Дмитрий Билик

сказал лишь два слова: «Три минуты». И закрыл дверь. – Нормальный, скажи? – заулыбалась Алена. – Мне вообще нравятся такие мужики. Молчаливые и подкачанные. Ты, кстати, че не качаешься? – Чтобы тебе ненароком не начать нравиться, – ловко отбил я выпад. Алена фыркнула и замолчала.

сохранить свои тайны. Самое главное

единственная, кто мог бы поддержать его. Давно, но не сейчас

А бес ее, по доброте душевной, подхватил. Нет, поддержал, конечно

приходи и мою понюхай. Я таких, как ты, ногтями давил, как клопов.

Даже если будет, тебе едва ли что-то скажет. Анзор, гордый представитель кавказского народа, тоже робел перед Зойкой. Нет, это другая реальность. Подобного просто не может быть. Кто ты и что сделала с моей начальницей? – Ладно, я пойду, – сказал я и торопливо вышел наружу. Уже в машине открыл конверт. Десять тысяч. Нет, собственник был нормальный мужик. Вот только я работал здесь чуть больше полгода, а это первая премия за все время. Совпадение? Ага, конечно

Давно известно, что худой человек, да еще, скажем, четвертого класса вызывает искреннее недоумение. Доверия к таким отказывающимся от прелестей и удовольствий жизни нет никакого. Поэтому все чиновники от статских и выше да военные, с бригадира начиная, всегда отличаются сочностью и плодородием.