O książce
Усталый Иван-Царевич способен превратиться в Змея Горыныча. А вот частный детектив Подушкин не начнет дышать огнем, даже если к нему явится мужчина по имени Боб Солнечноласкович и предложит Ивану Павловичу рекламировать фирму «Подушкин-Одеялкин». Не успел сыщик избавиться от назойливого посетителя, как пришла соседка Ирэн и попросила поговорить с дочерью своих знакомых Катей Войковой. У девушки недавно умер отец, ничего подозрительного в смерти Алексея Войкова не нашли, но Екатерина считает, что бизнесмена убили. Ирэн просит Подушкина для вида провести расследование, чтобы успокоить обезумевшую дочь. Деликатный Ваня не смог отказать, пообещав Кате найти убийцу отца. И оказалось, что ее подозрения не так уж абсурдны. Но как только Подушкин закончил это тяжелейшее расследование, опять пришел Боб Солнечноласкович и превратил все его стройные умозаключения в груду обломков.
Inne wersje
Opinie, 24 opinie24
Полный бред. С каждой книгой Подушкин становится всё глупее и глупее. А неумение персонажей запомнить простейшую фамилию, которое повторяется из книги в книгу уже ОЧЕНЬ раздражает
Книга полный бред! Автору нужно уже прекратить писать книги. Потенциал писателя исчерпан. Данное произведение разочаровало.
Слишком перегружено, куча имён, сюжет рваный. Но местами читать можно, даже улыбнуться. Но эти абсурдные ситуации с путанием имён и фамилий, честно, раздражать стали, чуть ли не во всех сериях (разве что кроме Даши Васильевой и Тани Сергеевой).
с каждой книгой все хуже и хуже, полный бред, а уж эти «иронические» отступления вообще пролистывала. В сравнении с другими сериями, эта становится самой неудачной
Редкостная чушь! Днище! Плохо, даже для Донцовой. Куда делся юмор, легкость? Вместо этого - винегрет каких-то мутных историй и фактов, совсем не смешно.
Дарья Донцова Иван Грозный на Мальдивах Глава первая «Усталый Иван-царевич превращается в Змея Горыныча». Если работаешь детективом, то не стоит удивляться тому, что говорят люди в твоем кабинете. Но заявление о превращении королевича в трехголовое чудище лишило меня самообладания. Я усмехнулся и быстро замаскировал свое веселье вопросом: – Господин Какаовум, прошу меня извинить, но пока я не понимаю причины вашего обращения ко мне. – Вы Подушкин? – спросил, в свою очередь, клиент. Я подавил вздох. Понятно, к моему берегу опять пришвартовался странный человек. Но, с другой стороны, есть ли на свете люди без каких-либо сдвигов? Ваш покорный слуга сам хорош, у меня есть привычки, которые другим кажутся симптомами безумия. И то, что господин со странной фамилией Какаовум забыл мое имя-отчество, ерунда. – Да, Иван Павлович Подушкин, – вновь представился я. – Прекрасно! – заликовал посетитель. – То, что надо. Меня выгнали, а вас не посмеют, потому что это ваши подлинные данные! Я изобразил вежливую улыбку. – Прибыль по-братски поделим, – продолжал посетитель, – мне восемьдесят процентов, вам двадцать. И гарантирую продолжение сотрудничества. – Подскажите, как к вам обращаться, – спросил я, – мне пока известна лишь ваша фамилия! Клиент положил на стол визитку, я посмотрел на нее и не смог сдержать удивления: – Боб Солнечноласкович Какаовум? Вашего папеньку звали Солнечноласковый? Уникальное имя. – Вот из-за паспортных данных я к вам и приперся, – потер руки Боб, – хочу их поменять. Понимаете? – Не совсем, – ответил я. – Конечно, у вас труднопроизносимое… – Вообще-то я Сергей Иванович Петров, – сообщил гость, – но менял документы. И теперь ношу фамилию Какаовум. Я растерялся и заметил: – Лично мне Петров больше нравится. – Живи вы год с данными Чистень Ершович Унитазов, тоже были бы рады стать Бобом Какаовум, – парировал посетитель. – Контракт закончился.
– Прибыль по-братски поделим, – продолжал посетитель, – мне восемьдесят процентов, вам двадцать. И гарантирую продолжение сотрудничества.
двум причинам, – улыбнулся я. – Если хозяйка хлебосольная, то ей это будет приятно. Ежели она жадная и зовет к столу только потому, что хорошо воспитана
Дарья Донцова Иван Грозный на Мальдивах
– Следовало нажать на газ, – прищурилась Николетта. – Внимание! Сосредоточься. К нам едет ревизор. – Да, – эхом повторила Зюка, – ревизор. Я потупился. Ну вот. Бессмертная комедия Николая Гоголя ожила в