Николай Лейкин

, – подумал про мужчину Николай Иванович.  – Не умеют военные за границей статское

в зубах. Они подпрыгивают перед окнами вагонов и что-то кричат, делая знаки руками. Стоит на платформе в ожидании поезда начальник станции без

XLIII Запахло, по выражению Гейне, не  имеющим ничего общего с одеколоном. Катальщик

повторял он. – Пей чай-то… – подвинула к нему Глафира Семеновна стакан чаю, – чай подан хоть и без самовара, но

Да что ж православному-то человеку на гулянье попусту лимонадиться! От лимонаду ни веселья, ничего… Так и будешь ходить мумией египетской, – отвечал Конурин. – Я думаю даже – уж и мне с вашим супругом садануть по паре коньяковых собачек.

Да и я то же самое. Только чуть-чуть червяка заморил. Ведь с утра не ели, а теперь седьмой час. Придется часа через два переобедывать. Вот допьем вино да пойдем искать другой ресторан. Индейки какой спросим, что ли, гуся поедим…

тин, граф Жолкевич, генерал Топтыгин… Есть даже принц немецкий… Вот уж фамилию-то я его не могу выговорить… Гау-Гау-Альт… Вот так чтото… Фамилия какая-то трехэтажная… Ну и много другой аристократии. У нас все аристократы. – Так… Стало быть, здесь в аристократы записался? – спросил Николай Иванович. – Нельзя. У нас общество такое… Мы остановились в такой гостинице… У нас