Оленев принимал за возбуждение, сдерживаемое желание, а не признаки ярости. Удары кулаков по плечам списывал на то, что она не хотела сразу сдаваться. Пыталась выглядеть недоступной. Набивала себе цену.

Он все объяснял так, как хотел…

Журналистка закричала, да так, что у Оленева заложило уши.

И ладно бы просто, но она еще и выразилась про Ярослава.

– Идиот, урод, насильник! Да пошел ты со своим интервью!

Это немного отрезвило. Она не просто стеснялась или не была готова к столь быстрому развитию событий. Не-ет. Она этого не хотела!

Оленев остановился. Отпустил женщину и уперся руками по сторонам от ее головы. Тяжело дыша и глотая слова, уточнил:

– Ты чего?

Олена округлила глаза, последовал резкий взмах руки и удар. Оленев аж дернулся от звонкой пощечины. Щеку обожгло, а журналистка повторила. И когда Ярослав инстинктивно приложил руку к щеке, отскочила в бок.

Уставилась, сверкая глазами. Ноздри раздуваются, губы поджаты, тело – само напряжение. Не возбуждение женщины, что ждет интимных ласк и предвкушает их – напряжение жертвы, готовой спасаться от злобного хищника.

Оленев тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Он решительно не понимал, что происходит. Как вообще до такого дошло? Она ведь хотела его. Во всяком случае, Ярослав нравился ей, там, на корпоративе. Конечно, Олена не из тех дешевок, что текут от ощущения мужского желания. Но она прижималась к Оленеву, чуть заметно терлась, обнимала и улыбалась. Ей однозначно нравилось с ним танцевать, и он ей однозначно нравился!

Оленев немного продышался, глядя на журналистку в упор и не понимая, что теперь делать.

Отпустить? Нет, только не это! Хуже и быть не может!

Вначале надо все прояснить. Может все дело в другом…

– Я узнал тебя, Летучая мышь! – выпалил Оленев.

Губы Олены скривились.

– Я это еще позавчера поняла, – процедила она. – Как и то, что я не того поля ягода, чтобы великий Ярослав Оленев со мной здоровался и помнил о нашем мимолетном знакомстве!

Ах вот оно что-о! Ее задели его невнимание и забывчивость. Ну это легко исправить! То же мне проблема!

Оленев двинулся навстречу Олене. Но журналистка шарахнулась так, словно вот-вот опять убежит, и Ярослав остановился.

– Слушай. Ты же понимаешь. Не маленькая. Я видный мужчина, состоятельный. Один из самых богатых. Многие хотели бы заполучить меня в любовники.

Олена скрестила руки на груди и молча слушала.

– Поэтому я не могу быть уверен, что незнакомка на корпоративе не заигрывала со мной, зная кто я.

Вот теперь журналистка фыркнула и усмехнулась.

– Да сто лет мне сдалось бегать за миллионерами!

Маленькая, гордая, независимая. Оленев вдруг понял, что восхищается ей, не смотря на злые слова, что летели в его адрес. Ну ладно. Он ее сейчас успокоит… помирится с ней и… продолжит начатое.

– Именно в этом я и хотел убедиться. Если бы ты на интервью попыталась напомнить о нашем знакомстве, флиртовала…

– Я была бы дурой и проституткой! – выпалила она.

И снова Оленев почувствовал, что ярость в ее глазах, этот огонь, который, так трудно погасить, ее напряженная поза, ее возмущение возбуждают и восхищают только сильнее.

– Вот поэтому я и понял, что ты меня достойна! – радостно закончил он. – Я уже позвонил в свою клинику, чтобы тебя обследовали. Но решил не ждать. Мы станем любовниками уже сейчас! А статью я согласовал!

Оленев ждал, что она расслабится, подойдет. Скажет, как же здорово, что все выяснилось! Позволит себя поцеловать…

Но Олена вдруг развернулась и метнулась к выходу. Не успел Ярослав и слова добавить, как она уже выскочила на дорогу и понеслась по поселку. Оленев сел на велосипед и рванул следом. Но тут, как назло, на дороге появился большой синий джип Александра Тамилина – владельца нескольких строительных компаний и половины аптечных сетей.

Машина притормозила рядом с разъяренной Оленой.

– Может вас подвезти? – предложил Александр, открывая заднюю дверцу.

– До города подкинете?

Оленев еще не сообразил, что делать и как вмешаться, когда джип унесся прочь, оставив его на дороге. Растерянного и пораженного.

И, что самое удивительное – он не злился на Олену. Напротив, ее поступок даже восхищал Ярослава.

Вот только он совсем не понимал – что предпринять дальше.

Единственное, что отчетливо осознал Оленев – ему нужна эта женщина. Очень нужна. Срочно. И никаких других вариантов нет.

А значит нужно идти туда, куда следует ходить по собственному желанию – к Этель Яновне на сеанс.

Она будто заранее знала, как все сложится и даже пыталась предупредить. Вот только Оленев не послушался…

Что ж, теперь он ее выслушает, примет все к сведению, и сделает так, как посоветует тетя.

Потому что Олена должна стать его женщиной!

Должна! Иного варианта для себя Оленев не видел…

Она словно разом приковала его к себе. Как, почему и когда, Ярослав не уловил…

Вот только даже пощечина от Олены значила теперь для него куда больше страстных и разнузданных поцелуев на все готовых шикарных девиц.

Глава 4

Олена

Почему я его не убила? Даже не знаю! Возможно, меня остановил охранник, застывший у дверей дома Оленева. Он как-то уж очень подозрительно пялился. Будто убивать хозяина особняка – дело неправильное, неблагоразумное…

Возможно, я очень вовремя вспомнила, что есть еще два свидетеля: водитель и второй охранник. И они меня враз скрутят. А потом тепленькой сдадут полиции.

Однако еще никогда я так не проникалась осознанием того, что у слов «убить» и «бить» один корень. Все книги фэнтези пробегали перед глазами, пока Оленев тискал меня. Те самые, где взвинченные гормонами оборотни пытались силой взять женщин, и не ощущали сопротивления.

Мои хилые попытки поколотить его, врезать коленом хоть куда-нибудь, Оленев, по-моему, вообще не заметил.

Даже обидно! Я так старалась оставить о себе долгую память, в виде внушительных гематом…

На пощечины Ярославу охранник дернулся. Но Оленев не выразил особенного возмущения, и верзила ничего не предпринял. Я смотрела на этого красивого, эффектного, богатого мужчину, у которого, казалось – есть все. Огромные владения практически в лесу, вдалеке от суеты цивилизации. Деньги, власть и уважение окружающих. В конце концов – шикарная внешность и отменное, судя по силище, здоровье. И недоумевала, как после всего сказанного смогу вообще произнести имя Ярослава без дополнительных матерных существительных. Не говоря уже обо всем сделанном Оленевым!

Вот же мразь! Вызвал меня как проститутку! Набросился, даже не собираясь спрашивать – согласна ли я стать его женщиной для утех. И – на посошок – напомнил: дескать, чтобы меня изнасиловали его сиятельное величество, необходимо пройти осмотр.

У меня в глазах темнело от ярости.

Заявление Оленева, что он узнал меня – с вызовом, с какой-то хозяйской ноткой в голосе, тоже вызвало у меня приступ ярости. Я не такая дура, чтобы не понимать этого! И не такая идиотка, чтобы не заметить!

А уж когда Ярослав поведал, что проверял меня, как какую-нибудь охотницу за богатыми мужиками… меня и вовсе переклинило.

Дескать, я намеренно его интриговала на маскараде, чтобы потом захомутать!

Больно надо! То же мне подарочек!

Понимала ли я, что своим побегом могу перечеркнуть все годы честной журналисткой службы? Да! И еще как понимала!

Если сейчас Оленев в отместку заартачится и не согласует статью – все, меня разорвут на части. Грелка знаменитого на всю Россию Тузика еще будет надо мной надсмехаться.

Наши редакционные гадюки от счастья своим же ядом отравятся. Артур Наилевич меня по стенке размажет, скрутит ковриком и в окно выкинет.

За такую статью журналисты страны друг другу глотки порвут. А тут я с жалкими объяснениями, почему все сорвалось.

Да мне любимый редактор потом такие рекомендации обеспечит, что меня даже уборщицей ни в одну газету не возьмут!

Почему я считала, что Оленев и здесь подставит подножку? Да черт его знает! Видимо, после всего случившегося ничего хорошего от этого придурка уже и не ждала! Только новые гадости. Только новые подставы.

Сказал ведь – согласуем материал. А сам… чуть не изнасиловал…

Чудом вырвалась…

Хорошо хоть новый знакомый подоспел. Не то Оленев нагнал бы, затащил обратно в свое поместье и радостно продолжил начатое.

Куда я делась бы с просторной дороги коттеджного поселка? А уж вырваться из лап Оленева – вообще настоящая фантастика. Легче из-под асфальтового катка выползти.

Я ехала в чужой машине в город и не могла отделаться от воспоминаний.

Гадкие слова, наглая самодовольная физиономия Оленева, то как он меня лапал… Брр… Уж не знаю, как там предает тело женщин в книгах… Но я, кроме отвращения, в тот момент ничего не испытывала. Такого, что даже подташнивало.

Хотя, когда мы танцевали с Оленевым, я чувствовала, что если Люцифер поцелует, отвечу, хотела его ласк и даже, возможно, большего…

Молодой жилистый брюнет, в чьей машине я сбежала от Ярослава, первое время посматривал с улыбкой, но ничего не говорил. Я краем глаза успела рассмотреть его. Стального оттенка глаза, резкие черты лица, вполне гармоничные и привлекательные. Такие рисуют на обложках фэнтези, когда хотят изобразить каких-нибудь варваров.

Высокий лоб, квадратная челюсть, коротко остриженные густые черные волосы. Одет в дорогущую полосатую безрукавку и тонкие черные брюки с ботинками, на которые я бы потратила все свои сбережения. Он определенно чуть моложе Оленева.

Когда дышать стало немного легче, а мы уже вовсю неслись мимо поля, оставив позади охранный пункт поселка, я повернулась к незнакомцу.

– Большое вам спасибо.

– Вы одна из женщин Оленева? – вместо «пожалуйста» уточнил мужчина. И мне немедленно захотелось выброситься из машины на полном ходу. Плевать на последствия! Титул оскорблял не меньше, нежели предложения Ярослава.

Женщина Оленева… Одна из… Мда… Бить по лицу водителя, который гонит по трассе – не самая удачная идея, если хочешь добраться живой… Зато крайне удачная, если хочешь глотнуть адреналина.

– Спокойно. Я просто предположил, – примирительно добавил мужчина.

– За некоторые предположения убивают! – вспылила я, не в силах сдерживаться.

Мой спаситель не обиделся – усмехнулся и добавил еще мягче.

– Простите. Наверное, я ошибся. Просто вы очень красивая, фигуристая. И явно имеете в голове значительно больше двух мыслей. Как раз то, что он любит.

– Плевала я, что он там любит! – снова возмутилась я. – Я вообще журналист. Работаю в издании «Каждый день». Ездила согласовать интервью.

– Простите еще раз. Неловко вышло. Как вас зовут?

– Олена.

– А меня Александр. Можно просто Саша.

Я вгляделась в жесткие черты лица спутника. Где я могла его видеть? Нет, я определенного его уже где-то встречала! Ах, да-а! На открытии одной из строек в моем районе!

– Вы – Александр Томилин! – выпалила я.

– Виновен! – усмехнулся мой неожиданный водитель.

– Спасибо, что выручили. Ничего, что я так…

Александр криво улыбнулся.

– Я понимаю Оленева. Он к вам приставал?

Я только кивнула и отвела взгляд. Признаваться в подобном стыдно даже близкому человеку, женщине. Мужчине, да еще и практически незнакомому – и вовсе ужасно, неприятно, мерзко. Но врать сил не было, а придумать нечто оригинальное уже не хватало фантазии.

Вся ушла на методы убийства Оленева.

– Вы очень соблазнительны и…

Александр осекся. Видимо, прочел на моем лице готовность броситься вон из машины.

– Не волнуйтесь вы так. Давайте сделаем следующее. Я свожу вас в пиццерию, в качестве извинения. Вы успокоитесь и потом вернетесь на работу.

Работа! Во же черт! Проклятье тысячу раз!

Я всхлипнула. А гори оно… Не собираюсь я ложиться под Оленева ради статьи, пусть даже сенсационной. Пусть даже про нее миллион раз скажут – эксклюзивная. Пусть даже выдадут мне премию! Слишком дорогая цена.

Захочет Артур Наилевич уволить меня – пусть увольняет! Всему есть предел!

Я готова работать ночью и даже телом. Писать с вечера до утра срочную и важную статью и бегать по пересеченной местности ради интересного репортажа. Но вот так работать ночью и телом я не соглашусь никогда!

– Мы должны были согласовать статью… – жалобно пискнула я. – А теперь… даже не знаю… Может я уже безработная…

Александр молча набрал на сотовом номер под кодовым названием «Дикарь из леса».

– Да? Чего хочешь? – А этот Оленев не только с журналистами не церемонится!

– Моя спутница спрашивает, согласовал ли ты ей материал и утвердил ли на почту редактору?

В трубке послышались шумные выдохи, затем наступила подозрительная тишина, и Александр добавил:

– Если что позвоню Артурчику и попрошу заменить твое интервью на мое. Расскажу даже самые скабрезные подробности! О моем романе с Петрачевой или о моем внебрачном сыне!

Из трубки раздались забористые ругательства, достойные словаря русского мата.

– Александр, мать твою! Дай мне ее!

Я отчаянно замахала руками и для пущего эффекта замотала головой.

– Она не хочет с тобой общаться, – сообщил Оленеву Александр.

Мы прослушали еще несколько расширенных уроков русского мата, напряженную тишину и Ярослав, наконец-то, начал разговаривать здраво:

– Я уже отписался Артуру Наилевичу. Статья принята. Без замечаний.

– Вот и ладушки! – Александр сбросил вызов.

Однако телефон молчал недолго. Очень скоро «Дикарь из леса» затрезвонил на мобильник спутника. Тот демонстративно отклонил несколько вызовов. После этого зазвонил уже мой сотовый. Я занесла Оленева в черный список.

– Поехали в пиццерию! – заявила Александру.

– Ну вот! Совсем же другое дело! – если бы я раньше не узнала Тамилина, то сейчас точно поняла бы – кто это. Эту широкую почти гагаринскую улыбку, которая сверкала со страниц разных изданий о строительстве и на телекамеры спутать с другой просто невозможно.

– Но интервью вы мне все-таки дадите! С эксклюзивными подробностями, как и обещали! – потребовала я. Даже не знаю, что на меня нашло. Но Александр усмехнулся.

Набрал на телефоне номер «главного сплетника страны» и я услышала голос любимого редактора.

– Да, Саша?

– Я хочу дать интервью Олене… – он сделал паузу, предлагая мне назвать фамилию. Я подсказала. – Олене Харитуллиной. Это будет эксклюзивный материал на тему слухов, которые обо мне ходят.

– А может я сам приеду на беседу? – с надеждой уточнил Артур Наилевич. Ну да, какой же редактор отдаст корреспонденту минуту славы. Не наш – это уж факт.

– Нет. Я хочу работать только с ней. Мне очень понравилось, как она написала про Оленева. Высший пилотаж, – Александр подмигнул.

– А мои интервью ты читал? – расстроенным голосом уточнил Артур Наилевич.

– Мы будем торговаться или я дам интервью?

– Хорошо. Когда ее к тебе прислать? Сегодня она уже согласовала материал с Оленевым. И, думаю, вечером будет доводить его до ума. Редактировать там, ну и всякое. А завтра…

– А я с ней сам договорюсь! Мы уже познакомились!

– Хорошо, – упавшим голосом произнес редактор. Мой спутник выключил телефон и газанул, обгоняя целую шеренгу большегрузов.

Мда… Вот так и рождаются репортеры – авторы сенсаций. Немного загадочного танца с неизвестным разведчиком, немного попытки изнасилования, примерно сто километров нервов на вынос – и все, ты на коне. То бишь в машине нового ньюсмейкера, чье интервью подтолкнет твою карьеру еще дальше.

…После общения в ресторане Александр показался мне полной противоположностью Оленева. Во-первых, он легко смешивал дело и развлечения. Предложил по ходу записывать откровения, и щедро делился информацией о своей личной жизни, в то время как Ярослав сразу закрыл эту тему.

Во-вторых, Александр прекрасно чувствовал себя в обществе и не озирался так, словно его всюду подстерегают киллеры.

В-третьих, он много улыбался и вообще вел себя более раскованно.

Вот теперь я поняла, почему Александр прозвал Оленева «Дикарь из леса».

Мы посидели в самом дорогом итальянском ресторане города – «Римские каникулы». По работе я знала, что принадлежало заведение семейству Заглятдиновых. Отцу и сыну с интересной историей. Сын как раз воспитывал троих детей – родную двойню и приемного мальчишку любимой жены. Отец, как ни удивительно, принял женщину старше своего сына в семью практически с распростертыми объятиями. Она имела ту же особенность организма, что и у меня, и поэтому выглядела вполне молодо.

Просто сказка! Я бы написала по их истории книгу «Миллионеры к ногам не падают?» или сняла кино.

«Римские каникулы» были тем самым дорогим рестораном, куда я всегда хотела попасть. Здесь неизменно играла приятная музыка, часто классика в современной аранжировке. Большие округлые светильники заливали помещение приятным ненавязчивым светом. Квадратные столики окружали мягкие красные диваны с подушками и кресла, чья высота регулировалась под удобства клиентов. И пиццу здесь подавали ну просто пальчики оближешь!

Артур Наилевич однажды принес несколько штук угоститься. Мы делали пиар статьи про «Римские каникулы» и вот редактору перепало.

Я заказала нежную пиццу со сливочным соусом, сочными ломтиками индейки и помидорками. Александр выбрал мясную – огромную, с поджаристым до золотистой корочки фаршем, кусочками индейки, курочки, мясистыми помидорами и солоноватой сытной колбасой.

Ммм… Мне достался кусок на пробу.

Мы пили горячий черничный грог – нежный и сливочный, и беседовали. То о личном, то о статье. Об Оленеве не вспоминали. Я опасалась, что Александр хотел что-то выведать про соседа. Но «дикарь из леса» в наших беседах ни разу не всплыл.

К тому же, Александр замечательно травил байки.

– Ну вот… – смеялся Тамилин. – Решил я сводить ребят из детского дома в кафешку, а заодно помочь деньгами и самому заведению. А тут у одного мальчика как раз был день рождения. Естественно, я заказал торт, клоуна и прочее.

Александр делал небольшую паузу, разводил руками и смеялся:

– А на следующий день в желтой прессе написали, что это мой внебрачный сын от какой-то там модели, которая коварно сдала мальчика в детский дом.

– А вы?

– А я решил не травмировать психику ребенка и усыновил его. Конечно же, слухи поползи сильнее.

– Он живет с вами?

– Да. Я нанял ему няню, но мы вдвоем по-мужски отдыхаем обязательно. Каждое воскресенье. Ездим на рыбалку или поиграть в баскетбол. Парнишка спортивный. И мой тезка.

– А ваш роман с Петрачевой? – напоминала я про очередную сплетню, будто Александр встречался с одной рок-певицей.

– Шутите? Мы даже не знакомы. Просто однажды на корпоративе я сказал своему заместителю. Вот будешь работать лучше – познакомлю с Петрачевой. Сможешь жену водить на все ее концерты. Она большая поклонница этой певицы, хотя я бы сказал – больная. Кто-то что-то услышал, кто-то нафантазировал. Ну вот так все и вышло.

– А вы тоже заказываете женщин, как Оленев? – не знаю почему эта фамилия сорвалась с языка. Александр прищурился, выпил еще грога и спросил:

– Никак не можете его забыть?

– Не могу забить! Поэтому и не забывается! – честно призналась я.

Мой ответ вполне устроил Александра. Он усмехнулся.

– Нет. Вообще-то я совсем и даже ни разу не целибатник. Женщин люблю, особенно красивых. Буду честным и откровенным. Встреть я на дороге журналистку внешности серой мышки, возможно, и не спас бы из лап вредного соседа. Хотя… за такой он бы и не погнался… Уж я его хорошо знаю!

Александр подложил мне еще кусочек своей пиццы и продолжил:

– Я завожу постоянных любовниц. Мне нравится, когда красивая женщина живет со мной в доме, управляет прислугой, приходит из салонов в шикарном виде.

– Но этих любовниц вы заводите часто? – усмехнулась я. Стандарт, буквально клише нынешних миллионеров. Любовница на год. Красивая, эффектная, умеющая держать себя в обществе. Если миллионер особенно разборчив – еще и способная поддержать беседу. Если гурман – то вдобавок и умная.

– Ну что сказать? – Александр развел руками, дожевал и закончил: – Я мужчина и у меня есть вполне определенные потребности.

– В постели? – подсказала я. И почему-то этот разговор совсем не смущал. Не то, что беседа с Оленевым.

– И в постели! – не стал отрицать Александр. – Но не только. В общении, в общих мероприятиях. Например, пикниках-шашлыках. Я не такой увалень и не такой затворник, как Оленев.

Черт! Опять эта фамилия вызвала у меня бурю эмоций. Я выпила грога, чтобы успокоиться и спросила:

– И уж раз вы обещали полную откровенность – кто нынешняя счастливица? Женщина на этот год?

– Ну почему на год? – улыбнулся Александр, демонстрируя идеальные зубы. – С некоторыми я встречался и дольше. Пока выбираю.

Внезапно он взял меня за руку, и я уже дернулась, ожидая очередных приставаний. Мы как раз заняли место за ширмой, так сказать – в зоне привата. Так, что вряд ли кто-то увидит телодвижения Александра.

Однако домогательств не последовало. Горячие пальцы погладили ладонь. Александр быстро убрал руку и произнес:

– Олена! Мы ведь общаемся вполне откровенно? Так?

Я кивнула.

– Как вы смотрите на то, чтобы я за вами поухаживал?

Я сглотнула. И этот туда же! Вот в точности, как в народной примете. Если на тебя кидается один мужчина, тут же на горизонте появляется и другой. А пока ты открыта и готова к отношением – ни один гад даже не посмотрит! Закон подлости или соперничества альфа-самцов. Или подлого соперничества альфа-самцов.

– Эм… Я не против свиданий, романтики… Но становиться чьей-то женщиной не готова, – честно призналась я.

Ну а что? Я сто лет не ходила на свидания! Да и из романтических жестов у меня только переписка с редактором в вотсапе. Когда он в самых интересных выражениях высказывается о моих промахах. Так сказать, любит, только в тюремном смысле.

– Но ведь нам хорошо вместе? – спросил Александр очевидное. С ним, правда, оказалось очень легко и приятно общаться. Я совершенно не напрягалась и чувствовала себя абсолютно естественно.

– Неплохо, – скромно ответила я.

– Ну вот видите! – Александр вновь улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба. – Тогда разрешите я за вами поухаживаю? Не хочу делать вид, что случайно встретил вас после работы на машине или на улице, по дороге домой.

– Эм… У меня два вопроса.

– Слушаю, – собеседник подпер голову ладонью.

– Во-первых. Если я откажусь, вы все равно разрешите дать материал в нашу газету? Во-вторых, ухаживания не подразумевают, что я сразу же стану удовлетворять ваши мужские потребности?

Александр расхохотался:

– Да и да!

– Могу я подумать?

– Нет и нет!

– Ну давайте попробуем… У меня еще не было таких богатых ухажеров. Признаюсь честно.

– Ну вот видите! Настало время понять – как это здорово. И почему мои женщины всегда расставались со мной счастливыми и довольными.

Задним умом я понимала – он сразу дает понять, что ничего серьезного на мой счет не планирует. Такой же романчик, как и с другими. На год или больше. Но не женитьбу.

Однако же, почему не попробовать?

Александр мне симпатичен. Да и что такое серьезные планы на перекрестках дороги жизни? Так, лишь глупые указатели. Которые меняются быстрее, чем успеваешь привыкнуть. Вот я с мужем тоже планировала жить до старости душа в душу. Вместе колесить по миру на накопленные за время работы средства. Вместе встречать закаты и делать большие пикники для внуков.

Ну и где все это?

По факту, Александр предлагал мне тоже самое, что и бывший супруг. Только последний не сознавался. Вернее, мы оба не хотели признаваться в этом даже самим себе.

Так почему нет?

Красивый, веселый, обаятельный мужчина хочет со мной встречаться. Сразу в постель не тащит и предлагает испытать все прелести свиданий с миллионером. Стоит ли отказываться от этой синицы в руках в надежде на призрачного журавля? Который в моем возрасте уже почти наверняка не прилетит на порог?

– Что скажете? – поторопил меня Александр, выдавая свою заинтересованность, что меня ужасно порадовало.

– На ухаживания – согласна. А там посмотрим.

– Вот и отлично! Начнем прямо сегодня?

– Увы. Я должна сдать статью. А там еще редактировать и редактировать.

– Опять этот «дикарь из леса» подрезал меня на повороте! Прямо как в нашем поселке! – притворно возмутился Александр. – Тогда завтра?

– А завтра я пишу статью про вас!

– А вот это уже совсем нечестно!

– Послезавтра устроит?

– Договорились!

Глава 5

Ярослав

Когда первая буря эмоций схлынула, а Этель Яновна напоила Оленева лошадиной дозой успокоительного чая, оба разместились за столом для «сеанса».

Первым делом Оленев написал Артуру Наилевичу, что согласовал материал, чтобы у Олены не возникло проблем. Как ни удивительно, но это занимало Ярослава всерьез. Оленеву ужасно не хотелось стать головной болью журналистки. Хотя именно так он мог назвать ее в собственном случае. Головной болью, занозой в сердце, возмутительницей душевного равновесия!

– Ну рассказывай, что ты там учудил, раз женщина сбежала от тебя как от огня! – предложила Этель Яновна.

– Ничего я не начудил! – возмутился Оленев, понимая, что это как-то глупо и по-детски. Конечно, он начудил и еще как! Вот только знать бы на что так отреагировала Олена.

– Женщина убегает от мужчины в такой спешке, да еще и без транспорта, даже не вызвав такси, лишь в одном случае – если она оскорблена до предела! – припечатала Этель Яновна. – Так что, давай, рассказывай уже!

Оленев выдохнул и попытался собраться с мыслями. Он вел себя с Оленой будто дикарь. Хватал, целовал, ловил и не слушал. Но почему? Еще ни одна женщина не вызывала потребности пленить ее. Никогда не выпускать из рук. И ни одна так не бесила, когда убегала. Правда, от Оленева раньше и не сбегали.

Он озадаченно мотнул головой:

– Не знаю, что рассказать. Правда. Все вышло как-то… Глупо, непонятно и быстро. Я сам не знаю, что на меня нашло.

Этель Яновна чуть опустила голову и зыркнула на племянника из-под бровей:

– И что же нашло?

– Не знаю… – вконец растерялся Оленев. А, главное, даже сейчас, когда он лишь вспоминал случившееся, эмоции били через край. Обжигали внутренности и кислотой разливались внутри.

Жгучая ревность к Александру, с которым уехала Олена. Страсть, которая требовала выхода, буквально лишала разума, желание схватить ее и не отпускать. И бессилие от того, что журналистка все равно уехала с другим. С другим! Проклятье! С другим!

Словно нарочно в эту минуту позвонил Александр.

Их разговор выглядел издевательством.

Александр прозрачно намекнул, что ему понравилась Олена, и он собирается за ней приударить, позвав на новое эксклюзивное интервью.

Оленев хорошо знал соседа. Бабника, весельчака и душу любой разбитной компании. Да, у него были постоянные женщины. Если считать постоянством отношения от двух лет до полугода.

Но разве этого достойна Олена?

Даже удивительно! Сам Оленев недавно прочил ей то же будущее, только у себя в постели. А вот сейчас сама мысль, что Летучую мышь сделают любовницей с определенным сроком годности, буквально выводила его из себя.

После завершения разговора, Оленев набрал Алексея – своего частного детектива. Этот ловкий деревенский парень, в связке с охранным агентством Ярослава, как орешки щелкал происки конкурентов, нечестную игру партнеров и любые другие каверзы. Многие думали – раз Оленев почти не появляется в городе, лично ничего не проверяет – его можно легко обдурить. И попадались моментально.

– Слушаю! – бодро произнес Алексей.

– Проследи за журналисткой Оленой Харитуллиной. Работает в «Каждом дне», у Артура Налевича.

– Сделаю. Что именно вас интересует?

– Любая ее встреча с Александром Тамилиным. Если они пересекутся, звони мне. В любое время дня и ночи. Ну и… Если с ней что случится, вы обязаны все урегулировать. Ясно?

– Да. Конечно.

Оленев сбросил вызов и посмотрел на Этель Яновну. Она взирала на племянника из-под полуопущенных век. Некоторое время молчала и вдруг выдала в своем стиле:

– Первое разумное решение за последнее время.

– Алексей? – удивился Оленев.

– Да. Ты должен знать, что происходит между Оленой и соперником.

Оленев даже глотнул чаю, чтобы проглотить удивление.

Тем временем, Этель Яновна сложила на столе тонкие руки и внимательно вгляделась в лицо племянника.

– Давай я буду задавать наводящие вопросы. А ты отвечай первое, что подумаешь. Хорошо?

Оленев кивнул.

– Чего ты хотел, когда Олена приехала? Чего хотел от нее? Интима или чтобы осталась?

– Не знаю… – как ни удивительно, Оленев не мог твердо выбрать между двумя вариантами. – Все вместе, наверное.

– Как ты представлял ее присутствие?

– Как часть своей жизни! – выпалил Ярослав, не задумываясь, и вдруг сам себе поразился. Часть жизни? Не часть постельных утех, и даже не проведенные вместе часы. Именно жизнь! Ничего себе!

– Поэтому злишься на Александра? Для него каждая женщина – всего лишь приключение длиной в год или больше?

– Да! – он снова поразился тому, как легко и быстро ответил и совсем не то, что думал сознательно. До этого момента Оленеву чудилось, что он ненавидит соперника, испытывает чувство ревности. Но, оказалось, он куда сильнее бесился из-за той роли, которую отводил Александр Олене. Вот уж, на самом деле, поразительно!

Не эгоизм им двигал, а нечто другое. Что? Оленев еще не понимал.

– Ты меня только сильнее путаешь! – возмутился он. – Почему я так чувствую? Почему мне важнее ее судьба, ее счастье? А не то, что Александр обошел меня и забрал из-под носа женщину, которая мне, первому, приглянулась?

– Ммм… – тонкие губы Этель Яновны растянулись в таинственной улыбке. – Вот сам и подумай. На досуге. Это как раз тот самый случай, когда ты сам и только ты должен найти правильный ответ. Я лишь задаю правильные вопросы.

– И какие еще вопросы у тебя в загашнике?

– Так, парочка. О чем ты думал, когда Олена сбежала?

– О том, что мне необходимо догнать ее. Привести назад, к себе домой.

– Зачем?

– Я не знаю. Просто без нее что-то не так… Нет. Все не так. Я ждал ее письма и даже это ожидание было наполнено приятными эмоциями…

Он сам поразился тому, что сказал. И как легко выскочила из губ эта невероятная правда. Такая простая и такая парадоксальная. Олена делала его радостным и предвкушающим лишь самим фактом своего присутствия в жизни Оленева. Все.

– Хорошо. А теперь скажи мне. Почему ты не назначил встречу с ней в ресторане или где-то еще? Ведь рядом с ней ты не ощущаешь опасности общества. Не собирается, как воин, бороться против всех, потому что каждый может оказаться врагом?

– Я хотел, чтобы она пришла на мою территорию. Где она полностью защищена. Где с ней ничего не случится.

– Ты много говорил о собственных планах и желаниях. Но почему сейчас в каждом вопросе звучит она?

– Я не знаю.

– Ты заметил, что каждое твое действие связано с ней, а не с тобой лично?

– Да.

– Почему ты ее целовал и обнимал без разрешения?

Оленев уставился на Этель Яновну с удивлением. Тетя в тот момент находилась дома. А он нарочно увел Олену в ту часть парка, которую из окон не видно. Этель Яновна не могла наблюдать сцену между Оленевым и Летучей мышкой.

– И? – поторопила она.

– Откуда ты знаешь?

– Я не видела. Если ты об этом. Но знаю.

Зеленые глаза тети так блеснули, что Оленев, в который уже раз, подумал о ее ведьмовском даре.

– Так зачем? Зачем ты это делал без ее согласия?

– Не знаю.

– Расслабься, подумай о ситуации, и одновременно о чем-то приятном, успокаивающем. И ответь первое, что пришло на ум.

Оленев прикрыл глаза, вообразил, как они танцуют с Летучей мышью. Легко, непринужденно, страстно и весь мир становится другим. Не враждебным, не полным угрозы, а добрым и светлым, наполненным радостью. Счастьем и детским смехом.

Все вокруг стало приветливым и одновременно томительное, нестерпимое желание охватило все существо Ярослава.

– Зачем ты обнимал Олену, не спросив на то ее согласия?

– Я хотел ее присвоить. Не думал о том, что она не согласна. Она моя…. Эм… Должна быть моей.

– Твоей? – словно из другого мира донесся до Оленева голос тети. – Твоей любовницей? Твоей женщиной на ночь?

– Моей.

– Твоим развлечением? Той, что сопровождает тебя в обществе?

– Моей…

Оленев замолчал. Потому, что это слово вбирало все его эмоции, все желания в отношении Олены Харитуллиной. Все до единой. Жажда обладать, вот что им двигало в ту минуту.

Он словно чувствовал, что жить не может, дышать не может без этой женщины. И больше ни о чем не мог думать. Опять, опять голова совсем выключилась! Работали только инстинкты, почти звериные, плохо контролируемые.

Так умирающий хватает лекарство, не думая, что может вывихнуть руку врачу. Так погибающий в пустыне путник, может убить за флягу воды. Забыв о ценности чужой жизни…

Ярослав мог натворить что угодно, когда жаждал завладеть Оленой.

И единственное, о чем не подумал – она не вещь, не фляга и не лекарство. У нее есть своя воля, свои потребности и свои желания. Свои устремления, наконец!

Ну да, сейчас, когда эмоции немного схлынули и голова заработала, легко все это разобрать по полочкам. А тогда? Мог ли он тогда остановиться? Оленев не знал. Сколько раз ни задавался подобным важным для него вопросом.

– А вот теперь подумай обо всем, что сказал. И да, если она так нужна, то не позволяй Сашке тебя обойти. Он балагур, весельчак, рубаха-парень. Как раз тот типаж, с которым легко женщинам. А ты… дикарь. И с тобой сложно. Она не понимает тебя, не знает о твоей психологической травме.

Оленев откинулся на спинку сиденья и замолчал. Переваривал. Прислушивался к себе. Снова переваривал. Слишком много эмоций, намеков и уж слишком много важных открытий получил он за эту беседу…

Этель Яновна заварила свежий чай с мятой. Разогрела оставленный домохозяйкой плов и на кухне запахло домом. Горячим рисом, сладким черносливом, жирным мясом и уютом.

Оленев втянул этот запах и внезапно ему полегчало.

Ладно. Александр выиграл только первый раунд. Второй будет за Ярославом. Даже если придется прибить этого Дон Жуана.

О том, как отреагирует на это Олена, он снова почему-то не подумал. Как и в прошлый раз.

* * *

Олена

Александр галантно довез меня до дома и два дня я посвятила работе. Если бы мне давали по золотому слитку за каждое сообщение редактора о том, как он ждет и верит в меня, я бы уже собрала весь золотой запас родины.

Артур Наилевич был особенно нетерпелив в ожидании скорой сенсации.

Хорошо, что я больше не работала в редакции, и он не мог нарезать круги вокруг подобно акуле. Телефон то и дело пиликал от смс, словно я разведчик и постоянно получаю ЦУ из центра. Вотсап тоже не отставал. Складывалось впечатление, что редактор решил создать мне музыкальное сопровождение.

Впрочем, работать в таких условиях – мое второе Я. Я ведь каждый день тружусь в «Каждом дне».

После того, как материалы вышли на страницах издания, а моя дочь научилась: готовить новые блюда, чтобы не есть одни и те же котлеты, а также не отвлекать маму, даже если случился пожар, я, наконец-то, выдохнула.

На следующий день мне дали выходной. Как я и предполагала. И, разумеется, с самого утра, стоило лишь отправить Лису на учебу, на вотсап пришло сообщение от Александра:

– Ну что? Сходим на свидание?

– А давайте! Мне как раз надо развеяться!

– Тогда я заеду за вами… Через час?

– Прямо так сразу?

– А чего тянуть? У меня отличный план мероприятий. Парк аттракционов, музей современного искусства, ресторан. И перекусы везде вкуснейшей и вреднейшей едой…

– Ммм… Звучит очень соблазнительно.

– Тогда жду! С нетерпением! Мою машину вы уже знаете.

Я метнулась в душ, припудрилась и слегка подвела глаза. Сочла свой вид вполне подобающим для приятного майского дня. Погода радовала, градусник за окном опять показал 21 градус. Я надела лосины и облегающую тунику. Подумала и все же выбрала кеды. Увеселительная программа Александра предполагала походы в такие места, где лучше появляться в удобной обуви.

Я проверила сумочку. Паспорт, кошелек и ключи от всех дверей: дома и двух калиток в заборе. Последним штрихом еще раз причесалась, распустив длинные каштановые волосы.

Тряхнула ими и отправилась на выход.

Александр, и правда, ждал возле забора. Я села в его машину, и мы стремительно отправились в путешествие. Которому суждено было завершиться самым неожиданным для меня образом.

Когда выехали из поселка, я заметила, что следом движутся две черные машины без опознавательных знаков и еще несколько – поодаль.

Александр уловил направление моего взгляда, что-то быстро написал одной рукой в вотсап и машины чуть удалились.

– Охрана, – развел руками спутник. – У нас иначе нельзя.

Я не возражала.

Теплый день располагал к прогулкам. Тем более, в парке аттракционов я уже сто лет не бывала.

Столпотворения не предвиделось. В самом разгаре рабочего дня в таких местах обычно достаточно пусто и нет нужны стоять в очередях ко всяким там: лифтам, центрифугам и чертовым колесам.

Все вроде складывалось прекрасно. Но ровно до той минуты, когда прямо на нас выскочила огромная черная машина. Визг тормозов, свист трущейся об асфальт резины – и мы останавливаемся вместе с неведомым шутником, что перегородил проезд.

– Чертов Оленев! – выругался Александр и вышел из авто. Я последовала за ним.

Ярослав пулей вылетел из своего джипа. Бросился на Александра… Подъехали охранники в нескольких машинах. Выскочили и… присоединились к развлечению. Как выяснилось – не только мой спутник обзавелся эскортом людей в черном.

Завязалась масштабная потасовка. В центре ее схватились Александр с Ярославом. Охранники Оленева удерживали телохранителей Тамилина подальше от схватки века.

Только приводи телевизионщиков и снимай бои без правил.

Представляю себе заголовки! «Миллионеры бьют друг другу морды на проезжей части!»

Я только глотала воздух и ничего не могла понять.

Вот же чертовы родственники КГБэшников! Нет бы, как обычные тостосумы, спрятаться за спины телохранителей и поговорить, перекрикиваясь на чистом незамутненном мате. Эти бравые ребята не так воспитаны, видимо!

Вот теперь я в происхождении поселка и владений Оленева с Тамилиным уже не сомневалась. Ни разу, нисколечки!

Хорошо хоть пистолеты не вытащили и палить друг в друга не начали прямо на проезжей полосе, прячась за первыми попавшимися автомобилями. Я очень живо вообразила эту картину и стало совсем не по себе.

Оленев дрался так, словно на кону его жизнь. Остервенело, с каким-то рычанием. Александр неплохо защищался, но вскоре стало ясно – преимущество на стороне «дикаря из леса».

Оленев наносил удары четко, метко, будто готовился к боям без правил. Ни разу не промахнулся. Если скручивал Александра, то так, что тот едва шевелился. А когда вырывался, разминал руки или ноги.

В конце концов, охранники Оленева все-таки скрутили конкурентов. А сам их работодатель скрутил Александра, уложив того на перед машины и удерживая руки противника за спиной.

– Зачем ты с ним поехала? Я ведь ничего плохого тебе не сделал? Почему ты так поступила?

В мою сторону полетели такие упреки, словно Оленев – мой муж, на худой конец – жених. Ну, как минимум, претендент. Он продолжал что-то говорить, а я в ужасе наблюдала картину на дороге. Движение оказалось парализовано. Сотрудники ДПС уже пробирались к нам, чтобы выяснить – что случилось. Водители матерились, но из авто не выходили. Видимо, опасались, что Оленев и им накостыляет. Мало ли что ему не понравится?!

Ярослав продолжил обвинительную речь. Я в пол уха его слушала:

– Я не хотел тебя обидеть! Зачем ты так? Я не собирался делать ничего такого… Ну ты понимаешь… Я просто не понял… что ты против. Какого черта ты с ним?

Ситуация сводила с ума.

Дпсники, которые усиленно старались привлечь внимание Оленева, орущие водители, мат, гудки, визг тормозов. Пестрое полотнище застрявших машин, которое то и дело пополнялось.

Все это давило на психику. Нет, на такое я не подписывалась! Я собиралась просто отдохнуть и приятно провести время.

– Александр. Позвоните мне, когда разберетесь! – бросила я и под обещание Оленева:

– Скажешь ей еще хоть слово, и я тебя своими руками задушу! – кинулась наутек.

Слава богу, моя скромная персона мало кого интересовала. Думаю, большинство вообще не заметили хрупкую женщину в потоке мощных мужских тел, которые мелькали с невероятной скоростью.

Я обогнула место происшествия, поймала первое попавшееся такси и задумалась – куда ехать.

Водитель удивленно на меня посмотрел.

– Так какой адрес?

И я назвала первое, что пришло в голову – адрес любимого джаз клуба. Того, куда я ходила развлечься, отвлечься и отдохнуть от работы. Надеюсь, его Оленев не знает.

Хотя я так и не поняла – как он вычислил, где мы едем и появился настолько вовремя. Еще немного, мы вышли бы у парка аттракционов и ищи свищи ветра в поле…

Что-то внутри подсказывало – Оленеву не просто повезло. Но мне не хотелось о нем думать. А упрямые мысли так и крутились возле этого гада.

Его слова врезались в память. «За что?» «Почему ты так?»

Он словно переживал. Да неужели? Правда, переживал и ревновал?

От этой мысли мне стало приятно и томно. Опять вспомнился наш танец и то как нелепо и по-хозяйски обнимал меня Ярослав. Было в этом нечто такое… Не знаю сильные чувства, невысказанные желания, отчаянные порывы…

Эмоции, которым нет выхода…

Вот это новость! Я думала, что ненавижу Оленева! Никогда не хочу больше с ним видеться! Но осознав, что он дрался из-за меня, Ярослава вела безумная, неуправляемая ревность, я… улыбалась.

Мне становилось приятно и томно от этой мысли.

И уже только к концу поездки, расплачиваясь через онлайн сервис, я подумала, что ни разу за время дороги не вспомнила про Александра Тамилина. Ни единой мысли о нем не проскользнуло. Вообще. И ни разу.

Глава 6

Ярослав

С ребятами из ДПС уладили быстро. Штраф, предупреждение и убранные с дороги машины. Вот и все дела, вот и все хлопоты. Представители местной власти падки на деньги, а этого добра у обоих участников драки вдосталь.

С Александром Ярослав еще не закончил. Этот идиот не пообещал больше не клеиться к Олене. Не-ет! Он, наоборот, заявил, что будет ухаживать за понравившейся женщиной и плевал на сердечные проблемы Оленева.

Впервые в жизни Ярославу так хотелось кого-то убить. Он и убил бы Тамилина, наверное. Если бы не присутствие Олены. Странным образом, она сдерживала Ярослава. Помогала мыслить здраво, не позволяла перейти черту.

Она была тем самым якорем, которого так не хватало Ярославу по жизни.

Одновременно могла свести с ума своим взглядом, сексуальной фигуркой и образумить, когда Оленев слетал с катушек. Прежде он считал, что на последнее способна исключительно Этель Яновна. Теперь выяснилось, что все не так.

Ярослав прочел ужас в глазах Олены, когда собирался ударить Александра головой о капот машины, размозжив сопернику череп. Включился тот самый режим, который замещал в Оленеве страхи. Практически режим берсерка. Тем более, что сейчас драчунов окружала огромная толпа машин, водителей, людей… С неясными намерениями, разъяренных и подлых. Именно так видел Оленев толпу. Так и никак иначе.

Он понимал, что слетел с катушек. Олена – его женщина и враг всерьез собирается отнять ее. Так, как уже отнял маму. Что-то переклинило в голове Ярослава. Но один взгляд Летучей мыши, осуждение на ее красивом лице – и Оленев мгновенно остановился…

Он ехал домой, приказав Алексею продолжать следить за Оленой и дальше.

Детектив сообщил, что журналистка поехала в Джаз клуб, расположенный в центре. Вышла из такси и осталась внутри.

– Жди, пока выйдет. Не уезжай. Даже если она там заночует! Все ждите! – приказал Оленев и нехотя отправился домой.

Встречаться прямо сейчас с Оленой однозначно смысла не имело. Ей нужно остыть, ему тоже и плюс к тому все обдумать. Обсудить с Этель Яновной и выработать новый план действий.

На горячую голову Оленев мог опять наломать дров. Тем более, что с Оленой он плохо соображал – что правильно, а что диктует инстинкт собственника.

Что всегда помогало Ярославу мыслить здраво и вселяло умиротворение – так это общение с животными. Вот почему, едва машина пересекла границу владений Оленева, он вышел наружу и отправился в лес.

Хвоя и палая листва приятно хрустели под ногами. Ровно так, как и в те далекие времена, когда они гуляли здесь с отцом и тетей.

В воздухе пахло прогретой смолой, травой и медовым нектаром. В ветвях выводили трели птицы, звери перекрикивались где-то неподалеку и на самой окраине парка.

Под круглыми листьями прятались шляпки грибов. Как давно Оленев не собирал их? Ярослав усмехнулся. Вытащил из кармана пакет, большой охотничий нож из ножен, что прятались на теле, и принялся срезать крупные подосиновики, сыроежки и подберезовики. Только молодые, чьи ножки похрустывали, а шляпки выглядели упругими, глянцевыми. Набрав целый пакет, Оленев обнаружил, что обошел большую часть парка и приблизился к месту, где общался с Митрофаном – своим ручным филином.

Здесь все было оборудовано для этого.

На стволе дерева висели несколько специальных защитных нарукавников, чуть подальше располагался вольер с мышками.

Заметив старого приятеля, филин послушно сел на знакомую ветку. Ярослав протянул ему руку, и тот быстро взобрался на плечо.

Пока Оленев кормил Митрофана мышками, напряжение и нервозность ушли. Неприятные эмоции растворились. Иногда Ярослав жалел соседей, которые вырубили свой лес ради газонов, парников, площадок для игр, фонтанов и прочей «культурной» ерунды. Они никогда не знали этого умиротворения и стресс глушили антидепрессантами.

Оленев принимал эти таблетки очень давно, когда лечился после смерти мамы. И больше ни разу в жизни.

В воздухе отчетливо запахло росой. Вечер вступал в свои права, и Ярослав понял, что бродит здесь уже несколько часов. Скрупулезно собирая молодые грибы и приобщаясь к природе.

Возле дома уже неярко зажглись фонари. Оленев выдохнул, распрощался с Митрофаном, взял пакет с грибами, оставленный на траве, и отправился к особняку.

И стоило ему переступить порог, как из кухни послышался вопрос Этель Яновны:

– Ты успокоился. И какие эмоции теперь оставляют мысли об Олене?

– Она моя. Моя и ничья больше, – не думая, произнес Оленев и замер посреди кухни с пакетом грибов.

В парке ушла злость на Александра, исчезло раздражение, бешенство, отпустило ощущение, что вокруг только враги. Но не желание видеть Олену, посадить ее рядом и не отпускать.

* * *

Олена

Танцы под джаз доставляли мне особенное удовольствие. Я расслабилась и отдалась на волю музыки. Уходить из любимого заведения не хотелось.

Я возвращалась за столик, заказывала сендвичи с нежной семгой, ела, пила чай и снова танцевала. Затем перекусывала картошкой по-деревенски, присыпанной острыми и пряными специями и снова возвращалась на танцпол. Ближе к вечеру все тело болело. Я подумала, что Лиса, наверняка, уже ждет не дождется, когда вернусь и смс от дочки это подтвердило.

Я распрощалась с двумя мужчинами, которые то и дело приглашали на танец. Решительно отказалась от проводов и вызвала такси.

Спустя пять минут водитель сообщил, что мест на парковке возле клуба нет и он остановился через два дома, на ближайшей свободной площадке.

Ну ладно. Прогуляюсь.

Я вышла, вдохнула свежий вечерний воздух, накинула кофточку, которую прятала в сумке, и двинулась в нужную сторону. Но тут из-за угла дома показались две длинные тени. Секунды не прошло, как я очутилась прижата к стене в темном переулке, с ножом у горла, в панике и ужасе.

– Давай дИньги, телИфон и пАйдешь дальше, жИнщина! – кавказский акцент явно свидетельствовал, что за мной охотится кто-то из гастарбайтеров.

Не то чтобы я удивилась данному факту. В последнее время их уволили со всех строек и начали нанимать местных. Вот приезжие и остались без еды, крова, который снимали и без возможности уехать домой, потому, что требовались средства на билеты.

Вот же мрази! Так им и надо! Можно воровать, просить милостыню, но не грабить по ночам беззащитных женщин!

А еще восточные мужчины, защищающие слабый пол! Ничтожества!

Слабаки, а не мужчины!

Я сжала зубы и попыталась извлечь из сумки все, что нужно, при этом не видя, что делаю. Нож не позволял наклонить голову.

Сердце отчаянно колотилось. Ледяная сталь у горла давила и царапала. Кожу саднило, страх почти парализовал. Голова слегка кружилась. Я с трудом шевелила пальцами… Так… кошелек… где же ты, дорогой? Пожалуйста, подай признаки жизни!

Онемевшие пальцы с трудом ощупывали все, что попадалось в сумке.

Зонтик, блокнот, удостоверение, паспорт… Его я этим гавнюкам точно не отдам! Еще кредит возьмут на мое имя. С таких мразей станется!

Кошелек, родной! Ну где же ты спрятался? Понимаю тебя. Сама не хочу расставаться. Уже привыкла, почти подружилась… Но расставаться с жизнью я хочу еще меньше.

– Ну давай, жИнщина! – поторопил меня один из нападавших. В темноте я видела только худощавое тело, блестящие глаза и внушительный шнобель.

От угрозы легче не стало. Рука совсем запуталась в сумке, перебирая уже найденные вещи. Ноги начали подкашиваться. А нож у горла, кажется, стал царапать…

– Ну, жИнщина! Побыстрее! – подал прокуренный голос второй кавказец.

Я же стараюсь! Сам бы попробовал на нервах выудить из женской сумки нужную вещь! Когда там даже в спокойном состоянии черт ногу сломит! Нужно минимум минут пятнадцать, чтобы все переворошить! А я к тому же, не вижу, что делаю!

Надеюсь, меня не убьют только из-за нерасторопности…

Внезапно, откуда ни возьмись, выскочили еще трое мужчин. Да такие здоровенные, что кавказцы показались мне жалкими доходягами. Незнакомцы скрутили нападавших так быстро и мастерски, что я даже пикнуть не успела.

Гастарбайтеров запихнули в машину, и та унеслась в неведомом направлении. Я услышала трель телефона. Водитель уточнял – собираюсь ли ехать и сообщал, что время бесплатного ожидания закончилось. Ой, ну и плевать!

Я жива! И даже осталась при кошельке с телефоном! Жалкие рубли за ожидание – вообще ерунда, несущественная мелочь! В какой-то лихорадке я бросилась туда, где стояла машина с белыми шашечками. Суматошно залезла внутрь и выдохнула.

Машина тронулась с места, и я собиралась застегнуть сумку. Но вначале решила проверить – все ли на месте.

Так… Паспорт, вот ты, родненький. Зонтик, пудреница, прозрачная косметичка с кисточками и помадой, блокнот, телефон… Вот ты где прятался, проказник… под зонтиком и косметичкой… Ура! Я нашла тебя! А вот и кошелек обнаружился! Зарылся на дно сумки и притулился в углу! Молодец! Дождался спасителей!

Так… Тут что-то еще должно лежать. Старые чеки, таблетки пустырника – всегда ношу с собой, на всякий журналистский случай. Может какому ньюсмейкеру понадобиться или мне самой, если Артур Наилевич окончательно свихнется на тему скорости подачи первой полосы. А то и коллегам – они иной раз после планерки рыдали белугами. Три таблетки пустырника были словно слону дробина…

Старый чек я скомкала и сунула в карман, чтобы выбросить, как доберусь до урны. Вот еще! Диктофон, конечно же! Как я могла о тебе забыть!

Стоп! А где журналистское удостоверение?

Я спокойно и уже без спешки перерыла все в сумке заново.

Нет… Похоже, пока рылась в сумочке, удостоверение случайно вывалилось. Кавказцам оно было без надобности, вот и не обратили внимания. А я дошла до такого состояния, что и голову бы потеряла, а заметила уже только дома.

Вот же че-ерт!

Первым моим порывом было вернуться на место происшествия и попытаться найти документ. Но при одной мысли о том, чтобы снова очутиться в темном переулке, горло словно удавкой сдавило.

Ну нет! Я туда не пойду. Во всяком случае, уж точно не ночью и совершенно точно не в одиночестве. Уж лучше так, журналистом без документа. Лучший сыщик без диплома… Ага…

Машина набрала скорость. И только когда злополучный переулок остался далеко позади, я выдохнула с облегчением и подумала о том, кто же все-таки спас меня. Кто эти странные люди, которые даже не представились, не дождались слов благодарности. Скрутили гадов и просто уехали.

Артур Наилевич любил говаривать: «Иной раз так отдохнешь, что работа покажется раем». Сегодня я, как никогда, была с ним солидарна. Буквально подписалась бы под каждым словом.

Уже в дороге меня настигло понимание – я была на волоске от гибели, от смертельно-острого металла, от свирепой злобы осатаневших гастарбайтеров. От человеческого безумия из-за отсутствия средств к существованию.

Меня затрясло. Пришли все те ощущения, которые ждали своего часа. Затаились внутри, чтобы я смогла защитить свою жизнь, не потерялась и не растворилась в панике.

Я буквально захлебывалась воздухом. Водитель косился как-то странно. Похоже, он не заметил небольшого происшествия в ближайшем темном закоулке… Или вообще не смотрел вокруг, в ожидании появления клиента. Что-нибудь читал или смотрел кино по мобильнику. Сейчас так делали сплошь и рядом. Один таксист во время поездки всегда включал юмористический сериал.

Я проглотила три таблетки пустырника, с трудом проталкивая их в пересохшее горло. Водитель посмотрел с сочувствием и внезапно протянул бутылку холодного чая. Причем новенькую, даже еще не открытую.

– Комплимент от заведения! – усмехнулся он. – Возьмите себе. А я думал, что там за шум и возня в переулке. Опять эти гастарбайтеры? Надеюсь, вы сбежали от них?

Я кивнула. Вот пошли мужики! Слышат шум в переулке и даже не подходят. Ну а что? Своя рубашка ближе к телу.

Ладно. Зато мне выдали бесплатный чай. За моральный ущерб, в качестве компенсации.

Доехав до дома, я уже немного успокоилась.

Стоило ступить на порог, как послышалось:

– Ма-ама! Я тебя так ждала! Волновалась! Все в порядке?

Лиса выскочила навстречу, обняла и крепко прижалась. Вот и не верь в таинственную родственную связь, ощущение близких людей на расстоянии. Несколько минут дочка не отпускала меня. А затем все же ослабила объятия, чмокнула в щеку и потянула к столу.

– Я картошечку испекла!

…Через полчаса мы за обе щеки уплетали румяную, поджаристую картошку, а Лиса уже знала обо всех моих приключениях.

– Ты уж больше не оставайся там одна допоздна, – попросила дочка.

Я кивнула.

– Не буду. Надо было успокоиться, после драки этих двух петухов.

– Да ты что-о! – восторженно воскликнула дочка. – Два шикарных миллионера за тебя друг другу морды бьют! Другая бы радовалась!

– Да, да. Вот только я не другая. И предпочитаю, чтобы ко мне не относились как к собственности.

– Так тебе который нравится-то? – Лиса подперла голову руками и воззрилась пытливо, как умела. Моя школа, журналистские гены не пропьешь. Даже если пока литрами глушишь чай.

Я вдруг задумалась. Как-то раньше я их и не сравнивала. С Александром мы общались легко, непринужденно и без проблем. С ним было весело, интересно, приятно. Спокойно, я бы даже сказала. С Оленевым… Вот даже не знаю. Все выглядело гораздо сложней, напряженней… Но при этом его общество будоражило. Возможно, из-за загадочности Ярослава, его таинственного прошлого и странных привычек. Но нельзя не признать – этот мужчина волновал меня.

– Оба нравятся! – решила я ответить попроще. – А вот тебе не интересно, что за Робин Гуды меня спасли?

Дочка тотчас переключилась, и я вздохнула с облегчением. Сложно отвечать на вопросы, которые я еще для себя самой не решила.

– Действительно! Поразительные ребята! Спасли и уехали. А удостоверение искать пойдешь?

– Может завтра? В светлое время суток?

Лиса погладила меня по плечу.

– Мам, я что-то такое неладное почувствовала. Прямо места себе не находила. А потом вроде бы успокоилась. Ты уж меня больше так не тревожь! Ты у меня одна!

Она посмотрела бездонными глазами. Неожиданно вскочила с места, села рядом на ободранный уголок и прижалась. Я обняла дочку и в очередной уже раз поняла, что судьба ко мне очень даже благосклонна.

Дети – это чудо. Та безусловная, невероятная любовь, которую ты никогда не потеряешь. Ну если, конечно, не пренебрежешь ею однажды…

Внезапно на улице послышался стук. Мы с Лисой встревоженно переглянулись. Стук повторился, и я выглянула в окно. За забором отчетливо прорисовывался мужской силуэт.

Я накинула плащ и вышла наружу. Открыла калитку и… обомлела. Мне навстречу шагнул Оленев. Выглядел он одновременно смущенным, растерянным и решительным. Вот такое вот странное сочетание.

Волосы Ярослава растрепались и несколько прядей выбились из хвостика, серая рубашка слегка помялась. Казалось, он то ли волновался, то ли собирался в большой спешке.

Оленев остановился рядом со мной. Смотрел, сглатывал, облизывал губы. И… не произносил ни слова. Чуть подался вперед и навис скалой. Я инстинктивно отступила. Оленев поморщился, мотнул головой и сунул руку в карман.

– Вот. Ты потеряла.

Я глазам своим не поверила! Оленев привез мне мое удостоверение? Это как? Откуда оно у него? В голове роились сонмы предположений, на языке крутились тысячи вопросов.

Я приоткрыла рот и только сказала:

– Откуда оно у вас?

– Мои люди подобрали. После того, как вас выручили.

Я аж дернулась. Так это были люди Оленева? Они что, следили за мной? Зачем?

И тут же в голове сложилась картина. Недостающие части пазла сами собой встали на место.

Появление Оленева на дороге, когда мы с Александром почти припарковались на стоянке парка аттракционов. Неведомые Робин Гуды, которые явились невероятно вовремя. Все это не совпадения! Оленев установил за мной слежку!

Я даже не знала, как к этому относиться. Ругаться за то, что меня выручили, как-то глупо и даже неблагодарно. Но и благодарить за то, что Оленев узнавал о каждом моем шаге, каждой встрече и каждой прогулке тоже не очень-то и хотелось. Я словно жила под колпаком. Что же тут хорошего?

– Не то чтобы я не была благодарна за… помощь сегодня… возле Джаз клуба… Спасибо. Вы мне спасли жизнь. Или хотя бы мой кошелек. Но зачем вы следили за мной?

Оленев переступил с ноги на ногу, внезапно приблизился, взял за руку и притянул к себе. Ссутулился, чтобы наши лица оказались вровень. Не знаю почему, но я настолько растерялась, что даже не подумала сопротивляться. Оленев смотрел так, словно пытался найти на моем лице ответы или добраться до мозга и прочитать там.

Горячее дыхание щекотало лицо.

– Я… не… Олена!

– Ярослав!

Он словно не мог подобрать слова. Внезапно Оленев обнял меня и поцеловал, как у себя в поместье. Страстно, с каким-то отчаянием изголодавшегося по женщинам мужчины. И пока я еще не могла придумать, что предпринять, Ярослав углубил поцелуй. Принялся ласкать меня языком, зарываться пальцами в волосы. Наконец я дернулась, и Оленев отпустил.

Ну слава богу! Не пришлось отбиваться и убегать, как в его поместье.

– Прекратите! – фыркнула я. – Объясните мне, наконец! Чего вы от меня хотите, Ярослав? Зачем вы следили за мной? Для чего устроили ту безобразную драку?

Оленев опять переступил с ноги на ногу, спрятал руки в карманы и немного помедлил, не сводя с меня сверкающего взгляда. Немая сцена длилась несколько минут. И я уже начала уставать от нашей непонятной ситуации.

– Я… Олена, я приставил к вам слежку, чтобы защищать вас и на тот случай… если к вам станут приставать другие мужчины…

– Александр ко мне не приставал!

Оленев сглотнул, вдруг взял меня за руку и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони.

– Я знаю, что вы честная и порядочная, – голос Ярослава внезапно дрогнул. – Поэтому расскажу то, чего никогда никому из посторонних не рассказывал. И уж точно не собирался говорить прессе. Когда я был маленьким, в наш дом ворвались убийцы и расстреляли нас с матерью. Я остался жив, а мама…

Он замолчал и окаменел. Я ждала, не в силах высвободить ладонь из большой и горячей руки Оленева. Казалось – ему очень нужен этот контакт, чтобы пережить собственные откровения и найти силы закончить их.

Оленев покачал головой и усмехнулся.

– Все как будто вчера случилось. Так я чувствую… В общем, после этого я не мог оставаться в обществе нескольких человек. Начинался ужасающий приступ паники… Я прятался и замирал. А потом… потом… я научился и помогли врачи, психотерапевты. Теперь я могу выходить в общество, но все окружение воспринимаю как…

– Потенциальных врагов и готовитесь защищаться?

Оленев вскинул брови, притянул меня к себе и заглянул в глаза.

– Как вы узнали?

– Вы следили за мной, так что… Я тоже за вами подглядывала в щелку двери женского туалета, – из моего горла вырвался смешок. Оленев улыбнулся. Неожиданно и настолько тепло, что меня обдало жаром. – Так вот. В фойе ресторана вы оглядывались, как воин на поле боя. Словно в любой момент начнут стрелять или атаковать…

– Вы очень наблюдательная, Олена.

Он обнял меня за талию и вдруг выпалил:

– Вы нужны мне! Когда я рядом с вами, то забываю о своих проблемах! Я словно излечиваюсь. А когда вас нет рядом, меня тянет к вам, как магнитом. Я все время о вас думаю. Вы мое лекарство, Олена. Я хочу, чтобы вы стали моей…

Я дернулась, высвободилась, ощущая себя как-то странно. Он вроде бы говорил приятные вещи, но в то же время и обижал. Я – лекарство! Хочу, чтобы вы стали моей… Он не спрашивал моего мнения, не интересовался моими чувствами. Он все время говорил о себе. Он обо мне думает… А я? Я?

Наверное, я так остро не воспринимала бы монолог Оленева, списала многие вещи на его нервозность, если бы не прежние его действия. Все они говорили о неуважении ко мне, совершенно наплевательском отношении. И сегодняшнее признание Ярослава просто стало вишенкой на торте.

Он проверял меня, тестировал, как дорогую машину, как какую-то дурочку. Затем я ему подошла! Подошла! Моим мнением Оленев интересовался в последнюю очередь. Ярославу и в голову не пришло задаться вопросом – а подошел ли он МНЕ? Что я рядом с ним чувствую? Нравится ли он мне, в принципе?

Не-ет! Главное – я прошла тест и подошла!

Потом он меня целовал и практически затащил в постель насильно! Насильно! Я ведь отбивалась! Мне пришлось убегать, спасаться! А он преследовал, не подумав о том, в чем провинился и в чем ошибался.

Затем он принялся избивать моего нового кавалера. А вдруг Александр запал мне в душу?

И вот теперь, теперь…

Этот чванливый самодовольный миллионер считал себя подарком для любой женщины. Нужна – и все, она уже в его постели и, если пожелает – в его жизни. Утешает и отдается со всем пылом.

Я отошла еще дальше от Оленева и выпалила:

– Послушайте! В первую нашу встречу у вас в поместье, без масок, я решила, что вы эгоист, каких мало. Что вы заносчивый миллионер, считающий остальных лишь приложением к своей идеальной, налаженной жизни. К реальности, которую вы для себя выстроили. Кухарка, чтобы обеспечивать еду, приходящие домработницы, чтобы убираться, водитель, чтобы выезжать по необходимости. Даже тетя – и та у вас не просто так. Она вам нужна как психолог!

И я! В качестве таблетки от ваших психологических заморочек.

– Вы все не так воспринимаете! – вклинился в мой монолог Оленев. Но я сразу же перебила его.

– Я очень сочувствую вашему горю. Правда, Ярослав. Потерять маму в нежном возрасте, видеть, как ее убивают, бегать от пуль. Это все ужасно. Мне очень и очень жаль. Но выросли вы не тем человеком, с которым мне хотелось бы встречаться. Да и хотите ли вы встречаться? Или только использовать меня для своих нужд, как поступаете со всеми окружающими?

– Я… Олена! Я хочу… Я…

– Я – последняя буква алфавита, Ярослав. А вы произносите ее чаще всех остальных. Простите. Но я не хочу с вами общаться. Я не собираюсь становиться вашим лекарством от опасностей общества и паранойи. И я не стану вашей резиновой куклой для утех богатого мальчика в постели.

– Да я не собирался… Я не хотел…

Он замолчал, двинулся ко мне, протянул руку. Я отскочила, словно ужаленная. Сама не ожидала от себя такой прыти. – Большое спасибо за то, что сегодня ваши люди меня выручили. Но не устрой вы ту безобразную драку, я бы не попала в эту беду. Я не хочу вас больше видеть. Не хочу никогда с вами встречаться. Простите меня! Может, я не имею на счетах миллионов, личного парка, слуг… Но я убедительно прошу вас уйти с моей территории!

Оленев дернулся, словно его ударили. Скрестил руки на груди, а затем спрятал их в карманы. Немного постоял и вдруг рванул к калитке.

Вернулся, сунул мне в руку удостоверение и стремительно покинул мою территорию.

– Обещаю, вы больше меня не увидите! – послышалось снаружи.

Я осталась стоять посреди двора, освещенного двумя фонарями, не понимая, что недавно случилось.

Вот только радости я не испытывала. Не знаю почему. Ведь Оленев ушел, как я и требовала. Не стал снова меня хватать, целовать и лапать или уговаривать.

Но почему-то внезапно стало не по себе. Даже грустно от мысли что мы больше не увидимся.

Однако, как следует прочувствовать этот момент я уже не успела, потому что из дома выскочила Лиса с моим пиликающим сотовым.

– Мам! Тут какой-то Александр тебя добивается. Уже четвертый раз названивает.

Вот же мужчины! Я только всплеснула руками и невесело усмехнулась. Чуют они друг друга, что ли? Только один появится на горизонте, сразу другой стучится в дверь.

Я приняла вызов, и дочка деликатно ретировалась домой.

– Олена. Если вы думаете, что угрозы Оленева меня как-то смутили, то совершенно зря. Я предлагаю встретиться завтра, и все-таки реализовать наш сегодняшний план. Что скажете? Завтра суббота! Вы не можете сослаться на работу!

На минуту я всерьез призадумалась. А надо ли это мне? Зачем? Нужен ли мне этот мужчина. Но потом решила: а почему бы и нет?

В конце концов, я ничего не теряю.

Меня зовет на свидание шикарный, интересный и приятный в общении мужчина. А этот дикарь из леса обещал окончательно уйти из моей жизни. Во всяком случае, мне так показалось.

Значит, мешать нам Оленев больше не станет. Александр мне, действительно, понравился, и я ничего ему не обещала. Да и угроза Ярослава его не остановила. Что характеризовало этого мужчину, по крайней мере, не как труса.

– Ну так что? – поторопил Александр.

– Заезжайте за мной часов в двенадцать.

– Заметано!

* * *

Ярослав

Когда Олена потребовала, чтобы Ярослав ушел, казалось, в него снова выстрелили. И теперь уже не промахнулись – угодили в самое сердце. Оленев сам удивился, как еще живой. Казалось, от него кусок отрезали. Ярослав не понимал, что теперь делать, не знал, как ей объяснить. Что дело вовсе не в его эгоизме… Конечно, Оленев не мог отрицать, что эгоизм в его действиях и побуждениях присутствовал. Но… Он не находил правильных слов. Ведь когда они общались с Этель Яновной Ярослав говорил только о нуждах и желаниях Олены. А вот сейчас… не знал почему сплоховал.

В какой-то момент ее близость совершенно сбила с толку. Оленев пытался что-то сказать, но думал лишь о том, какая же она соблазнительная в свете фонарей, который окутывал изящную фигурку Олены.

Ярослав собирался нормально объясниться, но думал лишь о том, как же скучал по ней и как здорово снова с ней встретиться!

Планировал разложить все по полочкам, но желание поцеловать, прижать и не отпускать совершено путало мысли.

И Оленев сплоховал.

Сплоховал, как еще никогда в жизни.

Оленев всегда ценил в переговорах рассудительность участников и заинтересованных лиц, холодную голову, даже если эмоции бурлили. Но вот сейчас, рядом с Оленой, его словно инопланетяне подменили. Ярослав сам стал эмоцией. Жил единым желанием обладать этой женщиной. И ничего не смог объяснить ей. Даже этого.

Уезжая от Олены, Оленев очень пожалел о своем обещании больше ее не беспокоить.

Слова вырвались сами собой. От обиты, от безысходности.

Но Ярослав решил придерживаться своих слов. Что ж… Не сложилось, так не сложилось. Неважно кто виноват, и кто допустил ошибку. У них с Оленой ничего не вышло. Так часто говорили бизнесмены, разводясь с женами. «Не сошлись характерами»… Универсальная формулировка, чтобы расписаться в несостоятельности отношений и не разбирать – что же сделано неверно… Оленев всегда думал, что подобного с ним не случится, потому что уж он-то не отпустит ту единственную…

Ярослав ударил по рулю.

Ту единственную.

Она стала его единственной. Его манией, его одержимостью и его безумием. Рядом с ней Оленев терял связность мысли, ее одну он представлял рядом с собой, и не только в постели. Вот только все это теперь не имело значения. Совершенно и навсегда.

Ярослав дал слово. И собирался сдержать его.

Словно в лихорадке Ярослав приехал домой и заметался по гостиной. Этель Яновна подперла голову рукой и наблюдала. Молчала, позволяя племяннику выплеснуть эмоции в действия. Это тоже помогало. Иногда. Практически каждый раз. Но только не теперь.

Мысль о том, что больше не увидит Олену взвинчивала эмоции Оленева все сильнее.

Он прокручивал в голове каждую минуту общения с Летучей мышью. Вспоминал ее взгляды, ее лебединые движения, ее мягкий и нежный голос, ее смех…

И становилось совсем плохо.

Еще никогда Оленеву не было так плохо, с момента гибели мамы…

Внезапное понимание пронзило словно острой пикой.

Он сравнивал потерю Олены, которую знал всего неделю, с потерей матери…

Оленев снова утратил то, чем дорожил.

И снова испытывал это ощущение. Будто что-то недоделал, недосмотрел, недосказал…

Как тогда с мамой…

Он это очень хорошо помнил…

Слишком хорошо, чтобы забыть…

* * *

Дом полный сочувствующих лиц, одиночество в толпе. Страх, что вот-вот все повторится.

Шум и шуршание одежды в коридоре. Севший голос отца. Чужие шаги.

Забота в глазах незнакомцев и тоска – в душе.

Ярослав сидит в своей комнате и без конца прокручивает в голове события.

Мама, веселая и хохочущая несется за ним. Ярослав нарезает круги по гостиной, сворачивает за диван, кухонный уголок, растения.

– Ах, ты маленький жильда! – кричит мама вслед мальчику, и вдруг замирает, как вкопанная.

Трое в масках, в черной одежде оказываются совсем близко и слышатся выстрелы.

Один за другим, один за другим.

Мама закрывает Ярослава. Выстрелы гремят так, что нет сил терпеть, хочется заткнуть уши, оказаться подальше. Мама падает, а Ярослав несется, прячется за диван, открывает убежище и смотрит на тело мамы…

Мог ли он тогда ей помочь? Может она еще была жива?

Ярослав тысячу раз проигрывал в голове ту роковую ситуацию. Думал, мог ли отвлечь стрелков, уронив пальму, что высилась справа от дивана. Вдруг те замешкались бы, и мама спряталась тоже. Мог ли протянуть ей руку и втащить в просвет между диваном и полом. Мог ли…

Мог ли…

* * *

Вот и сейчас Оленев без конца вспоминал каждый день, каждый час общения с Оленой. Интервью, где он держался отстраненно и хладнокровно, а в глубине души наслаждался каждой секундной, проведенной с Летучей мышью. Мог ли Ярослав тогда признаться, что узнал ее? Сделать вид, что его поведение – это всего лишь шутка, розыгрыш? Изменило бы это что-то?

Вспоминал их следующую встречу, когда был уверен, что Олена обрадуется признанию о проверке. Мог ли Оленев сказать об этом помягче? Найти другие слова, выражения? Возможно, попробовать объяснить, как сложно доверять, когда вокруг падкие на деньги дешевки, способные лечь в постель к любому миллионеру.

Мог ли Ярослав не обнять ее, не целовать против воли? Просто остановить, отыскать аргументы. Впрочем, он и сейчас их не нашел бы.

Ярослав столько всего испытывал к этой женщине. Столько всего чувствовал с ней рядом. И ничего не мог выразить словами.

Казалось – глупые слова просто не способны вместить ни его чувства, ни порывы. Оленев просто не мог облечь их в несколько букв или предложений.

А в результате… вышло то, что вышло…

Какое-то время Оленев продолжал метаться по гостиной под пристальным взглядом Этель Яновны. А затем остановился.

Что ж… Если на то пошло, не такая уж она и уникальная! То же мне единственная!

Да она старше Ярослава, это первое! Она журналистка, а значит, не особо и честная, это второе. Профессия обязывает. Да и найдет он покрасивей, это третье.

Вон сколько девушек модельной внешности только и ждут, встают в очередь! Только кастинги проводи!

Оленев залпом выпил успокоительный чай. Осушил вторую порцию, сразу же налитую тетей и выпалил так, словно она могла передать его слова Олене:

– Ладно! Раз она больше не желает меня видеть, я тоже обойдусь!

Этель Яновна только покачала головой.

– Что? – возмутился Оленев. – Она выгнала меня! Как какого-нибудь нежеланного гостя! Потребовала оставить ее в покое! Меня… а ведь я-я…

– А ты? – заломила бровь тетя. – Следил, учинил драку, пытался изнасиловать. Пришел к ней и, наверняка, опять не сказал главного.

Слова падали камнями на плечи. Честные и от этого еще более болезненные.

Откровенные, без попытки смягчить правду лишними заверениями. Дескать: все будет хорошо, вот только пройдет грозовая туча, Ярослав все сделал правильно, вот только… Без этого хождения окольными путями вокруг реальности.

– Главного? – уточнил Оленев.

– Ты не сказал ей, что любишь ее!

Он замер, остолбенел снова. Ярослав и сам не признавался себе в этом. Но Этель Яновна была права. И от этого правда оказалась еще более горькой, тяжелой, невыносимой.

Оленев выпил еще чаю и заявил.

– Я вытравлю это чувство. Я сумел смириться с болью от потери мамы, смирюсь и теперь.

Этель Яновна развела руками и промолчала.

– Ну что? – потребовал Ярослав. – Ничего. Просто с потерей мамы ты так и не смирился. Ты научился с этим жить и не более…

– Потому что у меня есть ты и ее не вернуть… – прошептал Оленев едва слышно.

Тетя кивнула и добила:

– Ты всегда будешь знать, что Олена жива. С кем-то встречается, целуется, ложится в постель….

Оленев заткнул уши руками и пулей выскочил во двор. Побежал по лесу, шурша листвой, вдыхая ночной воздух и пытаясь успокоиться.

Зачем она так? Как она может? Встречаться с другими? Целоваться и…

У Ярослава в глазах потемнело от ярости, стоило представить эту картину. Александр и Олена. Их губы почти коснулись друг друга, он ее обнимает и прижимает, а она… Она не противится.

Захотелось пойти и убить Тамилина. Оленев мог, он это точно знал. Убить голыми руками, даже без оружия! Оленев долго тренировался для этого и сейчас это вполне возможно. Но… что это решит? Найдется другой, третий, четвертый… Что же ему убивать любого, кто к ней приблизится? Насколько хватит Ярослава? Насколько хватит правоохранительных органов, чтобы не упечь безумца с такими связами?

Насколько хватит совести Оленева, чтобы уговаривать себя, будто все так и надо? И он вовсе не совершает преступления?

Оленев остановился и огляделся. Лес потихоньку засыпал, а хищники выходили на охоту. Трое волков спокойно семенили неподалеку. Принюхались, приблизились, немного постояли рядом и двинулись дальше.

Ярослав достал из кармана мобильник и набрал Екатерину. Он готовил ее к встречам. Фотомодель и восходящая звезда подиума как раз прошла все обследования, когда появилась Олена. Вернее, Оленев появился на корпоративе «Каждого дня».

– Да, Ярослав Всеславович? – она говорила с надеждой, с нежностью, которую Ярослав ни разу не слышал в голосе Олены.

– Жду тебя завтра. Виталий за тобой заедет в пять вечера.

– Я буду ждать и надеяться на встречу.

Оленев сбросил вызов и ощутил вкус горечи во рту. Прямо отчетливо, словно, действительно, съел что-то ядовитое.

Медленно двинулся к дому, вошел и заметил Этель Яновну. Она все еще ждала в гостиной.

– Успокоился? – спросила тетя.

– Решил, что Люсек с меня достаточно! – выпалил Ярослав.

Этель Яновна пожала плечами и снова промолчала.

– Ну говори уже! – Оленев видел, что она не согласна. Не хотел слышать возражения и все равно хотел услышать их.

– Видишь ли, Ярик, – она давно так не называла Оленева. Кажется, с детства. В последнее время тетя звала племянника Слава или полным именем – Ярослав. – Одно дело, когда ты все время ешь маргарин. Ешь и ешь, добавляешь во все блюда, делаешь с ним бутерброды. И совсем другое, когда тебе дают настоящее масло. Вкусное, качественное, сливочное масло…

– И?

– Ты или понял или поймешь завтра.

Она встала и отправилась в свою комнату.

– Почему завтра? – крикнул Оленев вслед тете.

– Потому что завтра приедет твоя Люська. Екатерина, верно? Фотомодель с длинными ногами, тощим задом и плоским лицом. С таким количеством косметики, что можно накрасить двух нормальных женщин и с таким количеством ботокса, что можно открывать фармацевтический магазин?

Откуда она узнала?

Оленев стоял и смотрел, как тетя неспешно поднимается на второй этаж. Он ни разу не предупреждал ее про Екатерину. Ее имя не звучало в доме Оленева. Даже когда тот готовил девушку к встрече. Он вообще не знакомил своих временных пассий с тетей. Не видел смысла в таком действии. Тетя – это его семья, а девушки… это так… временное развлечение…

Тогда откуда?

Вопрос остался без ответа.

Оленев выдохнул и отправился в душ.

Надо помыться, немного остудить голову и жить дальше.

Жить дальше, как он умеет…

Глава 7

Олена

В субботу слегка похолодало. Май напоминал, что он еще не лето и не стоит ждать жарких деньков постоянно.

Однако ясное небо и теплое солнце благоприятствовали прогулкам.

Утром я сварила нам с Лисой овсяную кашу, положив на нее кусочки сыра, как мы любили.

И пока мы с дочкой завтракали сообщила:

– Я сегодня иду на свидание.

– С Ярославом?

Вот даже не знаю почему она так спросила. Ведь видела вчера, как мы расстались с Оленевым. На ножах – это мягко сказано. Я вгляделась в лицо дочки, и та пожала плечами.

– По-моему, он в тебя влюблен без памяти.

Я усмехнулась. Вот ведь выдумщица! Я ему подхожу, чтобы отвлечься от проблем и вообще приятно провести время в вертикальной и горизонтальной плоскости. То есть за общением, прогулками и в кровати, предаваясь страстным утехам.

Я подхожу ему, чтобы забыть о его психологических проблемах! Я для него – проститутка, девушка по вызову и одновременно лекарство от паранойи. Или как там называется его болезнь?

– Значит свидание у тебя с Александром! – сделала свой вывод дочка. – А зря! Этот Оленев мне кажется искренним. Он так волновался рядом с тобой. Просто как мальчишка! Ну… я все видела из окна…

Она смущенно опустила глаза на мой вопросительный взгляд. Вот же маленькая разведчица! Подглядывала она!

Мда… Мне он тоже показался искренним. Честным и непрошибаемым эгоистом, из которого яканье ничем не вытравишь.

– Ладно. Тебе виднее, – развела руками дочка. – Тогда я пойду к Наташке, посидим, пообщаемся. Может в кино сходим?

– Или с мальчиками погуляете? – я подняла подбородок дочки ладонью.

Она усмехнулась:

– Мама. Первый мальчик, который мне понравится, будет представлен тебе по всей форме. Даже не сомневайся. Я верю, что ты не станешь зря наезжать на хорошего парня. А плохого раскусишь в первом же интервью…

– Ладно. Но вечером ты должна вернуться до двенадцати!

– Тоже самое относится и к тебе!

– Заметано! – я выставила руку, и дочка ударила по ней своей.

* * *

Я нарядилась демократично.

В синюю водолазку, темные кожаные лосины и полусапожки на плоской подошве.

Немного косметики, распущенные волосы и горящий в предвкушении взгляд. Вот и все. Я решила не пускать пыль в глаза миллионеру. Пусть видит такой, какая я есть.

Александр оценил. Встретив меня у машины, окинул мою фигуру мутным взглядом и поднял вверх палец.

– Если бы не уговор, я сразу предложил бы прокатиться ко мне в поместье! Но мы собирались на первое невинное свидание…

Сам он тоже не сплоховал. Оделся в дорогую толстовку, которая отлично подчеркивала и рельефные грудные мышцы, и бицепсы и джинсы, которые еще лучше очерчивали шикарные ягодицы.

А уже через полчаса мы с Александром хохотали на чертовом колесе, глядя на город, что простирался внизу, как на ладони.

– Бьюсь об заклад, что вон там, в спальном районе и выросла маленькая Олена! – Тамилин тыкал пальцем в спальные районы и ошибался уже третий раз.

– Жаль, что мы не спорим на деньги! – хохотала я. – Я уже озолотилась бы!

Александр приобнимал, поглаживал по плечу. Но делал это так ненавязчиво, что мне и придраться было не к чему. Что я чувствовала в эти минуты? Я и сама затруднялась сказать. Дыхание не сбивалось, сердце не колотилось. Но и неприятных ощущений я не испытывала.

– Ну и где же ты выросла? – наконец, сдался Александр.

– Вон там! В самом старом районе города. В доме, недалеко от ДК.

– Ничего себе!

– Вот такая я внезапная.

После чертова колеса мы кружились в качелях с цепочками, привязанных к большому кругу. Кресла поднимались, ветер свистел в ушах и путался в волосах. Они развевались, и я забывала обо всем. Прикрывала глаза и просто думала, что вот сейчас, как в детстве, можно ощутить это счастье.

Большое, какое-то безбрежное и совершенно безусловное. Забыть о прошлом и будущем. Отбросить все проблемы и не думать о возможных неудачах. Ведь сейчас все так хорошо! А значит потом будет еще лучше.

Александр лично помог мне вылезли из кресла, приобнял, словно бы невзначай и повел на лодку-качели.

Мы снова, как в детстве раскачивались, приседали, выпрямлялись по очереди и ветер опять перебирал локоны, охлаждая горящие щеки.

Давно я так не отдыхала.

Александр опять помог мне вылезти, почти прижал, но сразу же отпустил.

– В кафе? – предложил, улыбаясь.

– Умираю хочу есть! – призналась я.

– Никто не даст умереть такой прекрасной женщине! Какую кухню предпочитаете, милая леди?

Он поклонился и поцеловал мне руку.

– Эм… Итальянскую.

– Все для вас…

Мы заехали все в те же «Римские каникулы». Я заказала спагетти с ягненком, а Александр свою огромную мясную пиццу.

Заказ доставили быстро. Я даже не успела допить глинтвейн.

Удивительно нежное мясо таяло во рту, спагетти в сливочном соусе тоже. Сырная тарелка оказалась удивительно вкусной. Я макала разные кусочки в прозрачный мед и смаковала.

А потом мы пешком отправились в тот самый парк, рядом с ДК, возле которого я выросла.

Когда-то здесь были частные дома. А теперь все снесли и выстроили несколько официальных учреждений. Кто их знает каких, я не смотрела.

Здания окружали заросли сирени. Она еще не цвела, но уже набрала пухлые бутоны.

По земляным тропкам бродили сладкие парочки, вроде нашей. Юноши и девушки жались друг к другу, крепко держались за руки и целовались за каждым кустом.

Пары постарше гуляли, нет-нет, да и касались друг друга. Улыбались, обмениваясь многозначительными взглядами.

Но больше всего притягивали взгляд пожилые парочки. Они обнимались, словно юные, и смотрели друг на друга, как взрослые.

Я вдруг задумалась – а могли бы мы с Александром гулять вот также, спустя много лет? Даже спустя лет десять, всего-навсего. Нет, в моем воображении картинка не складывалась.

Впрочем. Тамилин сразу предупредил, что наши отношения – ненадолго. Не навсегда. Мы так договорились.

… Последним пунктом нашей увеселительной прогулки стал кинотеатр. Зал для ВИПов, конечно же. Такого я еще не видела. Столики возле каждого кресла. Можно сидеть и лежать, вытянув ноги. Время от времени, нам предлагали попкорн, чай: холодный и горячий, кофе, газировку, орешки в глазури и нагетсы с разными соусами.

Мы посмотрели новую картину про любовь человеческой женщины и демона. Такую, что закачаешься. И снова в груди екнуло. Я вдруг подумала, стоит ли тратиться на отношения не с тем самым. Не со своим единственным?

Ходить на свидания с мужчиной, который не вызывает и половины тех эмоций, что испытывали герои кино? Имеет ли смысл посвящать целый день встрече, после которой останутся такие же воспоминания, как после прогулки с подругой, например.

Вопросы остались без ответа.

Александр довез меня до дома. Вылез из машины и открыл дверцу. Я подошла к забору и спутник приблизился. Так, что теплое дыхание коснулось моих щек. Я вдруг запаниковала. Не знаю… Прямо-таки по-настоящему. Вдруг подумалось, что Александр меня обнимет или поцелует. И почему-то сама мысль об этом вызывала во мне отторжение.

Тамилин, тем временем, чуть нагнулся, приобнял за талию и чмокнул в щеку. Улыбнулся и двинулся к машине, бросив через плечо.

– Не стану пока себя слишком уж соблазнять. Не хочется вести себя, как дикарь из леса.

Ну вот зачем он это сказал? Мне стало неприятно и грустно.

Печально от мысли, что Оленев больше не ворвется на мою территорию. Не примется рвано что-то объяснять, пытаться что-то сказать… Не вручит мне потерянную вещь…

Я сглотнула. Александр сел в машину и уехал.

А я отправилась в дом и поставила чайник. Ответила на смс Лисы «Мам, ты вернулась?» коротким «Да» и села пить горячий напиток.

Что-то во мне не хотело Александра. Мой разум твердил, что любовь в кино и в жизни – совершенно разные вещи. Мужчина меня уважает, не лапает и не целует с первого же свидания. Не стремится заставить лечь с ним в постель.

Мы прекрасно провели время. Отлично общались и понимали друг друга. У Александра завидное чувство юмора и он совсем не бука, как Оленев.

Но я не хотела этого мужчину. Во всех смыслах слова. Я была готова гулять с ним, общаться, встречаться. Но не целоваться или миловаться.

Не строить отношения мужчины и женщины.

И это удручало.

Впрочем, я решила, что еще рано делать решающие выводы. Это лишь первое свидание, первая проба пера. Может все еще изменится?

И словно ответом на мои мысли в вотсап прилетело сообщение от Александра: «Я заеду за тобой в понедельник. После работы. Поужинаем и прогуляемся. Съездим в березовую рощу».

С минуту я раздумывала, стоит ли отвечать. Может, если промолчать, он обидится и перестанет слать сообщения. Наше общение прервется… И я почувствую себя свободной.

Но затем я заставила себя написать Тамилину: «Жду с нетерпением».

Получила от него целующий смайлик, и ответила смайликом ОК.

Ладно. Я слишком увлеклась романтичным фильмом. В жизни такого не случается. И уж точно не с женщиной за-за-за, пусть та и выглядит до-до-до.

Я всего лишь обычная женщина. В нашем мире нет страстных демонов, что теряют голову из-за единственной и готовы умереть ради нее.

В нашем мире есть мужчины, которые способны заставить меня смеяться и помогут хорошо провести время. И Александр один из них.

* * *

Ярослав

Оленев еще никогда не ощущал себя таким разбитым.

Впервые за многие годы он с трудом вытащил себя из постели согласно собственному рабочему режиму – в полшестого.

Отец приучал Ярослава к самодисциплине, и с тех пор он ни разу не просыпал.

Оленев чувствовал себя словно после тяжелой болезни. Вроде все хорошо, нет ни температуры, ни боли, а ты словно не в своем теле. Все не так и все не то.

Непривычная для мая жара сменилась солнечным чуть более прохладным днем. Оленев надел толстовку, спортивные брюки и, как обычно, отправился бегать.

Лес дышал свежестью. Ночные хищники попрятались в норы, зато то тут то там мелькали зайцы. Чертовы ушастики! Опять расплодились. В том году испортили кучу деревьев.

Надо будет сказать Тимофею.

Может разрешить водителям поохотиться. Лисы и волки, похоже, опять не справляются. Ну еще бы! Одни задницы зайцев выглядели так, словно те из семейства Кардашьян.

При этом бегали ушастые, по-прежнему, прытко. Оленев только и видел, как мелькают в кустах их хвосты и кончики ушей.

А у сов, кажется, опять птенцы. Хорошо и одновременно плохо. Слишком их стало много. Надо связаться с ближайшими заповедниками и отправить несколько краснокнижных птичек в подарок.

Ярослав бежал свои пять километров по шагомеру и одновременно проводил ревизию своих лесных угодий.

Почти неделю этим не занимался. Почему? Да потому, что не мог думать ни о чем другом, кроме Олены. Вот и плюс от их расставания. Теперь хоть в голове прояснилось!

Оленев мысленно выругался. Даже сейчас, здесь, заботясь о своей маленькой экосистеме, он не мог не думать о Летучей мышке. И – самое главное – злость на нее уже ушла. Испарилась, пропала…

И куда только делась? Еще вчера бушевала в душе девятибалльным штормом, а теперь штормило Ярослава только от мысли, что больше не увидит Олену.

Поднимало уродливую голову это неприятное, уже знакомое ощущение бессмысленности существования. Прямо, как тогда, после смерти мамы. Казалось – все напрасно. И лес, и утро, и ранние птичьи трели, и пробежка. Зачем? Олена не оценит, а Люськам все равно… Да и плевал Оленев на их мнение.

Ярослав постарался собраться и взять себя в руки. Он никогда не изменял себе. И уж если предстоит куча дней в тоске по Олене, он все равно будет держать себя в форме.

Еще немного – и Ярослав зашел с заднего входа в дом, сразу в спортзал.

Отжимания, приседания, подтягивания, прокачка пресса, растяжка. Медицинская комната.

Здесь все было оборудовано еще отцом так, чтобы не требовался ни врач, ни медсестра для домашнего осмотра. По мере того, как наука и медицина двигались вперед, Оленев пополнял и усовершенствовал свою домашнюю мини-клинику.

Электрический танометр не только сообщал давление, но и пиликал, если показатель превышал норму. Также работали и остальные приборы.

Да и сам Ярослав за годы затворничества неплохо изучил медицину, мог дать фору многим практикующим медикам. Только диплома не имел. Да он Оленеву и не требовался. Ярослав использовал знания для домашних и близких. Они доверяли Оленеву, зная его профессионализм. Как и то, что Ярослав никогда не станет лезть в то, чего не понимает.

Оленев проверился.

Вроде все хорошо. Состав крови, показатели, даже работа мозга. Организм в отличном состоянии.

Тогда почему же ему так плохо?

Буквально все клинические признаки начинающейся депрессии!

Ладно. Оленев переборол свою фобию перед обществом, справится и с этим! Справится! Потому, что еще никогда не пасовал перед трудностями. Потому, что еще ничто и никогда не могло сломить его.

Ярослав принял душ, оделся в рубашку, брюки и ботинки и отправился в рабочий кабинет.

Несколько совещаний по скайпу и вотсапу немного отвлекли его. Оленев всегда лично контролировал работу предприятий, но не только по докладам руководителей. Он имел электронный доступ из дома ко всей бухгалтерии и документации.

После совещаний, докладов и указаний, Оленев отправился на кухню. Пообедал пюре с тушеной индейкой, зеленым салатом с авокадо и, захватив яблоко, вернулся за компьютер.

Только здесь он сообразил, что и любимая с детства еда странным образом утратила тот приятный, привычный и одновременно упоительный вкус. Такой обед часто готовила мама и всякий раз, когда Ярослав ел его, чудилось – ничего нет на свете вкуснее. Никакие деликатесы всех кухонь мира, никакие заморские фрукты-овощи не заменят этого ощущения: детства, беззаботности и счастья.

Он словно возвращался в те времена, когда все было хорошо. Мама, отец, дом. Детство.

Но сегодня ничего такого не случилось.

Подавленное состояние не ушло. Оленев как носил на плечах тяжесть происшедшего с Оленой – будто глыбы каменные тягал – так и продолжал. Ничего не изменилось.

Ну уж нет! Эта женщина его не победит! Оленев тряхнул головой, потому что воспоминания поскакали лихими скакунами туда, где они танцевали с Оленой. И тогда она принадлежала Ярославу. Они ни о чем не разговаривали, не знакомились и вообще впервые встретились. Но он вел, а она подчинялась, он предлагал шагать, а она соглашалась. Она позволяла себя обнимать так, как совсем не обязательно в танце и не возмущалась тем, как реагировало тело Оленева на их близость.

Он ей нравился. Тогда, в тот единственный вечер он ей нравился!

Между ними не стояли бетонные стены ссор, не кололи стопы, при каждом шаге друг к другу острые осколки обид, не тянули в разные стороны злость и сожаление.

Тогда они были вместе. По-настоящему.

Оленев прошелся по кабинету и словно в наказание раздался звонок от Алексея:

– Добрый день, Ярослав Всеславович.

– Добрый. Какие-то вопросы?

– Я просто не понял – нам продолжать следить за Оленой Харитуллиной или можно оставить это дело?

На секунду Оленев задумался, поиграл в руке мобильником, подбрасывая его и ловя на лету.

Зачем за ней следить, если все, больше никаких встреч, разговоров, уговоров и прочего? Они расстались навсегда и больше не увидятся?

А вдруг она начнет встречаться с другими или возобновит отношения с Александром? Как далеко у них зашло? Сашка любил таскать женщин в постель на втором же свидании. Мог и на первом. Но Олена – не тот формат, и Тамилин сразу это просек. В чем, в чем, а в женщинах он разбирался не хуже, чем в своем строительстве. Нюхом чуял, где прибыльно, какое жилье будет актуально в ближайшее время, а какое не стоит больше ни времени, ни вложений.

Также на каких-то инстинктах понимал Тамилин и женщин. Едва ли не с первого взгляда. Знал, как подойти, как общаться. Кто любит открытость, а кто – загадочность. Кому нравится напористость, а кому деликатность. Он умел так окрутить, что женщина и сама не замечала.

Наверное, и Олена попалась на удочку.

Она – женщина, а женщины тянутся к мужчинам, которые, как им думается, им подходят.

От этой мысли у Оленева защемило в груди и кольнуло – больно так, ощутимо.

Ладно. Ярослав не собирался преследовать Олену. Хотелось бы, он может и попытался бы. Но вчера она четко дала понять – чем больше настаивает Ярослав, тем хуже становятся их отношения. Увы. С самого начала все пошло не так, не по плану Оленева. И, в конце концов, пришло вот к такому исходу.

– Ярослав Всеславович? Вы еще тут?

Алексей ждал указаний, а Оленев не мог определиться, что лучше: оставить Олену в покое или присматривать, на всякий случай. В, конце концов, желание помогать ей, пусть даже издалека, оберегать от всяких гадостей, вроде вчерашнего происшествия, взяли верх.

– Продолжай. Но о свиданиях и прочем мне не докладывай. Ваша задача изменилась.

– Слушаю!

– Вы должны докладывать мне только о проблемах Олены Харитуллиной. Если возникла ситуация, в которой вы способны разобраться сами, вот как вчера, можете не звонить – решайте и потом докладывайте по итогу. Если сами не разрулите, сигнализируйте мне немедленно. Со всеми подробностями и деталями. Я разберусь.

Как ни удивительно, в эту минуту Оленев ощутил себя чуть лучше. Не то чтобы совсем. Но значительно и заметно. Просто потому, что теперь он был уверен – с Оленой ничего не случится. Все ее неприятности, проблемы и трудности решат Алексей с его архаровцами. А где не справятся – подключится Оленев.

Это ощущение – причастности к ее жизни, спокойствия оттого, что она не пострадает, не окажется в затруднительном положении, никто не обидит Летучую мышку – принесло некоторое облегчение.

– Все понял! – взял под козырек Алексей. – Все сделаем. Как долго нам этим заниматься?

– Пока не поступит другое мое распоряжение.

– Спасибо. Хорошего вам дня.

– И вам.

Да уж! День, как никогда, хороший! Не хочется даже дышать, не то чтобы что-то делать.

Оленев снова взял себя в руки и принялся детально, тщательно, скрупулезно проверять: вначале бухгалтерию своих предприятий и банков, затем и документацию, включая рекламную.

Ладно. Никто не ворует, никто не балУет, никто не филонит. Все работают. Привыкли к правилу сотрудничества с Оленевым.

Не нужно пытаться работать много, не нужно стараться работать лучше кого-то, не нужно юлить или делать вид, что ты – незаменим. Главное, чтобы к качеству твоей работы у Оленева не возникло вопросов. И тогда премии, отпуска за счет компаний и прочие плюшки тебе обеспечены.

Со временем Оленев сколотил неплохую команду, и каждый новичок проходил проверку лично у Ярослава.

Он и сам не заметил, как наступил вечер. Первые серые сумерки заглянули в окна, фонари начали неярко освещать придомовую территорию. В лесу никаких приборов, достижений цивилизации и прочего Оленев не устанавливал. Хочешь гулять – бери фонарик. Природа должна оставаться нетронутой.

Ярослав потянулся, встал, размялся, сделал несколько зарядок для глаз – все-таки работа за компьютером всегда на них сказывалась. И не успел Оленев посмотреть – сколько же времени, как дверь негромко щелкнула.

Ярослав обернулся в мгновение ока, встал в боевую стойку и разочарованно выдохнул. Уж лучше бы напали, атаковали. Хоть сбросил бы напряжение в драке.

Екатерина вошла, виляя бедрами, как на подиуме. С ярким макияжем, подчеркивающим пухлые губы и большие темные глаза. То ли черные, то ли очень густо-коричневые.

Распущенные черные волосы волнами стекали по плечам девушки. Оголенным, к слову. В глубоком вырезе черного платья, больше похожего не белье, виднелась грудь. Не то, чтобы большая, зато увеличенная силами пластических хирургов.

Длинные ноги девушка ставила так, чтобы все оценили их стройность.

– Я рада, что ты позвонил.

Она приблизилась, обняла Ярослава за шею и потянулась к губам. Оленев инстинктивно наклонился – не заставлять же ее вставать на табуретку. Поцелуй показался каким-то ватным. Словно между Оленевым и девушкой проложили непроницаемую для тактильных ощущений пленку.

Ярослав почти ничего не почувствовал. Даже когда язычок Екатерины проник в рот, принялся ласкать… Нет, все было не то.

Зачем он ее вызвал?

Ах, да! Вчера, возбужденный и злой, он хотел доказать себе и Олене, что легко найдет ей замену.

Зачем? Олене плевать, а себя не обмануть.

Оленев присел на стол, а Екатерина легким движением сбросила с плеч тонкие бретельки платья и оказалась в кружевном белье.

– Нравится? Или дар речи потерял?

Ее бы самодовольство перевести в электричество. Сколько пользы принесла бы обществу!

Впрочем, девушка играла, заигрывала и Оленев знал это.

На самом деле, Екатерина приехала из глубинки. Всего добивалась сама. Да, как модель, но пахала с утра до ночи. Это со стороны кажется, что жизнь модели – прогулки по подиуму, цветы, подарки и вечеринки. По факту – это тяжелый труд. По-настоящему, тяжелый.

Походи-ка, демонстрируя одежду несколько часов, не приседая? Или попробуй позировать в самых изысканных, а значит сложных для исполнения позах битый день напролет. И так неделями. Выходные – для моделей вещь условная. Нужно посетить вечеринки владельцев знаменитых брендов. Показаться им, чтобы приглашали и дальше, просто порадовать гостей своим присутствием. Посверкать улыбкой, делая вид, что ты – легкая как птичка. Залетела на огонек, и вскоре упорхнешь в небеса радости и беззаботности.

А потом вечером стонать под руками массажиста от боли в ногах.

Спортзалы, пробежки, постоянная диета и прочее – это уже можно и не перечислять.

Оленев знал, что поведение Екатерины – так, наносное. На самом деле, она приятная девушка. Он общался с ней на одном показе: закрытом, только для избранных.

И все равно каждый жест, каждое слово, каждое касание девушки раздражало.

Не-ет! Так не пойдет. Надо расслабиться и получать удовольствие, а заодно доставить его партнерше.

Олена уже никогда не станет… частью жизни Оленева, хотя все равно остается ей. Ярослав не может о ней не думать, не в силах не присматривать и не помогать. Но мужские потребности не отменить. И так уже в паху болит от неудовлетворенности.

Оленев прикрыл глаза, пытаясь вообразить на месте Екатерины Олену.

Вот она нежно касается, приближается, встает между его ногами и от одной мысли там тоже все встает. Буквально колом, как говорят романистки. Оленев всегда смеялся над этим определением. А зря!

Как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Нежные руки скользят по телу Оленева. Расстегивают рубашку, снимают, поглаживая плечи. Тянутся к брюкам. Горячо и больно. Сколько можно терпеть?

Оленев сам торопливо расстегивает ширинку.

– Ммм… А твой ствол-то не сидит в боксерах! – слышится звонкий женский смех, и ладошка касается того, что выскочило из белья.

Гладит, и Оленев откидывает голову, рычит сквозь зубы. Еще немного – и станет полегче. Боль уходит, приходит удовольствие. Боксеры оттягивают, освобождая горячую плоть.

Оленев в нетерпении притягивает обнаженное женское тело. Уже разделась? Когда?

Собирается насадить на себя. Пара движений – и мука закончена, а потом можно и сбавить градус возбуждения, переместившись в спальню…

Оленев выдыхает, открывает глаза и рычит.

– Что ты делаешь? – удивляется Екатерина, потому что сильные руки Ярослава удерживают ее на расстоянии. Голую, готовую…

– Извини. Давай в другой раз. Не сейчас.

– А по-моему, ты очень даже готов.

Она удивлена донельзя.

Ну да. Не сейчас, когда из штанов торчит такая пушка, словно Оленев собирается сутками отстреливаться. И от желания аж промежность свело.

Оленев прочищает горло. С трудом упаковывается в брюки.

– Потом. Давай позже. Я позвоню.

Ярослав выставляет потрясенную девушку за дверь со словами:

– Вечером принесут подарки. Не переживай. Все хорошо. Ты красотка.

Почему он не мог так разговаривать с Оленой? Почему, черт возьми? Ведь сейчас, даже отвергнутая Екатерина, смотрела ласково, понимающе и ушла без злобы и раздражения.

Оленев вернулся в рабочее кресло, ощущая такой дискомфорт, словно в штаны налили горячей лавы.

Ярослав выдохнул, расстегнул ширинку и приспустил боксеры.

Кончать в собственную руку, когда есть десятки женщин, готовых помочь с этим, выглядело глупым и нелепым. Но почему-то по-другому у него не получалось.

Оленев сбросил напряжение и отправился в ванну.

Часа два лежал в джакузи и размышлял, что же дальше.

Пока ничего не приходило на ум. Только пойти на поклон к Этель Яновне. Она с самого начала была права. Ни разу не ошиблась.

Может подскажет, как жить дальше?

Если даже секс без Олены невозможен?

* * *

Олена

Скучные брифинги, скороспелые материалы, редактура уже по факту – в полосе интернет-газеты. Я привыкла к этому беспределу. Понимала, что журналист не должен так работать. Не следует выкладывать статьи с колес, нужно отредактировать как следует, обдумать… Но куда деваться? Век информационных технологий подстегивал нас хлыстами недостачи в прибыли из-за скорости соперничающих изданий.

Сегодня мне пришлось работать в офисе – редкий случай, но никуда не денешься.

На этой неделе планировалась масса таких вот внезапных чиновничьих мероприятий, и Артур Наилевич вызвал всех внештатников вплоть до четверга.

Слава богу, брифинги пришлись на восемь утра и шли один за другим. Я едва успевала перекусить и выпить чаю, как снова бежала на мероприятие.

Иначе пришлось бы посетить еще и планерку. Впрочем, это мне предстояло послезавтра. Завтрашние мероприятия завершали мои походы в вотчину руководителей всех мастей, а послезавтра должен был состояться больше отчет всех журналистов по подобным сборищам. Разбор полетов и прочие столь «любимые» нами вещи.

На поверку это означало, что Артур Наилевич начнет потешаться над нашими ошибками, коллеги хохотать, а мы сами делать вид, что ужасно пристыжены и огорчены, одновременно, про себя проклиная режим работы. Такой, который не позволял писать статьи совершенно без огрехов.

Артур Наилевич в таких случаях был особенно в ударе и чувствовал себя, кажется, как артист на сцене. Импровизировал, юморил, выдавал цитаты из предыдущих перловок.

Я уже предвкушала эти чудесные мгновения. Но деваться некуда. Зато следующие две недели я работаю дома по собственному плану, уже утвержденному у редактора. Два дня мучений – и я опять в своей любимой вотчине, в моей крепости.

Днем позвонил Тамилин и уточнил – куда заехать.

На минуту возникло жгучее желание отказаться от встреч с Александром. Сказать, что передумала, и вообще мы разного поля ягоды.

Но потом я взяла себя в руки.

Все-таки шикарный, интересный и приятный во всех отношениях мужчина собирался за мной ухаживать. Надо попробовать. Не всегда человек сразу западает в душу. Наверное…

Я прикинула, что статью должна выложить на страницы интернет-газеты примерно в четыре. Дедлайн – в полпятого. Дальше буду в пене и мыле торопливо вычитывать каждое предложение, проверять факты, детали, имена и фамилии. Чтобы нигде не проскочила ошибка. Ничего, что ее увидят первые читатели! Так рассуждал Артур Наилевич. Зато потом и следов от наших оплошностей не останется.

Следующим этапом я вычитывала статью на предмет стилистических огрехов и ошибок в пунктуации. Если возникали вопросы – обращалась к корректорам. И уже потом заканчивала работу.

Дальше сами корректоры перечитывали статью еще раз. Вот как-то так.

А ведь раньше все это делалось перед выходом!

– Я должна закончить где-то часам к семи, – сообщила я Тамилину. – Сегодня работаю в редакции. Знаете, где это?

– А то!

Александр ждал у редакции. С огромным букетом роз: алых, белых и розовых.

Я такие только в магазинах и видела. Ну, пожалуй, еще и в кино.

Да, этот мужчина умел ухаживать. Я заставила себя улыбнуться.

– Устала? – заботливо спросил Тамилин.

– Выдохлась.

Я врала, бессовестно и бессмысленно. Но сегодня, после вчерашнего приезда Оленева, все выглядело как-то иначе. Александр, с его идеальной улыбкой и поведением рубахи парня, наше возможное свидание, и даже эти розы. Которые Тамилин наверняка заказал через секретаршу, или курьера магазина, и сам даже пальцем не пошевелил.

– Много работы? – уточнил Александр.

Я развела руками.

– Три брифинга подряд. Полный вынос мозга! – как журналист я знала – врать нужно, начиная с правды. Так людям легче верится.

– Так давай перенесем на завтра? Что скажешь?

Я радостно закивала.

– Извини, – вырвалось само собой. Я-то ведь понимала – дело не в работе и уж точно не в усталости. Я просто не хотела ехать на свидание с Александром и искала предлог. Сегодняшний выглядел достоверным даже для меня самой. Но все равно оставался всего лишь предлогом.

– Тогда я тебя довезу до дома. А завтра встречу тут же?

Я кивнула.

Александр открыл заднюю дверь машины, и я села.

Вечерние улицы наполнялись жизнью.

Витрины зазывали посетителей яркими вещами, вкусностями и обещаниями скидок, бонусов, подарков.

Пахло сладкой выпечкой, ванилью и жареной картошкой из Макдональдса.

Фонари потихоньку включались, понимая, что самое время немного осветить нам путь в лучшее будущее.

Дороги наполнялись машинами. Александр умудрялся ехать почти без пробок, по каким-то ему одному известным проулкам между элитными высотками. Мы только пару раз стопорились.

Наконец, мы и эскорт Тамилина – охранники, которые нет-нет, да и мелькали в поле моего зрения, притормозили возле моего забора.

Александр как всегда галантно отворил дверцу и подал мне руку. Я вышла, боясь, что Тамилин опять попытается поцеловать.

Но он коснулся губами руки, всучил букет и был таков.

Я прямо выдохнула, когда машина Тамилина скрылась из виду.

Мелькнули разумные мысли. Зачем я себя мучаю и его ввожу в заблуждение? Ну не лежит у меня душа к этому мужчине! Не лежит и все тут! Зачем нужно себя заставлять? Встречаться, принимать подарки, обещать новые свидания?

В конце концов, Александр ведь тоже тратит на меня свое время!

В эту минуту вотсап пиликнул о сообщении.

«Завтра в то же время!»

И я вместо того, чтобы ответить: «Нет, давайте больше не встречаться. Найдите другую. Вам же это ничего не стоит. С вашей-то харизмой, интеллектом, деньгами, в конце концов… Обаянием…» я ответила «Да, конечно. До встречи».

* * *

Ярослав

Этель Яновна ждала на кухне. Как всегда, за столом, серьезная, спокойная и деловитая.

С двумя чашками чая.

Оленев вошел, сделал пару кругов по гостиной под немигающим нечитаемым взглядом тети и, наконец, сел.

– Ну что? Убедился?

– В чем именно? – уточнил Ярослав. Хотя прекрасно все и так понимал.

– В том, что Люськи – это Люськи, а любимую женщину никто не заменит. Даже в постели. Ты не такой как этот Тамилин. И слава богу.

– Да уж! Просто здорово! – вспылил Ярослав. – Никто не нужен! Даже трахнуть другую не могу, чтобы не вспомнить, что хочу Олену. А Олена… ее больше нет в моей жизни!

Этель Яновна выслушала, молча придвинула племяннику чашку чая и подождала, пока тот выпьет.

– Давай по порядку. Сначала поговорим. Все выясним.

– Давай, – пожал плечами Оленев. Как будто есть другой выбор! Олена уж точно его не ждет. А если увидит – начнет возмущаться, что не выполнил обещание оставить в покое.

– Расскажи мне, что чувствовал рядом с Оленой.

Оленев захлебнулся воздухом. Голова наполнилась сотней фраз, все спуталось. Зато он ясно видел ее большие лучистые глаза и облик – такой соблазнительный, желанный и одновременно очаровательный.

– Не могу сформулировать, – спустя несколько минут ожидания произнес он.

– Ладно. Давай по-другому. Я буду говорить тебе слова, а ты отвечай ассоциациями. Например: небо – голубое или ясное. Солнце – теплое. И так далее. Хорошо? Отвечай первое, что пришло на ум. Не думай, просто ассоциируй!

– Давай.

– Машина.

– Свобода.

– Поселок.

– Дом.

– Дом.

– Спокойствие.

– Лес.

– Умиротворение.

– Лето.

– Тепло.

– Работа.

– Свобода.

– В каком смысле свобода?

– Дает деньги, стабильность.

– Соседи.

– Враги.

– Чужие люди.

– Враги.

– Александр Тамилин?

– Ненавижу!

– Тимофей Федорович.

– Спасибо.

– Кухарка.

– Вкусно.

– Этель Яновна.

– Помощь.

– Олена Харитуллина.

– Счастье.

Оленев остановился, замолчал и воззрился на тетю. Так просто и так ужасно. Она – его счастье, его желание, и его лекарство. Она – его женщина и в то же время она ему больше не принадлежит.

– Ну вот. Все встало на свои места, – Этель Яновна придвинула Оленеву еще чашку с чаем, и тот послушно отпил.

– И что же? – спросил у тети. – Что встало на свои места? Она меня видеть не хочет. Я дал слово, что больше ее не потревожу!

– Однако приставил к ней охрану. Верно?

– Да. Приставил, – не стал отпираться Оленев.

– Зачем? – Этель Яновна хитро прищурилась и знакомым жестом подперла голову рукой. Ее зеленые глаза загадочно сверкнули.

– Не хотел, чтобы с ней что-то случилось. Вчера она попала в беду. И потом… Вдруг ей потребуется помощь?

– Зачем тебе ей помогать и защищать ее?

– Я не могу по-другому. Она – мое счастье. Даже если и далеко.

– Вот! – Этель Яновна подняла палец. – Слова не мальчика, но мужа. Долго я ждала, чтобы это услышать.

– Так что мне делать? Посоветуй? – тихо спросил Оленев.

– Давай еще поиграем в ассоциации?

– Давай.

– Только теперь правила меняются. Ты должен назвать три вещи, с которыми ассоциируешь то, о чем спрашиваю. Не думая, не рассуждая. Первое, что приходит на ум. Но то, что уже говорил убираем.

Оленев послушно кивнул.

И снова они прошли все то же самое.

– Соседи.

– Опасность, драться, спасаться.

– Чужие люди.

– Быть начеку, нанести удар первым, не пропустить атаку.

– Александр Тамилин?

– Поколотить, разорить, убить!

– Тимофей Федорович.

– Хитрый, прозорливый, полезный.

– Кухарка.

– Добрая, старательная, деятельная.

– Этель Яновна.

– Близкая, родная, любимая.

– Олена Харитуллина.

– Дом, любовь, счастье.

– Счастье уже было…

– Моя.

– Ну вот видишь, как все просто?

Оленев усмехнулся:

– Что именно?

– Все. Она для тебя – счастье, любовь и дом. То, чем ты больше всего дорожишь. Потому, что, как мы выяснили чуть раньше, только в доме ты в безопасности, это твоя крепость и твоя опора.

– И?

– Ты должен бороться за свое счастье, Ярик. Бороться какими угодно методами. В любви и на войне все средства хороши, помнишь?

Оленев устала сложил руки на столе и вздохнул:

– Я могу драться с Александром, с любым, кто к ней приблизиться. С любым, кто захочет обидеть. Но не с ней самой.

– Что-то подсказывает мне, что этого не потребуется…

– Но…

– Ярик. Ты сказал ей то, что сказал мне о ней?

– Нет. Я не смог. Не знаю почему. Все спуталось в голове, все смешалось. Я не мог сформулировать.

– Ну теперь-то ты сформулировал?

– Да.

– Понял? Осознал? Прочувствовал?

– Да.

– Так борись за свое счастье. Верни ее.

* * *

Олена

Еще два бесполезных брифинга. Чиновники делали вид, что работают в поте лица, мы в поте лица делали вид, что им верим. Все остались довольны друг другом. Более-менее.

Потом я снова строчила статьи, выкладывала, вычитывала… В общем, рутина. Чертова рутина и проклятая спешка.

Выходя из редакции, я надеялась, что Александр не приехал. Ну может он обиделся на вчерашнее или передумал? Как было бы здорово просто увидеть, что он от меня отказался?

Не нужно ничего объяснять, не нужно метаться между «может быть» и «нет». Все разрешилось само собой.

Однако стоило открыть дверь, как заиграла музыка. «Ты меня любишь» в исполнении Александра Серова. Моя любимая песня! Откуда Александр об этом узнал?

Ах, да! Когда мы ехали в парк аттракционов, я мельком обмолвилась – песня включилась на одном из радиоканалов, как шлягер ретро.

Я невольно заулыбалась. Как же приятно! Запомнил ведь! Он, и правда, классный!

Дурное настроение как рукой сняло.

Александр подошел и вручил мне букет сирени. Огромный, ароматный, пышный… Белой, сиреневой, красной… Мм… Как он понял, что я люблю эти цветы? Ах, да, мы гуляли в парке, и я косилась на кусты, сетуя, что еще не зацвели.

А! Гори оно все синим пламенем! Какие романтические отношения мне нужны? Какой такой мужчина? Какие приятные ощущения рядом с ним?

А Александр контрольным выстрелом подарил мне… леденцы. Те самые, на палочке.

– Кислые, на заказ делал. Как ты рассказывала.

Точно! Пока гуляли я поделилась: мол, сейчас леденцы не те. Очень сладкие, приторные. А раньше делали кисленькие, такие приятные. Единственные любимые мной сладости.

– Ну что? Угодил?

Я улыбнулась, подскочила и чмокнула Александра в щеку.

– Приму это за да! А теперь остальная часть программы!

– Какая?

– Увидишь?

– Но ты ведь помнишь, что мне завтра к девяти на планерку?

– Естественно! Доставлю домой к девяти, как школьницу!

Я посмотрела на часы. Что эдакое он успеет за полтора часа?

* * *

Юх-у-у-у! Ветер свистел в ушах. Я подгоняла пегого скакуна и кричала навстречу ветру. Мы с Александром неслись по парку, наперегонки, друг за другом. Он то обгонял, а то отставал. Прохожие, привыкшие, что коней на прокат берут те, кто и ездить-то не умеет, только пораженно косились. Впрочем, Тамилин удивился тоже, когда я запрыгнула в седло и понеслась по отведенным для верховых прогулок дорогам.

Я чувствовала себя абсолютно свободной, легкой и радостной. Конь слушался как будто всегда меня знал, я даже шпорами не пользовалась. Не любила их. Это ведь боль для благородного животного!

– Ну ты и наездница! Миледи!

– А ты догони, мистер граф!

Мы сделали несколько кругов по парку. А потом кормили пони. Усталые лошаденки с пушистыми ножками с радостью уплетали морковки и сахар из наших рук.

… Домой меня Александр доставил точно вовремя. Мы подошли к забору и настал час икс. Я оказалась в руках мужчины, и губы обжег поцелуй. Страстный, порывистый, сразу видно – как долго этого ждали.

Я расслабилась, обняла спутника за плечи, прикрыла глаза и… ничего не почувствовала.

Просто вообще. Ни ласки Александра, ни его отчетливое возбуждение – да еще какое, не изменили ситуацию.

Он понял, выпустил и отстранился.

Мда. Это вам не Оленев, которого клещами не оттащишь.

Но когда Ярослав меня целовал… Не насильно, а отчаянно, я чувствовала все. Полет, слабеющие колени, желание прильнуть к этому мужчине.

Я бесилась от этого, раздражалась, сама себя осуждала. Но чувствовала! Чувствовала, черти забери Оленева!

– Ты пока не расположена, – не обиделся Александр. – Отложим страстные минуты на потом.

Я заеду завтра?

Я выдохнула, погладила Александра по груди, поправила идеально сидящий воротник его рубашки.

– Саш? Давай возьмем перерыв, а? Нет, ты чудесный, с тобой просто здорово! И сегодня… Пожалуй, было лучшее свидание в моей жизни…

– Я могу лучше! – с внезапным пылом возразил Александр. – Да и ты устала…

– Эм… – Я переступила с ноги на ногу. Черт! Опять как Оленев! И почему каждый жест, каждое событие, все на свете напоминает о нем? – Понимаешь. Я давно не встречалась с мужчинами. Уже очень давно избегала свиданий и любых других отношений. А сейчас… Оленев, ты… Слишком много для меня. Мне нужно выдохнуть, успокоиться. Разобраться с чувствами, с мыслями. А потом созвонимся?

Александр прищурился, внимательно изучая мое лицо. Некоторое время он молчал, а я просто не знала, куда деваться. Так хотелось, чтобы все закончилось! Прямо сейчас, поскорее!

Наконец, Тамилин разродился:

– Олена. Ты очень красивая женщина. Сама не знаешь, насколько. Умная и сексуальная. Я никогда не тратил столько времени на то, чтобы понять женщину, попытаться сделать ей приятное, угодить. Обычно уже со второго свидания мы либо шли в постель, либо в разные стороны.

Я сглотнула. Александр еще помолчал, почему-то прижал сильнее и сразу же отпустил.

– Я хочу попробовать снова. Потому, что даже просто общаясь с тобой испытал больше, чем занимаясь любовью с другими. Но не обещаю хранить верность и ждать. Я могу увлечься другой.

– Хорошо. Значит, время проверит нас обоих.

Я сказала это, и сама порадовалась. Какая-то часть меня дернулась, чтобы удержать Александра, все же предложить заехать завтра, не прерывать отношения. И вот теперь, когда удалось подавить это ущербное желание, я сразу же успокоилась.

– Тогда я не прощаюсь.

Он легонько коснулся губами моих губ и добавил, уже двигаясь к машине:

– Я понимаю Оленева. Ты такая… что голову сносит.

На этом мы и расстались.

Я отправилась к дочке, размышляя о том, что нам хорошо и вдвоем.

Глава 8

Олена

Стоило появиться на планерке, усесться, как все взгляды устремились ко мне.

Одни смотрели с эдакой смесью торжества и зависти, другие – с искренним сочувствием. Я уже приготовилась выслушать от Артура Наилевича длинную витиеватую тираду о моем непрофессионализме. В твердой уверенности, что кто-то, а, скорее всего, Чингисханова или Ставритская, разглядывая мои статьи под микроскопом, нашли какое-то кривое выражение. В фактическом наполнении материалов я не сомневалась – проверяла все по сто раз и даже дергала ньюсмейкеров. Чиновники пытались отмахнуться: мол, вы ж все записывали на диктофон, зачем нам проверять. Но я настаивала.

Просила подписать и лично под диктофон согласиться с каждым названием, каждым именем и каждой цифрой. Так, что сколько бы Чингисханова и Ставристкая ни пыхтели над моими опусами, ничего они не нарыли бы.

А вот выискать малейшую невычитку и выставить ее верхом непрофессионализма – это как раз в их духе. Уж если не удается укусить другим способом…

Артур Наилевич поприветствовал меня на редкость спокойно. Я прямо удивилась. Непохоже, чтобы его настроили против меня эти две гадюки.

Я напряженно уставилась на редактора.

Тот выдержал театральную паузу, как всегда любил и встал, чтобы, наконец-то, разродиться той самой новостью, из-за которой одни мне сочувствовали, а другие потирали ручки в радостном предвкушении провала конкурентки.

– Итак. Я повторю новость для вновь прибывших, – взгляд в мою сторону не оставлял сомнений – на кого рассчитана пламенная речь редактора. – Вчера ночью неожиданно был госпитализирован Леонард Расинский. Не побоюсь этого слово – будущее нашей мужской гимнастики.

Еще одна театральная пауза, чтобы все прониклись, а «вновь прибывшие» – особенно.

– Слухи ходя самые разные. Одни говорят, что Расинский серьезно травмировался и вскоре выйдет из состава олимпийской сборной. Другие утверждают, что ничего серьезного, просто врачи перестраховываются. Все же олимпийские сборы на носу. Нельзя рисковать нашим потенциальным золотом. Третьи считают, что Расинского поймали на допинге и пытаются этот факт скрыть. А может, нивелировать негативные последствия от допинга на организм спортсмена.

Я уже примерно поняла – к чему клонит Артур Наилевич. Но молча слушала монолог редактора.

– Госпитализирован Расинский в отделение для спортивной и балетной травмы. И, естественно, к нему никого не пускают, кроме невесты. Пресса со вчерашнего вечера на ушах, пытается хоть что-то выяснить. Но никто не дает комментариев. Ни тренер спортсмена, ни его товарищи по команде, которые одним заученным предложением уверяют, что не заметили в соратнике ничего странного. Ни невеста Расинского, ни его родители… В общем – никто!

Новая театральная пауза, в течение которой Чингисханова гордо оправила лежавшие, как прибитые, благодаря тонне лака волосы, а Ставритская растянула губы в счастливой улыбке.

Ага! Кульминация! Шоу одного актера подходит к концу. Зрители рукоплещут.

– В общем, я попытался договориться о коротком комментарии от спортсмена или его тренера или кого-то вообще через свои связи… Но ничего не вышло. Поэтому мы все решили поручить это дело тебе, Олена!

Вот теперь Ставритская и Чинхисхановна выглядели так, словно готовы запрыгать от радости или запеть «Аллилуйя!»

Я сглотнула. Ну да. Я ведь – создатель сенсаций, главный по тарелочкам. То есть по суперэксклюзивным материалам от закрытых богатеев и миллионеров! Слава она такая. Может вознести, а может и разбить о камни. Как повезет. Вот мне сегодня, кажется, «повезло».

Ладно. Если что, найду другую работу. Конечно, Артур Наилевич от обиды расстарается. Всем коллегам расскажет о том, как я завалила материал века. Хотя он мне, при моих-то связях, прыткости и ловкости вообще ничего не стоил. Только пальчиками пошевелить, чтобы набрать нужные номера. Как любил выражаться редактор.

Уж он-то злопамятностью не страдает. Просто бывает очень зол, когда теряет сенсацию, и помнит все вплоть до детских обид в песочнице.

Ну что ж… Есть еще вакансии копирайтеров. Есть возможность писать на заказ рекламные статьи. У меня свои ньюсмейкеры. Не умру с голоду.

– Вам же ничего не стоит пробраться к любому суперскрытному и закрытому человеку! – не выдержала Чинхисхановна. – Уверена, Расинский ни с кем больше и разговаривать не станет, кроме нашей звезды!

– Да! – поддержала ее Ставритская перекрестным огнем. – Вы у нас мастер проникнуть к любому и любого разговорить. Даже Тамилина и Оленева.

– Наверняка быстро управишься! – не могла не пальнуть снайперским выстрелом Галя.

Я изобразила самую счастливую из своих улыбок. Причем, уделила секунду этой улыбки каждой из редакционных гадюк и ответила Артуру Наилевичу:

– Постараюсь. Сделаю, что могу. Могу я поехать домой и переодеться для важной встречи?

– Конечно! – тут же отозвался редактор. – Но материал должен быть у меня на почте не позже четырех. Сама знаешь – верстка, полосы.

Ну да. Знаю.

Я спокойно встала и вышла.

Без спешки степенно прошла по коридорам редакции, спустилась по лестнице, вышла наружу и только тут позволила себе вздох.

Редактор, ясное дело, просто ну очень хотел материал. Если бы мог – сам бы написал и никого близко к Расинскому не подпустил.

Даже на пушечный выстрел. Но его «связи» не сработали. Теперь осталось только свалить все на меня. И потом меня же закатать в асфальт негативных рекомендаций будущим работодателям, если не справлюсь.

Ладно. Сделаю что могу. А там, найду я себе работу. Не пропаду.

Да вон хоть романы начну писать и выкладывать на литературные сайты. Говорят, там зарабатывают не меньше, а то и побольше нас, журналистов. И никаких тебе брифингов, никаких унылых чиновничьих речей, никаких показательных выступлений Артура Наилевича и прочих прелестей жизни журналиста. Не говоря уже о изысканном преследовании со стороны некоторых завистливых коллег.

Пишешь себе, выкладываешь, продаешь и живешь на полученные средства.

В общем, я найду как выжить! Выживу!

Какая-то часть меня хотела обратиться к Тамилину или, чем черт не шутит – к Оленеву! А вдруг кто-то из них знаком с Расинским? Захочет помочь или даже устроит нам встречу?

Но я решительно отмела подобные мысли.

Я уж точно не стану использовать личные отношения для того, чтобы уладить рабочие.

Это крайнее и самое последнее средство, идти на поклон к малознакомым, влиятельным и, прямо скажем, недостаточно понятным для меня мужчинам.

К тому же, подобный шаг только еще сильнее запутает мою сейчас и без того очень непростую жизнь. С Тамилиным я подумывала расстаться, Оленева я хотела увидеть снова. Но уж точно не в качестве просительницы. Косвенно подтвердив его намеки на то, что я могла бы воспользоваться нашим знакомством ради карьеры или же денег.

Нет, нет и нет!

Я никогда не пошла бы с этим к Ярославу. А одалживаться перед Александром, теперь, когда я планировала отвергнуть его… Это уже выглядело совсем подлым, циничным и меркантильным.

Крайнее средство, как опасное лекарство применяется только в том случае, если совсем больше ничего не помогает. Если ситуация абсолютно безнадежная. И речь идет о жизни и смерти.

А у меня, как ни крути, еще куча возможностей, дорог и шансов! И я не стану предаваться унынию!

Не стану бросаться в ноги к сильным мира сего, даже если судьба и свела нас. Я – самостоятельная самодостаточная женщина и давно уже решаю свои проблемы сама.

* * *

Ярослав

Утро выдалось непростым, хлопотным.

Ярослав заключал договор с новыми поставщиками материалов. Последовали переговоры по скайпу, а затем – и личная встреча, в восемь утра в поместье Оленева.

Вначале потенциальные партнеры настаивали на встрече в ресторане или где-то еще в людном месте. Но Оленев сумел их убедить. Его дом – его крепость. Здесь он чувствовал себя сильным, защищенным, хозяином положения.

Сложно продолжать мыслить здраво, решать стратегически важные задачи, анализировать предложения и документы, если все время ждешь атаки или подвоха со стороны окружающих. А в людном месте этого не избежать. Внимание рассеивается, фокус смещается и можно упустить нечто важное.

А в таком деле, как выбор партнеров, это категорически недопустимо.

Оленев выслушал все, что ему предлагали. С чем-то согласился, а что-то отверг.

Он четко видел на лицах будущих компаньонов и удивление, и разочарование, и удовольствие. Да, они ожидали пообщаться с «дикарем из леса», как прозвали Оленева соседи и многие другие бизнесмены. А у этого дикаря оказалась и голова на плечах, и знаний в ней тонны, и умение анализировать получше чем у некоторых.

Ближе к концу, когда вопросы были почти решены, Оленев заканчивал просматривать очередные документы, позвонил Алексей. Ярослав забеспокоился. Если детектив вышел на связь – значит что-то случилось с Оленой?

Сердце подпрыгнуло к горлу и стало совершенно неважно – примет ли она когда-нибудь Ярослава, даже увидятся ли они вновь. Главное, чтобы с ней все было нормально!

Оленев отложил бумаги, попросил остальных подождать его, вышел из гостиной и принял вызов.

Выслушал, быстро понял, что происходит и постарался как можно скорее закруглить встречу.

По его расчетам Олена только доехала до дома, чтобы переодеться – о ее маршруте Алексей доложил тоже. Хорошо. Время есть.

Оленев набрал номер Расинского, радуясь, что когда-то одолжил денег на профессиональные тренировки этого спортсмена в школе гимнастов. Парень приехал из глухой деревни, вместе с мамой – единственной родственницей. Мать нанялась уборщицей в дворец спорта. А сам Петя – ныне Леонард – так как-то звучало представительней, по мнению тренера сборной – днем занимался в спортзале с руководителем школьной секции, а вечером подрабатывал на мойке машин.

В свои восемь с половиной лет он считался уже старым для гимнастики. Поэтому большинство спортклубов отказалось даже смотреть молодое дарование. Но Расинский уверенно и упрямо шел к своей цели и преодолевал препятствия.

Еще совсем молодой Оленев узнал про этого парня случайно. Разговорился с одним бизнесменом, что помогал школе Расинского и тот упомянул мальчишку.

В тот же вечер Оленев договорился с олимпийским тренером. И лично платил тому до тех пор, пока уже ему самому не предложили приплачивать, чтобы талантливый гимнаст и дальше занимался у этого человека.

Ну а дальше… Дальше Расинский пытался вернуть Оленеву долг, но тот ничего и слышать не хотел. И вот… кажется, придется попросить его все же вспомнить про маленькое одолжение Ярослава…

Оленев был уверен – ни о каком допинге не может идти речи. Не такой парень Расинский, чтобы так рисковать карьерой, доставшейся ему адским трудом. Буквально чудом, благодаря череде невероятных счастливых совпадений.

А вот на счет травмы… Такое вполне возможно… Петр тренировался до изнеможения, не щадил себя и не думал о последствиях подобного. Работал на результат, не жалея ни сил, ни времени.

В свои шестнадцать Расинский уверенно побеждал на всех престижных мировых первенствах. Его боялись, его ненавидели, на него надеялись и делали ставки. И сейчас, когда от Расинского зависели еще и медали страны на олимпиаде, он вполне мог загнать себя. Перетренироваться, ошибиться, перенапрячься и даже не заметить.

Оленев знал, что ничего страшного, если об этом узнают, не случится. Скорее всего, Расинский избегал пояснений ситуации по одной простой причине – чтобы не плодить неверные прогнозы.

Любой атлет знает: травмы – неотъемлемая часть спорта и к ним нужно просто привыкнуть. Восстановление обычным способом, в рекомендованные медиками сроки – никому не грозит. Подлатался, принял обезболивающие – и вперед к победам. Потом подлечишься.

Расинский сразу взял трубку.

– Да, Слава. Что-то случилось?

– Ты в порядке?

– Ну… более-менее. Не боись, к олимпиаде очухаюсь.

– Слушай, у меня есть к тебе просьба. Я не собираюсь требовать взаимной услуги. Я просто хотел тебя попросить…

Оленеву было неловко. Он никогда не сделал бы того, что делал сейчас, если бы не Олена. Ради нее, для нее, Ярослав ничем не погнушался бы.

– Я очень прошу тебя…

– Да говори уже. Ты же знаешь. Если что-то могу – обязательно сделаю.

– Даже против правил?

– Что-нибудь да придумаю.

– Одной молодой и талантливой журналистке, порядочной, не сомневайся, очень нужен твой комментарий. Можно это организовать?

В трубке воцарилось беззвучие. Петр молчал, дышал и Оленев подумал, что атлет обиделся. Ну а что? Имеет право. Сердечные дела и проблемы Оленева – это лишь его трудности и нужды. Расинский ничем не обязан Ярославу. Он сам так сказал. А теперь просит сделать то, чего Петр делать не хочет.

Тишина оглушала. Сердце стучало в ушах Оленева так, словно это не карьера и достаток Олены поставлены на карту, а его собственные. Все средства и даже жизнь.

Оленев ждал, а Расинский не прерывал затянувшуюся паузу. Ярослав начал прокручивать в голове возможные варианты событий.

Олену уволят. Может ли он решить подобную проблему журналистки? Помощь от него гордячка примет навряд ли. Все часы и минуты общения с Летучей мышью показывали – она не падка на чужие деньги и не любит одалживаться.

Да и любое вмешательство Оленева в свою судьбу Олена вполне может воспринять в штыки. И будет совершенно права.

Хорошо. Но можно ведь открыть новое интернет издание под эгидой кого-то из компаньонов. Заплатить за конфиденциальность и нанять Олену редактором. А что? Она умница, и наверняка прекрасно со всем справится.

Разумеется, рано или поздно она узнает об участии Ярослава. Но к тому времени можно придумать что-то в свое оправдание. Например, что она поразила своим профессионализмом, подходом к делу и правильными установками в журналистике. Тем более, что все это правда!

А скрывался Ярослав, чтобы Олена из предубеждения против него не отказалась. Решала исключительно из своих интересов, выгоды и желаний.

Да, да! Все это осуществимо. Правда, к несчастью, не быстро. Олена успеет познать все тяготы жизни отставной журналистки, «которая не смогла». Разочароваться в коллегах, которых считала друзьями и завязать поясок потуже. А ведь у нее еще дочка!

Как с этим быть? Организовать ей выигрыш в какую-нибудь новую лотерею? Почему нет? Самолично назначить призовой фонд и сделать так, чтобы Олена выиграла.

Не совсем честно, конечно. Но если добавить еще призы – такие же по размеру, совесть Оленева примет этот вариант.

Ладно. Вот уже и почти план.

Оленев хотел сбросить вызов и больше не мучить Расинского. Однако в трубке послышалось:

– В общем, смотри. Федерация не расположена к комментариям и обнародованию моих проблем со здоровьем. Не хочет, чтобы нас сочли слабыми и одновременно надеялись, что я не поправлюсь к олимпиаде. Некоторые наши шишки ну просто до смешного суеверны. Ты не поверишь, если расскажу! А я поправлюсь, вот увидишь.

– Ага, – отстраненно ответил Оленев, уже морально готовый к отказу. – Все понимаю.

– Поэтому сделаем так. Меня навещает невеста. У нее, допустим, есть подруга. Моей невесте не нравится вся эта скрытность и игры в шпионов. Она считает, что ничего страшного в моей травме нет. И вполне можно все обнародовать, вместо того, чтобы плодить слухи и домыслы. Поэтому… Она привела подругу журналистку, со спрятанным в сумочке диктофоном. Мы мило побеседовали. А потом моя невеста дала добро на публикацию, как мое доверенное лицо и мой пиарщик. Она имеет на это право, закрепленное моей подписью…

У Оленева сердце заколотилось так, что он сам себе поразился. Воздух, наконец-то, нашел выход из легких.

– Когда они встретятся?

– Пусть твоя журналистка приедет к Соне ровно в два часа дня.

– Куда?

– Прямо домой. Сам знаешь, существуют папараццы. Да и случайные свидетели не исключены. Все должно выглядеть чики-пики. Чтобы комар носу не подточил. Подруга, значит пусть приезжает прямиком домой к Сонечке. Записывай адрес.

Оленев зафиксировал все и поспешно набрал знакомый номер.

* * *

Олена

Я переоделась в рубашку и свободную юбку до пят. Набросила кожаный плащ для солидности, надела сапожки на каблуках и вышла из дома.

Ну хорошо. Попробуем прорваться в больницу. Не получится – забраться в окно. Не выйдет – убедить медсестер или врачей посодействовать. Если и тут фиаско – домой и искать новую работу.

С этими мыслями я закрыла калитку и… услышала за спиной знакомый голос.

– Олена. Простите. Я знаю, что обещал. Но я к вам сегодня по делу.

Не знаю почему, но Оленев больше не рождал во мне негатива. Наоборот! Я была ему рада. Словно в моей жизни, наконец, случилось хоть что-то светлое.

Прежние наши ссоры и встречи больше не вызывали раздражения.

Я развернулась на пятках и увидела Оленева совсем близко. Волосы слегка растрепаны, ворот рубашки расстегнут. Словно он спешил и забыл, как обычно, застегнуться до горла.

Зеленые глаза лихорадочно сверкают, а чувственные губы чуть вздрагивают. Я сказать ничего не успела, как Оленев затараторил:

– Я не буду ни на чем настаивать! Я не собирался к вам приставать! Я уйду, и вы меня больше не увидите. Даю слово. Я по поводу Расинского…

Я даже не стала спрашивать – откуда он все разузнал. Не стала спорить, что мне не нужна помощь. Не стала настаивать, чтобы ушел. Я просто выдохнула:

– Я рада, что вы пришли.

Оленев замер каменным истуканом, вперился внимательным взглядом и молчал, наверное, минут, пять.

Потом приблизился: неспешно, осторожно и произнес:

– Я так хотел вас увидеть…

Еще немного помолчал, тяжело дыша и гипнотизируя, а затем взглянул на часы и произнес:

– Я отвезу вас к Соне Мельниковой. Невесте и пиар-менеджеру Расинского. Легенда следующая. Вы – ее подруга. Она сама против нынешней партизанщины. Поэтому проведет вас к спортсмену. Вы поговорите просто как друзья. Но включив в сумочке диктофон. Ну а потом… дело техники. Разрешение на публикацию Соня даст. Так что все в ажуре.

Я сморгнула и едва поборола желание броситься на шею Оленеву и расцеловать его.

Да, он не мастер картинных жестов, как Александр Тамилин. Не умеет красиво говорить и развлекать по-особенному. Но он делал все, чтобы мне было хорошо.

И этим «дикарь из леса» покорял куда больше Тамилина с его умением угодить женщинам.

– Вы готовы? – уточнил Оленев, начиная заметно волноваться. – Олена. Я вас только отвезу. И все. Больше вы меня не увидите!

Я подошла, обняла Ярослава за шею и поцеловала.

Он опешил, дернулся, а затем я очутилась в крепких мужских объятиях и сильное тело Люцифера напомнило – как же я желанна.

Я отстранилась и теперь Оленев отпустил сразу же.

– Я собираюсь и дальше с вами видеться, Ярослав. Только давайте постепенно. Без этих попыток сразу уложить в горизонтальную плоскость, – улыбнулась я. – И большое вам спасибо за все. За то, что спасли в переулке возле Джаз клуба. Привезли удостоверение и вот за это…

– На здоровье, – выдохнул он. – Поехали?

* * *

Соня Михайлова оказалась очень приятной и совершенно незвездной девушкой. Таким же выглядел и сам Расинский. Я редко смотрела мужскую гимнастику. Но этот парень с гагаринской улыбкой, легкостью исполнения, от которой у всех просто падали челюсти и всегда олимпийским спокойствием, покорил меня уже давно.

Теперь, вживую, он выглядел еще более обаятельным.

Не заносчивым, юморным и очень открытым.

Я из первых рук узнала историю Расинского.

О том, как мальчишка из далекого сибирского города серьезно заболел гимнастикой. Ходил во все существующие там секции, тренировался до изнеможения. И затем ему посоветовали ехать туда, где можно заниматься на более высоком уровне. Расинский вырос с матерью. Отец бросил их, когда ребенок был еще грудничком. Мама Петра, которого теперь звали Леонидом, не любила рассказывать об этом. А сын не настаивал. Им хватало друг друга.

Когда мальчик пришел к матери с советами профессионалов местного пошиба, она без сомнений поехала искать счастье для ребенка. Помыкаться им пришлось изрядно. На средства, вырученные за трехкомнатную квартиру, удалось приобрести старенькую однушку. Остаток денег сразу же съелся.

Мама Расинского пошла работать уборщицей и кладовщицей в один магазин. Трудилась посменно. Мальчик тоже не сидел сложа руки. Занимался в лучших спортивных секциях, куда смог поступить и работал вечерами на автозаправке.

Спустя некоторое время им повезло познакомиться с Ярославом Оленевым. И… все тотчас двинулось в гору.

– Значит, он ваш Ангел хранитель? – не удержалась я от вопроса.

Расинский взъерошил короткие светлые волосы и улыбнулся гагаринской улыбкой:

– Да. Ярику я обязан всем.

– Петя хотел отдать деньги, когда уже неплохо подзаработал, – вмешалась шустрая черноглазая Соня, накручивая на палец темные волосы. – Но Оленев наотрез отказался.

– Значит, травма колена средней тяжести?

– Врачебный диагноз не скажу. Я не специалист, сами понимаете. А наши врачи сродни партизанам. Под пытками не сознаются. Но могу вам сказать следующее. От себя. Я уже травмировал другое колено в точности также. К сборам буду готов. Да, это будет непросто. Да, я рискую. Потому, что могу получить новую травму и придется ставить протез. Но я продержусь. В прошлый раз никто ничего не заметил. И сейчас все пройдет также. Тренер в меня верит. Можете убедиться – в списках сборной я, по-прежнему, первый номер и на коне, и на брусьях.

– Сложно заниматься и учиться одновременно? – не удержалась я от вопроса.