Мира и её деревня закрыли трещину — не силой, а голосом. Двенадцать лет камень под мельницей гудел ровно, хлеб пекли по четвергам, а вороны-почтари носили письма между деревнями. Но мир шире одной деревни.

На востоке, в Дальней Пади, трещина побелела. Она не давит — она отпускает. Люди не падают в неё от страха: они садятся рядом, забывают, зачем встали, — и забывают имена. Из сорока осталось одиннадцать.

Когда в деревню приходит чужак Орри, Мира берёт блокнот, Бран — ладони, Линнея — флейту. Впереди тропа, которую считали заросшей, мёртвая деревня, где трещина победила — не тьмой, а покоем, — и книга, найденная за печкой, которая говорит: все трещины мира — ветви. Где-то есть корень.

Это книга о том, что мир не нужно спасать. Его нужно не отпускать. Держать — не из страха, из любви. Не крепко — осторожно. Как держат хлеб. Как держат руку. Как держат слово.