Czytaj książkę: «Сладкое Рождество»

A SWEET CHRISTMAS

Erin Doom, A. J. Foster, Rokia, Carrie Leighton, F. Vanessa Arcadipane

Copyright © 2023 Adriano Salani Editore s.u.r.l.

Gruppo editoriale Mauri Spagnol

Published by arrangement with ELKOST International literary agency

© Абрамзон Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Эрин Дум
Лучший подарок

– Ника, все готово, – раздался голос Анны.

Взглянув на себя в зеркало, я нервно сцепила пальцы в замо́к и спросила:

– Ты уверена?

– Да. Зал украшен чудесно, ужин подадут в лучшем виде. Ни одной детали не упустили. Все просто идеально.

Пока визажист румянила мне щеки, я взглянула на Анну – она ответила мне ласковой улыбкой. Мои волосы были собраны в простой, но элегантный пучок, глаза подведены. Благодаря умелой руке визажиста лицо обрело привлекательную свежесть. Тихо звучала рождественская мелодия, спокойная и убаюкивающая. Я думала, что пробный макияж поможет мне расслабиться и почувствовать, что мир только вокруг меня и вертится, но почему-то нервозность не проходила.

Все казались такими счастливыми.

Заряженные энергией предстоящего события, друзья звонили каждый день. Анна и Норман, мои приемные родители, всегда были рядом, такие милые и заботливые. Меня постоянно поздравляли, а мои коллеги по клинике, Дина и доктор Майлз, шутили, что им не терпится увидеть меня в чем-то белом и не похожем на ветеринарный халат.

Я купалась в атмосфере счастья и старалась не думать о том, кто, казалось бы, должен быть рядом. О том, кто последние несколько дней уезжал из города, потом возвращался – и снова уезжал.

– Это будет прекрасный день. Тебе не о чем беспокоиться. Хорошо? Мы здесь, мы с тобой.

Я всегда думала, что это будет самый счастливый день в моей жизни. Представляла его бесконечно много раз, рисовала в воображении картинку за картинкой, и в моей жизни не оставалось места ни для чего другого.

И вот сейчас я оказалась на эмоциональных качелях, а это на меня совсем не похоже.

– Не понимаю, – прошептала я. Визажист убрала кисточку с моих губ – я извинилась взглядом. – Разве он не должен быть здесь, со мной?

Я знала, что такие хлопоты не в его духе, но последние несколько дней Ригеля не было рядом.

Анна с сочувствием посмотрела на меня. Я хотела рассказать ей о своих чувствах, но это было лишним – она и так хорошо меня знала и понимала.

– Уверена, что он тоже готовится к этому дню. И что он так же волнуется, как и ты.

– Знаю, просто… – Я сжала губы. Сердце бешено колотилось от глубокой, невысказанной тревоги. – Я его не понимаю. Он молчит, все время о чем-то думает, злится по пустякам… – Я вздохнула. – Уже несколько дней он поздно возвращается домой и даже не говорит мне, где был. Ты знаешь, в чем дело?

Она покачала головой. Надежда, что она знает ответ на мой вопрос, не оправдалась.

Я посмотрела на кольцо: оно безмятежно сверкало на безымянном пальце левой руки.

Несколько месяцев я ждала этого момента и больше ни о чем не думала. Несколько месяцев мне казалось, что сердце вот-вот разорвется от счастья.

И все же… Откуда эта тревога? Этот… страх?

– Мужчины по-другому относятся к таким моментам. Наверняка поведению Ригеля есть разумное объяснение… И время сейчас особенное, разве нет? Все-таки немногие женятся в канун Рождества.

Это было его желание.

Он так решил.

Я так и не поняла, почему он выбрал именно эту дату, но о другой он и слышать не хотел.

Не то чтобы я была против. Однако это несколько необычное время для свадьбы. Обычно люди женятся в июне, когда цветут пионы, летний ветерок освежает длинные дни, а в свежескошенной траве мерцают светлячки.

А декабрь… Самое суетливое время года, когда до праздников нужно столько успеть сделать. Почему он выбрал этот месяц?

– Ты ведь не думаешь, что… что он мог передумать, правда?

– Ника, – Анна посмотрела на меня с нежностью, как и всегда, когда я говорила глупости, – я уверена, Ригель хочет провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Разве он мог передумать?

Я нерешительно посмотрела на нее. Теперь опасения казались глупыми и пустыми.

Анна погладила меня по щеке.

– Это все нервы, дочка. Я понимаю, что ты чувствуешь, я ведь тоже была на твоем месте. Это важный шаг. Но я знаю, как долго ты ждала этого момента, и не сомневаюсь, что и он тоже. Просто вы оба сейчас очень взволнованы.

Меня отпустило. Ее слова подействовали на меня как глоток свежего воздуха. Я сделала вдох, чтобы привести мысли и чувства в порядок. У Анны всегда получалось успокоить меня и помочь почувствовать себя в безопасности, хотя я больше не ребенок, которому нужна ее защита.

– Ты прекрасна, – добавила она.

После ее слов тревога окончательно рассеялась.

Приободрившись, я посмотрела на визажиста и улыбнулась ей. Она ответила довольным взглядом, как будто этот комплимент предназначался ей.

– Мне кажется, мы готовы к завтрашнему дню, – прощебетала она, поправив мне пряди.

В волосах, собранных в пучок, сверкали жемчужины, изысканно подчеркивая серебристый оттенок моих глаз. Светлые тени на веках и черные густые ресницы придавали взгляду выразительность и нежность лани. Губы были подведены нюдовой помадой в тон платью и моему вкусу. А еще я не хотела испачкать Ригеля, когда он поцелует меня у всех на глазах.

После того как я скажу «да».

Скажу «да», а все гости будут смотреть только на меня…

– Все пройдет замечательно, – уверенно сказала Анна, приобняв меня за плечи. – Вот увидишь.

* * *

Однажды вечером, много месяцев назад, он подарил мне это кольцо.

Он пригласил меня на ужин, и там, во внутреннем дворике ресторана, утопающем в зелени, подвел к небольшой стеклянной теплице и открыл дверь.

Это было похоже на сон: я оказалась в окружении цветов, вьющихся растений и ароматных бутонов, воздух буквально пьянил ароматом. Вокруг порхали бабочки. Плавные взмахи разноцветных перламутровых крылышек наверняка отражались в моих глазах.

При виде такой красоты у меня перехватило дыхание, а сердце замерло от восторга. Мне казалось, я в сказке.

Там он сделал мне предложение.

В руках у него была коробочка такого же цвета, как и фиолетовый пластырь, который он когда-то давно наклеил мне на палец. В ней было кольцо со сверкающим бриллиантом. Скромным, чем-то похожим на нас, сирот, у которых мир отнял все.

В темноте его глаза сияли, как звезды. Он спросил, выйду ли я за него замуж. И от каждого слова, произнесенного его глубоким голосом, по моей коже бежали мурашки.

Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Мое сердце прокричало «да!» раньше, чем я смогла произнести это вслух.

Когда я пришла домой, был уже вечер, ко мне вернулась беззаботность.

Утро, проведенное с Анной, придало сил. Стоя на стуле, подняв руки над головой и открыв рот от усердия, я пыталась повесить на люстру рождественский венок. Листья искололи запястье, но я не сдавалась и продолжала попытки, чуть подавшись вперед и немного теряя равновесие.

Как говорит моя приемная мама, остролист приносит удачу, так что один венок я уже повесила на входную дверь. Но еще я где-то прочитала: чтобы примета сработала, нужно повесить венок и над обеденным столом.

Мне недоставало самой малости. Но, может, если я смогу дотянуться чуть выше…

– Ты что делаешь?

Обернувшись, я увидела в дверном проеме статную фигуру. Он всегда появлялся бесшумно. Я знала, что мужчина, за которого я собираюсь выйти замуж, предпочитает сначала самостоятельно изучить обстановку.

По его лицу стало понятно, что происходящее ему не нравится: черные брови были нахмурены, лицо сурово, а губы сжаты в тонкую линию.

– А, привет! – радостно поздоровалась я.

Его не тронула ни моя улыбка, ни то, как засияли мои глаза при виде него.

– Я хотела повесить венок и здесь. Как тебе? Мне кажется, он будет хорошо тут смотреться, дома станет уютней. Конечно, мы его уже повесили и на…

Договорить я не успела – две руки подхватили меня под мышки. Движение было сильным, почти сердитым, но я уловила проскальзывающую в его порыве нежность. Он опустил меня на пол, и я уловила свежий аромат, пропитавший его рубашку.

– Я еще не закончила…

– Не смей забираться так высоко, – прервал он. В его взгляде был упрек.

– Да все нормально, я аккуратно…

– Неважно, – отрезал он. – Если хочешь что-нибудь повесить, просто позови меня.

– Ты мне никогда не помогаешь, – с обидой буркнула я.

От него вкусно пахло. Он был одновременно и такой привлекательный, и такой враждебный, что это сбивало с толку. Вдобавок мысль о том, что следующим утром он станет моим мужем, приводила меня в смятение. Я думала о нем целый день и поняла, что соскучилась. Очень.

– Интересно почему, – ответил он с легкой ноткой сарказма.

Ригель с любопытством оглядел мои прическу и макияж. Я улыбнулась, радуясь, что он в хорошем настроении.

В последнее время он был очень напряжен.

После окончания университета с отличием и стажировки, открывшей перед ним блестящие карьерные перспективы, Ригель получил место в крупной компании, которая производила детали для аэрокосмической промышленности.

Сначала он проводил термоструктурные анализы, оценивал потенциальные риски и возможности производства. А всего год назад его повысили, и теперь он сам создавал прототипы деталей.

Ему доверяли все больше задач. Сейчас он впервые за долгое время выглядел расслабленным.

Это потому, что скоро я стану его женой?

Я обняла его, потом положила руки на его подтянутый живот. Ригель сделал несколько шагов назад и сел на стул, который я придвинула. Устроившись у него на коленях, я запустила пальцы в его волосы и начала нежно перебирать их.

Его тело на мгновение напряглось, но мне хотелось передать ему то чувство умиротворения, которое сама испытывала от его прикосновений.

– Ты боишься, что я убьюсь и брошу тебя у алтаря?

Он взглянул на меня исподлобья, и я заметила промелькнувшую искру обиды. За годы вместе я научилась различать ее за его жесткостью. Ему двадцать девять, и он по-прежнему старается не выдавать свои эмоции – такой уж у него характер.

Я привыкла преодолевать защиту, которую он выстроил вокруг себя, но в этот раз даже моя мягкость не сработала.

– Ты слишком безрассудна, – бросил он, но не отодвинулся и позволил мне продолжать гладить его волосы. – Ты уже дважды падала. Нельзя делать все, что тебе хочется. Иногда ты ведешь себя как ребенок.

Я задержала на нем взгляд, а потом посмотрела вниз. Венок, который лежал на столе, теперь действительно казался нелепым. Возможно, Ригель и правда был более ответственным, чем я.

Это осознание слегка выбило из равновесия. Несмотря на наш возраст, годы, проведенные вместе, и все, что мы строили день за днем, какие-то вещи так и не изменились.

– Ты прав, – прошептала я.

«Я просто хотела порадовать тебя», – подумала я про себя, но вслух не решилась сказать – вдруг прозвучит не к месту.

– Прости.

Он тяжело вздохнул.

Хотя сегодня суббота и у него выходной, он участвовал в конференции и потому был в костюме и галстуке.

Глупо, но я хотела спросить, любит ли он меня еще.

Мне не повезет, я уверена. Вместо ласковых слов, которые мне так сейчас нужны, я наверняка услышу сухой, раздраженный или, что хуже, полный скепсиса ответ.

– Ты меня еще не поцеловал.

Его темные глаза скользнули по моему лицу с веселым, почти игривым выражением. В этот момент не имело значения, где он пропадал все эти дни, чем занимался и почему ничего мне не рассказывал. Когда он смотрел на меня так, я принадлежала только ему – целиком, без остатка, так, что не было слов, чтобы это описать.

– Не поцеловал?

– Да.

Он наклонился и легко, почти небрежно, коснулся губами моей щеки.

– Нет, не так, – чуть обиженно выдохнула я.

Ригель обхватил меня за талию. Большие ладони скользнули к моим предплечьям, и он крепко прижал меня к себе. Потом притянул еще ближе, склонив голову набок. Он делал так каждый раз, когда любовался мной.

– Тогда как?

– По-настоящему, – объяснила я, прекрасно зная, что он смеется надо мной.

Но мне нравилась эта игра. Нравилось, как между нами возникает напряжение такого рода. Мы знали друг друга слишком хорошо, чтобы не осознавать, насколько мы разные. Но были моменты, когда наши души играли в догонялки, как дети.

– По-настоящему… – передразнил он.

– Так, как ты поцелуешь меня завтра.

Ригель пристально посмотрел на меня. Я спросила себя, чувствует ли он то же, что и я, – тот же вихрь радости и волнения, почти паники. Кажется ли ему, что у него выросли крылья от счастья и он может взлететь так высоко, что коснется звезд?

Подаренное им помолвочное кольцо сияло в отблесках его волос цвета вороного крыла, как сказочное. Как из той сказки, которую я видела в его глазах. И того света, что вспыхивал каждый раз, когда наши взгляды встречались…

Ригель придвинулся ко мне. Я обхватила его лицо руками.

Его черные ресницы сомкнулись за мгновение до того, как наши губы соприкоснулись. Я поцеловала его – и исходивший от него аромат свежести вскружил мне голову.

Ригель расслабился и расправил широкие плечи. Потом наклонил голову и ответил на поцелуй. Наши языки тоже соприкоснулись, и я сразу почувствовала себя на своем месте.

Не было ничего лучше, чем целовать его, ощущать тепло его кожи, слышать мощные удары сердца, чувствовать его ровное, уверенное дыхание.

Мои пальцы нежно скользили по его щекам, рисуя крошечные круги. Я обнимала его столько, сколько хотела. А потом его рука скользнула вперед, едва коснувшись моего бока, и медленно поднялась к груди. Когда его пальцы сжали мою грудь, внизу живота появилось приятное покалывание.

Мои руки заскользили по его плечам. Я потянула на себя узел галстука, и Ригель без сопротивления позволил мне его снять. Он забрал галстук из моих рук, небрежно бросил на стол и снова притянул меня к себе, продолжая целовать. Я улыбнулась, зная, что этот галстук ему никогда особо не нравился.

– Синий пиджак… – пробормотала я между поцелуями. – Забыла сказать, что отнесла его в химчистку.

Охваченный страстью, он пробормотал:

– О чем ты?

– Пиджак… синий… – повторила я, задыхаясь в его объятиях. – Я отнесла его в химчистку…

Я расстегнула несколько пуговиц на его рубашке.

А потом… Я не поняла, что произошло. Его руки вдруг замерли, тело напряглось, словно стало мраморным, лицо побледнело.

Ригель уставился на меня, кожа приобрела восковой оттенок. Он резко прижал руку к груди и похлопал прямо через костюм область сердца. Я в ужасе смотрела и не понимала, что происходит.

– Ригель, что с тобой? – прошептала я в замешательстве. – Тебе плохо?

Внезапно он резко вскочил, сбросив меня с колен. Я пошатнулась, сердце ушло в пятки, сжавшись от страха из-за его неожиданной реакции. Но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он с яростью посмотрел на меня, развернулся и стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

Одной рукой я схватилась за край стола, другую прижала к груди. Раздался визг шин – он уехал.

Я пораженно смотрела в пустоту, на то место, где он был всего несколько секунд назад. Сердце бешено колотилось, а губы все еще были влажными от его поцелуев.

Что… что пошло не так?

Я пыталась понять, что произошло, но не могла думать связно.

Почему он схватился за сердце?

Ригель… Ему стало плохо?

От этой мысли дыхание участилось. Я судорожно огляделась в поисках телефона, схватила его и нажала на вызов. Шли длинные гудки – он не отвечал. Я бесконечно много раз набирала его, пока не включился автоответчик.

На грани отчаяния я позвонила Анне и рассказала о том, что случилось. Мысли путались – особенно от осознания, что все это происходит накануне свадьбы.

– Успокойся, Ника, – сказала Анна, услышав панику в моем голосе. – Не волнуйся. Норман уже пытается связаться с Ригелем. Просто оставайся дома, ладно?

– Я не понимаю. Я не понимаю, что произошло! Что мне теперь делать? Анна…

– Ничего! Ничего, – повторила она мягче, словно пытаясь одним голосом вселить в меня спокойствие. – Что бы ни случилось, все будет хорошо. Жди его дома. А я позвоню Аделине и Карлу, может, они что-то знают. Постарайся расслабиться. Поешь, отдохни перед завтрашним днем.

Усилием воли я пыталась остановить поток тревожных мыслей в голове. Сглотнула слюну, комом стоящую в горле, и кивнула, хотя Анна, конечно, этого не видела.

Я ждала его дома. Одна.

Совсем не так я представляла себе последнюю ночь перед свадьбой. Я свернулась калачиком на кухонном стуле, обхватив колени руками. В темноте мерцали только огоньки гирлянды на нашей елке у входа. Я ждала его. Так и не смогла уснуть – перед глазами снова и снова вставало выражение ужаса на его лице и то, как он схватился за сердце.

Я прождала его всю ночь.

Но он так и не вернулся.

* * *

– Вот увидишь, он валяется где-то в канаве.

– Где туфли?

– Мне нужны иголка и нитки! Можете мне их принести?

– Мы сейчас прямо как в фильме. В какой-нибудь драме.

– Все в порядке, Ника! – Передо мной замаячило лицо Билли, а ее голос заглушил остальных. – Вот-вот пойдет снег, платье порвалось, жених пропал… Но ты не волнуйся! Все в порядке!

– Прекрати, – проворчала Мики, отталкивая Билли. Собранные на затылке волосы придавали ей особое очарование, а серо-коричневое платье струящимся шелком облегало пышные формы.

– Мы же не на улице. И платье не порвалось – просто чуть разошелся шов на подоле.

– Ну тогда ничего страшного! Всего-то жених пропал, вообще не о чем волноваться! – выкрикнула Асия с другого конца комнаты.

Она стояла, прислонившись к шкафу, с бокалом шампанского в руке. На ней было длинное бронзовое платье в стиле ампир и туфли на высоких каблуках. На лице застыл гнев.

Аделина, в платье того же цвета, бросила на нее укоризненный взгляд.

Здесь были все мои подруги.

Билли и Мики, с которыми я дружила еще в школе, – мои подружки невесты в этот важный день.

Аделина и Асия – наши свидетельницы.

Ригель не мог выбрать никого другого. Аделина знала нас всю жизнь, ей он втайне рассказывал о своих чувствах ко мне.

С тех пор как меня удочерили, Асия вошла в мою жизнь. Именно она должна была засвидетельствовать нашу с Ригелем сильную и искреннюю любовь. Любовь, преодолевшую смерть.

Несмотря на непростой характер, Асия поддержала меня, когда узнала о моей любви к Ригелю.

– Не позволяй им портить тебе настроение, – подбодрила Аделина, поправляя мои и без того идеально уложенные волосы.

Легко сказать, учитывая, что меньше чем через час я должна была выйти замуж.

– Ты же слышала, что сказала Анна? Норман отправился его искать… Я уверена, с ним все в порядке. – Она приподняла мое лицо за подбородок. – О, Ника, выглядишь измотанной. Ты вообще не спала?

– Такое случается, когда тебя бросают перед алтарем… – прошипела Асия.

– Ее бросили не перед алтарем. Ее бросили накануне свадьбы, – возразила Мики, по-своему пытаясь защитить меня.

От усталости я ткнулась лбом в столик для макияжа. В такой ситуации нелегко сохранять бодрость духа.

Аделина зашивала подол висевшего на плечиках платья, а я отвернулась к окну и просто смотрела на улицу.

За окном закружились крупные хлопья снега.

Гости уже собрались. Музыканты заняли свои места.

– Никто никого не бросал. Еще есть время, – сказала моя подруга детства. – Постарайся расслабиться. Может, выпьешь?

Билли облизнула губы.

– Отличная идея! Это шампанское действительно очень хорошее…

Мики метнула в нее убийственный взгляд и выхватила из рук Билли бокал.

– Да что такого?!

– Ты похожа на пьянчужку!

– А ты – на психичку, – парировала та, забрав бокал. Облако кудрей колыхнулось над обнаженными плечами, и она сердито посмотрела на подругу. – Разве ты не знаешь, что на Рождество мы все должны становиться лучше?

Я безучастно наблюдала за их перепалкой. Такие сцены были обычным делом и уже давно не привлекали мое внимание. Последние несколько месяцев я только и занималась тем, что продумывала каждую деталь до мелочей. И вот я здесь, в комнате на верхнем этаже, с сердцем, раздираемым в клочья от волнения…

И без малейшего представления, где же мой…

– Ригель! – объявила Анна, войдя в комнату. Все посмотрели на нее. – Ника, Ригель здесь. Они с Норманом поднимаются.

Сердце екнуло. Я развернулась на стуле для макияжа и с тревогой уставилась на дверь. Мысли путались, голова гудела от вопросов. С каждым ударом сердца внутри рос страх.

Я всхлипнула, наконец услышав шаги на лестнице.

Дыхание перехватило.

Первым появился Норман. В тусклом свете коридора сверкнули круглые линзы его очков. От его виноватого вида у меня сдавило грудь.

Следом на площадке показался Ригель – все такой же статный, но, судя по лицу, в ужасном настроении. Я вскочила со стула.

Ригель бегло окинул взглядом остальные комнаты, пока кто-то сзади не поторопил его. Он переступил порог, и все взгляды обратились к нему.

– Где ты был? – выпалила я, чувствуя, как сжимается сердце. Он выглядел измученным.

– Возникли… непредвиденные обстоятельства, – процедил он сквозь зубы.

Усталость, злость, напряжение – все это читалось по его взъерошенным волосам и потемневшим кругам под запавшими после явно бессонной ночи глазами. На нем была та же одежда, что и вчера. Мятая рубашка и пиджак со складками выглядели крайне неопрятно.

– Непредвиденные обстоятельства? Со вчерашнего вечера? – с упреком переспросила я, не в силах поверить, что нельзя было о себе дать знать за все это время, что бы ни случилось.

Почему он ничего мне не сказал? Почему просто исчез за ночь до такого важного дня?

Я боялась, что с ним что-то случилось, но теперь стало ясно, что это не так…

Ригель замер, поймав мой разочарованный взгляд. Я ощущала себя одновременно хрупкой и уязвимой.

– Я думала, ты не вернешься.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, никто не осмеливался дышать, словно воздух в комнате внезапно стал густым и тяжелым. Даже Билли, до этого шумно потягивавшая вино из бокала, застыла – настолько ее смутило происходящее.

– Так, все на выход, – жестко скомандовала Мики.

Она схватила Билли за локоть, но едва не споткнулась о ее платье, точь-в-точь как у нее самой. Подруга попыталась возразить, но в итоге все вышли. Прежде чем Анна закрыла дверь, чтобы мы могли наконец поговорить наедине, Аделина одарила меня сочувственным и ободряющим взглядом, Асия же испепеляюще посмотрела на Ригеля.

Мы остались вдвоем. Он рассматривал мой белый махровый халат, прическу и макияж. Я еще не надела платье, но мелькнула мысль: не сбудется ли примета, что видеть невесту до свадьбы – к несчастью?

Правда, сейчас это не имело значения.

Тревога убивала. Тревога оттого, как он схватился за сердце. Оттого, как ушел, не сказав ни слова. Оттого, как тогда посмотрел на меня, заставив бояться худшего. Я провела ночь, гадая, где он и что случилось.

И теперь он говорит, что его не было из-за… непредвиденных обстоятельств?

– Я волновалась за тебя, – сказала я тихо, но решительно. Думаю, он услышал в моем тоне и тревогу, и ожидание объяснений. – Ты ушел внезапно, не сказав ни слова. Меня чуть удар не хватил. Всю ночь я ждала, с ума сходила от беспокойства! Звонила сотню раз, но ты не отвечал. За много часов от тебя не было ни единого сообщения. Разве я не заслуживаю хотя бы объяснения?

Его лицо дрогнуло. Ригель отвел глаза, словно даже мысль о разговоре причиняла ему боль.

Я ждала, что он что-то скажет – что угодно! – но он молчал.

Поняв, что он не собирается отвечать, я сжала кулаки. Глубоко уязвленная, я наконец вслух высказала свой самый большой страх:

– Ты все еще этого хочешь? Жениться на мне?

Он уставился на меня. Сначала с непониманием, потом с… негодованием.

– Что?

– Ты все еще этого хочешь?

Ригель изучал меня пристально, словно ждал, что я вдруг улыбнусь, сострою гримасу… Что на моем лице появится любое другое выражение, кроме того, как я смотрела на него сейчас. Раньше я иногда спрашивала его об этом, когда мы подкалывали друг друга.

Только когда он понял, что я не шучу, его глаза сузились. Он медленно двинулся ко мне.

– Ты правда думаешь, что я передумал?

– Может, мы поторопились… Может, мы к этому не готовы?

– Так ты думаешь?

– Я ждала тебя всю ночь! – Глаза наполнились слезами, от которых не было никакой пользы. Возможно, я перегибала палку – в конце концов, он здесь. Но неуверенность терзала меня, а из-за недосыпа мысли путались. – Я всю жизнь ждала этого момента! Разделить его с тобой… Столько дней я смотрела, как ты нервничаешь, отдаляешься от меня, уезжаешь из города без объяснений. Но я хочу этого, Ригель. Хочу с тех пор, как влюбилась в тебя. А ты?

Он посмотрел мне в глаза. Прямо из-под спадающих на лоб черных прядей. Твердый глубокий взгляд был полон силы. В то же время Ригель напоминал мне раненого зверя. Я влюбилась в эти глаза раньше, чем в любые его слова.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– О чем ты?

– Сегодня, – спокойно повторил он. – Ты знаешь, какой сегодня день?

Я растерянно приподняла брови, пытаясь скрыть замешательство. Восемнадцатое декабря… Но что-то подсказывало, что такой ответ был бы неправильным.

День, который он выбрал для нашей свадьбы.

День, кроме которого и слышать не хотел ни о каком другом.

День, который он назначил, когда сделал мне предложение.

– Восемнадцатое декабря.

Ригель продолжал смотреть на меня. Его молчание подтверждало, что я упускаю что-то важное. Его лицо оставалось непроницаемым, но, когда он шагнул ко мне, в глазах промелькнула едва уловимая мягкость, которую он никогда не показывал.

– Сегодня годовщина нашей первой встречи.

Его ответ выбил меня из колеи. Сердце забилось быстрее. Я в замешательстве уставилась на него.

– Что?

– Ровно двадцать четыре года назад я впервые увидел тебя. – Его завораживающий взгляд мягко скользнул по моим рукам. – Перед воротами приюта. Твои длинные волосы… и глаза, которых я никогда раньше не видел.

Он протянул руки и, глядя на меня из-под ресниц, провел по моим предплечьям кончиками пальцев. От прикосновения его теплых мягких рук у меня по телу пробежала дрожь.

– В тот день ты вошла в мою жизнь. И я не согласился бы ни на какую другую дату, чтобы заставить тебя остаться в ней навсегда.

Оркестр играл где-то вдалеке, развлекая гостей. Мой макияж немного размазался, сердце вырывалось из груди. Я смотрела на Ригеля, не в силах вымолвить ни слова. В моих глазах, наверное, читалось потрясение.

Ригель достал что-то из кармана пиджака. Небольшой бархатный мешочек, закрытый на золотую кнопку. Когда он открыл его, на ладонь выскользнули два обручальных кольца.

– Вот где я был.

Я смотрела, как кольца сверкают в его руке. Неважно, что это против правил – он все равно показал их мне. Позволил догадаться о чувствах, которые не мог выразить словами.

И тут я вспомнила тот его жест.

Нет.

Он хватался не за сердце.

За нагрудный карман пиджака.

– Кольца были…

– В синем пиджаке. Владелец химчистки, скорее всего, уже пишет на меня заявление в полицию, – иронично сказал Ригель, ухмыльнувшись при мысли о неудачных обстоятельствах, в которых мы оказались. – Мне пришлось… применить силу убеждения, чтобы он понял, что я не уйду без них. Мы искали их всю ночь.

Я представила, как Ригель яростно стучит в дверь, требуя вернуть обручальные кольца, а сотрудники только растерянно смотрят на него. Наверняка никто даже не заметил этот крошечный бархатный мешочек, спрятанный во внутреннем кармане пиджака. С высокой долей вероятности кольца могли потеряться.

Я попыталась представить, какую именно силу убеждения он применил, и понадеялась, что это не запугивание. И не что-то похуже.

– Я… – пробормотала я, хлопая ресницами. – Боже мой, Ригель, ты ведь ему не угрожал?

– Не угрожал? – повторил он тихо, почти зловещим шепотом. В его глазах вспыхнула насмешливая искра. – Что ты, Ника. Я приличный человек.

Я внимательно посмотрела на него, но он даже не попытался принять виноватый вид. Ригель был слишком умен и расчетлив, чтобы намеренно искать проблемы на свою голову. Но его бешеный темперамент порой толкал его на непредсказуемые поступки – и это меня беспокоило. Не хватало только, чтобы его арестовали за нападение…

Я поднесла руку к лицу и покачала головой.

– Я не… не знала, что там были кольца. Почему они были в том пиджаке?

При этих словах сарказм исчез из его глаз. Он снова посмотрел на кольца и четко произнес то, что я никогда не ожидала услышать:

– Я был у ювелира, всего в часе езды отсюда, чтобы сделать гравировку.

Он взял одно из колец. При свете я увидела, как внутри поблескивает надпись. Это была дата нашей первой встречи – восемнадцатое декабря. Рядом было выгравировано: «На веки вечные».

У меня перехватило дыхание. Я прижала руку к груди, чувствуя, как дрожит каждая клеточка моего тела.

– Потому что может быть… Просто может быть… – пробормотал он, пока я, не веря своим глазам, смотрела на надпись. – Может быть, есть сказка, в которой волк берет девочку за руку…

Я оторвала взгляд от колец. Сердце сжалось, в глазах помутилось, но когда мы посмотрели друг на друга, он понял все без слов.

Я думала, что он сомневается насчет свадьбы, что он передумал. Но вместо этого…

Он поклялся, что будет рядом. Всегда.

Он признался, что любил меня с самого детства. Любил мои руки, вечно в царапинах, хотя единственное, что он тогда мог мне предложить, – пластырь на палец.

Он поклялся, что будет только моим, моим и ничьим больше. Потому что день, когда мы встретились, стал для него тем самым – тем, что связал нас навсегда.

А я никогда не смогу полюбить никого сильнее, чем его.

Ригель наклонился и, будто сдаваясь, прикоснулся лбом к моему.

– Ты все еще собираешься выйти за меня?

У меня перехватило дыхание, и я улыбнулась. Происходящее напоминало сказку, ставшую былью. Я порывисто обняла его и почувствовала, как в ответ Ригель крепко прижимает меня к себе – теплый и сильный. Рукой он задевал мою прическу, но его это совершенно не волновало. Вид у него был усталый и неряшливый: рубашка мятая, волосы взлохмачены… Но он был мой. И он был прекрасен.

– Надо было сказать мне, – прошептала я, хотя и понимала, почему он этого не сделал. Из страха, заботы, возможно, из-за стыда. Потому что был так близок к тому, чтобы потерять что-то важное.

– Это мое дело. И я бы никогда не простил себе, если бы… потерял их.

Я приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и эмоции накрыли меня с головой.

Я хотела улыбнуться, но вместо этого почти заплакала. В эти дни я была чертовски чувствительна, и Ригель, кажется, понял это, потому что осторожно взял мое лицо в ладони и провел большими пальцами по щекам.

– Скоро увидимся, – прошептал он. И я могла бы поклясться, что его хриплый, уверенный голос едва заметно дрогнул.

Внутри все сжалось от переполнявших меня чувств. Я сглотнула, не в силах скрыть переживания, и посмотрела ему в глаза. Глубокие и светящиеся.

– Ты будешь ждать меня там? – спросила я, когда он взял меня за руку и повернулся к окну.

Он закрыл глаза, и в мягком свете комнаты мне показалось, что наши души снова слились воедино.

– Я всегда ждал тебя там.

* * *

Из-за тяжелых бархатных занавесок едва слышно доносились обрывки разговоров.

Билли легонько переминалась с ноги на ногу на высоких каблуках, а Мики, откинув волосы, сжимала в руке букет крошечных белых цветов. Они дождались, пока заиграет оркестр, а затем обернулись, чтобы в последний раз посмотреть на меня, прежде чем выйти в зал.

Обе задорно улыбнулись мне: одна губами, другая – глазами.

Когда я увидела, как подруги исчезли за занавесом, сердце гулко ударило в груди. От волнения я едва дышала, чувствуя, как горят щеки и слегка пересыхает горло.

Платье из блестящего шелка было великолепно: корсетный лиф, ряд аккуратно застегнутых пуговиц вдоль спины. Юбка, повторяя изгибы бедер, ниспадала, словно хвост русалки, а цветочные вставки у подола раскрывались, образуя длинный шлейф.

На руках – тончайшие перчатки из белого кружева, усыпанные крошечными жемчужинами – такими же, что были вплетены в мои волосы.

– О, Ника… ты…

Я обернулась и увидела Нормана. Он всхлипнул, плотно сжав губы, а за стеклами очков его глаза затуманились. В первый раз я видела, как он по-настоящему плачет. Даже тогда, когда в семнадцать лет со мной произошел несчастный случай, он держался, стараясь быть сильным ради нас с Анной.

Это было так трогательно! Я грустно улыбнулась и слегка зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

На нем был костюм с бабочкой. Без привычной шляпы казалось, что и без того редких волос на его голове стало еще меньше. Впервые он показался мне маленьким и сгорбленным – словно ремесленник из той истории, которая сопровождает меня всю жизнь.

Только Норман должен вести меня к алтарю. Он и никто другой.

Я взяла его под руку и нежно погладила. В отражении его очков я увидела себя – сияющую под прозрачной фатой. И с яркими серьгами, мерцавшими у щек.

При нашей первой встрече в его очках отразилась девочка. Теперь в них стояла женщина, готовая сделать один из самых важных шагов в жизни.

Норман протянул мне букет роз, и я крепко сжала его в руках.

– Ты готова?

Комок подступил к горлу. Я кивнула.

Норман вздохнул и отдернул занавеску.

Передо мной открылся просторный зал с огромными панорамными окнами. Изящные колонны цвета слоновой кости поддерживали высокий сводчатый потолок. Пейзаж за окном казался сказочным. Сквозь окна пробивался свет тысяч снежинок – словно дорожка из белых лепестков, рассыпанных до самого алтаря.

Церковь утопала в цветах, а на скамьях, украшенных сиреневыми лентами, сидели гости. Они оборачивались, чтобы посмотреть на меня.

Я узнала многих: мистера и миссис Оттер, Винсента и Сару. Вот одногруппники и друзья из университета. Доктор Майлз улыбался мне. Чуть дальше стояла моя коллега Дина – изумрудное платье идеально подчеркивало теплый шоколадный оттенок ее кожи.

В первом ряду сидели родители Билли и Мики, для них я давно стала частью семьи. А рядом с ними, у прохода, в самом центре зала, – Анна.

Ее глаза наполнились слезами. В них читалась такая искренняя, трогательная гордость, что у меня тоже защипало в глазах и стало трудно дышать. Я смотрела на нее. Она вырастила меня и показала, что значит быть любимой.

Я смотрела на мою маму. И она улыбнулась мне – так, словно в тот день именно я вывела ее из темноты, а не наоборот.

С грустной нежностью я на мгновение прикрыла глаза, а затем поздоровалась с ней и перевела взгляд на алтарь.

Все мои подруги выстроились в ряд. А перед ними… глаза, сияющие, как ониксы.

Ригель.

Лицо напряженное, а взгляд прикован ко мне. Он, должно быть, успел принять душ в одной из комнат поместья, потому что теперь его волосы были аккуратно уложены, а черный костюм сидел безупречно. Неподвижный взгляд сиял – и этим он снова покорил мое сердце.

Все было так, как я мечтала.

Я иду к нему, а мои самые близкие люди – семья и друзья – рядом.

Нервно выдохнув, я улыбнулась, наслаждаясь моментом. Радость пронизывала меня. Ригель смотрел, как я иду к нему. Не под свадебный марш, а под мелодию, которую услышала давным-давно, в тот день, когда я покинула склеп.

Мелодию, которую он играл на пианино.

Ту самую, что навсегда связала нас невидимой нитью.

Я не сводила с него взгляда, а Ригель смотрел на меня так, будто действительно ждал этого всю жизнь.

Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах бушевала страсть – жгучие чувства, у которых не было названия. Сильные и настолько болезненные, что невозможно было устоять перед ним.

Мы почти поравнялись с ним. Норман неловко поцеловал мою руку, слегка сжал ее в своей ладони и отошел в сторону.

Может, есть сказка, где волк берет девочку за руку…

Я взяла Ригеля за руку.

Сжала ее. И не отпускала на протяжении всей церемонии, пока не пришло время обменяться кольцами.

Я сняла перчатки и положила их на бархатную подушечку. Затем взяла его руку и нежно подняла ее. Произнося клятву, я позволила кольцу соскользнуть по его тонкому безымянному пальцу.

Ригель не дыша следил за этим движением, а в его взгляде читалась почти растерянность. А когда он снова посмотрел на меня, я увидела в этих глазах целую вселенную: галактики и сияющие звезды.

Когда мои губы коснулась кончиков его пальцев, он крепко сжал мою руку. Затем взял кольцо и под моим ободряющим взглядом сделал то же самое. Наконец прозвучали слова, которые скрепили наш союз:

– Я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Ригель повернулся ко мне. Я не отрывала от него взгляда, переполненная чувствами. Он посмотрел мне в глаза, потом на губы, пока не понял смысл этих слов, и в следующее мгновение…

…он улыбнулся.

Улыбнулся той самой потрясающей улыбкой, которая начиналась в уголках губ и переходила в глаза. Эта его улыбка казалась мне сверхъестественной. Он улыбнулся так, будто в глубине души не верил в происходящее, но реальность оказалась прекраснее мечты.

Затем он наклонился ко мне и поцеловал. Его губы прижались к моим, и я выгнулась, поддерживаемая его сильной рукой, которая обхватила меня за талию. Раздались радостные аплодисменты, и я прижалась к нему, не обращая внимания на происходящее вокруг.

И поняла, что, хотя я всегда искала свет в самых темных местах, не я его нашла. Он нашел меня. Увлек и увел за собой. Он появился в глазах брошенного мальчика, носившего имя звезды, с загадочной, как мелодия фортепиано, душой.

Но он спас меня.

А я…

Я никогда не дам ему погаснуть.

* * *

Волшебная музыка ласкала слух. После церемонии я успокоилась и будто парила под круглым прозрачным потолком. Люди медленно двигались вокруг нас по залу, выдержанному в белых и серебряных тонах. На скатертях, карточках и других деталях интерьера серебрились красивые аппликации снежинок.

Во время медленного танца, прижимаясь щекой к мускулистой груди Ригеля, я не думала ни о чем, кроме нашей будущей совместной жизни.

– Это было очень забавно, – сказала я с улыбкой.

– Что именно?

– То, как ты снимал подвязку зубами. – Я приподняла голову и посмотрела на него, продолжая улыбаться. Моя голова лежала на его груди, мне было спокойно. – Но по традиции ты должен ее бросить, чтобы какой-нибудь холостяк мог ее поймать. Ты не должен оставлять ее себе.

Ригель приподнял бровь, цокнув языком.

– Никогда не был приверженцем традиций.

Я уткнулась подбородком в его грудь и снова посмотрела на него. Меня переполняли счастье и веселье. Я распустила волосы, и теперь они свободно спадали на спину.

Ригель провел вдоль моего позвоночника снизу вверх, запустив руку в пряди.

– А ты знаешь другой способ снять ее, Бабочка?

Он закружил меня в танце и улыбнулся той части наших душ, которая навсегда останется юной. Тому прозвищу, которое дал мне еще мальчишкой, и иногда, особенно когда хотел подразнить, использовал до сих пор.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть?

Мы сделали еще один плавный поворот, и подол моего платья скользнул по его туфлям. Я обернулась и взглянула на Ригеля. Он снял галстук. От него пахло свежестью, а под рубашкой проступали крепкие ключицы.

– Вряд ли. Я к нему… привязался, – прошептал он с нежной иронией.

– Я думала, ты не приверженец традиций.

– Тогда, возможно, я могу звать тебя иначе, – пробормотал он, глядя мне в глаза. – Может, мне понравится еще больше.

– И как же?

Ригель прислонил голову к моей. Я прижалась к его высокому, мощному телу, ощущая, как меня окутывает чувство безопасности.

Это новое начало.

Новая сказка.

Новая прекрасная история.

Он прошептал эти слова мне на ухо – и я слушала, закрыв глаза, с улыбкой, спрятанной в самом сердце. И думала, что выйти замуж за человека, которого люблю, – это, пожалуй, лучший подарок, который я могла получить на самое обычное Рождество.

– У вас будет еще много времени, чтобы привыкнуть к новому имени, госпожа Уайльд.

А. Дж. Фостер
Неожиданный подарок
Рождественская история

Тем, кто решил подарить близким немного смеха и тепла. Счастливого Рождества!

Для Харрисонов не было лучшего времени, чем Рождество.

Это был их любимый праздник, они отмечали его с размахом из года в год. В эти дни семейное шале в Вермонте наполнялось разговорами и смехом. Объятия, просмотр фотоальбомов перед большим камином в гостиной, за чашечкой горячего шоколада. На террасе, окруженной заснеженным лесом. Конечно, не обходилось и без язвительных шуточек и споров, вспыхивающих за секунды.

Таковы уж Харрисоны. И, хотя у каждого из них давно своя жизнь, Рождество они старались проводить вместе. Те, кто смог приехать, собирались на больших бордовых диванах, а стены гостиной были увешаны детскими фотографиями шести братьев.

И всем вдруг становилось весело.

Даже Эйдан, обычно хмурый, улыбался чуть больше обычного. Может, это происходило потому, что Кларк, вечно отсутствующий из-за рабочих поездок по всей стране, наконец-то возвращался домой – к сыновьям. А может, дело было в тишине за окном и рождественской музыке, которую Роза с утра пораньше включала на стереосистеме. А может, старший из братьев просто становился в Рождество другим человеком.

По словам Джейка, самого харизматичного из Харрисонов, именно рождественская елка создавала в шале ту самую праздничную атмосферу. Она занимала почти всю гостиную. Огоньки ее гирлянд отбрасывали теплый уютный свет на все вокруг.

Харрисоны всегда с особой тщательностью украшали елку. Так повелось с тех пор, когда Ашер был еще в пеленках. И уже по крайней мере двадцать два года именно Кларк водружал звезду на самую макушку. Джейк говорил, что даже мимоходом брошенный взгляд на елку дарит надежду и радость.

С увеличением семьи такие моменты становились еще счастливее. Возможность провести это время вместе делала эти мгновения еще более волшебными и особенными.

По крайней мере до того утра, двадцать пятого декабря.

Ария и Роза всегда просыпались первыми.

Даже в праздничные дни казалось, что они придерживаются расписания рабочих будней. Обе энергичные и бойкие, они быстро поладили.

В то утро, когда Роза с чашкой горячего кофе в руках уже командовала персоналом на кухне, Ария еще боролась с кошмарами. Именно они не давали ей спать, каждый день напоминая о том, что и самые яркие моменты могут омрачаться тяжелыми воспоминаниями. И потому пребывание в постели – неприятность, которую нужно свести к минимуму.

Эйдан был того же склада. Он никак не мог избавиться от военных привычек. Братьям еще снился десятый сон, а он уже вышел на воздух. Никто не мог понять, как ему удавалось бегать по утрам, несмотря на снег и холод, когда остальным и носа высунуть не хочется.

Ария уже подумывала присоединиться к возлюбленному, но Роза протянула ей чашку дымящегося кофе, соблазняя перспективой насладиться покоем в большом доме, пока не соберется вся шумная семья.

Все еще одетая в мягкую флисовую пижаму, Ария направилась в гостиную за новым набором красок, подаренных Эйданом накануне вечером. Коробка лежала на одном из столиков возле елки. Подойдя ближе, Ария заметила среди ветвей блеск подарочной бумаги.

Они открыли подарки прошлым вечером, как и всегда. Поэтому то, что под елкой остался нераспакованный подарок, было очень странно.

Ария просто рассматривала его. Маленький черный конверт с изящной открыткой. Алая лента на свертке как будто говорила: «Развяжи меня».

Ария поставила чашку и осторожно наклонилась. Прошлое сделало ее дотошно внимательной к деталям. Особенно к двусмысленным. Конечно, подарок могли просто забыть открыть, но… суетливый Арон и самовлюбленный Джош никогда не оставили бы свои подарки нераспакованными. Нет, Ария чувствовала: что-то не так. А интуиция редко ее подводила. Кроме того, контраст между черной бумагой и красной лентой казался слишком намеренным.

Как браслет из рубинов.

Как кровавый след.

Ария прогнала тревожный образ красного платка на темном пиджаке мужчины, причинившего ей боль, и решила взять конверт. Она перевернула привязанную к нему открытку и увидела слово, написанное необычным почерком.

«Ария».

Чувствуя накатывающую панику, она сунула открытку в карман пижамы, чтобы не потерять. Потом осторожно развязала бант и аккуратно открыла конверт. Он оказался удивительно легким – слишком легким, чтобы в нем было что-то тяжелее перышка.

И, увидев содержимое, она поняла почему.

У нее перехватило дыхание.

Там лежала фотография. Но не просто фотография. А снимок, который она сделала несколько лет назад, на Рождество. Один из самых прекрасных семейных праздников.

Особенная фотография.

С тех пор как она начала снимать на зеркальную камеру семью, фотографии валялись по всему дому. Благодаря педантичности Розы за это время количество альбомов утроилось. А из-за неряшливости Арона фото можно было найти где угодно: на полках или в углах картинных рам.

Но этот снимок запечатлел то, что они хранили в своих сердцах.

На нем они были все вместе. Действительно все. Собрались вместе в последний раз, перед тем как ссора их разлучила.

Именно поэтому фото поместили в рамку. Ария хорошо помнила, как сделала это вместе с Мэдисон.

Она перевела взгляд на камин, но на деревянной полке рамки не было.

С тяжелым сердцем она снова посмотрела на фотографию. И заметила, что улыбающееся лицо Джейка обведено перманентным маркером. Кто-то порвал снимок в нескольких местах, проткнул его в других, а лица некоторых членов семьи изуродовал красными каракулями.

Сердце сжалось. Увидев ту самую фотографию в таком состоянии, Ария чуть не расплакалась. Она чувствовала каждую линию – как порез на коже; каждый разрыв – как удар в живот; каждую дырку – как ножевое ранение.

Кто мог такое сделать?

Пересилив боль от вида искалеченной фотографии, Ария осознала, насколько случившееся важно.

Это была угроза.

Учитывая историю семьи и работу братьев Харрисонов, это более чем правдоподобно.

«Нужно предупредить…»

Додумать она не успела: в дверном проеме за ее спиной показался Эйдан. Старший из братьев Харрисонов всегда появлялся вовремя. Иногда даже казалось, что он сам переводил стрелки часов. Что, впрочем, было бы неудивительно, учитывая его склонность к контролю.

Направляясь в душ, чтобы согреться, он увидел Арию в проеме двери гостиной.

Точнее, увидел ее спину, ведь она сидела на корточках. Его взгляд скользнул по линии ее шеи, подчеркнутой привычным небрежным пучком светлых волос, и он вдруг ощутил непреодолимое желание изучить каждый сантиметр ее тела губами. Этого оказалось достаточно, чтобы вытеснить из его сознания мысль о ду́ше.

Эйдан решительно подошел к ней.

– Куколка! – окликнул он, смакуя прозвище, и положил большие ладони ей на плечи, прямо у шеи.

Увидев, что Ария что-то держит, он выхватил этот предмет у нее из рук, чтобы ничто не мешало ему сделать то, что хотелось.

Прикоснувшись к Арии, Эйдан почувствовал, какие холодные у нее руки. Потом заметил, как она бледна, и мгновенно понял: что-то не так. Он чуял проблемы за километры. Особенно если это касалось Арии.

– Где ты это взяла? – резко спросил он, мгновенно сменив тон.

Эйдан повертел конверт и внимательно изучил фотографию.

– Здесь, под елкой, – ответила она.

Тревога в ее голосе не ускользнула от Эйдана.

– И, конечно же, решила открыть его, не сказав мне, – нервно сказал он. – Это могла быть бомба. Что за беспечность?

– А почему тебе всегда нужно все контролировать? – парировала она, закатив глаза.

– Там мог быть провод, ведущий к настоящему устройству, или скрытая кнопка, или…

– Ну, взрыва я не слышу, так что это не бомба, солдат, – перебила Ария, чувствуя, как в ней закипает раздражение.

Эйдан прожег ее взглядом, но не ответил, все еще охваченный тревогой.

Его глаза напряженно осматривали комнату. Ария могла представить, какие мысли сейчас проносятся у него в голове. Черная термофутболка натянулась на напрягшихся мышцах, а лицо стало еще мрачнее обычного.

Эйдан учился бороться со своими демонами, но иногда эти чудовища все же затягивали его в свои сети, возвращая в прошлое, в ловушку воспоминаний. Он всегда оберегал свою семью, будто его внушительные габариты могли стать щитом для его близких. Но правда заключалась в том, что он не был таким непобедимым, как ему хотелось. Никто не был.

– Эйдан… – окликнула Ария, узнав пустой взгляд, застывший на его лице.

Но Эйдан уже просчитывал следующие шаги.

Когда-то они уже получали похожий сверток. Тогда его нашли на крыше машины Джоша, а внутри оказалась дохлая крыса. Спустя несколько месяцев под автомобилем Розы обнаружили установленное взрывное устройство. Эйдан, Ария и все остальные члены семьи знали, что этот риск – часть работы братьев, неизбежная цена для тех, кто стремится вершить справедливость в этом мире.

Ария встала, подошла к Эйдану и заглянула в его зеленые глаза, молясь, чтобы тени прошлого не затуманили их снова.

– Джейк, – пробормотала она, указывая на фотографию, – если он в беде, нельзя терять время.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы вернуть Эйдана в реальность. Он взял себя в руки и сжал сверток.

– Сообщим всем. Кто-то угрожает нам, и я хочу, чтобы все были начеку.

Ария вздрогнула, словно произнесенные вслух слова сделали угрозу более реальной.

Эйдан пошел на второй этаж, а по ее спине пробежала ледяная дрожь.

Угроза на Рождество

Братья Харрисоны были словно единый военный механизм, и каждая шестеренка идеально стояла на своем месте. Когда Эйдан приводил его в движение, остальные тут же подхватывали, выполняя свои обязанности с профессионализмом, решимостью и отвагой.

За эти годы они не раз оказывались на грани смерти, и слаженность их взаимодействия была проверена и отточена. Братья всегда были готовы к действию. Для идеальной работы они были нужны все и дополняли один другого. Именно это и делало их лучшими в своем деле.

Меры предосторожности предприняли в рекордно короткое время. Эйдан действовал с максимальной осторожностью. Он дождался, пока соберется немногочисленный персонал, работающий в Рождество, затем закрыл ворота и активировал сложную систему безопасности, которая была отключена с утра, когда прибыли первые сотрудники. Когда-то злоумышленникам удалось пробраться в шале, и хотя Эйдан заменил старую систему на более мощную, он знал: нельзя терять бдительность.

В доме повисло давящее напряжение. Только инопланетянин этого не почувствовал бы. Ну или Джейсон с Терезой: опасность их только возбуждала.

Эти двое не любили рано вставать. Особенно этим утром, учитывая, что всю ночь напролет они играли под рождественским венком из остролиста. На груди Тесс до сих пор виднелись царапины.

– Джейсон! Тесс! – Ария снова постучала в дверь.

Тесс выгнулась, пока Джейсон покусывал ее в самом сокровенном месте, посылая по телу волны электрических разрядов. Как при цепной реакции, она выкрикнула его имя и судорожно вцепилась в его темные волосы.

Джейсон поднялся на колени и навис над ее разгоряченным телом. Он наклонился чуть ближе и стиснул ее запястья, прижатые к обнаженному низу живота.

– Тебе не стоило этого делать, – мрачно сказал он. Темные глаза искрились от возбуждения.

– Что именно? – спросила она, и Джейсон уловил в ее взгляде промелькнувший вызов.

Он с силой притянул ее к себе. Тесс ощутила, как ее обнаженная грудь прижалась к его животу. Чтобы посмотреть на него, ей пришлось запрокинуть голову. Так Джейсон показывал, кто здесь главный.

– Не слушаться меня, – грубо сказал он. – Ты знаешь, что бывает, когда ты не слушаешься?

Тесс прикусила нижнюю губу. Ей хотелось, чтобы Джейсон напомнил ей об этом, но – черт возьми! – в коридоре раздался оглушительный грохот.

– РЕБЯТА! – На смену нежному голосу Арии пришел мощный баритон Арона.

Он начал колотить в дверь кулаками. Зная его силу, уступающую только Джейсону, Тесс поняла: долго дверь не продержится. А значит, времени на то, чем они собирались заняться, у них не осталось.

– Может, решим проблему более цивилизованно? – донесся до них ледяной голос Джоша.

А поскольку не так много вещей могли заставить его утратить привычное самообладание, Джейсон раздраженно вздохнул и выпустил Тесс из объятий.

– Это еще не конец, – сказал он, поднимая с пола футболку.

– Надеюсь, что нет, – усмехнулась она и одарила Джейсона озорной улыбкой, которая всегда сводила его с ума.

Их взгляды, наполненные неугасшим желанием, встретились. Между ними вспыхнула искра, и на мгновение у Тесс возникло отчетливое ощущение, что Джейсон вот-вот вернется в постель, чтобы продолжить начатое.

Но дверь резко распахнулась: уединение в этом доме было недоступной роскошью. Джейсон едва успел бросить в Тесс подушку, чтобы прикрыть наготу, как остальные уже вошли в комнату.

– Классная задница, братец, – прокомментировал Джош.

Тесс показала ему средний палец и состроила гримасу, но Джош и бровью не повел.

– Одевайтесь и спускайтесь. Кое-что случилось, и это важно, – предупредила Ария.

Примирительная омела

– Следов взлома нет.

Пока Эйдан шепотом делился своими предположениями с Джошем, Джейсон, уже одетый, осматривал гостиную. Первым делом нужно было выяснить, как человек, оставивший сверток, смог незаметно войти в дом.

– А теперь проверьте остальные сто двадцать окон и выходов на улицу, – иронично сказала Тесс, устроившись на большом диване.

Тесс, все еще в халате и без макияжа, скучающе листала журнал, словно ничего не произошло. Как бы подчеркивая, что ей нет дела до происходящего. Кто-то незнакомый сразу заподозрил бы ее в случившемся, но близкие понимали: эта вызывающая легкость – ее способ справляться со страхом.

– Почему бы тебе не помочь мне? – спросил ее Джейс.

– Потому что оставить вас наедине – плохая идея, – ответил Арон, как будто имел дело с двумя подростками. Он убрал телефон в карман. – Джейк не берет, – сказал сухо, обращаясь к остальным.

В комнате повеяло холодом.

Джейка не было в шале, и он не отвечал на звонки. Переживать было еще рано. Они бы и не беспокоились, но эта фотография говорила сама за себя. Если Джейк находился у кого-то на прицеле, семья готова была сделать все, чтобы этот кто-то сам оказался у них на мушке.

– Позвони Пайпер, – приказал Эйдан.

Арон кивнул и отошел.

Джейсон снова осмотрел «место происшествия».

У системы безопасности дома Харрисонов был очень высокий уровень чувствительности. Первый сигнал поступал от датчика на заборе, фиксировавшего вес человека, проникшего во двор. Для второго сигнала достаточно было даже пушинки с одежды преступника, упавшей на один из датчиков в саду.

Выжившие счастливчики переходили на третий уровень. Единственный способ попасть внутрь через окно с ударопрочным и пуленепробиваемым стеклом заключался в том, чтобы воткнуть кончик ножа в створку и сильно надавить. Но в тот момент по всему дому сработала бы сигнализация, а дымовая граната наполнила бы туманом комнату, куда проник незваный гость.

Любой, кто попытался бы войти в дом, оказался бы в ловушке.

Эйдан очень умен. И ни за что не позволил бы злоумышленнику уйти безнаказанным. Вряд ли кто-то мог проникнуть в дом, не активировав сигнализацию.

Чтобы подтвердить теорию, Джейсон подошел к одному из окон и с досадой заметил, что этой ночью выпал снег. Снег все усложнял. Уже случалось, что датчики не срабатывали из-за погодных условий. Кроме того, снег мог легко скрыть следы.

Джош проверял работу датчиков на iPad.

– Пойду посмотрю снаружи. – Арон надел куртку. – Не доверяю никому из вас, когда дело касается техники. Лучше позвоню на базу.

– Я с тобой, – предложил Джейсон.

Тесс прокашлялась, все больше раздражаясь, и посмотрела на мужчин как на наивных детей.

– Не думаю, что он забрался с улицы, – заявила она с уверенностью.

– Почему нет?

– Вы не проверяли, не намок ли ковер или паркет? Если вы не заметили, снаружи идет снег, а в доме жарко. А если учесть, что мы с тобой, – сказала она, обращаясь к Джейсону, – были… заняты в этой комнате всю ночь, то у злоумышленника было очень мало времени, чтобы что-то сделать.

Тесс закрыла журнал.

– Учитывая то, что Ария и Роза встают с рассветом, временной промежуток сокращается еще больше.

– Так… – протянул Джейсон, начиная понимать, к чему клонит Тесс.

– Значит, если наш незваный гость не был настолько мил, чтобы прихватить с собой тапочки, снег с его подошв обязательно оставил бы следы на ковре.

Джош выключил iPad и задумчиво забарабанил пальцами по корпусу планшета.

Джейсон кинул восхищенный взгляд на Тесс. Она была умна и проницательна, гораздо больше, чем сама готова была признать, и потому прятала свои способности за маской пофигизма. И нервозности. И криков, способных разбить стекла и пробить барабанные перепонки.

Но, черт возьми, как же она была сексуальна!

– Отличная мысль, – похвалил ее Арон.

Тесс лишь нахмурилась, словно комплимент был ей неприятен. Она злилась на всех за то, что им помешали.

Джош неплохо разбирался в людях и знал, что недовольство Тесс может повлиять на ход расследования. Он подошел к вазе и вытащил из нее небольшой букет омелы. И улыбнулся, уверенный, что туда его поставила Мэдисон.

– Даю вам тридцать секунд законных поцелуев. Хочу загладить свою вину, – сказал он, обращаясь к Тесс и Джейсону.

Каким-то таинственным образом этот детский жест пробил броню Тесс. Возможно, еще и потому, что Джейсон мгновенно сократил расстояние между ними и ласково провел рукой по ее халату, слишком прозрачному, чтобы скрыть татуировки.

Джош поднял омелу над головами парочки. Тесс посмотрела вверх, и Джейсон воспользовался моментом, чтобы запечатлеть поцелуй на ее губах.

С губ Джоша слетела еще одна улыбка. Омела была его любимым растением уже несколько лет.

– И это все? – едко прокомментировал Эйдан.

Как всегда, несмотря на кажущуюся занятость, он не упускал из виду ничего из происходящего вокруг.

– Хочешь пару советов, брат? – парировал Джейсон.

– Хватит, – остановил их Джош. – Сосредоточьтесь.

– Арон, все равно проверь, что там снаружи, – решил Эйдан. – Джош, посмотри, нет ли следов на ковре. Вы двое, – он показал на Тесс и Джейсона, – займитесь внутренними камерами. И, если сможете, попробуйте определить местонахождение Джейка по мобильному.

Эйдан отправился искать Арию. Нужно убедиться, что с ней все в порядке. Эти слова жгли ему горло. Вторгаться в компьютер Ашера без разрешения казалось Эйдану недопустимым, учитывая, что для брата тот был частью души.

Но у них не было выбора.

– Посмотрим, – сказал Джейсон, тяжело вздохнув.

Он вводил один пароль за другим. Тесс приблизилась и медленно провела пальцем по его руке. Все ниже и ниже. Она всегда знала, как отвлечь его от мрачных мыслей.

Тесс лениво поглаживала его, словно не подозревая, что эти рассеянные небрежные прикосновения вызывают в нем неконтролируемое возбуждение.

Джейсон старался сосредоточиться на экране, продолжая подбирать пароль, но позволил себе утонуть в ее ленивых и игривых ласках. Тесс скользнула рукой под резинку его брюк, в трусы-боксеры.

Так они всегда играли.

Пальцы Джейсона стучали по клавиатуре, дыхание становилось все тяжелее, но его стон заглушила рождественская мелодия, наполнившая комнату.

– О боже! – Именно в этот момент в гостиную вошла Грейс. Она зажмурилась и отвернулась.

Тесс остановилась, но руку не убрала. Джейсон прикрыл ее ноутбуком.

– Как вовремя, – проворчала она.

– Вот уж не думала, что застану вас за этим, учитывая, что кто-то угрожает Джейку и, возможно, всей семье. Не говоря уже о том, что Роза и Кларк в соседней комнате…

Тесс пожала плечами. Ее забавляло смущенное выражение на лице Грейс. Они не часто виделись – Грейс постоянно разъезжала по миру, – но Тесс было приятно осознавать, что ее страхи оказались беспочвенными. Харрисоны не повлияли на девушку, и Грейс сохранила свою врожденную чистоту.

Возможно, именно поэтому Грейс не могла понять тот азарт, который испытывали Джейсон и Тесс, выходя за рамки и рискуя, что их застукают. Они не могли устоять перед адреналином.

– Ты, случайно, не знаешь пароль от компьютера Ашера? – сменил тему Джейсон.

Грейс покачала головой, затем взглянула на часики на запястье.

– Попробуй позвонить Анжелике, они должны быть вместе.

И скрылась в коридоре, ведущем на кухню.

Джейсон напрягся.

В последнее время он не хотел беспокоить Энж, хоть она и была его лучшей подругой.

– Давай я, – выручила его Тесс, нажав кнопку вызова на мобильном.

– Не говори ничего, не стоит волновать ее, – попросил Джейсон.