Czytaj książkę: «Смена вне схемы»

Глава 1. Передача

В последнем акте Илье Горину оставалось подтвердить наличие двери.

Он приблизил план двумя пальцами. В шапке акта стояла дата: 17 января 2038 года. Зелёный прямоугольник на плане стоял в западной стене пристройки, между кабельной комнатой и старым складом. Дверь Д-14. Исправна. Проход свободен. Проверка проведена девятого января.

За окном щитовой, комнаты управления станцией, темнело. Снег летел снизу вверх, подхваченный ветром у машинного зала. Из-за поворота на проходную показались две жёлтые фары; машина остановилась, и свет фар скрылся за пеленой снега.

— Девятого января кто проверял? — спросил Горин.

На правой части экрана возникло имя подрядчика и номер ведомости.

— Есть фотография?

— В приложениях к ведомости фотография отсутствует, — ответил «Каскад».

Голос у системы был обычный, женский, без приветливости. В прошлом году поставщик присылал вариант, который при обнаружении неисправности говорил «Давайте разберёмся вместе». Горин тогда попросил убрать всё до слова «неисправность».

Он вернул масштаб и открыл следующую страницу. До передачи оставалось сто минут. В девятнадцать ноль-ноль региональный центр должен был принять станцию под постоянное удалённое сопровождение. Рабочее место оператора на станции сохранялось, но больше никто не обязан был занимать его по сменному графику. Горин задержался здесь на последние две недели — обучить модель особенностям, закрыть расхождения и подписать сдачу.

Свою сумку он уже отнёс к выходу. В боковом кармане лежал билет на утренний автобус. Надя прислала фотографию кровати, которую они с матерью освободили для него в маленькой комнате: «Это пока. Потом сам найдёшь жильё». На фотографии в изголовье стоял его старый настольный вентилятор. Забавная вещь для января, но Горин рассматривал именно его.

Телефон завибрировал.

«Не забудь зелёную папку. Для договора».

Он ответил: «В сумке».

За дверью послышалось шарканье. Вера Ланская вошла боком, удерживая под мышкой каску и свёрнутый утеплённый капюшон.

— Подпишешь окончание в шесть сорок? — Она положила допуск на стол. — Остались замеры. Всё отключённое, всё по границам. Только Соня хочет ещё раз пройти каналы.

— Пять человек?

— Вместе со мной. Рома, Тимур, Палыч и Соня. Ты нас с утра считаешь, как будто мы размножаемся.

— Привычка.

Вера взглянула на пустую стену над его столом. Там оставался светлый прямоугольник от календаря.

— Снял уже?

— Позапрошлогодний был.

— Значит, правильно работал. Долго.

Она расписалась в строке проверки связи и вызвала с переносного аппарата нижний пост. Кто-то ответил, что слышит нормально. Горин узнал голос Кирьянова: тот всегда произносил слово «нормально» так, словно речь шла о состоянии здоровья, которое от собеседника всё равно не зависит.

— Вера, Д-14 видела?

Ланская наклонилась к плану.

— С этой стороны сегодня нет. Дверь на склад?

— По схеме — запасной проход из кабельной.

— Внизу на указателе он есть. Основной у нас через лестницу. Что с ним?

— Не нравится мне дата проверки.

Она ждала продолжения. Горин вспомнил пыльную перегородку, белую сетку в растворе и чью-то фразу про временную заделку. Когда это было — до большой реконструкции или после? Лестниц и дверей на станции было слишком много, чтобы уверенно отвечать по одному пятну в памяти.

— Посмотрю после обхода, — сказал он.

— Тогда позвони. Если расхождение, поднимемся.

Вера забрала бумагу, но у двери остановилась.

— Ты мой старый акт тоже когда-нибудь посмотри.

Горин поднял глаза.

— Какой?

— Западная ветвь. Четыре года. Они мне опять прислали, что всё устранено. С твоим согласованием.

— Я там условие ставил.

— В том, что прислали мне, условий нет.

Она произнесла это без нажима и ушла, не дожидаясь ответа. От её одежды остался запах наружного холода и машинного масла.

Горин потянул к себе клавиатуру, но на экране возник входящий вызов Рудина. На заднем плане у Павла виднелась гостиничная занавеска с тёмным ромбом, повторяющимся до потолка.

— Илья, центр спрашивает, успеваем?

— Одно расхождение проверю.

— Новое?

— Для меня новое.

Рудин посмотрел куда-то в сторону.

— Если не по действующему оборудованию, можешь отдельным приложением. Завтра пришлют людей.

— Я сначала посмотрю.

— Хорошо. Только статус поставь, чтобы на совещании понимали.

Горин поставил «проверяется». Число незавершённых пунктов в акте выросло с нуля до одного. Он испытал мелкое, неприятное удовлетворение и сразу устыдился: будто оттягивал собственное увольнение одной дверью.

За окном окончательно исчезла дорога. На стекле отражались новый широкий экран, старый круглый прибор над ним и кружка с обломанной ручкой. Кружку он решил не брать. Потом всё-таки вымыл её, завернул в бумажное полотенце и сунул в сумку к зелёной папке.

— До завершения смены требуется подтверждение маршрутов эвакуации, — напомнил «Каскад».

— Знаю.

— Пункт Д-14 имеет ранее подтверждённый статус. Отменить новое расхождение?

— Нет. Оставь.

Он застегнул куртку и взял ручной фонарь. У его корпуса треснул угол, под прозрачной лентой желтела старая наклейка с фамилией.

Когда Горин дошёл до наружного тамбура, со стороны нижнего перехода пришёл низкий удар. Будто внизу уронили тяжёлый лист. Затем удар повторился, уже без металлического звона, и ступни почувствовали слабое движение пола.

В коридоре загорелось аварийное освещение.

Из динамика «Каскад» назвал сразу три события. Горин успел разобрать только место первого.

Западная пристройка.

Глава 2. Нижняя отметка

Дверь щитовой он открыл плечом. На схеме западная часть станции побелела: сигналы перестали обновляться. На отдельных участках продолжали мигать красные отметки, и Горин на мгновение обрадовался им. Красный означал, что оттуда ещё что-то приходит.

— Ланская, ответь.

В переносном аппарате раздался треск. Он повторил вызов через внутреннюю линию.

— Слышу, — сказала Вера. — У нас вода. На лестнице пар. Рома упал, нога. Я пока не знаю…

Голос пропал под шумом. Горин прижал наушник ладонью.

— В кабельную можете подняться?

— Идём. Палыч со мной. Тимур, за ремень держи! Не за руку!

— Пять человек?

— Пять.

В новом машинном зале автоматика уже убрала нагрузку одного модуля. Короткая световая полоса показала срабатывание защиты. Защита отключила участки, где датчики обнаружили опасность, не дожидаясь Горина. Он проверил сигналы срабатывания и отправил сообщение в региональный центр. Знак доставки вращался.

— Внешний основной канал недоступен, — сообщил «Каскад». — Переключение на резервный.

— Аварийное уведомление по всем доступным. Пять человек в западной пристройке. Нужна спасательная группа и медицинская помощь.

Горин произнёс адрес, хотя система его знала. Ему было необходимо договорить заявку целиком, не перепрыгнуть мыслью к следующему действию.

Сигнал ушёл через несколько секунд. Региональный дежурный подтвердил приём и исчез раньше, чем Горин успел ответить на первый вопрос. На записи остались слова: «Местным передали. Не спуска…»

— Не спускаться, — договорил Горин.

Он открыл камеру лестницы. Под потолком двигалось белое облако. Изображение дрожало, потом наклонилось: камера висела на одном креплении. Нижние ступени пропали. Не были скрыты паром — их не было на прежнем месте.

Горин на секунду представил, что Вера всё ещё там, и заставил себя смотреть на метку времени. Картинка запаздывала на сорок восемь секунд.

— Показывай задержку крупно. Везде.

Система изменила подписи. Жёлтые числа появились в углах окон. Некоторые уже перевалили за две минуты.

— Мы в кабельной, — сказала Вера. — Рома лежит. На площадку подняли. Тут сухо. Пока.

— Горячая вода?

— Внизу горячая. По полу ещё нет. Основная лестница провалилась. Дымом не пахнет.

— Не выходите проверять. Что с Романом?

— В сознании. Повредил ногу ниже колена. Открытой раны не вижу. Соня занимается.

За её голосом Горин слышал сдавленное дыхание и короткие чужие фразы. «Под голову». «Не трогай ботинок». «Ром, на меня смотри». Люди уже делали необходимое, и он перестал искать команду, которой мог бы сразу всё исправить.

В журнале событий источник аварии обозначался уверенно: разрушение участка трубопровода в старом узле. На экране выводились предполагаемые направления притока и варианты изоляции. Часть была выполнена автоматически. Другие требовали местного подтверждения.

— Вера, участок, на котором вы работали, был отделён от этой линии?

— По выданной схеме и по проверке границ. Мы проверяли, как система показывает сигналы от датчиков, уже выведенных из работы. Горин, здесь никто ничего не открывал.

Он понял, как прозвучал вопрос.

— Я не об этом. Мне нужно понять, откуда продолжает идти вода.

«Каскад» сообщил, что расчётный остаточный слив должен убывать. Вера ответила, что шум не меняется.

Горин посмотрел на часы: восемнадцать семнадцать. После удара прошло пять минут. У него возникло странное ощущение, будто время в городе идёт нормально, а внутри станции уплотнилось. За пять минут можно было поговорить с дочерью о её новом преподавателе, так и не запомнив фамилию. Сейчас за те же пять минут исчезли лестница, внешняя связь и уверенность в зелёной половине схемы.

— Через Д-14 возможен выход в складской коридор, — сказал «Каскад». — Маршрут вне выявленной области повреждения.

На плане появилась линия. От кабельной — короткий переход, дверь, сухой склад, наружный выход. Девяносто метров. Горин смотрел на эту лёгкую зелёную линию и ненавидел собственную радость: она возникла прежде, чем он что-либо проверил.

— Дойду со складской стороны. Вера, на месте оставайтесь. Ничего на основании этого маршрута пока не начинайте.

— Там Рому нести придётся, — сказала она. — Ты точно проверь.

Он закрепил переносной аппарат на груди, взял запасной фонарь и ключи от склада. Дежурному центра удалось прислать текст: местная группа выехала, подход к мосту проверяют, сильные повреждения ограждения и настила от упавшей опоры. Горин подтвердил, что будет доступен по внутреннему каналу.

У двери щитовой он оглянулся на сумку. На полу под ней лежала его рукавица. Он подобрал её, сунул в карман и пошёл к складу.

На улице ветер сразу прижал куртку к груди. Свет фонаря не доходил до следующей стены. Горин двигался вдоль поручня, пока под пальцами не оказалась знакомая вмятина. После неё нужно было повернуть.

На внутренней стороне складской двери кто-то давно написал маркером: «Закрывать до щелчка». Горин закрыл до щелчка. Здесь было тихо, пахло картоном и резиной. Ничто не говорило о пяти людях за стеной.