Czytaj książkę: «Не верь мужчине, который тебя спас»

Пролог

Странно, правда? Запоминать такие детали, когда твоя жизнь только что едва не превратилась в пепел на мокром асфальте. Но я запомнила. Запомнила, как его руки — сильные, уверенные, чуть шершавые — сжимали мои плечи, выдергивая меня из искореженного металла. Запомнила, как он кричал, перекрывая треск пламени и вой сирены, хотя сами слова утонули в шуме, остались лишь отголоски: «Дыши! Слышишь меня? Дыши!» И я дышала, втягивая в легкие горький запах гари, смешанный с терпким ароматом его кожи. Вишня, черная вишня, та, что бывает в дорогом табаке или в парфюме, который мужчины носят, чтобы оставить след.

Я запомнила его глаза, когда он наклонился надо мной, укрывая своим телом от летящих искр. Серые, как небо над Москвой в ноябре, но с каким-то странным, почти золотистым отливом, будто в них отражался огонь, пожирающий мою машину. Или не огонь, а что-то другое, что я не смогла разглядеть тогда, в той липкой тьме, когда сознание ускользало, оставляя лишь обрывки образов. «Все будет хорошо, — сказал он, и его голос звучал так убедительно, что я почти поверила. — Я здесь, я рядом».

Он был моим спасителем. Ангелом-хранителем в окровавленной рубашке, который появился из ниоткуда, когда я уже смирилась с тем, что это конец. Он разбил стекло, порезал руки, но не обратил на это внимания, потому что ему было плевать на себя, только на меня. Так я думала. Так я должна была думать. Так подсказывала мне каждая клетка моего тела, каждая частица разума, которая еще цеплялась за реальность.

Я лежала на больничной койке, слушая монотонный писк кардиомонитора, и прокручивала в голове тот момент снова и снова. Его лицо, возникшее из дыма, как видение. Его руки, такие надежные. Его слова, обещающие спасение. Я чувствовала себя обязанной ему жизнью. Чувствовала себя благодарной до глубины души, до дрожи в пальцах, до той самой иррациональной веры в то, что этот мир все-таки не так жесток, раз посылает таких людей.

Но через три дня все изменилось.

Я нашла его фотографию.

В телефоне человека, который пытался меня убить.

Глава 1. Та, кто никогда не оглядывалась

Я всегда считала себя человеком, который умеет смотреть вперед. Максималистка по жизни, перфекционистка по призванию — так меня называли коллеги за моей спиной, чаще с легкой насмешкой, но я научилась принимать это как комплимент. Мой мир был выстроен по четким лекалам: порядок в мыслях, порядок в делах, порядок в чувствах. Если что-то шло не по плану, я не паниковала, я перестраивала план. Эмоции — это роскошь, которую я позволила себе только в те редкие моменты, когда оставалась одна в своей квартире на двадцать седьмом этаже, смотрела на огни ночного города и позволяла себе думать о том, что, возможно, я слишком многого требую от себя.

Я была редактором в крупном издательстве, и моя работа заключалась в том, чтобы вычищать чужие тексты от словесного мусора, делать их идеальными, логичными, стройными. Забавно, что я не могла применить те же принципы к собственной жизни. Она была черновиком, исписанным вдоль и поперек, с зачеркиваниями, сносками на полях и кусками текста, которые хотелось вырвать и выбросить.

В тот день — день, который разделил мою жизнь на «до» и «после» — я опаздывала на встречу с автором. Его звали Сергей, он писал детективы, и от его бесконечных «я же говорил» и «это все мистика» у меня уже начинала дергаться бровь. Мы должны были встретиться в центре, в том самом кафе на Тверской, где я всегда заказывала один и тот же раф с корицей и считала, что это маленькая константа в моем хаотичном мире.

Я выскочила из офиса, на ходу застегивая пальто, и даже не заметила, что за мной уже несколько дней кто-то следит. Тень, которая исчезала в толпе, стоило мне обернуться. Фигура, что маячила на углу, когда я ждала такси. Голос в трубке, который сбрасывал вызов, едва я успевала сказать «алло». Я приписывала это своей усталости, недосыпу, тому самому выгоранию, о котором предупреждала меня моя подруга Лена.

«Ты слишком много работаешь, Катя, — говорила она, наливая мне чай в своей уютной кухоньке. — Ты как натянутая струна. Однажды ты лопнешь, и тогда я не знаю, как тебя собирать обратно».

Я посмеивалась, отмахивалась, говорила, что она слишком драматизирует. Но внутри меня шевелился холодный червячок сомнения. А что, если она права? Что, если я просто боюсь остановиться, потому что в тишине меня настигнут те мысли, от которых я бегу уже который год?

Мысли о прошлом. О том, что я оставила за спиной. О человеке, которого я когда-то любила и который предал меня так жестоко, что я дала себе слово: больше никогда. Никогда не верить, никогда не открываться, никогда не позволять мужчине разрушать мой выстроенный мир. Я стала той, кто смотрит только вперед, потому что оглядываться слишком больно.

Именно поэтому я не заметила ту машину. Черный «Мерседес», который стоял у моего офиса каждый день на протяжении недели, но я думала, что это кто-то из новых клиентов или бизнесменов, которые арендовали этаж выше. Я не придала значения тому, что он стартовал одновременно со мной, когда я села в такси. Я не заметила, как он пристроился сзади, держась на безопасном расстоянии, которое я списала бы на случайность.

Но когда мое такси вырулило на МКАД, и за нами увязались сразу две машины, я наконец почувствовала тот самый холод, который бежит по позвоночнику, когда понимаешь: ты — мишень.

— Девушка, — сказал водитель, косясь в зеркало заднего вида, его голос дрогнул. — Они нас прижимают. Я не знаю, что им надо.

Я вцепилась в ремень безопасности, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Телефон. Надо вызвать полицию. Но трясущиеся пальцы не слушались, экран смартфона покрылся испариной, а я не могла вспомнить ни одной цифры, кроме «112». А потом был удар.

Сначала — глухой, металлический лязг, от которого заложило уши. Потом — скрежет, переходящий в визг, и мир перевернулся. Я почувствовала, как меня швыряет в сторону, как стекло разлетается на тысячу осколков, как что-то острое впивается в бок, а в голове возникает одна-единственная мысль: «Не здесь. Только не здесь. Я еще не все сказала, не все сделала, я еще не жила по-настоящему».

Машина перевернулась, замерла на боку, и на мгновение наступила тишина. Такая звенящая, неестественная, словно мир затаил дыхание перед последним аккордом. А потом я услышала шипение. Пахло бензином, и этот запах смешался со страхом, превращаясь в удушливый коктейль.

Я дернулась, пытаясь отстегнуть ремень, но тот заклинило. Стекло, сквозь которое я могла бы выбраться, было разбито, но край проема ощетинился осколками. Я зажмурилась, приготовившись к тому, что это конец. Что я умру здесь, в этой искореженной капсуле, задохнусь в дыму или сгорю заживо.

И тогда я увидела его.

Он бежал через полосу встречного движения, не обращая внимания на визг тормозов и сигналы машин. Он был высоким, худощавым, но в каждом его движении чувствовалась такая сила, такая целеустремленность, что я застыла, забыв о боли. Он приближался, и мне казалось, что за его спиной — зарево, словно он вышел из огня, чтобы вернуть меня в этот мир.

— Не двигайтесь! — услышала я его голос сквозь звон в ушах. — Я сейчас вас вытащу.

Он подбежал к машине, и я увидела его лицо. Острые скулы, темные брови, глаза, которые я запомнила навсегда. Серые, с золотистыми искрами. И руки — сильные, уверенные, которые одним движением разбили остатки стекла.

— Посмотрите на меня, — приказал он, и в его голосе было столько власти, что я подчинилась, не думая. — Не отводите взгляд. Я не дам вам уснуть. Вы меня слышите? Слышите? Отвечайте!

— Да, — прошептала я, и он улыбнулся. Такая мимолетная, почти незаметная улыбка, но она зажгла в его глазах тот самый золотистый огонь.

Он вытащил меня через разбитое окно, не обращая внимания на порезы. Я почувствовала, как он подхватил меня на руки и побежал прочь от машины, а в следующую секунду грянул взрыв. Горячая волна обожгла спину, заставила закричать, но он прижал меня к себе крепче, закрывая своим телом, словно это было самое естественное в мире.

— Тихо, тихо, — шептал он, и его голос был как надежда. — Ты в безопасности. Ты теперь в безопасности.

Я пришла в себя в больнице, когда врач сказал, что у меня легкое сотрясение и ушибы, но я отделалась удивительно легко. Спаситель ушел, оставив лишь короткую записку с номером телефона и словами: «Если что-то понадобится, звоните». Никакого имени, никакой информации. Только абонентский номер и неразборчивая подпись, которую я так и не смогла разобрать.

Я позвонила ему через два дня. Голос в трубке был тем же самым — низким, с легкой хрипотцой, от которой внутри все переворачивалось.

— Это вы, — сказала я, и это прозвучало глупо, но я не знала, что еще сказать.

— Я рад, что вы позвонили, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на облегчение. — Как вы себя чувствуете?

Мы говорили почти час. Он слушал, задавал вопросы, и с каждым его словом я чувствовала, как стена, которую я выстроила вокруг своего сердца, начинает покрываться трещинами. Он не был похож на тех мужчин, которых я знала. В нем не было пошлости или навязчивости. Он был внимательным, заботливым, и когда он сказал, что хочет меня увидеть, я не смогла отказаться.

— Я должен убедиться, что с вами все в порядке, — сказал он, и это звучало так искренне, что я поверила.

Мы встретились в парке. Я сидела на скамейке, кутаясь в шарф, и когда он появился из-за поворота, мое сердце пропустило удар. Он был одет просто — джинсы, свитер, пальто, но в нем было что-то неуловимо притягательное. Что-то, что заставляло забыть обо всем на свете.

— Я должен признаться, — сказал он, садясь рядом, и его взгляд заставил меня замереть. — Я не мог перестать о вас думать. Это глупо, мы даже не знакомы, но когда я увидел вас в той машине… я понял, что не могу вас потерять.

Я рассмеялась, нервно, но внутри что-то дрогнуло. Его слова казались такими правильными, такими нужными. Он говорил то, что я хотела услышать, и я позволила себе поверить.

Но на следующий день я нашла его фотографию.

Среди файлов моего старого смартфона, который остался в сгоревшей машине, но был восстановлен через облачный сервис. Там была папка, которую я никогда не создавала. В ней — снимки. Мои. Снимки, сделанные из разных углов, в разное время. Я на работе, я в кафе, я иду по улице, я смеюсь с подругой.

И одна фотография. Его фотография. С подписью: «Объект — Катерина. Исполнитель — Глеб».

Я смотрела на его лицо, на те самые серые глаза с золотыми искрами, и внутри меня все рухнуло. Он не спас меня случайно. Он знал, где я буду. Он знал, что случится. И, кажется, он знал, кто окажется за рулем той машины.

Он знал все.

Я должна была позвонить в полицию. Я должна была бежать, спрятаться, исчезнуть. Но вместо этого я набрала его номер и услышала его голос, такой знакомый, такой близкий, и он сказал:

— Я знал, что ты позвонишь. Я ждал.

Мир перевернулся еще раз.

И я поняла, что игры только начинаются.