Czytaj książkę: «Из золота в свинец»

Глава 1

Многие считают, что смысл жизни алхимика в поиске Философского камня. Или в поиске рецепта эликсира бессмертия. Отдельные уникумы называют смыслом жизни алхимика открытие способа превращения свинца в золото… Себе, главное, смысл жизни придумать не могут, зато за алхимиков все решили.

Нет, смысл жизни алхимика, пожалуй, в самой жизни. В том, чтобы ее оберегать и поддерживать, ведь если этого не делать, всякие умные люди могут эту жизнь испортить или вовсе уничтожить. И станет очень скучно.

А скуку я не люблю. К слову, свой первый эликсир бессмертия я приготовил в пятнадцать лет, а за свинец, превращенный в золото, наставник надавал мне по рукам. Потому что в золото свинец каждый дурак превратить может, а вот обратно…

Да, что-то я в воспоминания опять ударился…

Огромный, с сотню метров в диаметре, сияющий шар висел в центре еще более огромной пещеры. Ее гладким стенам уже миллионы лет. Это был Клубок. Или, как его называют обычные люди, Ядро. Величайшая тайна и источник мировой магии. К нему вел длинный мост, парящий в воздухе, и на том его конце возле Клубка стояла фигура, раскинувшая руки. Магический ветер рвал на ней одежду и пытался оттолкнуть.

Если использовать здесь зрение алхимика, то можно увидеть, как магические Нити тянутся от Клубка во все стороны.

— Ты опоздал, Геллер! — прокричала фигура, когда я не спеша приблизился к ней. Под действием концентрированной магии одежда человека тлела и превращалась в лохмотья, хлопающие на ветру. — Все кончено! Вся твоя борьба с Порчей была напрасной!

Я встал рядом и взглянул на Клубок. Нормальному человеку столь яркий свет давно бы глаза выжег. Но я никогда и не говорил, что нормальный.

В свечении клубка начали появляться зеленые прожилки.

— Знаешь, Диметрий, если бы наш наставник узнал, что ты овладел искусством перемещения по Нитям, то похвалил бы тебя, — пожал я плечами, встав рядом с бывшим другом. — Жаль, ты убил его.

— Потому что мне больше не нужны его похвалы! Мне вообще никто не нужен! Порча — вот настоящая сила и власть! — вскричал Диметрий, с лица которого уже слезали кожа и мышцы.

— А забрать у тебя Порчу, кто ты без нее?

— Ха-ха-ха! Ты так и не понял, Геллер?! Я и есть Порча! — торжествующе захохотал Диметрий. — Никто не сможет остановить меня…

Я поправил лацкан пиджака, который слегка трепетал на ветру (потому что Клубок и не пытался меня уничтожить), и заметил, что расстегнулась запонка с изумрудами. Застегнул ее и взглянул на часы.

— Что? Часы показывают, что время умирать? Мои показывают, что да! — хрипло хохотнул череп Диметрия.

Его руки были широко раскинуты. И без зрения алхимика я знал, что в них он держал несколько толстых переплетенных Нитей. Так он заразил Порчей источник магии.

— Твои спешат, Диметрий. Я просто жду, когда до тебя дойдет.

— Дойдет что? — не выдержал враг.

Свет от Ядра все больше зеленел, Нити тускнели и отмирали.

— Что ты — последний клочок Порчи, — отвечал я. — Уничтожу ее здесь и сейчас — уничтожу навсегда.

— Невозможно, — упорствовал скелет с остатками мышц и внутренних органов. — Не существует зелья, которое способно уничтожить Порчу!

— Ты прав. Его не существует. Уже. Потому что я его выпил, пока спускался на лифте. — Я вытащил из кармана пустую склянку и бросил к ногам скелета Диметрия.

— Невозможно… — прошептал тот.

Потоки порченой магии испарили его последние кости.

Клубок тревожно замерцал, а затем вспыхнул ядовито-зеленым светом. Отрава потекла по Нитям, убивая их, и единственный способ остановить это — взять все в свои руки. Буквально.

Я широко развел их в стороны и схватился за все Нити, до которых смог дотянуться, неимоверным усилием воли притянув еще несколько. На такое способен только Верховный Магистр Алхимии.

В меня тут же хлынула Порча. И мне бы умереть на месте, но зелье сделало меня фильтром от этой заразы. Мое тело уничтожало ее каплю за каплей, ручей за ручейком, а очищенная магия втекала в Нити, оживляя их снова. С каждым вдохом поток Порчи становился сильнее. Последний «подарок» от Диметрия, последняя его попытка убить меня.

Порча и зелье выжигали вены, уничтожали нервные волокна и плавили кожу. Я знал, что это конец. Но был к этому готов.

Поток энергии стал столь сильным, что мое тело его уже просто не выдерживало. Зеленые и золотые молнии бегали по остаткам кожи, выжигая ветвистые тропки, свет рвался из трещин, а вскоре и вовсе затопил меня полностью, вырвавшись из моих глаз. Так я перестал ими видеть.

Боль была невыносимой. А с каждой секундой становилась все невыносимее. Я растворялся в потоках магии так же, как и Диметрий, только я ее очищал.

— Ра-а-а-а-а!!! — против воли из горла вырвался последний крик.

Чутье алхимика подсказало, что все кончено. Вся Порча уничтожена мной. И вместе со мной.

Я умирал, выполнив долг алхимика.

Вдруг по лбу или тому, что от него осталось, скользнул жар, а затем я словно воспарил в темноте, наполненной звездами.

Меня ослепила новая вспышка боли — в тысячу раз сильнее предыдущей. Словно до этого щекотали перышком по пяткам, а сейчас вонзили это перо под ребро.

Не выдержав, я вновь закричал.

***

— А-а-а! — звоном отдавался в голове чужой крик. И в то же время он был моим.

— Исаев, что с тобой? — спрашивали женским мелодичным голосом с нотками паники.

За три сотни лет жизни женщины называли меня по-разному, но Исаев? Это что-то новенькое. И кстати, о жизни. Я вроде как умер. По крайней мере, мне так показалось. Что же произошло?

— Исаев, очнись! Тебе привиделся кошмар? Исаев! — продолжала паниковать девушка, а я силился открыть глаза.

Фух, а это не так-то просто!

— Боже, да что же делать? — причитали рядом, а чьи-то руки бесцельно щупали мое тело. Прошлись по шее, обхватили голову за щеки, спустились и принялись шарить по груди. — Ну, Исаев, ну, гад, угораздило же тебя! Если ты и после этого не очнешься, то я… я тебя побью!

Я снова сделал попытку открыть глаза или хотя бы губы разлепить, но голову пронзило такой болью, что чуть не взвыл. Затем что-то горячее, мокрое и с ароматом печеных яблок настойчиво прижалось к моим губам. Спустя секунду я догадался, что это другие губы. А еще через секунду меня попытались надуть, как воздушный шар. Ровно в тот момент, когда мое чудом выжившее тело решило сделать вдох.

— А-кха-кха-кха! — закашлялся я от внезапного спазма.

И смог открыть глаза! Но их тут же резануло ярким светом, а голову пронзила раскаленной пикой боль.

— Ммм! — промычал я, схватившись руками за пульсирующие виски. Боль медленно утихала.

— Исаев, живой! — торжествовал голос. — Ну и напугал ты меня!

Я наконец смог открыть глаза. Они слезились, все вокруг расплывалось, в горле саднило, а каждый вдох отдавался болезненным спазмом в груди справа. Наверно, так себя чувствует новорожденный.

Сперва увидел перед собой яркий свет, который заслоняло большое разноцветное пятно. В середине розовое, а вокруг — огненно-красное.

Как минимум ясно одно: я каким-то чудом жив.

Закрылся рукой от света, пока глаза не привыкли, а затем вытер невольные слезы. Только тогда смог разглядеть, где очутился.

Надо мной склонилась девушка. Молодая, лет двадцати, двадцати двух. Ее рыжие волнистые локоны мягким шелком падали на мое лицо. Глаза были глубоко синими, цвета зимних сумерек в метель, а высокие скулы ярко алели. Но еще более алыми были ее чувственные губы, под которыми прятались белые жемчужинки зубов.

Девушка отличалась красотой, но не такой, какая обычно присуща фотомоделям или актрисам. Ее красота имела изъяны в виде веснушек на небольшом, аккуратном носике и ямочек на щеках. Оттого красота эта казалась живой и настоящей.

— Ты чего? — мгновенно смутилась девушка, покраснев еще больше. — Смотришь так странно…

Она отдалилась от меня, сев на колени сбоку. Машинально я смерил взглядом ее фигурку. На плечах белый халат, под ним красная водолазка, обтягивающая плоский живот и небольшую аккуратную грудь. Стройные ноги в черных колготках, а на приятно округлых бедрах — черная юбка-карандаш.

— Прекращай давай, Исаев! — вскрикнула, не выдержав, девушка. — Только попробуй сказать кому, что я тебе искусственное дыхание делала… прибью!

Мысли в моей голове носились с лихорадочной скоростью и по безумной траектории, постоянно сталкивались и мешали друг другу. Голова еще гудела, а в ушах стоял противный звон. Но постепенно эти симптомы сходили на нет. Вообще, очень похоже на побочные эффекты усыпляющего зелья. Или на похмелье.

Оторвав, наконец, взгляд от девушки, осмотрелся. Я лежал на полу возле стола явно лабораторного назначения. Он был длинным, с кучей мелких ящиков, а сверху выглядывали стеклянные трубочки, колбочки и сверкающие металлом части каких-то приборов. С другой стороны от меня стоял еще один такой стол, на высоком потолке светили яркие лампы, а со стороны ног виднелся ряд окон с опущенными жалюзи.

Стандартная, не очень богатая лаборатория. Я в такой начинал свой путь алхимика. Я что, попал в прошлое? Нет. Я же все триста лет был Геллером, а не Исаевым. Вывод? Не знаю, где я, но не в прошлом. Может, спросить у моей спасительницы?

— Где я? — произнес вслух.

И снова чужой голос. Всю жизнь, кроме детства и отрочества, у меня был мягкий, бархатный баритон. А сейчас что-то между хриплым басом и баритоном.

— Ага, так я тебе и поверила, что память отшибло. Искусственное дыхание небось помнишь! — фыркнула девушка.

Какой у нее строптивый характер.

Только сейчас внезапно понял, что рыжая девушка говорит на неизвестном мне языке. Но я ее понимаю! Более того, я сам на нем говорю и думаю! Это… что-то странное. Будто кто-то вживил мне улитку-переводчика. Есть такой артефакт в виде улитки. Помогает понимать собеседника без знания языка — за счет считывания электромагнитных волн мозга. Дорогая штука. Ее вживляют в ухо переводчикам на всю жизнь.

Пальцами проверил уши. Нет, улиток нет.

— И все же, где я? И что произошло? — медленно произнес, будто забыл, как пользоваться языком. — Я только что был в…

И осекся на полуслове.

А что, если ничего не вышло? На самом деле Порчи оказалось так много, что она теперь захватила мой разум и так пытается выведать секреты алхимии?

С другой стороны, зачем? Если она победила, то вся эта иллюзия теряет смысл. Другое имя, другое тело, эта рыжая девица…

— Опять ты странно смотришь… Голова не кружится? — вновь наклонилась девушка надо мной и потрогала мой лоб. Ее ладонь была мягкой и теплой. — Жара нет. — Вгляделась в мои глаза. — Зрачки на свет реагируют. Хорошие новости: сотрясения мозга ты избежал. Но похоже, что удар головой о столешницу вызвал потерю кратковременной памяти. Так и быть, спасу тебя и в этом. Мы вместе задержались в лаборатории. Ты намывал мензурки, как и велел Бойлеров, а я… — Она замялась, скосив глаза в сторону. — Я своими делами занималась. А потом ты захотел продемонстрировать какое-то свое зелье…

— Зелье? — удивился я.

— Я тоже удивилась! В наше-то время, когда всякие зелья под запретом… — Она зябко повела плечами. — И не зря, как выяснилось. Я не успела тебя остановить, как ты выпил его. А потом… Вдруг начал резко задыхаться и тут же упал, ударившись головой. Вот и все.

М-да, довольно скудная информация, но хоть что-то.

— Благодарю, что пыталась меня спасти… — Я прищурился, глядя девушке в глаза.

Сперва она не поняла мой молчаливый намек, но через секунду до нее дошло.

— Алиса. Алиса Селезнева. Надеюсь, завтра ты мое имя не забудешь, Исаев?

— А я…

— Максим. Исаев, — закатила она глаза, будто устав от моего беспамятства.

— Ясно… — соврал я. — Еще раз спасибо. Теперь можешь убрать руку с моего лба — я бы предпочел встать. Сам.

— Ой! — Алиса покраснела, как спелый помидор, и отдернула руку, словно от горячего чайника.

Прошипела в сторону:

— И ведь молчал, гад!

Я едва скрыл улыбку. Всегда любил смущать девушек. Маленькая отдушина для трехсотлетнего старикана.

Ладно, теперь хотя бы знаю свое имя. Хотя внутри я все тот же Геллер, Верховный Магистр Алхимии. Впрочем, косвенно выяснилось еще несколько вещей. Алиса обращалась ко мне, как к равному, а это значит, что я примерно ее лет. Некий Бойлеров поручил мне мыть мензурки. Значит, я на низшей ступени развития алхимика. Правда, в своей… черт, даже не знаю, как это сказать, а?! Ладно, одно из самых важных качеств хорошего алхимика — умение быстро подстроиться под изменившиеся условия. А они явно изменились.

В своей прошлой жизни я попал в подмастерья еще ребенком семи лет. И да, целый год мыл мензурки, пока не понял, для чего это нужно. Потом еще год мыл. Мензурки, ступки, пестики, колбы и тому подобное оборудование алхимика. Так я учился бережно относиться к инструментам. И привыкал к их весу в руках с водой и без. С ингредиентами и без.

Но здесь мне двадцать лет минимум. Поздновато, если честно, мензурки мыть. Да и слова про зелья… Что они под запретом. Что здесь происходит?

Явно ничего для меня хорошего. Но больше я узнаю сам. А для этого нужно встать.

Уперся руками в пол и согнулся, принимая вертикальное положение. Левую руку тут же пронзила боль, и я недовольно зашипел. Взглянув, увидел несколько порезов, торчащие из ран осколки стекол и быстро растущие багровые пятна. Напоролся на осколки разбитой посуды. Живо представил, как, падая, зацепил посуду рукой и разбил ее. Хорошо, что сам на осколки не упал.

— Исаев! — всплеснула руками Алиса, уже успевшая встать. Села на корточки обратно, отчего ее юбка задралась, открывая вид на нижнее белье. Я тут же отвел взгляд, сделав вид, что ничего не заметил. — Ты точно убиться сегодня намерен… Давай, помогу.

Она вытащила из кармана халата батистовый платок изумрудного цвета.

— Нет! — ответил я чуть более резко, чем сам того хотел. — Я сам.

Взял у девушки платок, вытащил осколки и зубами и одной рукой туго стянул израненную ладонь. Пришлось попотеть, потому что руки плохо меня слушались. А вот мыли бы они мензурки с семи лет…

Изумрудный батист тут же потемнел от крови. Синие глаза Алисы странно посмотрели на меня.

— Исаев? — неуверенно переспросила девушка, прищурившись. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, проводить тебя домой? Заметь, я не каждому парню это предлагаю. Если честно, вообще никому. Обычно, наоборот… Слушай… — вдруг очень подозрительно протянула она. — Если это твой хитрый план так меня соблазнить, то я…

Продолжение слушать не хотелось. Надоело, что в ее взгляде постоянно сквозит жалость, как к какому-нибудь щеночку со сломанной лапкой.

— Не нужно меня провожать, — перебил я ее.

Снова резче, чем хотел. Все никак не привыкну к чужому голосу из собственной глотки.

— Ладно, — смутилась девушка, потупив взгляд. — Как хочешь.

Она поднялась, я тоже встал. Здесь было еще несколько лабораторных столов с круглыми, крутящимися стульями. Куча чистого, но старого оборудования вроде центрифуг. Хотя… это для меня оно старое.

Нет, все-таки в окружающем меня что-то определенно смущало. Словно не хватало чего-то. Как ветра на горной вершине или шелеста листвы в лесу, или пения птиц в саду. Это если не считать нового имени, нового тела… Кстати, ростом я был примерно метр восемьдесят. Всего на пару сантиметров выше Алисы. Но она была на небольших каблуках, так что ее рост метр семьдесят пять или около того.

Но вот что с моими ощущениями… Я не чувствовал… магии?

Давно привычным взмахом ресниц попытался взглянуть на мир глазами алхимика. В тот же миг мою голову пронзила такая боль, что я едва устоял на ногах! Словно опять умер и снова родился.

Краем глаза сквозь слезы видел, как дернулась Алиса, чтобы подхватить меня. Здоровой рукой оперся о стол, а другой заслонился от рыжей девушки.

— Я в порядке… — процедил, сдерживая стон.

Боль ушла так же быстро, как и появилась.

— В порядке он… — сверкнула глазами Алиса. — Знаешь, в няньки я тебе не нанималась. Если вздумаешь опять собственным зельем потравиться, и на пушечный выстрел не подойду. Все, доброй ночи, Исаев. Одежда там, если не помнишь, — и ткнула рукой в сторону шкафчиков в дальнем конце помещения.

Она пошла к двери на выход, злобно цокая каблучками по кафелю. На миг я задержал взгляд на ее ягодицах, так же злобно тершихся друг о друга под тканью юбки. Приятное зрелище. Как ни странно, такие женские эмоции мне понятнее и приятнее, чем жалость, как к больному котенку. Я жив, вроде как здоров — значит, ни в чьей жалости не нуждаюсь.

Куда больше беспокоит кто я, где я, что я, с чем я и все остальное. А еще очень волнует то, что я все же успел заметить, сумев лишь на мгновение применить зрение алхимика.

В этом мире не было Нитей. Не было магии. Или я их просто не видел? В этом предстоит разобраться.

И первым пунктом я осмотрю маленькую склянку, так удачно блеснувшую под столом, когда поворачивал голову вслед за Алисой.

Присев, взял ее в руки. По стенке на донышко скатилась пара фиолетовых капель.

Что ж, начну с того, что выясню, какое такое зелье чуть не убило Исаева. Вряд ли это Пурпурная смерть, один из моих любимых ядов… От него человек покрывается пурпурными бубонами. Если их лопать, то жертва испытывает небывалую эйфорию и совсем не замечает, как кровь покидает тело через уродливые язвы.

Вдруг цокот каблуков прекратился, а в коридоре послышался чей-то смех. Скрипнув, открылась дверь, кто-то вошел. Я прислушался.

— О! Селезнева, а ты чего? Еще здесь? — прозвучал нагловатый мужской голос с напускной хрипотцой.

— Да, здесь. Чего тебе надо, Коршунов? — ответила Алиса.

— Я думал, ты уже давно одумалась и подала заявление на перевод в «ирку». У нас в отделе исследований и разработки как раз полно красивых парней и ни одной красивой девушки. Что ты забыла во рту? — тот же голос загоготал, а два других его поддержали.

— Не во рту, а в отделе разработки и тестирования… — вздох Алисы, — удобрений. Я тебе уже говорила, Коршунов, это мой выбор. И твои дурацкие шутки вовсе не смешные. Лучше просто отвали уже от меня. Если непонятно, я могу повторить медленнее. ОТ-ВА-ЛИ. Так лучше?

Шорох одежды и ойканье Алисы.

— А ты не смей говорить со мной в таком тоне! Ты хоть знаешь, кто я такой? Одно мое слово, и весь ваш отдел расформируют! Ясно тебе? Так что будь посговорчивее, когда я говорю с тобой.

— Отпусти, мне больно!

Похоже, дело быстро принимает дурной оборот…

Глава 2

Я выпрямился. С удивлением отметил, с какой легкостью далось это движение. Не то чтобы я себя запускал в… прошлой жизни, но с годами мышцы и связки деревенеют, если их не изнурять тренировками. И даже с постоянными тренировками невозможно добиться той легкости, которую дает молодое, двадцатилетнее тело.

С удовольствием похрустев шеей, я вышел из-за стола в проход, ведущий к выходу. Увидел напряженную спину Алисы, ее поднятые к лицу в защитной позе сжатые кулаки и слегка наклоненную вперед голову. Да она никак драться собралась?

Напротив нее, перегораживая выход из кабинета, стояли трое. Один — высокий брюнет с зализанными назад волосами, острым, как у коршуна, носом и идеально симметричным лицом. В осанке, мимике и мелких движениях тела сразу считывалось его высокое происхождение. Я бы сказал, что он аристократ. И этот аристократ крепко держал Алису за запястье.

Позади него — еще двое. Брюнет и шатен. Оба чуть ниже ростом, но так же, как и первый, одетые в дорогие, с иголочки, пиджаки, на которые сверху небрежно наброшены белые лабораторные халаты. У них были аккуратные прически с голыми висками, слегка одутловатые, не обремененные интеллектом лица и глубоко посаженные, свиные глазки, которые хищно блестели.

Первый, по-видимому тот, что и говорил с Алисой, заметил меня. Сначала в его взгляде мелькнул страх от неожиданности, но он сменился удивлением и затем стал насмешливым.

Ох, Исаев, Исаев, похоже, уважением ты здесь не пользовался. Но я это исправлю.

— Кто это у нас здесь? — Брюнет отпустил Алису и сделал шаг в мою сторону, но теперь Алиса преградила ему путь.

— Оставь его, Коршунов! — тревожным колокольчиком прозвенел голос Селезневой. — Он не в ответе за дела его предков!

Женщины… Когда у них врубается материнский инстинкт, то голова вырубается. Не люблю, когда такое происходит: обычно это чревато печальными последствиями для самой женщины. Ну или для девушки, если говорить об Алисе. Почему-то женщиной назвать ее язык не поворачивался. Слишком уж легкая, воздушная, как листок клена на осеннем ветру.

Хуже только, если материнский инстинкт у женщины включается по отношению к самостоятельному взрослому мужику. Меня такое положение… только раздражает.

— Отвали, Селезнева, — огрызнулся тот самый брюнет с напускной хрипотцой в голосе. — Я сам решу, кто и за что в ответе. Алхимик, он и в гробу алхимик.

Коршунов протянул руку к плечу девушки, намереваясь убрать ее со своего пути. Но я уже подошел к Алисе и перехватил руку парня, крепко схватив за запястье. Оно было слегка влажным и оттого неприятным на ощупь.

— Я прошу тебя отойти, Алиса, — повернул голову к рыжей и холодно взглянул на нее. Она с неподдельным удивлением в глазах судорожно сглотнула, но подчинилась и отступила. Встретился с карими глазами Коршунова. — Только простолюдины позволяют себе так обращаться с дамами.

— Что? — закаркал Коршунов и попытался вырвать из моей хватки свою руку, но я держал крепко. Хотя давалось мне это с трудом. Тело, хоть и молодое, было плохо тренировано. — Я потомок графского рода и буду говорить так, как сам того хочу! А ну! Отпусти…

Я ослабил хватку, и парень вырвался, качнувшись назад и чуть не оступившись. Повезло, что сзади стояли верные подхалимы.

— Что ты себе позволяешь, Исаев?! — тут же вскричал Коршунов, будто дополнительно осмелев. — Забыл свое место?! Да мне после тебя теперь придется руку с мылом мыть! Чертов алхимик. Твой удел — травки заваривать и суеверным бабкам продавать, а не здесь работать. Знаешь, если честно… — он провел рукой по волосам, приглаживая их и немного успокаиваясь, — мне было интересно, на что способен потомок из рода алхимиков… И что я вижу здесь? Даже в отделе для неудачников, выполняя работу для неудачников, ты умудрился напортачить… — он с ухмылкой кивнул на кровавую повязку из зеленого батиста. — Вопрос времени, когда тебя вышвырнут на улицу. — Коршунов сделал шаг ко мне и зашептал, наклонившись вперед: — Там, где тебе самое место… С твоей стороны была высочайшей наглостью даже попытка устроиться в эту компанию. Но ничего… теперь я сделаю все, чтобы тебя уволили. — Он отстранился и скривил губы. — Чего ты ухмыляешься?

А я правда улыбался. Мне было весело! Так давно никто не разговаривал со мной в подобном тоне, что я даже обрадовался. А если дело еще до драки дойдет… Ох, я развлекусь! Но это вряд ли. Такие люди, как этот Коршунов, много говорят, пускают пыль в глаза своими деньгами, происхождением или связями, но сами из себя ничего не представляют. И прекрасно об этом знают, вот и тявкают на каждого встречного, чтобы, не дай бог, о них не подумали как-то не так. Боятся.

В Коршунове тоже жил этот страх. Я видел его в глазах и в мелких подергиваниях лицевых мышц.

— Вспомнил, где мое место, — ответил я, наклонился к нему (он был чуть ниже меня) и прошептал: — Ты как раз его занял. Но это ненадолго, скоро ты его освободишь.

Коршунов отстранился, обескураженный неожиданным напором. Быстро взял себя в руки и недобро сверкнул карими глазами.

— Букашка смеет мне дерзить, парни! — наигранно хохотнул он, полуобернувшись через плечо к подхалимами. Те тут же гиенисто заржали. — Осторожнее, Исаев, не то мне придется достать свой тапок, чтобы прихлопнуть тебя.

— Доставай, — пожал я плечами. — Давай сразимся на дуэли. Твое зелье против моего. Или боишься, что зелье какого-то неудачника окажется лучше твоего?

Вот так. Повысим ставки. Теперь это уже вопрос чести.

— Ха. Ха-ха! Ха-ха-ха! — каркающим смехом разродился Коршунов, двое других тут же его поддержали. — Чтобы что? Чтобы ты вызвал полицию, и они арестовали меня? Или мое начальство? Нет уж, Исаев, ты птица слишком мелкого полета, чтобы я снизошел до дуэли с тобой. Еще и с такими рисками. Да и с твоими травяными сборами я даже рядом стоять не намерен. Но я обязательно устрою так, чтобы тебя, как раковую клетку, вырезали отсюда.

— Ха, алхимик — это диагноз, точно! — поддакнул второй брюнет.

Шатен хмуро улыбнулся и смерил меня глазами, погладив свои кулаки.

— Так и думал, что ты откажешься, — хмыкнул я в ответ.

Коршунов окрысился и развернулся.

— Пошли отсюда. Даже воздухом одним дышать с ним не хочу! — Брюнет толчком распахнул дверь и вышел вон. Двое подпевал — за ним.

Некоторое время я смотрел на дверь, которая медленно закрывалась доводчиком. Слова Коршунова меня нисколько не задели. За три сотни лет привыкаешь не размениваться по мелочам и порой, задав вектор, пускаешь ситуацию на самотек. Я не испугался Коршунова, он это заметил. Так же, как заметили и его дружки. Молва об этом пойдет дальше, а вскоре начнет жить своей жизнью, играя мне на руку. А Коршунов будет ломать голову, какой туз припрятал я в рукаве, раз вел себя так смело. Он был из тех людей, которые считают, что смелость придает только оружие в руках или козырная карта.

Заставило меня задуматься другое. То, как он отказался от алхимической дуэли. Он точно знал, что это такое. Это во-первых. А во-вторых… причем здесь полиция? Алхимия здесь что, под запретом? Значит, Исаев нарушил закон, приготовив какое-то зелье, но не нашел, на ком его опробовать, и сделал самого себя подопытным. Алиса пыталась его остановить, но не успела.

Интересно. Очень интересно. Нужно как можно скорее осмотреть склянку, которую я спрятал в кармане халата. Зрение алхимика бы мне помогло, но к новому раунду головной боли я пока не готов. К тому же лучше делать это без свидетелей.

— Исаев, ты совсем сдурел?! — всплеснула руками Алиса, до этого молча глядевшая на меня. — У тебя помутнение рассудка? Ты, пока падал, головой еще пару раз не ударился? Или, когда я отошла от тебя, еще приложился? Да что с тобой такое?

Без вот таких свидетелей.

— О чем ты? — не понял я причину ее реакции. — Нужно было позволить ему обращаться с тобой, как с вещью?

— Черт, да! — топнула ножкой Алиса, сжав кулаки. Но через секунду остыла так же быстро, как воспламенилась. Снова хотела пощупать мой лоб, но я мягко отстранил ее руку. — Я бы сама разобралась с ним, а тебе не стоило вмешиваться.

— Это тебе не стоило, — отрезал я. — Я не нуждаюсь в няньках.

Рыжая бровь девушки полезла вверх.

— Я… просто… из лучших побуждений… — Она зажмурилась и потрясла головой, лоб ее пересекли морщины, но быстро разгладились. Она протяжно выдохнула. — Фух, Исаев, ты начинаешь меня пугать. Ты как-то… изменился. Мне это не нравится.

«Еще бы», — подумал я про себя, но вслух решил ничего не говорить. Уже понял, что отвязаться от девушки не выйдет, так хоть информацию от нее получу.

— Так кто это был, и почему он так с тобой разговаривал? — спросил я, помолчав.

Алиса снова удивленно посмотрела на меня, похлопала глазами и устало опустилась на стоявший рядом стул.

— Один из сыновей графа Коршунова, — пояснила она, глядя в сторону. Я облокотился рядом о стол. — Двоюродного брата герцога Воронова, владельца… да всего здесь. Граф — глава нижегородского отделения компании. Константин в этом году начал стажировку в отделе Исследований и Разработок, все прочат его на место отца через несколько лет. Так что, по сути, ты только что поссорился со своим будущим работодателем. Если, конечно, планируешь в ближайшем будущем тут еще работать.

— Этого я пока не решил…

— Реши поскорее, — качнула гривой огненных волос Алиса. — А лучше пусть к тебе память вернется, пока ты еще с кем-нибудь не поссорился.

Как будто с этим графским сыночком не было ссоры. Она возникла еще до нашей встречи. По пока неясной мне причине к алхимикам этот Константин дышал слишком неровно.

— Лучше беспокойся о себе, Алиса, — отвечал ей, оттолкнувшись от стола. — Он пришел не ко мне, а к тебе. Наверняка захочет получить силой то, чего не смог получить обычным путем. Я провожу тебя.

Я уже направился к шкафчику с одеждой и даже увидел бирку с надписью «Исаев» и кодовый замок (к счастью, с приоткрытой дверцей, потому что код я не знал), как девушка фыркнула мне в спину:

— Решил сам мне нянькой побыть? Не нуждаюсь. В крайнем случае, у меня есть перцовый баллончик.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, Алиса. Я провожаю тебя, а ты… помогаешь мне вспомнить, где я живу. Идет?

Все равно здесь мне, похоже, покоя не найти. Не удивлюсь, если Коршунов пошлет ко мне команду силового воздействия из своих подпевал. Сам руки он марать не станет. Но раз этот Исаев, то есть я, потомственный алхимик, то у него дома просто обязана быть алхимическая лаборатория. Хоть какая-то… Возможно, даже какие-то записи или дневники, которые помогут прояснить, что за зелье он выпил и как я здесь оказался.

— Идет, Исаев, — услышал я смешок Алисы. — Но чур по пути зайдем в кофейню. Кофе мне сегодня явно не повредит.

Что ж, в этом мире есть кофе! Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день.

Рядом со шкафчиками для одежды нашел небольшой настенный ящик с красным крестом на дверце. Ожидаемо обнаружил внутри предметы для оказания первой помощи. Из батистового платка повязка так себе, так что наспех перебинтовал руку, не забыв ее обработать. Платок положил себе в карман. Не возвращать же его окровавленным рыжей хозяйке.

Только после этого мы с Алисой покинули лабораторию и пошли к выходу. Слабо освещенный коридор уперся в стеклянную стену. За ней — вечерний город с высоты в двадцать — двадцать пять этажей. Улицы освещались фонарями, в окнах других домов горел уютный свет, по дорогам ползли ручейки автомобильных фар, поднимавшие за собой хвосты из опавших листьев. На улице стояла осень. Слева, на фоне заката, золотилось место слияния двух рек.

— Красивый вид, — тихо сказала Алиса, замершая рядом. — Один из плюсов работы в самой крупной фармацевтической компании Империи. Хорошие здания с хорошим видом.

— Империи? — переспросил я.

— Ну да, Российской. Что, настолько память отшибло?

В моем мире тоже была Империя, только называлась по-другому — Готская Империя.

На первом этаже попали в просторный холл, который занимал весь этаж. В высокий потолок упирались многочисленные колонны-сваи. Прошли через турникеты, приложив пропуски. Мой нашелся в кармане светло-коричневой куртки. С него на меня смотрел парень в белой рубашке и черном галстуке. У него были короткие темные волосы, зеленые глаза, легкая небритость на щеках, высокие скулы и прямой подбородок. В целом, Исаев, а значит и я, выглядел обычным парнем. Не красавец, но и не урод. Возраст — двадцать два года.

Оказавшись на улице, обернулся. Здание компании тянулось вверх на тридцать с лишним этажей. Стены, сплошь стеклянные, горели отраженным бордовым закатом. Крупные буквы на фасаде гласили «Воронов Фармацевтика. Нижегородский филиал». Этих Вороновых в низкой самооценке явно не обвинить.

Здесь же было еще несколько зданий поменьше. А вокруг, объединяя их все в один комплекс, тянулся забор из острых металлических пик. На его территорию вели ворота с причудливой вязью, в центре которой стояли буквы «В». По одной на каждой створке. Рядом калитка поменьше — через нее мы и вышли к широкому проспекту, по которому неслись машины.

Я все еще не чувствовал магии, хотя мой старый мир она пронизывала повсюду. И все работало с помощью магии. Но в этом мире прогресс, по всей видимости, пошел в другом направлении. Потому что машины здесь ездили по каким-то другим принципам. И в воздухе из-за этого висел неприятный, тяжелый запах. Даже прохладный ветер не мог унести его.

— Срежем через парк? — предложила Алиса, когда мы шли мимо светофора.

Я кивнул, щупая в кармане прохладный пластик телефона. Обнаружил его, когда вытаскивал пропуск. Если он работает по схожим принципам, что и в моем мире, то с его помощью узнаю больше о том, в чьем теле оказался. Но сначала нужно оказаться в тихом и спокойном месте. Дома, например. Или в кафе.

В парке воздух стал заметно чище. Явственнее запахло осенью. Больше не было слышно гула машин. Самое время разузнать побольше о моем новом враге.

— Что имел в виду Коршунов, когда сказал, что тебе не место в нашем отделе? — спросил я. — И что у нас за отдел, кстати, что к нему такое отношение?

Алиса повернула ко мне лицо и несколько секунд раздумывала, прежде чем ответить. Солнце, светившее сбоку, мягко падало своими лучами на ее кожу; синел один глаз, а второй скрывался в тени; рыжие волны горели огнем.

— ОРТУ. Отдел разработки и тестирования… — она вздохнула, снова поворачивая голову вперед, — удобрений. Не самая престижная работа. В этот отдел редко кто идет по своей воле. Обычно люди из него пытаются выбраться любыми способами. Вплоть до увольнения.

— И как же мы там оказались? — спросил, частично уже догадываясь об ответе.

— Ну… — пожала плечами девушка. Вместо халата на них теперь была накинута короткая кожаная куртка. — В твоем случае все просто. Дело в твоей родословной. А в моем… упрямство.

— То есть, если бы ты захотела, то легко попала бы сразу в «ирку»? Или как там сказал Коршунов? — Я поддел носком черного ботинка охапку ржавых листьев. — Так ведь кличут отдел исследования и разработки?

— Говорю же, упрямство…

Я хмыкнул. Алиса явно была не так проста, как хотела показаться. Но и раскрывать мне сразу все свои карты она не спешила. Значит, не так уж мы с ней и близки.

— Нам сюда, — свернула Селезнева на неприметную и темную тропинку. — Выйдем прямо к кофейне, а от нее рукой подать до твоего дома.

— А до твоего? — Я пригнулся, уворачиваясь от разлапистых веток разросшейся гортензии.

— А до моего я доберусь на трамвае.

В ответ на ее реплику сквозь парк долетел приглушенный характерный звонок.

Хотелось задать еще кучу вопросов. Например, что за дела с алхимиками у того же Коршунова и при чем тут мои предки? Точнее, Исаева, но теперь и мои тоже. Однако, в этот момент мы вышли на узкую аллею, укрытую сумерками. Справа каждые несколько метров стояли старые лавки. Возле них — мусор, шкурки от семечек, подсохшие плевки и пустые пивные банки. А на одной сидела компания гоготавших парней.

Мне не понравилось, как один из них посмотрел сперва на Алису, а затем на меня. Он был выше и крупнее, и мы оба это заметили. Он, скорее всего, подумал, что это преимущество, а я — что падать ему будет больно.

— Часто ты здесь ходишь? — спросил Алису.

Она вытянулась и смотрела строго прямо, шагая на негнущихся ногах.

— Каждый день, утром и после работы. — ее голос слегка дрожал от возбуждения. — Но сегодня мы с тобой задержались… Спасибо, блин, тебе и Коршунову.

Мы прошли мимо. Гогот мгновенно стих, послышались шепотки, смешки, а мою спину обожгло враждебным взглядом.

— Ты говорила, у тебя есть какой-то артефакт на такой случай? — спросил я девушку.

— Ага, перцовый баллончик.

— Эй, красотка! — крикнули грубым голосом сзади. — Бросай этого неудачника и айда к нам! С нами весело. Не обидим, честное слово!

— Давай сюда… — уже шепотом сказал Алисе.

Ее холодные и влажные пальцы коснулись моей ладони, отдавая цилиндрический предмет. Их дрожь выдавала волнение хозяйки, хотя вид у нее был боевой.

— Эй, я с тобой говорю! — после топота нескольких пар ног голос раздался совсем близко за нашими спинами.

Я резко развернулся. Вся компания уже спрыгнула с лавки и быстро приближалась к нам. Впереди шел тот самый громила в спортивном костюме и лакированных ботинках, стучавших каблуками по асфальту. До него было метров пять всего.

Размахнувшись, что было сил швырнул в него баллончиком.

Сейчас артефакт взорвется, и перцовое облако накроет их всех. Капсаицин начнет разъедать их глаза и слизистые оболочки, а мы в это время…

Но вместо этого баллончик глухо стукнулся о лоб громилы и отлетел в кусты.

— Блин, Исаев, нужно было подойти и распылить его! — в панике вскричала Селезнева.

— Что?! Какой артефактор собирал этот артефакт? — ругнулся я.

Громила, наклонив голову, явственно зарычал от злости:

— Кабзда вам, голубки…

— Бежим! — крикнул я, хватая Алису за руку и увлекая за собой.

Глава 3

Их было четверо, включая громилу. Неясными тенями они преследовали нас в сумерках глухой аллеи. Их топот смешивался с цоканьем каблуков Алисы.

— Исаев, я не могу так быстро! — молила она, увлекаемая мной.

А я бежал за двоих.

У моего бегства было две причины. Первая: я не идиот — драться сразу с четырьмя противниками. Максимум трое, но четвертый зайдет со спины и… все. Будут мне ребра ногами пересчитывать. К тому же это тело, хоть и молодое, еще не обладало нужными рефлексами. Я это чувствовал. Вот будь у меня родное, улучшенное всевозможной алхимией и тренировками, тогда…

Но что толку думать о невозможном? Хорошо хоть, что тело молодое и бежало сравнительно легко. Даже радостно. Сердце пело от нагрузки, как и моя старая душа.

Черт, все-таки приятно быть молодым не только душой!

Ну а вторая причина бегства — Алиса. Характер у нее боевой, точно полезла бы в драку. А получив, отвлекла меня, и я получил бы еще быстрее.

— Надо, Алиса, надо! — увещевал я ее, оглядываясь.

Пару метров форы мы выиграли, но теперь нас догоняли. Тени уже махали руками, оступаясь от спешки, пытаясь поймать за локоть Алису. Я ускорился еще, поддернул руку Алисы и перехватил ее за талию, подгоняя. Разросшиеся кусты мешали, хлестали по лицу, царапали руки и цеплялись за штанины. К счастью, преследователям было не лучше.

Приметил у дороги палку и, подтолкнув Алису, на бегу ее подхватил. Обернувшись, швырнул в ноги ближайшему преследователю. Им оказался парень в бордовом спортивном костюме. Палка влетела ему в ноги, он споткнулся и покатился кубарем, громко матерясь. Второй об него запнулся и тоже упал. Но другие двое перепрыгнули и продолжили бежать за нами.

Тропинка резко свернула влево, к небольшой калитке в заборе парка. Первой втолкнул туда Алису, затем проскочил сам. Сердце бешено колотилось в ушах от адреналина. Тело казалось легким как пушинка, но все равно ужасно медленным.

Следом за нами в калитку влетел Громила с еще одним парнем. Парень проскользил на влажной в тени листве мимо, а Громила врезался плечом в столб из желтого кирпича. Он не сводил с меня обозленного взгляда. Сзади подбегала отставшая парочка.

Впереди — арка в большом доме. В длину метров сорок. После нее — оживленная улица, по ней идут люди, но они даже не смотрят в нашу сторону. Гулким эхом отдается топот ног преследователей, и я понимаю, что мы не успеваем. На прямой нас догонят. Ни кустов, никаких других препятствий здесь нет.

Зубы скрипнули от принятого решения. Толкнул Алису в спину и крикнул так, что зазвенело в ушах:

— Беги!

Сам же резко остановился и обернулся. Бешено заорал:

— А ну, стоять! Я дурак, у меня справка есть!

— Исаев… — едва слышно шепнула в темной арке Алиса.

Я слышал, как она остановила свой бег, но тут же его продолжила.

Громила и другие трое замерли на месте от моего крика. Но главарь быстро пришел в себя и зло бросил:

— Что встали? Ату его. Никуда не денется…

Арка длинная и узкая. Со спины ко мне подойти не получится, а одновременно напасть могут максимум двое. В такой ситуации еще можно повоевать.

В груди горячо, шея мокрая, лоб вспотел, а щеки пульсировали жаром. В воздухе висел запах старых испражнений.

— Ну, поехали! — довольно оскалился я, чем вызвал приступ неуверенности у первых двоих. Они переглянулись на миг, но продолжили подходить ко мне.

Я не стал ждать, когда они подойдут на расстояние удара, и сам пошел в атаку. Шагнул вперед и нанес два неуклюжих прямых удара в того, что был слева. Медленно. Слишком медленно. Он легко их отбил, а потом мое лицо обожгло болью. Правый зарядил мне сбоку в нос. По подбородку потекла горячая влага.

Что-то много крови я сегодня теряю…

Ладно, будем действовать по-другому.

Отступил и тряхнул головой. Продолжил осторожно пятиться по проходу, оттягивая их следующую атаку, выигрывая больше времени.

Вдруг парень слева бросился на меня. Я, скользнув в сторону, пропустил его мимо, согнул ногу и, резко разогнув ее, ударил ему в колено сбоку. Нога, на которую он как раз опирался, чтобы удержать равновесие, подогнулась. Крича от боли, враг упал, но и мне тут же прилетело под дых.

Сосредоточился на одном противнике, а второй в это время не дремал.

От подлого удара в живот мир в глазах на мгновение потух, а потом взорвался новым приступом боли. Вдохнуть я не мог. Легкие горели огнем, требуя кислорода, адреналин сжигал его остатки, заставляя сердце бешено колотиться.

Чья-то пятерня схватила меня за волосы и с силой потянула к себе, заставляя потерять равновесие, а в лицо полетело колено. Я успел выставить одну руку, смягчая удар, но он все равно вышел что надо. Вражеское бедро с силой вдавило мою собственную руку мне в лоб, а колено, оказавшееся чуть ниже, врезало по носу.

Из глаз брызнули слезы. Из горла вырвался глухой стон. После удара я оказался на земле. Зато смог наконец вдохнуть. Глоток кислорода ненадолго придал сил, и я успел схватить противника за ногу, одновременно с этим встал и боднул его плечом в живот. На миг почувствовал сладковатый запах его одеколона, смешанный с кислинкой пота.

Уронил врага, но и сам снова потерял равновесие, упав на четвереньки. Твердое покрытие асфальта больно врезалось в ладони.

— Вставай, мразь! — крикнули спереди.

Шестым чувством понял, что мне сейчас прилетит ботинок в лицо. По крайней мере, будь я на месте врага, так бы и сделал.

Успел закрыться руками, и сильный пинок откинул меня назад. Я приземлился на задницу, не удержав равновесия. Бил Громила с перекошенным от злобы лицом. Его спутники явно были выключены из боя. Первый жался к стене, сжимая руками поврежденное колено, второй после толчка, видимо, ударился головой и сейчас приходил в себя. Третий парень мельтешил за спиной Громилы, не решаясь вступить в бой.

— На ремни порежу, сука… — прошипел Громила, доставая из кармана нож.

Щелчок, и в темноте блестит короткое, но явно острое лезвие. Я отполз от него подальше, уперся спиной в стену и встал, помогая себе руками.

— Да что с тобой такое? — удивился примитивной злобе Громилы. — Тебя женщины, что ли, не ласкают, что ты на каждую встречную бросаешься? Или отец поколачивает?

— Да что ты несешь! — взревел он, а его голос резанул по ушам в узком пространстве арки.

— Вот они! — крикнула Алиса, появляясь в проходе.

За ней спешили двое мужчин в темной форме, кепи и с дубинками. По виду — местные стражи порядка.

— Еще свидимся, козел, — напоследок полоснул по мне серыми глазами Громила и рявкнул своим прихвостням: — Менты! Валим!

Парни побежали, подхватив хромающего друга. Тот, что терял сознание, всё же пришел в себя и тоже спешно отступал, отталкиваясь от стен и постепенно набирая скорость. Стражи с дубинками кинулись следом с криком:

— Эй, а ну, стоять!

Вскоре звук бегущих ног в ботинках и форменных берцах затих за пределами арки.

— Ты в порядке? — оказалась возле меня Алиса.

— В полном, — немного в нос ответил ей, глядя на испачканную кровью темную рубашку. Вытер лицо как смог, стараясь не прикасаться к носу. Воспользовался бутылкой воды, поданной Алисой. — Пошли отсюда.

— А как же… заявление написать?

— Зачем? — удивился я. — Обычная драка. Да и не поймают их. Разделятся, а потом ищи ветра в поле.

— Ну… как скажешь.

Мы вышли из арки. Люди шли мимо, словно ничего не заметили. Впрочем, так оно и было. Арка отсюда казалась темным безликим пятном на стене дома. Шагая, даже не посмотришь в его сторону. Только некоторые удивленно озирались, заметив на мне кровь. Мимо, звякнув на повороте, проехал трамвай.

— Повезло, что патруль был неподалеку, — будто извиняясь, заговорила Алиса. Она хмурилась, отчего на лбу залегли борозды. — Я уж хотела вернуться и…

— И что? — перебил я ее немного зло. — И сделала бы так, что я зря остался в арке? Так себе перспектива.

В ушах все еще колотилось сердце, а нос неприятно пульсировал.

— Извини, — буркнула девушка. — Просто меня бесит, что меня постоянно опекают и спасают.

— Такова жизнь, — дернул я плечом и зашипел от боли. Растянул, похоже. Или синяк где-то получил. Хотя как сказать «где»… — Их четверо, они сильные. И при любом раскладе они будут сильнее тебя. Даже если ты двадцать лет будешь заниматься единоборствами, велик шанс проиграть в драке против четырех противников. Особенно хрупкой девушке. Природой заложено, что вы слабее. Вот если бы у тебя был отравленный клинок… Или парализующий яд на губах, тогда ты могла бы поцеловать их главаря, а потом и остальных. И делай с ними что хочешь.

— Чего-о-о? — Лицо Алисы вытянулось, и она даже споткнулась о бордюр, когда мы перебежали дорогу к кофейне. А потом засмеялась: — Блин, Исаев, двадцать лет тебя не знала, еще бы столько же не знала!

Напряжение схватки начало отпускать, нервы натянутые, как струны, с облегчением лопнули, и я тоже засмеялся. А перед глазами все еще стоял отрезвляющий блеск ножа. Давненько я не чувствовал освежающее дыхание смерти у себя на загривке. Даже несколько часов назад, когда Порча убивала меня.

Воспоминание о Порче резко оборвало мой смех. Не нравилось мне, что здесь нет магии. Но слова об алхимиках доказывали обратное. Что-то здесь не так. Надо скорее попасть домой.

Зайдя в кофейню, я отправился в туалет, чтобы привести себя в порядок. Алиса же занялась покупкой кофе. Причем она настояла угостить меня — мол, хоть так отблагодарит за спасение.

Умылся холодной водой и на несколько минут приложил к носу клочки мокрых бумажных полотенец. Через минуту отек носа слегка уменьшился, и я смог им хоть чуть-чуть дышать. Из зеркала на меня смотрел побитый парень с фотографии на пропуске. Только щетина длиннее, а под глазами небольшие припухлости. Да и в волосах некоторый бардак. Впрочем, на последнее вообще плевать. Я в целом сейчас походил на какого-то забулдыгу-простолюдина в дешевой, местами рваной одежде. Так что неряшливая прическа погоды не делала.

Алиса уже ждала меня снаружи с чашкой кофе. Мимо снова проехал трамвай, который она проводила глазами.

— Следующий через десять минут, — она протянула мне бумажный стакан. — А твой дом в той стороне, — показала в противоположную сторону улицы, затопленной бордовой дымкой.

Горячка боя окончательно отпустила, и я почувствовал, как на улице стало свежо. Приложился губами к пластиковой крышке, ожидая, что вот-вот во рту окажется терпкий и горячий напиток, и… жестоко обманулся. Сладкая бурда скользким комком прокатилась по небу и ухнула в горло.

— Что это? — спросил я, скривившись.

— Латте с яйцом! Нравится? — Довольная своим выбором, Селезнева даже не заметила моего выражения лица.

— Когда речь шла о кофе, я ожидал выпить кофе.

— Но это кофе!

— Ага, а я чемпион по боксу.

— Не похоже, — наморщила носик рыжая.

— Вот именно.

— Ладно, — все еще морщась, сказала Алиса. — Все равно спасибо, что спас. Я пойду — скоро трамвай. И не опаздывай завтра на работу! Там с утра такие очереди на лифт…

Алиса перебежала дорогу и оказалась на остановке возле трамвайных путей. На миг обернулась ко мне и помахала рукой. Я махнул в ответ, а затем, когда она устремила взгляд вперед, на заходящее солнце, выкинул незаметно стаканчик со сладкой бурдой. Селезнева улыбалась солнцу, а ее волосы, ласкаемые ветром, горели ярким огнем. Она словно старательно забыла о том, что только что произошло в парке. Зато мой нос болел, а голова гудела в подтверждение того, что это теперь моя новая реальность.

Складывалось такое впечатление, что Алиса все еще живет в каком-то своем мире, но местами он уже трещит по швам. Откуда я это знаю? Опыт. Со мной остался прежний опыт. Может быть, ошибаюсь, но время покажет. В любом случае сейчас мне до этого нет дела. Куда важнее — наконец попасть домой к Исаеву. И ко мне.

Я шел вдоль улицы со средней скоростью, позволяя себе осмотреться и привыкнуть к этому миру. Дома здесь выглядели по-другому: хотя те же окна и двери, но архитектура другая. Старинные здания соседствовали с новостройками, высокими и цветастыми. Лица людей тоже несколько отличались от привычных мне. Разум Исаева подсказал, что они славянские.

Вообще, потихоньку мне приходили его знания. Пока обрывочные и неясные. Думаю, чем дольше буду в этом теле, тем лучше будет ситуация с воспоминаниями. В целом, тело мне нравилось, а назад не хотелось. Порчу там я победил, в этом уверен. И в том мире во мне больше нет нужды, а вот в этом…

Что же убило тебя, Исаев?

Вскоре память подсказала нужный дом в глубине спального района, подъезд и дверь на пятом этаже. Ключ нашелся в кармане, замок щелкнул, и дверь открылась. Пахнуло тем непередаваемым запахом, каким всегда пахнет съемное жилье.

Представляло оно собой трехкомнатную квартиру со старым ремонтом и такой же старой мебелью. Прихожая, короткий коридор, от которого налево отходил еще один на кухню, затем дверь в небольшую комнату, в конце — зал, направо еще одна дверь в другую комнату.

Первым делом прошел в ванную и еще раз тщательно умылся, снял рубашку и закинул ее в стирку. Благо в этом мире все было практически таким же, как и в моем прошлом. Ну если не считать отсутствия магии. Затем, приложив холодное полотенце к носу, на миг глянул в зеркало. Под глазами уже темнели синяки.

Да уж, ну и видок у меня. Сейчас бы зелье от синяков и регенерирующий отвар… Ладно, посмотрим, что есть у этого Исаева.

Кстати, телосложением он обладал не самым плохим, но есть над чем поработать. Над выносливостью, например.

Обе комнаты запирались на простенькие замки, к первой, что была меньше, мой ключ не подошел. Подошел ко второй. Достаточно большая. Кровать, тумбочка, небольшой диван и старинный письменный стол с кучей ящичков. Вроде аптекарского. И шкаф, закрытый на висячий замок.

Я хмыкнул. Все-таки этот Исаев втихую алхимичил. На столе заметил характерные въевшиеся пятна и ожоги от слабой кислоты. В шкафу, как я и думал, нашлось кое-какое оборудование на полках в правой части. Слева висело немного одежды.

Первым делом я провел ревизию. Вытащил все оборудование, вскрыл все ящики стола и проверил их содержимое. И здесь нашелся неплохой арсенал! Ну, для начинающего алхимика.

Все оборудование было старым. Очень старым. Им явно пользовалось не одно поколение алхимиков. Видавшая виды ступка со стертым на бок пестиком, простейший микроскоп, мутные колбы и реторты, котелок на специальной подставке с блестящим медным боком. Куча разного по мелочи: реагенты, штативы, кое-какие травы.

— Ха! — громко выдал, взяв в руки настоящий раритет.

Старинная ручная центрифуга! У которой надо ручку крутить!

Тут же в голове всплыли приятные воспоминания из детства. Именно на такой я получил первые кровавые мозоли в восемь лет. Нужно было крутить ручку целые сутки, без перерыва и с одной скоростью, но я был чертовски счастлив! Первая настоящая алхимическая работа от наставника. Правда, он неусыпно бдил, чтобы я не сбивался с ритма. Когда это все же происходило, мне прилетала неплохая такая затрещина.

Да, хорошие были времена.

Переписав на листок бумаги все, что нашел, сел за стол и внимательно перечитал список.

— Что же ты пытался сделать, Исаев? — пробормотал задумчиво, касаясь головой зеленого абажура настольной лампы. — И почему ты делал зелье в лаборатории, а не здесь?

Я оглянулся на кровать, на которой все разложил, и мысленно сопоставил свою первую лабораторию с тем, что видел, одновременно сверяя обе со списком.

Точно!

Здесь не хватало хорошего эксикатора для поглощения влаги и кристаллизатора. Но не в этом дело, по правде говоря. Перегонный куб. Его тоже не было. А без него не смешать большинство ингредиентов, доведя их до состояния пара, и не сконденсировать в жидкость.

Что ж, с этим разобрался. Тогда есть несколько вариантов, как можно выяснить, что за зелье готовил Исаев.

Самый простой — взглянуть на него с помощью дара алхимика. Тогда я увижу, как зелье переплетает магические Нити, какие они, какого цвета и толщины, и смогу понять, что за ингредиенты использовал парень и чего хотел достичь. Одна проблема — использование дара так мучительно, словно он у меня едва пробудился. Да и по голове мне сегодня надавали, так что для нее это будет смертельное испытание. Так что тут утро вечера мудренее.

Ладно, была еще вторая проблема — отсутствие магии и Нитей. По крайней мере, видимой.

Но так легко сдаваться я не собирался.

Ведь есть еще два варианта. Сложный и очень сложный. Сложный — взять остатки зелья, развести его в дистиллированной воде и попробовать. Сложность в том, что так и умереть можно. Во второй раз. А очень сложный путь — попробовать разложить остатки зелья на составляющие и попытаться понять, что именно послужило причиной смерти.

Второй вариант мне нравился больше, потому что в случае неудачи я просто терпел неудачу, а не умирал. С него я и начал.

К счастью, все зелья готовятся по схожим принципам — отличаются ингредиенты и различные нюансы. Например, скорость помешивания в котелке, направление помешиваний, время кипячения, очередность смешиваний и тому подобное.

Часть оборудования я разместил на столе, а другую — на полу вокруг. Превратил комнату в кустарную лабораторию алхимика. Раскопал несколько спиртовок для подогрева и расставил необходимые ингредиенты.

Главное в алхимии — личная безопасность. Так что я надел старый респиратор со сменными фильтрами и приступил к работе.

Для первого этапа развел остатки зелья из склянки в дистиллированной воде. Пурпурные волокна растянулись паутиной в прозрачной жидкости, но не смешались с ней. Разделил на три равные части. В одну добавил несколько капель разделяющего агента, который ослабит связи между компонентами. Нашел какой-то средненький, на основе окиси этилена, но другого у меня не было. Залил смесь в жаростойкую колбу и поставил на огонь. Сверху накрыл перевернутым очищенным котелком, слегка наклоненным набок.

Замысел в том, что разделенные компоненты смешаются с водой под воздействием жара, а затем начнут испаряться с различной скоростью. Затем пар будет конденсироваться на стенках котелка и стекать вниз. А там уже буду поджидать я с несколькими чашками Петри, на которые и буду ловить выпадающий конденсат.

Да, способ так себе, но лучшего сейчас не имелось. Будь у меня моя лаборатория, я бы… Ну да ладно. Новую лабораторию я соберу, а пока использую что есть.

Не скажу, что все прошло как по маслу. Хотя бы руки Исаева в плане алхимии оказались тренированными и действовали четко и уверенно. Удалось выделить лишь несколько компонентов. Еще два я смог получить с помощью… да, с помощью ручной центрифуги! Залил вторую часть раствора и два часа ее крутил, пока настенные часы в зале не пробили полночь. Правая рука гудела от усталости, но выдержала. Похоже, Исаев часто ею пользовался. В смысле, центрифугой.

Осмотрев компоненты в микроскоп и проведя пару тестов с индикаторами, выяснил большую часть ингредиентов зелья. Не все, но с девяностопроцентной уверенностью я теперь мог сказать, что это было за зелье.

Обычное укрепляющее зелье. В моем мире его широко использовали во время сезонов простуд. Оно воздействует на организм, улучшая обмен веществ и укрепляя иммунитет.

И черт возьми, не убивает людей!

— Зараза… — сняв старенький респиратор, простонал я, чувствуя, как гудит голова, и вдыхая кисловатые ароматы реагентов и прочих осадков. Я уже знал, что они не опасны.

Встал и открыл форточку, чтобы проветрить помещение.

Ладно, если в оставшихся ингредиентах был какой-то яд, я пойму это по вкусу. В столь малой концентрации, которая будет в одном небольшом глотке, они меня не убьют. Максимум — пару дней поболею. К тому же я всю прошлую жизнь готовил свое тело к возможному отравлению, перепробовал кучу ядов, постепенно повышая их концентрацию. Все мои знания по-прежнему со мной, так что знаю, с какой дозы можно начать.

И что может быть лучше небольшой порции яда в пятницу вечером, а?

Отринув все сомнения, потому что они ведут к хаосу, а хаос ведет к гибели, вытащил из небольшой склянки с раствором пробку и сделал небольшой торопливый глоток. Погонял между щеками, ощущая слегка кисло-сладкий вкус, и проглотил.

Долгую минуту ничего не происходило. Во вторую тоже, зато в коридоре повернулся ключ в замке входной двери, и она открылась. По крашеным фанерным листам простучали тяжелые ботинки, и в пятне света появился хмурый человек в форме местных стражей порядка. На поясе у него висели дубинка, кобура с оружием и прочие приблуды. Правая рука человека легла на кобуру.

— Ты же знаешь, что алхимия под запретом! — недовольно сказал он.

Одновременно с этим произошла еще одна вещь. Тело пронзила дикая боль, и меня согнуло пополам. По жилам стремительно растеклась Порча.

Глава 4

— Макс! — закричал страж порядка, отбрасывая снятую кобуру в сторону. — Что с тобой, Макс?!

Я осел на пол и ударился головой о подоконник, тело затрясла крупная дрожь. А я захохотал от чувства огромного облегчения.

— Блин, Макс! Держись, я вызову скорую!

— Не надо… — хрипло посмеиваясь, попросил я. — Нет нужды.

Боль постепенно начала проходить. Я направил все силы организма на борьбу с Порчей. Точно так же, как несколько часов назад, когда Диметрий отравил ею Клубок. Удивительно, но вместе с сознанием перенеслась и способность перерабатывать Порчу!

Впрочем, обрадовало меня вовсе не это…

В этом мире была магия! И сейчас капелька ее, очищенная от Порчи, растеклась по венам. Словно тонкая Нить мимолетно прикоснулась ко мне.

— Боже, да что с тобой такое? Выглядишь, как мертвец! — Незнакомец легко подхватил меня, просунув ладони в подмышки, и куда-то потащил. — Хотя бы желудок тебе прочистим.

В глазах слегка двоилось, стены и потолок качались, как в шторм. Постепенно этот эффект ослабевал, только ноги слушались плохо.

Вскоре страж, или кем он там был, подтащил меня к унитазу, сияющему чистотой. Но от одного его вида желудок подкатил к горлу. Я вырвался из рук парня и припал к холодному белому трону. Из меня извергалась мерзкая на вид зеленоватая жижа с черными прожилками. Пахла она тоже не очень.

Да… Порчу фильтровать не просто.

— Твою ж мать… — ругнулся парень и прижал тыльную сторону ладони ко рту, давя собственный рвотный позыв. — Что это?

— Хе-хе-хе… — улыбнулся я, привалившись к прохладному кафелю стены. Развел дрожащими руками в стороны. — Магия! Только плохая.

— Магия? Какая еще магия? Магия у аристократов, и то не у всех, а только патриархов рода. А это… черт, даже не знаю. Больше похоже на какую-то отраву. Что ты… что сделал? Хотя ладно, все вопросы потом. Давай-ка приведем тебя в порядок, а то больше похож на наркомана со стажем, который жуткий отходняк словил.

С этими словами он вновь помог мне встать и повел в ванную комнату по соседству. К концу короткого пути я уже мог стоять сам и отказался от его помощи. Умылся, прополоскал рот, чтобы избавиться от мерзкого привкуса, и почистил зубы.

В голове лихорадочно билось всего одно слово — магия! В этом мире она была! Это многое объясняло, но оставляло еще больше вопросов.

Во-первых, почему ее так мало? В моем мире магия была повсюду. Конечно, не все могли ею пользоваться на уровне дворянских родов, но артефакты были доступны всем, благодаря огромному количеству артефакторов. А здесь… Магия только у глав, а не у всего рода? Интересно.

Во-вторых, откуда Порча? Зелье самое обыкновенное. Неужели один из ингредиентов был отравлен ею? Один из тех, которые я не смог выделить, например. Ладно, с этим еще разберемся. Попробую с утра использовать дар. Должно получиться лучше, чем вечером, — спасибо капельке магии.

Закончив приводить себя в порядок, вышел на кухню. Роман уже заварил свежего чая, пока я умывался.

Да, я вспомнил, кто это такой. Роман Копылов, друг детства Исаева, они вместе из глубинки приехали в этот город и сняли квартиру. Каждый шел своей дорогой, но в целях экономии снимали жилье на двоих. Копылов — простолюдин, Исаев, то есть я, — последний из рода алхимиков. Опального рода. Такое положение дел мне даже нравилось. Никому не будет до меня дела, пока выясняю, откуда здесь Порча. А когда обо мне узнают, будет поздно, ведь я уже развернусь во всю мощь.

Роман был высоким и мускулистым, от постоянных тренировок, парнем. Темные короткие волосы, карие глаза, волевой подбородок, среднего размера нос и родинка на правой скуле. Работал он в полиции (это название я тоже вспомнил), а точнее, в уличной службе. Зарплата маленькая, но стабильная. Пошел по стопам своего отца.

— Слушай, Макс, ты ставишь меня в неудобное положение, — говорил он, разливая по кружкам горячий чай. Я сидел на угловом диване у кухонного стола. — Я и так сильно рискнул, когда разрешил держать все твои алхимические штуки у нас дома. А ты, кстати, обещал ими не пользоваться. И что я вижу, придя домой после смены? В квартире воняет, на полу целая лаборатория со всеми этими мензурками… — Он со стуком поставил передо мной кружку, плеснув себе на пальцы кипятком. Раздраженно смахнул горячие капли. — А ты загибаешься от какого-то яда! И неизвестно, что я должен сделать сперва: вызвать скорую, чтобы спасти тебе жизнь, или арестовать? У нас был уговор, Исаев…

Роман сел напротив и исподлобья уставился на меня, покусывая нижнюю губу.

— Я знаю, — не стал отпираться. Не в моих правилах искать себе оправдания. — Просто поверь, что так было нужно.

— Алхимия не зря под запретом. Ты чуть не отравился.

Строго говоря, все-таки отравился.

— Если ты от своих экспериментов все-таки умрешь, то мне придется нарушить целую кучу законов, чтобы замести следы, — продолжал Роман. — А хуже всего, что я друга потеряю. Мне как-то не хочется руки в мозоли стирать, закапывая тело человека, с которым и в огонь, и в воду готов пойти.

А вообще, действительно. Как бы цинично это ни звучало, но мне пригодится свой человек в структурах власти.

— Не переживай, Рома, — улыбнулся я своей самой чарующей улыбкой. — Все будет в порядке. А скоро станет еще лучше.

Когда избавлю мир от Порчи.

— Кстати, я сегодня головой сильно ударился…

— Оно заметно, поверь, — сказал Роман, пальцем очертив свое лицо, и шумно хлебнул чая.

— Память немного подводит. Не напомнишь, с магией всегда так было?

— Как так?

— Ну… — Я тоже отпил чая. Он оказался вкусным, травяным. Сразу захотелось спать. — Ее мало, почти нет, можно сказать.

Роман, сузив глаза, несколько долгих мгновений смотрел на меня, затем выдохнул, словно отмахнувшись от какой-то мысли, и заговорил:

— Нет конечно. Двести лет назад была Мировая Магическая Война. Все три слова с большой буквы. Старые Империи схлестнулись и воевали несколько лет, пока магия чуть не расколола мир. После этого она резко пошла на убыль, и людям пришлось приспосабливаться жить без нее. Остались только старые магические артефакты, да дворянские роды, в которых Реликт переходит по наследству.

— Ясно… А алхимия здесь при чем?

— Так она и чуть не уничтожила мир. По сути, если честно, она остановила войну. Точнее, ее запрет. От зелий алхимиков люди вдруг начали умирать, как от чумы какой-то. Самые могущественные роды алхимиков пытались разобраться, в чем дело и что происходит с зельями по всему миру, но и их это тоже коснулось. Мерли, как мухи от отравы. Или будто на них открыли охоту высшие силы, не знаю. Да никто не знает. А может, война что-то изменила или оружие какое-то применили. Но с тех пор алхимия и любые зелья под строжайшим запретом. Причем не только из-за того, что от случайного зелья может погибнуть кто-то невинный, но может умереть и сам алхимик. Просто потому, что решил воспользоваться своим даром.

— Оружие, говоришь, применили… — потер я подбородок, зацепившись за любопытную мысль. — Интересно…

— У тебя лицо, будто в голове шахматную партию играешь, — хмыкнул Роман. — Только сперва тебе доской по лицу съездили. Кто тебя так отделал?

— Так, шпана одна. Не бери в голову.

— В голову ты уже взял! — вдруг захохотал, хлопнув рукой по столу, Роман. — Ладно, прости, это нервное. Тяжелая смена была, вскрывали квартиру одной старой семейной пары. Как в сказке: умерли в один день, а от чего — непонятно. Пойду спать. Завтра с утра еще учебники штудировать. Скоро экзамен по криминалистике. Постарайся не экспериментировать сегодня с алхимией больше. А то сплю я крепко, стонами умирающего и хрипами не добудишься. Доброй ночи!

— Доброй, — отсалютовал я ему в спину кружкой с остывшим чаем.

— И кстати, — бросил он через плечо, на ходу расстегивая темно-серую рубашку, — подумай записаться куда-нибудь на тренировки, а то район у нас сам знаешь какой. Шпаны на всех хватит.

— Подумаю.

Я и в самом деле уже об этом думал. Но решил отложить более основательные думы и тренировки на завтра. Глаза уже слипались, а время далеко за полночь. Выставив будильник на телефоне, лег спать, так и не прибрав лабораторию.

***

Прибрался только с утра, успев немного укорить самого себя за бардак. На рабочем месте алхимика всегда должен быть идеальный порядок. Порядок на столе — порядок в голове. А это первейшее и необходимейшее качество для алхимика.

Чистый разум.

Поэтому завтракал по пути на работу. Я уже знал, что мой рабочий день начинается в восемь утра.

Утром, когда уходил, Рома вовсю зубрил. Интересно, он хоть вообще спал? Бесполезно учить материал, если не высыпаешься. Он просто хуже усваивается.

Впрочем, я и сам сегодня не выспался, а голова после вчерашних приключений была несколько чугунной, но в целом во вполне рабочем состоянии. Однако небольшая порция бодрости мне не помешает. Да и бутерброд, съеденный на бегу и всухомятку, мне уже поперек горла встал. Поэтому забежал в кофейню, в которой Алиса вчера покупала сладкую бурду.

Отстояв небольшую очередь, оказался лицом к лицу с кассиром.

— Что вам угодно? — спросила миловидная девушка с приклеенной улыбкой.

— Кофе, — ответил ей.

— Конечно! — Она улыбнулась еще шире. — У нас есть капучино, тыквенный латте, латте с яйцом, мокачино, лавандовый раф…

— Кофе, — повторил я, не понимая.

— А еще у нас широкий выбор молока! — кассир меня словно не слышала. — Безлактозное, миндальное, овсяное, кокосовое…

— Кофе! — начиная сходить с ума, вскипел я. — Просто черный кофе.

— Но у нас не подают… — приклеенная улыбка слетела с лица девушки.

— Это кофейня, так? — перебил я ее. — И в основе всех этих ваших напитков лежит один и тот же ингредиент. Черный такой, горький и горячий, как лава. Понимаете, о чем я?

— Д-да, кажется…

— Подайте мне большую чашку черного, как душа вашего маркетолога, кофе. И горячего. Без сахара. Без сливок.

— Д-да, господин, хорошо…

— Благодарю… — я взглянул на бейджик, — Анастасия.

Я заплатил наличкой из старого кожаного кошелька и вскоре получил, наконец, свой кофе. Отходя от кассы услышал от парня с холеным лицом и субтильной фигурой:

— Будьте добры, лавандовый раф на миндальном молоке с банановым сиропом…

Меня аж передернуло, стоило только представить насколько будет приторный вкус у этого кофейного компота. Спустя несколько секунд мне полегчало, потому что сделал первый глоток горького, обжигающего и крепкого кофе.

То, что надо с утра.

Без четверти восемь я уже входил в здание «Воронов-Фармацевтика». Почти вся одежда на мне была вчерашней: джинсы, светлая застиранная рубашка и старая куртка. Гардероб Исаева не страдал изобилием и широтой ассортимента. Но я это дело поправлю. Такой гардероб меня, конечно же, не устраивал. У мужчины должны быть костюмы на все случаи жизни.

В холле было несколько лифтов, и к каждому вела своя очередь. Длинная. В конце одной из них стоял вчерашний Коршунов. А заметив меня, злобно оскалился.

— Начинай считать часы до увольнения, Исаев! — шепнул он, когда я поравнялся с ним.

— Смотри, не умри от ожидания, Коршунов, — тут же парировал его выпад. — Или в этой очереди.

И шмыгнул дальше. Легкой рысцой пробежал всю очередь и ужом проскользнул в двери, которые начали закрываться.

— Эй, тут вообще-то очередь! — успел выкрикнуть какой-то брюнет лет сорока в дорогом сером костюме.

— Господа, поля пшеницы сгинут без хорошего удобрения! Спешить на работу — мой долг! — бросил ему в красное от гнева лицо.

А еще мой долг первым оказаться в лаборатории, чтобы проверить кое-что.

Кто-то внутри лифта хихикнул. А седовласый мужчина в черном официальном костюме улыбнулся одной стороной рта.

— Хоть кто-то в этой компании любит свою работу, а не только деньги от нее, — хмыкнул он. — Какой вам этаж, юноша?

— Двадцатый.

Мужчина, стоявший рядом с пультом лифта, нажал кнопку двадцатого этажа, а затем еще одну. Последнего, тридцатого. Моя левая бровь сама собой поползла вверх. Обычно на самом верху сидят всякие шишки.

— А лицо вам за такую же выходку подправили?

— В прошлый раз не успели закрыться дверцы лифта.

Мужчина хмыкнул в короткие седые усы и замолчал.

Постепенно толпа в лифте поредела, а на двадцатом, когда я вышел, следом за мной выскочила Алиса. Она была одета в легкое бежевое пальто, модные брюки и туфли на каблуках. А на шее был намотан сине-рыжий платок с интересным узором. В руках рыжая держала сразу два стакана кофе из той же самой кофейни. Странно. Видимо, мы разминулись. И плакали мои планы побыть немного одному в лаборатории.

— А ловко ты его! — почти выпрыгнула она передо мной, сделав пару шагов спиной вперед. — Только Бойлерову не говори, а то поймет, кто виноват, что очередной его пестицид никак сертификацию не пройдет.

— Ты о чем? — искренне не понял.

— Про мужика, перед которым ты в лифт заскочил. Это же был племянник барона Яковлева — начальник отдела по контролю качества. Злопамятный, и с Бойлеровым и без того на ножах. Может легко заставить сертификацию хоть десять раз проходить. Ты что, не знал?

— Забыл, — пожал я плечами.

— Ну, он тебе это припомнит, можешь не сомневаться! — подмигнула она с довольной улыбкой и открыла дверь лаборатории, нажав локтем ручку и пихнув створку ягодицами. — Но тебя заметил глава филиала, так что даже не знаю, радоваться за тебя или плакать…

Кабинет пустовал. Разве что полы сияли чистотой. Не осталось ни капель крови, ни осколков. Хорошо, что склянку прихватил, не то валяться бы ей на дне мусорного ведра.

Алиса скинула пальто, оставшись в белой водолазке, и накинула такой же белый халат. Я тоже переоделся, когда она отошла от шкафчиков, а из внутреннего кармана достал склянку с раствором и чашки Петри с отделенными ингредиентами в виде разноцветных капель.

Пока Алиса наводила марафет, свернув свои пышные волосы в узел на голове и проткнув его карандашом, я сел к ней спиной и воспользовался даром алхимика.

На свежую голову дело пошло куда лучше. К тому же наверняка сказалось вчерашнее поглощение капельки магии, несколько оживившей мой организм.

Перед глазами плавали полупрозрачные круги. Я смотрел на склянку, на чашки перед собой на столе и ничего не видел. Пришлось напрячься до звона в ушах, чтобы разглядеть то, что я и так уже знал.

Порча. И едва заметные мертвые Нити.

Через три секунды снова затрещала голова. Сквозь стиснутые зубы против воли вырвался тихий стон, громом прозвучавший в тишине кабинета.

— Исаев? — тут же откликнулась Селезнева. — Что с тобой?

— Все в порядке, — сипло ответил ей, обернувшись через плечо. — Просто головная боль после вчерашнего.

— Может, стоило взять отгул?

После того, что я сейчас увидел? Ни за что.

— Все в порядке, Алиса, — железом в голосе скрипнул в ответ. — Просто легкий приступ мигрени. Я могу работать. Ты же слышала в лифте — поля без посевов останутся.

А мир без магии.

Алиса молча цокнула языком и вернулась к рисованию стрелок, а я — к своим мыслям.

Порча. Здесь. В своем мире я жизнь отдал, чтобы ее победить! А здесь мой предшественник, похоже, не справился. Не знаю, что за сила зашвырнула меня сюда, но ей явно тоже не по душе Порча. А значит, пока что мы союзники.

Вокруг склянки с раствором едва заметно парили в воздухе мертвые, невесомые и почти прозрачные Нити. Настолько испорченные, что даже нельзя было определить их цвет. О нем мог только догадываться по известным ингредиентам. Раз Нити парили, значит, в них еще была магия. Точнее, ее замена в виде Порчи.

Также я успел оценить то, как Нити были сплетены. Да, алхимики с помощью своего дара прикасаются к нитям и плетут узоры во время готовки зелий или артефактов. Те самые нюансы в помешивании и прочем. Только самые сильные алхимики могут себя не утруждать такими мелочами, сплетая Нити напрямую, а при готовке выполняя лишь самый минимум действий. Артефакторы, чья специализация артефакты, работают так же, но у них свои нюансы. У магов все работает немного по-другому, но об этом позже.

Главное, что Исаев создал сплетение Нитей. Грубоватое, лишенное тонкости и изысканности, в общем, грубая работа… Но! Оно было рабочим. Все испортила Порча.

Я успел мельком и ингредиенты осмотреть. Мертвые Нити, ни следа магии. Либо она в них была, но ушла, либо… Зелье сработало благодаря Порче, которая была в одном из неизвестных мне ингредиентов.

Солнечный луч упал на склянку, пройдя сквозь нее, обрел маленькую радугу по краям, упавшую на поверхность стола.

Порча это очень плохо. Особенно, если ее кто-то использует в качестве оружия. В памяти всплыли слова Романа, что люди начали умирать резко, словно применили какое-то оружие, после которого все изменилось. Может, это и была Порча? Если так, то никто не может обладать таким оружием…

Ладно, это дела минувших дней этого мира, надо разобраться с днями текущими.

Пока что надо понять, откуда она взялась в зелье. Какой ингредиент нес на себе ее заряд? Исаев добавил в зелье что-то еще. Ладно, в этой лаборатории куча современного оборудования. Дело пары часов, если никто не будет мне мешать.

Вдруг громко хлопнула входная дверь, и в кабинет, как вихрь, ворвался мужчина в белом халате. Его ясные голубые глаза бешено рыскали по кабинету, а у меня появилось ощущение, что примерно так же свирепый бульдог ищет, в кого вцепиться.

Глаза вцепились в меня сквозь ряды колб, мензурок и бутылок с реагентами на полках над столом.

— Исаев! — рявкнул этот человек и ткнул большим пальцем себе за спину. — В отдел кадров. Живо!

Глава 5

Человек в халате, отправивший меня в отдел кадров, тот самый Бойлеров, в таком же бешеном темпе пролетел до своего рабочего стола в углу кабинета. Он стоял напротив входа. Я же пока не сдвинулся с места.

— Чертов Яковлев с утра решил изображать из себя работника месяца, — злился Бойлеров. — Теперь будет мурыжить с сертификацией нового калийного удобрения месяц или два. Знать бы, кто ему на больную мозоль наступил!..

Алиса, быстро смекнув, что дело пахнет жареным, услужливо, почти вприпрыжку, подошла к столу начальника.

— Иван Степанович, а я вам кофе купила! — поставила она перед ним бумажный стаканчик с логотипом кофейни в виде русалки-мутанта с двумя хвостами.

Бойлеров все еще злился. Ростом он был чуть ниже меня, метр семьдесят пять, имел рыжевато-русую шевелюру, которая вилась небольшими колечками. Несколько из них падали на лоб. Прямой нос и будто вечно натянутая тонкая верхняя губа делали его оскал похожим на звериный.

Начальник отдела машинально взял стаканчик и сделал солидный глоток. Спустя миг его лицо покраснело от гнева, а сам Бойлеров бросился к ближайшей раковине и остервенело сплюнул светло-коричневую жижу.

— Что это, Селезнева?

— Яичный латте… — проблеяла напуганная девушка, а я, признаться, чуть не засмеялся в голос.

— Девочка моя! Если таким способом ты хотела загладить свою вину за то, что разозлила идиота Яковлева, то идея была хорошая, но реализация, как обычно у тебя бывает, подкачала, — на одном дыхании выдал Бойлеров. — Когда люди говорят «кофе», они подразумевают такой напиток почти черного цвета, горячий, как лава, и на вкус, как смесь пыли с черноземом, но ужасно бодрящий. Вот что такое кофе! А не эта сладкая бурда, больше похожая на жидкую карамель.

— Да вы с Исаевым сговорились, что ли… — обескураженно выдала Алиса. — Он на всю кофейню про этот черный кофе орал…

Ладно, пора это заканчивать, а то рыжая того и гляди в слезы ударится.

— Это я, Иван Степанович, — произнес вслух, вставая со стула.

— Что ты — это ты, Исаев, говори с утра перед зеркалом, а мне об этом напоминать не нужно, — тут же огрызнулся Бойлеров. — Ты уже две минуты как должен быть в отделе кадров… Ох е!.. Тебя что, трамвай на повороте сбил?

— Это я разозлил Яковлева, — пропустил я его речь мимо ушей. Похоже, у Бойлерова такая манера общения. Либо он просто никого не уважает. Если последнее, то уважать себя я заставлю. Со временем. — Заскочил перед ним в лифт.

— Знаю, — еще больше натянул верхнюю губу Иван Степанович. — Хотел посмотреть, подставишь вместо себя эту мягкую зефирку или все-таки нащупаешь через карман собственные яички. Молодец, что нашел. Надеюсь, не раздавил всмятку с непривычки. Так… что с твоим лицом?

— Я… — начал говорить, даже еще не зная, что отвечу, но Бойлеров меня перебил.

— А-а-а! — отрывисто протянул он, щуря глаза, скаля зубы и качая головой. — Мне плевать. Подробности твоей личной жизни и постельных пристрастий меня не волнуют. Но в отдел кадров в таком виде я тебя пустить не могу. Еще решат, что опять избиваю подчиненных…

— В смысле, опять?! — хором удивились мы с Алисой, переглянувшись.

Девушка выглядела слегка напуганной.

— Да, опять. А что не так, детки? Уже перепугались? Значит так, Исаев, лучше тебе сегодня побыть вдали от этого офиса. А в отдел кадров сходишь завтра, ничего не случится. Все равно у этих мегер по расписанию весь день поедание тортиков и человеческих душ. Отправишься с человеком из отдела качества к одному из наших подопытных кроликов. И придумай что-нибудь с лицом. Синяки замажь, сделай его поумнее. Или попытайся.

— Нет, — мотнул я головой.

— Действительно, глупая затея. Но синяки все равно замажь.

— Нет, я не поеду, — возразил я. — У меня есть работа здесь.

— Позволь же узнать, какая? — ядовито процедил Бойлеров, встав с кресла и уперевшись руками в стол.

— Мне нужно выяснить состав одного… удобрения.

— Господи, Исаев! — дернул руками Бойлеров, словно бросив перед собой мяч. — Просто сунь его в хроматограф, и маленькие гномики внутри к вечеру разделят раствор, посчитают молекулы и выдадут тебе результат на бумажке. Сами. Стоять у них над душой не нужно! И над моей тоже. И без твоих фонарей здесь света хватает.

— Хорошо, — пожал я плечами, мягко улыбаясь и не сводя глаз с Бойлерова. Ему моя улыбка не пришлась по душе. — Только с одним условием. Вы перестанете так с нами разговаривать.

— Что? — рявкнул Бойлеров.

— Что? — пискнула Алиса, на всякий случай отходя от меня на пару шагов.

— А то что? — скрестил руки на груди Иван Степанович.

— А то, что бы вы ни пили или ни ели, у вас на языке всегда будет вкус этой яичной бурды.

— Да не бурда это, а латте… — закатила глаза Алиса.

— Удиви меня, — принял вызов Бойлеров. — А пока машина уже ждет. Хотел послать Алису, но теперь подопытные кролики — твоя забота. И только твоя. Все. С глаз моих. Пош-шел.

Хмыкнув, я начал собираться. Только перед выходом познакомился с хроматографом. Это был прибор с большой камерой и несколькими экранами и пультами над ним. С таким я сталкивался впервые. Подобные дела в моем мире решались с помощью магии и специальных раскладывающих аналитических растворов. Здесь у меня такого, конечно же, не было.

Алиса, помогая загрузить раствор в хроматограф, шептала:

— Ты не переживай, Исаев. Говорят, он со всеми такой.

— Я не переживаю, — пожал я плечами. — Уверен, тут дело не только в его характере.

— Пожалуй. Я слышала, что он не всегда таким был. Когда-то его прочили на место главы филиала. А потом что-то вдруг изменилось.

— Одна просьба, Алиса, — сказал ей, повернувшись.

Наши лица вдруг оказались в паре сантиметров друг от друга. Моих губ мягко коснулось ее теплое дыхание с ароматом печеных яблок. Синие глаза в обрамлении длинных ресниц широко распахнулись, и девушка смущенно отстранилась. Я же не придал никакого значения случившемуся.

— Да? — зарделась она.

— Когда выйдет результат, положи мне его на стол. Никому не показывай. И сама не смотри.

— Да-да, конечно, — согласилась она поспешно.

Наверняка подсмотрит, но вряд ли поймет, что видит перед собой. Хотя… пусть это будет проверкой ее ума и дедукции.

Затем я покинул кабинет, прихватив рабочий несессер с оборудованием для сбора и полевого анализа проб, и спустился на подземный уровень, где уже ждала машина.

***

На одну из ферм барона Листницкого нас вез сияющий воском черный внедорожник. Нас — это меня и девушку из отдела по контролю качества. Ее звали Марина Хлебникова, и она совсем не соответствовала своей фамилии. Высокая, статная, черноволосая и неприступная. Ее волосы были стянуты в тугой конский хвост, слегка заостренный подбородок высокомерно вздернут, как и аккуратный, средних размеров нос, на нем круглые стильные очки в тонкой золотой оправе. Кожа Марины даже на вид дышала холодком мрамора, как и ее стальные глаза, равнодушно скользнувшие по мне, когда я сел в машину рядом с ней на заднее сиденье. Одета она была во все черное. Черные обтягивающие брюки, высокие кожаные сапоги, черное полупальто и шелковые перчатки на руках, в которых она держала черную же папку.

Если бы не нежно-розовая помада на строгих губах, она бы производила даже жутковатое впечатление. Но помада самую малость разрушала этот образ, как трещина на дамбе.

Машина тронулась, и вскоре за окном замелькала городская застройка.

— Мы ожидали госпожу Селезневу, — холодно, не отворачивая головы от окна, произнесла Хлебникова.

— Все вопросы к господину Бойлерову, — отвечал ей так же недружелюбно.

— Что ж, в любом случае личность представителя вашего отдела не играет роли. Барон Листницкий пошел нам навстречу и при возникших проблемах с нашими новыми удобрениями сперва позвонил нам, а не в свою страховую компанию. Он весьма сложный человек, но и мы, и он ценим наше сотрудничество. Общение с бароном Листницким требует особого подхода. — При этих словах Хлебникова смерила меня взглядом. — Наша цель — если проблемы с удобрениями подтвердятся, — договориться и обойтись малой кровью. Поэтому говорить буду я, а вы постарайтесь не путаться под ногами. Потому что, если какой-то избитый…

«Ага, конечно, не путайся под ногами, — с веселой злобой подумал я про себя. — Еще посмотрим, кто у кого будет путаться под ногами». Такие королевы хладнокровия обычно сидят высоко в своих высокоморальных башнях. Их очень весело скатывать по лестнице вниз. Так они хоть оживают.

— Эй, дружище, а это что за звук такой? — Не обращая никакого внимания на речь Хлебниковой, я наклонился вперед, к нашему водителю, обхватив руками подголовники пассажирских кресел.

Краем глаза не без удовольствия отметил приподнятую в изумлении тонкую бровь девушки.

— Что? Где? Какой еще звук? — тут же всполошился и заерзал на кожаном сиденье лысеющий коренастый мужик с пузиком.

— Да вот этот! — пояснил я, еще больше вдавливаясь вперед, чтобы сполна звуком насладиться. — Тихий рокот, будто камни катятся.

— Тьфу ты! — Водитель стукнул ладонями по рулю. — Блин, братан, у меня чуть инсульт не случился! Двигатель это…

— Двигатель? — изумился я. — А у нас все на мана-кристаллах ездят. В смысле на… другом типе двигателей. Без понятия, как они работают. Бесшумные и дико скучные. Только хороший набор скорости и спасает от скуки.

Фуф, выкрутился. Опять проговорился. Стараюсь следить за своей речью, но иногда проскакивает, когда слишком сильно расслабляюсь.

— Братан, — водитель искоса глянул на меня, — ты, наверно, про электрички ботаешь? Они, конечно, и быстрые, и хорошие, но без зарядки далеко не уедешь. А соляру везде достать можно. Особенно там, куда мы едем.

— Звук волшебный.

— Это точно! Мурлыкает, как котенок… Восьмицилиндровый «вэ»-восемь на три с половиной сотни безумных лошадок. Не только любую грязь проедем, но и танк оттуда вытащим, ха! А у господина Листницкого отродясь хороших дорог не было. Деньги жопит, не иначе.

Звук двигателя мне и правда пришелся по душе. Было в нем что-то чарующее, дикое, какое-то обещание свободы и драйва.

Я откинулся на сиденье и уткнулся в телефон. Читал про двигатели внутреннего сгорания. В моем родном мире их не изобрели, а нефть считалась чуть ли не грязью. Бесполезной и не особо нужной. А в этом мире она, похоже, стала, как магия в моем. Из нее делалось практически все — вплоть до одежды. И за эту черную кровь велись бесконечные войны.

Но звук двигателя… Черт! Я этот мир менять не собираюсь, моя цель — добить Порчу. Так почему бы не воспользоваться тем, что он предлагает? Например, удовольствием от вождения. Стоит приобрести автомобиль.

Вскоре наш внедорожник покинул город, проехался немного по хорошей, ровной дороге и свернул на проселочную. Полчаса еще тряслись по ухабам, но водитель, похоже, только удовольствие от этого испытывал, с наслаждением заезжал в самую грязь и, чудовищно буксуя, выезжал из нее. В стороны летели комья грязи.

Веселье испортила Хлебникова.

— Водитель, везите аккуратнее, мы — лицо компании, а не кучка охотников на грязевом сафари.

— Есть, госпожа, — разочарованно вздохнул водитель.

В поле на несколько гектар, огороженном сеткой-рабицей, стояло три коровника и пара хозяйственных помещений. На небольшой вытоптанной площадке между зданиями нас ждала делегация из самого барона Листницкого и трех его слуг.

Листницкий — высокий немолодой мужчина с хмурым лицом и поджатыми в недовольстве губами. Он был одет в хорошее пальто и ботинки из дорогой кожи — то ли змеиной, то ли крокодильей. Весь его вид кричал о богатстве. Но при этом коровники выглядели хиреющими, да и слуги тоже не светились от счастья работать на Листницкого, одетые в простую и дешевую одежду.

Плохие дороги, экономия на всем, кроме себя… У меня уже сложился определенный образ барона. Посмотрим, оправдает ли он мои ожидания.

Бойлеров назвал барона подопытным кроликом. Но, как я понял, подопытными кроликами он называл вообще всех клиентов компании. Не только тех, кто покупал удобрения, разработанные нашим отделом. Взгляд Бойлерова на мир казался мне все более циничным.