Czytaj książkę: «С мечтами о море»

Иногда здесь совершенно не остаётся света. Не то чтобы я совсем не любила тьму. Наоборот, мне даже нравится её завораживающая пустота, которая наваливается всей громадой, проникает в твой хрупкий мирок и заполняет его собой. Она вовсе не страшная. В конце концов, всё в огромной вселенной рождено из тьмы. По крайней мере, так говорят люди. Не знаю, правда ли это, но нет никакого сомнения в том, что в беспросветной пустоте рождаются самые небывалые видения. Мне нравится ночной мрак, но всё-таки, когда выключается лампа, оставляя нас наедине, становится не по себе. На самом деле это не из-за темноты. Пугает то, что внутри меня самой. То, что теряется в пёстром разнообразии света и, словно случайно потревоженная старая рана, вскрывается, в его отсутствии.

Поэтому я люблю солнце. Когда ранние лучи проникают в комнату и распадаются тысячей бликов по водной глади, начинаешь ощущать особенное волшебство первого предчувствия. «Скоро наступит утро!» – говорят сияющие зайчики на стенах. Потом открываются шторы, и солнце, звеня яркими брызгами, разливается по комнате. Я люблю на него смотреть. Далёкий жёлтый диск сквозь толщу воды кажется огромной расписной тарелкой. Одной из тех, которыми люди украшают свои дома. Даже на стены их вешают. Стало быть, в моём доме такая только одна. Правда, чаще всего нас стараются прятать от неё подальше, чтобы не перегрелись, наверное. А жаль…

Больше, чем солнце, я люблю только воду. Её мерное журчание и бурлящую тишину, которая проглатывает все звуки, принося спокойствие. Люди слишком шумные, но вода защищает нас, растворяет суету, царящую по ту сторону стекла. Мне нравится ощущать, как мелкие невидимые потоки обволакивают всё тело, въедливо повторяя каждое движение. Да, я очень это люблю.

Мне вообще кажется, что лучшие вещи на всём белом свете – солнце и вода. Хотя мир такой большой, а я вижу только жалкие обрывки, проникающие в нашу маленькую комнатку извне. Однако среди этих осколков солнце и вода – самое прекрасное. Есть ещё кое-что, но мне не довелось его видеть…

Ах да! Меня зовут Нэнси. И я родилась в аквариуме. Всегда забываю, что у людей принято сначала представляться. Так вот, я родилась… А впрочем, я не помню, как родилась. Но это было другое место. Честно говоря, не люблю вспоминать то время, оно было каким-то одиноким, что ли. Нет, поначалу мне даже нравилось. Много ли ребёнку надо? Было бы с кем повеселиться. А нас там целый аквариум мальков. Кажется, он всё-таки был теснее этого, хотя меня такое мало волновало тогда.

День и ночь мы проводили все вместе. Резвились, играли и глазели на стеклянные «домики» соседей. Я больше никогда не видела столько рыб сразу. Мы все были очень разные: маленькие и большие, цветные и однотонные, дружелюбные и не очень. Там я в первый и последний раз видела тех, кого люди называют хищниками. Эти ребята отличались от других, они были злыми. Не то, чтобы здесь была их вина, природа всё-таки. Но мы побаивались, хоть и находились в другом аквариуме.

Однако самые большой страх наводили люди. Особенно сначала. Существа, передвигающиеся по суше, не имеющие границ, не привязанные к маленькому стеклянному убежищу, наполненному водой. Одна только мысль завораживает и пугает. Моим первым человеком был Тимка – шустрый паренёк в синей форме и глупой кепке с лупоглазой рыбой на лбу. Человек-корм – наш супергерой. Как только появлялась улыбчивая физиономия с большим пакетом в руках, с неба (так нам тогда казалось) сыпалась еда.

Кроме Тимки были и другие. Например, несколько продавцов с одинаково скучающими и похожими между собой минами, но так как мы видели их достаточно часто, в конце концов, все они стали нам хорошо знакомы. Сложнее обстояло дело с людьми, называемыми покупателями. Каждый день, не считая единственного выходного, с восьми утра и до девяти вечера мимо нас проплывали тысячи новых лиц. Некоторые приходили по несколько раз, встречались среди них и постоянные клиенты. Но остальные превращались в нескончаемую вереницу разных, разглядывающих нас в упор глаз.

На вас когда-нибудь смотрели так пристально и долго, что хотелось провалиться сквозь землю? На меня – да. Это случалось каждый день. Самое противное даже не то, что на тебя таращатся, а то, как это делают. Будто пытаются оценить, стоишь ли ты тех денег, которые за тебя просят. Они не просто разглядывают, они выбирают и, что хуже всего, сравнивают. А ещё тыкают пальцем, смеются, если ты пытаешься спрятаться, наиболее наглые даже начинают тарабанить по стеклу. Мерзкий звук, от которого не спасает даже вода. Наоборот, она лишь усиливает ощущение тревоги, повторяя вибрацию и гулко отвечая на призыв. Моя хозяйка тоже так делает иногда, но здесь, когда знаешь, что никакой опасности нет, а стук лишь для того, чтобы привлечь твоё внимание, это может вызвать только мимолётный испуг. Совсем другое дело, когда всё новые и новые чужие люди, от которых не знаешь, чего и ждать, грохочут своими кулачищами по хрупкой стеклянной стене, отделяющей твой маленький мирок от большой незнакомой вселенной. Тогда этот звук вселял панику. В аквариуме начинался хаос. В такие моменты казалось, что наш домик слишком мал для всех, кто его населял.

И всё-таки любые потрясения забываются довольно быстро, пока ты ещё совсем ребёнок. А позже, когда начинаешь хоть что-нибудь соображать, прошлые твои бедствия уже не кажутся такими страшными. Да и к вечным испытывающим взглядам и даже самым резким и мучительным стукам тоже привыкаешь. С чем я действительно не могла смириться, так это с постоянными разлуками. Каждый день к нам подходил кто-то из продавцов, когда очередной незнакомец показывал на аквариум пальцем. Замызганный сачок опускался в воду и забирал одного из наших. Они не возвращались больше. От этого было жутко. Иногда за день вылавливали нескольких, а через время на их месте появлялись новые, которые позже также покидали нас.

Сперва я ужасно боялась сачка. Не понимала, почему старшие с какой-то даже надеждой шепчутся о нём. Но со временем начинаешь осознавать, что это всё не бесконечно. Никто не задерживается здесь навсегда, значит, и тебе нечего делать тут слишком долго. И Тимка – вовсе не твой человек. Он просто сотрудник, который ко всем относится одинаково. Не как к особенным, только своим рыбкам, а как к работе, за которую платят деньги. Он такой же временный, как всё здесь. Не дом, а пристанище.

Когда это вдруг доходит до тебя, непременно начинаешь ждать. Сам превращаешься в старшего, который с молчаливой надеждой вглядывается в эти разные бесконечные лица, пытаясь понять, кто из них пришёл сюда за тобой. «Может быть, ты мой человек?» – каждую минуту проскальзывает в голове. Теперь и не упомнить, в глубине скольких глаз я искала утвердительный ответ, пока, наконец, возле нашего аквариума не появилась Анютка.

Живой взгляд, отражающий цвет воды, не высматривал и не разглядывал, не сравнивал и не выбирал. Она как будто с самого начала знала, что пришла за мной. И я это поняла, как только её увидела. В жизни ещё не волновалась так сильно, как в ту минуту, когда старый сачок с лёгкостью подхватил меня и вытащил из привычного обиталища. Маленький пакет, наполненный водой, был настолько тесен, что в какой-то момент я даже начала сожалеть о своих мечтах и надеждах. Мне было страшно. Темнота, окружившая со всех сторон, только сильнее угнетала. Казалось, это никогда не закончится. Такой была моя дорога к дому.

«Вот мы и прибыли! Ну как ты там?» – первое, что я услышала, после яркой вспышки света. Солнце проникло в открытую сумку, его сияющие лучи возрождали к жизни и возвращали веру. «Всё будет хорошо», – подумалось мне тогда. И я не ошиблась. В большом и просторном аквариуме кроме меня оказалось не так много обитателей. Места с лихвой хватило на всех. Приняли новенькую тепло, благо не пришлось доказывать, что я достойна быть здесь с ними. Так я обрела свой настоящий дом и моего человека.

Началась череда долгих счастливых дней. Беззаботных и ярких. Сколько открытий ожидало меня каждую минуту! Конечно, я не сразу привыкла к новому месту. Небольшая светлая комната в голубых тонах, казалась немного странной. Привыкшая видеть вокруг себя только другие аквариумы, наполненные до отвала жителями, и людей в синих формах, я даже побаивалась этой пустоты. Анютка не особенно общительная, поэтому сюда редко приходили гости. Но больше всего удивляло другое. Никто не выбирал меня, не сравнивал с остальными. Да и вообще, не так уж и часто на нас обращают внимание чужие, разве когда видят впервые.

Ещё в то время я узнала, что у людей принято давать всему имена. У нашей даже эта чёрная пластмассовая штука… Как же люди её называют? Ноутбук, кажется… Так вот, даже ей Анютка придумала кличку. Павлик, насколько я помню. Ох, уж эта странная девушка! Но она любит нас, кормит вовремя, никогда не забывает почистить аквариум и вообще не особо досаждает. Это ли не счастье? Даже моя подруга Лили, которая терпеть не может людей, уважает хозяйку. Аня, можно сказать, спасла её, забрав у другой девочки. «Я бы непременно там загнулась!» – Лили всегда так говорит, а потом томно вздыхает и, подкатив глаза, грациозно уплывает в гущу водорослей. Смешная.

В общем, с появлением дома в моей жизни всё изменилось. Но самое главное – здесь я впервые узнала про океан. Анютка, кажется, безумно в него влюблена. У неё все стены увешаны его фотографиями. Приливы, закаты, рассветы. Даже на небольшом экране Павлика изображены синие пенящиеся волны. Она смотрит кучу разных видео про море, а может целый день слушать его звуки. Шелест воды, бьющейся о скалы, крики чаек… Потрясающе! Она и аквариум-то завела, потому что это «кусочек моря в маленьком сером городе». Сама так говорит.

Иногда она садится у стекла нашего домика и, аккуратно постучав по тонкой стенке, чтобы привлечь нас, начинает рассказывать. Мои соседи не очень-то любят подобные истории. Лили обычно недовольно фыркает и уплывает в самый дальний угол. Другие и вовсе не обращают внимания. Но мне безумно нравится слушать эти длинные и красочные истории. Когда-то, ещё совсем мальком, в магазине я слышала, что меня называют морской. Тогда я понятия не имела, что это значит, но само слово казалось волшебным. Будто оно делает меня непохожей на других. Безусловно, кроме меня там были ещё морские рыбки, но не все же. «Значит, что-то в нас есть такое особенное, чего нет в прочих», – размышляла я. Магия окутывала это слово, обволакивая меня хрустящим звучанием и даря моему существованию тайный смысл. От одной мысли сердце замирало. Наверное, именно поэтому, когда Анютка впервые заговорила с нами о море, я была настолько счастлива, что и передать теперь трудно.

«Ты как будто понимаешь меня, Нэнси!»– смеётся она порой. И продолжает свой рассказ. Она говорит о бескрайнем просторе и манящей синеве. О запахе соли, который въедается в волосы и ещё долго не покидает. Она с упоением описывает подвиги храбрых людей, на протяжении многих веков пытавшихся покорить себе грозную стихию. Но бурный нрав моря нельзя победить, приручить. «Человеку с ним можно только подружиться! – улыбается Анютка, – Хотела бы я попробовать когда-нибудь». В подобные моменты, она всегда с тоской смотрит на красивый макет корабля, подаренный её отцом. «Мне бы, – говорит, – вот такой, только побольше. Гораздо больше…»

Я немного завидую хозяйке. Каждое лето она уезжает вместе с родителями на море. Недели на две. Оно ласкает её пенящейся водой. Говорят, солнце там такое жаркое, что моментально прилипает к человеческой коже. Люди называют это загаром. Целый мир солнца и воды. Настоящий рай, в котором мне не суждено побывать. И всё же, возвращаясь, Анютка привозит с собой частичку его души. Иногда мне даже мерещится солёный запах волн. А ещё в нашем аквариуме непременно появляются настоящие ракушки или какие-нибудь камушки из этих поездок. Вещи, хранящие энергию моря. Что может быть лучше? Только оно само.

В магазине общее освещение всегда было довольно тусклым, но лампы в аквариумах почти никогда не выключались. Анютка считает нас частью семьи, поэтому не терпит никакой дискриминации. Она сама так говорит, не уверена, что хорошо понимаю значение этого слова, но, кажется, это что-то про равенство. Поэтому, когда она ложится спать, то гасит и наш свет тоже.

Поначалу меня по-настоящему пугала тьма. Страхи, пережитые во время юности, всплывали на поверхность. Превращались в видения. Они казались настолько реальными, что временами мерещилось, будто я могу их коснуться. Я всматривалась в темноту, и из её пустоты возникал сачок. Он вылавливал всех рыб, которые были рядом, оставляя меня в одиночестве. Потом начинало казаться, что я слышу хищников из соседнего аквариума. Они зловеще шептались, и вот между нами уже не было никакой перегородки, они плавали прямо здесь, вокруг меня, готовые напасть. Но самое мучительное – толпы оценивающих людей. Лица, лица, лица.

Всё поменялось, когда я узнала про море. Тогда тьма перестала казаться такой страшной. Она была таинственна и наполнена приключениями. Я представляла, что нахожусь в глубинах синей пучины. Вода щекочет плавники солью, а солнце настолько высоко, что свет его не способен просочиться сквозь всю громоздкую синюю толщу. Чувство страха и торжества овладевало мной. Я дрожала от восторга и засыпала в счастливой тревоге. А потом в комнату проникал первый луч. Тьма рассеивалась, но в душе оставалось ощущение свободы. Будто и правда побывала на море. Я и сама почти верила в это…

Лили всегда только посмеивалась над моими глупыми мечтами. Пыталась меня вразумить, говорила, что нет смысла даже в мыслях о море. «Здесь хорошо. Всегда есть еда, вода чистая и аквариум просторный, – вечно ворчала она, – а главное, никаких мерзких котов!» Но однажды в нашем доме появился новый житель.

В этот день Анютка пришла позже обычного. Её горящие глаза имели какой-то особенный блеск. Она достала из рюкзака знакомый нам всем тесный пакет с водой, в котором мелькнуло что-то цветастое, через мгновение Лада (так её назвала хозяйка) уже была в аквариуме. Аня тише обычного постучала по стеклу, призывая нас: «Не обижайте её, ребятки! Ей и так нелегко!» А потом, посмотрев на меня, добавила: «Тебе точно понравится, Нэнси! Она видела настоящее море». Хозяйка была права.

Лада оказалась самой старшей. Болезненный взгляд выдавал тяжёлые муки. Она часто грустила, и не особо с кем-то общалась. Океан – единственное, о чём она могла говорить часами. Это очень сдружило нас.

Когда-то она жила в море. Пусть недолго, но всё-таки. Была рождена свободной. Она открыла мне целый мир, о котором даже Анютка знала лишь отдалённые слухи. Лада сменила довольно много хозяев и с трудом отвечала, если вопросы касались этих времён. Она не понимала, что такое «жизнь в аквариуме», протестовала против самой этой формулировки. Для неё здесь не было жизни, лишь существование. Другое дело, если разговор заходил о море. О том коротком периоде она помнила всё в мельчайших и красочных подробностях. Самые мелкие и незначительные детали не могли укрыться от неё, если речь шла о «большой воде», как некоторые из наших называют океан.

Лили зло шутила над ней, говорила, что всё это выдумки, и Лада была слишком молодой, чтобы помнить так подробно, но та лишь тихо улыбалась в ответ. Я знала, что она не врёт. Глаза всегда выдают. У Лады во взгляде не было лжи. Там было море. Страшно и безутешно она тосковала, терзала своё сердце воспоминаниями, ранила душу тяжестью повседневности. Она не могла жить в неволе. Это медленно, но верно убивало её.

Всегда буду помнить наши разговоры. «Нэнси, слышала, как хозяйка называет аквариум кусочком моря? – Лада никогда не дожилась моих ответов, а просто продолжала говорить. – Глупо! Она включает шум прибоя и развешивает на стенах изображения пенящихся волн. Бутафория. Ничего общего с настоящим. Аквариум – не дом, а клетка. Дом – это море. Бескрайний простор. Свобода. Жизнь. Хочешь корм – добудь, не хочешь умереть – борись! Лили всё время говорит, что океан страшен и в нём полно хищников. Для неё нет ничего лучше, чем быть в аквариуме. Неужели можно отдать себя за еду и чистую воду? Оно того стоит? Знаешь, почему я не помню своего аквариумного прошлого? Разные люди, разные декорации, разные соседи, но и с ними ни один день нельзя отличить от другого. Поели, поплавали, поспали. И так до бесконечности. Это жизнь? Не верю! Не хочу верить! Необъятный подводный мир, полный опасностей, приключений, движения. Ни одна минута не походит на предыдущую, каждый миг сулит новые открытия и новые тревоги. Борьба – вот, что такое жизнь. А здесь не за что бороться…»

В последние дни Лада впала в какое-то беспамятство. Она, подобно ребёнку, то игралась, то начинала хныкать без причины. Её сердце было надломлено. В это время она, не переставая, грезила о море. Она мечтала о нём, оно мерещилось ей. Речи её стали бессвязны. Иногда она в панике начинала метаться по аквариуму и с неистовой силой биться в стекло. Даже пыталась выпрыгнуть из воды. Потом вдруг затихала и проводила целые часы в неподвижности. Но и это, наконец, прошло. Лада совершенно забылась. Она не понимала, где находится, ей чудилось, будто все мы на дне океана. «Видишь, Нэнси, я же говорила, что море гораздо лучше, чем эта стеклянная банка, – лепетала она. – И не нужны нам никакие люди. Нет такого понятия «мой человек». Они нам не принадлежат, как и мы – им. Разве это не прекрасно?» Лада оставила нас. Она ушла тихо и светло. Счастливой и наполненной верой в море.

Лили говорит, что её сгубили мечты. Она очень беспокоится обо мне, поэтому, когда замечает мою тягу к океану, сурово вглядывается и велит оставить пустые надежды. «Посмотри на Ладу, она умерла, потому что не смогла смириться. Она зачахла от своей глупости. Ты не была рождена в море. Рыбам, выращенным в неволе, нельзя о нём мечтать. Просто радуйся тому, что имеешь и не проси большего», – она всё время мне это твердит. Я и не прошу. И всё-таки, когда выключается свет, я даю волю своим фантазиям, которые уносят меня прочь от человеческого шума, его суеты. Я иду за своими снами в тот далёкий мир, который никогда не видела. И он встречает меня новыми удивительными приключениями.

Признаться, я и сама не уверена, что Лада была права во всём. Борьба или спокойствие? Истина же должна быть где-нибудь посередине? А может жизнь – это выбор? Я не знаю наверняка. Скорее всего, никогда не узнаю. Но если даже люди, живущие в огромном разнообразном мире, способные передвигаться по суше и оттого не имеющие границ, рвутся в море, надеясь его покорить или подружиться с ним, неужели маленькая рыбка, пусть и рождённая в неволе, не имеет на это права? Разве не мне решать? Как бы там ни было, вряд ли во всём свете отыщется хоть кто-то, способный запретить морской рыбке прожить свою аквариумную жизнь с мечтами о море…