Czytaj książkę: «Бывшие. Снова вместе ради дочери»

Пролог

Мой муж меня не любит…

Горько, но эта мысль для меня не нова - она всегда жила внутри, потихоньку точила и разрушала. Адам — мое проклятие. Единственный мужчина, которого я когда-либо любила.

Пальцы механически водят по вороту его белой рубашки с алым пятном на воротнике.

Помада.

В первую секунду я остолбенела, во вторую — всхлипнула, в третью — приложила ладони к животу, в котором находилась наша с Адамом доченька.

Вчера Адам вернулся поздно. Слишком поздно, чтобы это было приличным.

— Пришлось задержаться в офисе, слишком много работы, — он отмахнулся от меня. Прошёл мимо, удостоив лишь рассеянного взгляда, принял душ, переоделся и промаршировал на кухню.

В такие моменты я всегда чувствовала себя лишней рядом с ним, ущербной. Муж, который не любит свою жену. Муж, который женился на ней лишь потому, что та «залетела». Муж, который тяготится мной. Мой взгляд скользнул по своему отражению в зеркале. Я давно превратилась в тень себя прежней, и мне даже не верилось, что когда-то я смеялась и могла быть беззаботной.

— Скоро Новый год, — присела я за стол. — А у нас даже ёлки нет.

— Мне некогда этим заниматься, — Адам бросил салфетку в пустую тарелку и устало отклонился на стуле. Его ладонь скользнула по влажным волосам, встряхнула их, и я глупо залюбовалась.

Адам поймал мой взгляд, но лишь равнодушно отвёл глаза. С тех пор, как я забеременела, он меня не касался. Всё, что у нас было, — это короткий роман, яркий, наполненный моей любовью к нему. Я ослепла и не заметила, что он на самом деле хотел лишь временно воспользоваться мной, чтобы развлечься. Он бы бросил меня, если бы не случайный «залёт».

Помню, как он зло обронил: «Специально, да?»

— Я спать, — Адам поднялся на ноги и направился на выход из кухни.

— Может, съездим куда-нибудь на выходные? Вместе? — предприняла я ещё одну слабую попытку, —домик на праздники снимем… в лесу. Там снег… красиво, — мой голос заглох.

— Какой домик в лесу? — Он раздраженно провёл ладонями по лицу. — Оля, посмотри на ситуацию реально! Мы недавно переехали, я налаживаю бизнес! Я живу и ночую на работе! У меня нет времени отдыхать! — Голос мужа был настолько отстранённым, что я вся сжалась, обняла свой живот с дочкой внутри.

— Я просто хотела немного побыть с тобой… — прикусила я губу и заморгала, чтобы предательские слёзы не начали литься из глаз. Беременные гормоны сделали меня очень чувствительной, — я тебя почти не вижу.

— О, Господи, начинается… — Он развернулся и вышел из кухни. Хлопнул дверью гостевой спальни.

Слёзы обиды и разочарования брызнули и покатились по щекам — я поняла, что дальше так продолжаться не может.

Ночью практически не спала, прислушиваясь к тишине нашего дома. Он был огромным и красивым, но таким неживым. Я чувствовала себя чужой и в нем и в Москве.

После известия о беременности мы быстро расписались, без праздника и гостей, и оказались здесь. Я очень надеялась, что в новом городе, в новом доме мы сможем всё начать сначала.

Утром проснулась с чугунной тяжестью в голове. Адама уже не было дома. Убрала на кухне, поменяла постельное бельё, затеяла стирку. В тот момент, когда выудила из корзины с бельём рубашку Адама, моя жизнь снова разделилась на «до» и «после».

Я поднесла ее к лицу и прикрыла глаза. В нос ударил едва различимый, слабый аромат женских духов. Получается, Адам врёт. На работе его держат отнюдь не проблемы, а женщина.

Кажется, я даже знаю, кто — молодая, хваткая юристка, которую я несколько раз видела в его офисе. Каждый раз она позволяла себе больше дозволенного — в шутках, во взглядах, в мимолётных прикосновениях. Её духи я хорошо запомнила, потому что в первые месяцы токсикоза меня от них мутило.

Решение уйти пришло сразу — с меня хватит унижений!

Он меня никогда не любил, не любит и не полюбит. Это понимание осело у меня в груди и ледяным холодом распространилось внутри, заморозило меня.

Всё.

Хватит.

Этот брак не нужен ни Адаму, ни мне - я больше не собираюсь унижаться.

Бросаю рубашку Адама на пол, иду в спальню, хватаю чемодан и забрасываю в него вещи, которые попадаются мне под руку.

На кухне оставляю для Адама записку.

«Я знаю, что ты мне изменяешь. На развод подам сама»

Адам настаивал на том, что ребёнок должен жить в полной семье. Но я уверена, что ребёнок должен жить в семье счастливой. А если отец гуляет, а мать погрязла в своих страданиях и сходит с ума, никакой пользы для ребёнка не будет. Я позабочусь о своей малышке сама. Не я первая, не я последняя, кто примерит на себя роль матери-одиночки. А Адам, пусть и дальше развлекается.

В последний раз окидываю взглядом дом Адама — холодный и пустой, в нём я так и не смогла испытать счастье. Подтаскиваю чемодан к двери и вздрагиваю, когда слышу звонок. Рывком открываю дверь и застываю на пороге.

—Здравствуйте, — напряжённо улыбается Марина — хозяйка помады на рубашке моего мужа. Её взгляд падает на чемодан рядом со мной и бровь удивлённо поднимается. — Вы уезжаете?

На губах зажигается радостная улыбка, которую у Марины не получается спрятать.

—Да, — поправляю на себе пальто и захлопываю дверь. Пускать Марину в дом я не собираюсь. Пусть это делает Адам.

—Я бы хотела с вами поговорить, — она отступает в сторону, давая мне пройти.

—А я не хочу с вами разговаривать.

Осторожно спускаю по ступеням крыльца чемодан. Марина поджимает губы, но не уходит. Продолжает брезгливо рассматривать меня растрепанную с большим животом.

Ну, конечно, в отличие от меня у неё идеальная фигура.

В расстёгнутом пальто проглядывает короткое платье алого цвета. Чтобы заявиться сюда Марина не поленилась и сделала профессиональную укладку и макияж. Думала меня задеть разницей между нами.

Что ж… задела. Мне с поплывшей фигурой с ней не тягаться.

Марина шикарная хищница от кончиков пальцев до кончиков ногтей. Наверное, где-то я даже могу Адама понять. Меня можно назвать милой, но на конкурс «королева красоты» я никогда не претендовала, да и одевалась просто - джинсы, футболки, кеды. А с беременностью и вовсе стала похожа на бочку.

—Адам несчастен с вами, — резко выпаливает она.

—Да что вы говорите? — горько усмехаясь. А то я и так не знаю, Адам каждый день всем своим видом мне это показывал.

—Он с вами только ради ребёнка!

—Я в курсе, — спустив чемодан, перевожу дыхание. От тёплой ткани пальто я вся взмокла.

— Вот как, — усмехается она. — Я так и знала — забеременела и рассчитывала, что он теперь твой. А вот и нет! Адам ушёл от меня потому, что хотел поступить как настоящий мужчина и жить с тобой ради ребёнка. Но он не обязан из-за одной ошибки жертвовать своей жизнью! — Марина разводит руками.

—Что ж, я освобождаю его от этой ошибки, — хватаю чемодан за ручку и везу за собой. Пластиковые колёсики с трудом пробираются сквозь раскисший серый снег.

Главное теперь не расплакаться! Я уж точно не доставлю ей такого удовольствия!

—Вот как, — выдыхает она с облегчением. — Ну и правильно. Будет лучше, если ты уйдёшь сама, достойнее. — Марина идёт рядом, её духи снова вызывают у меня рвотный позыв.

—Я не собираюсь с вами обсуждать, что мне делать! И уж тем более не стану говорить о достоинстве. У женщины, которая встречается с женатым — его нет и быть не может! — пытаюсь не дышать отравленным сладко-приторным воздухом вокруг, — отойдите, меня тошнит!

— А меня от тебя тошнит! — Марина кривится и специально подходит ближе, — Адам разведется с тобой и женится на мне! Я ему рожу желанного ребенка, а не случайного нагуляша!

Меня всю словно кипятком ошпаривает! Как она мою доченьку назвала? Как посмела рот свой грязный открыть? Отталкиваю Марину от себя, и от неожиданности та падает в грязную талую лужу рядом, вскрикивает, оказываясь полностью в серой жиже.

—Ты что, с ума сошла, дура конченая! — вскрикивает она, пытаясь подняться, но каблук скользит по ледяной корке, и Марина снова падает.

Не обращая больше на нее внимания, хватаюсь за свой чемодан и ухожу прочь. Игнорирую её проклятия мне в спину. Если Адам считает, что ему нужна рядом подобная женщина, что ж, это его выбор.

В груди жжёт, в животе бунтуется дочка. Знаю, мне нельзя нервничать. Не хватало только, чтобы она появилась на свет раньше необходимого. Приказываю себе дышать ровно и не рыдать. Хватит. Пока я ждала Адама днями и ночами, я уже вылила все слёзы. Сейчас нужно подумать о будущем.

За воротами посёлка перехватываю такси, которое привезло наших соседей с ребёнком. Отец заботливо помогает жене выйти из машины, отстегивает дочку из автокресла и берет на руки. Она его обнимает за шею и целует.

— Люблю тебя, папочка…

Вот так и мы могли бы выглядеть с Адамом, но он не захотел.

— Вы не против, если я заберу ваше такси?

— Берите конечно, — мужчина хмуро поджимает губы, замечая мой большой живот и тяжелый чемодан рядом, — давайте я вам помогу. Беременная женщина не должна тягать тяжесть.

— Он на колесика, — тушуюсь я.

Мужчина только качает головой. Ставит малышку на ножки рядом с женой и ловко закидывает мой чемодан в багажник.

— Спасибо, — смущенно благодарю и забираюсь в машину.

Пока еду до железнодорожного вокзала, смотрю в окно на проплывающий мимо город. Новый год совсем скоро - витрины магазинов украшены ёлочными игрушками и дождиком, тут и там стоят пушистые ёлки, мигают гирлянды. У горожан, в отличие от всего остального года, в этот период чуть более приподнятое настроение. Я вижу улыбки, как люди ходят с подарочными пакетами и коробками.

Мы все в ожидании чего-то светлого, что может изменить нашу жизнь. Мои ладони на животе, и я медленно его поглаживаю. Да, я полностью разрушена, но, может быть, и меня в Новом году ждёт что-то хорошее.

На вокзале покупаю билет в родной город, представляю, как увижу родителей, как обниму их. Конечно же, они наперёд знали, что ничего у меня с Адамом не получится, предупреждали. Мне будет безумно неловко рассказывать о том, что их пророчества сбылись.

Пока тащу чемодан к вагону, встречаю нашего соседа из посёлка. Он только что проводил жену, которая едет к детям присмотреть за внуками на праздники, а сам возвращается в Барвихино.

—Ты куда это, Оленька? — удивлённо разглядывает он меня с чемоданом.

— Домой, — слабо улыбаюсь ему.

—А что это Адам тебя не провожает? Совсем что ли спятил? Одну, беременную, отправил? Вот я ему за это задам! Сейчас же наберу его и отчитаю!

—Не надо, — прикусываю губу и оглядываюсь на свой вагон. — Мне пора.

—Ну, Адам… Вот гад, — качает сосед головой неодобрительно, но меня отпускает.

В купе усаживаюсь у окошка и наблюдаю, как провожают любимых и близких: объятия, слёзы, поцелуи, смех. А у меня — пустота.

Не знаю, как это будет… Возможно, Марина вернётся к Адаму и торжественно объявит, что я наконец-то уехала и освободила их. Или, может быть, Адам придёт домой и увидит мою записку.

Телефон на столике передо начинает вибрировать телефон.

«Муж».

Сбрасываю звонок и переворачиваю экраном вниз. Пока я не готова с ним разговаривать. Звонок заканчивается, а за ним раздаётся ещё один, ещё один. Я каждый раз нажимаю «отбой».

Поезд трогается через пятнадцать минут. Всё кругом начинают суетиться, ускоряются. Провожающие машут уезжающим, уезжающие высовываются из окон и также машут.

Поезд медленно начинает набирать скорость и неожиданно в пестрой появляется знакомая мужская фигуру - муж.

Что он тут делает?

Чёрное пальто расстёгнуто на груди, он бежит за поездом, с зажатым в руке телефоном. Сквозь шум колёс и гомон пассажиров я кажется слышу своё имя.

Адам добегает до моего вагона, и наши взгляды встречаются. Однако скорость поезда не оставляет ему шанса запрыгнуть на подножку.

— Оля! — Читаю по губам.

Адам безумно зол, глаза огромные, расширенные, горячее дыхание вырывается изо рта и клубится вокруг его лица. Он замер на краю перрона и с каждой секундой его фигура становится всё меньше и меньше.

Телефон на столе снова оживает. После нескольких прерванных звонков я всё же поднимаю трубку. Прятаться смысла нет.

—Да что ты творишь?! — хрипит прерывисто он в трубку.

—Я с тобой развожусь, — отвечаю чётко.

—Оля, ты с ума сошла! Немедленно возвращайся! — Голос настойчивый, авторитарный, но я больше не собираюсь ему поддаваться. —Что на тебя нашло? Из-за этих чёртовых выходных? Я же тебе объяснил!

—Не надо, Адам, — печально смотрю в окно на быстро меняющийся пейзаж. — Я всё знаю.

—Что ты знаешь? — восклицает он с явным непониманием.

—О твоей измене. Твоя любовница приходила ко мне сегодня. Так что хватит.

—У меня нет любовницы! Не неси чушь! Оля, немедленно выходи на следующей станции, я сяду в машину и приеду!

—Нет, — отрезаю я. — Я подаю на развод. Если ты захочешь видеться с дочерью, я не буду препятствовать. Если нет — не буду настаивать. Но твоей женой я не буду больше никогда.

Отключаю телефон и быстро смахиваю скатившуюся по щеке слезу. Стараюсь не обращать внимания на сочувственные взгляды двух пожилых женщин, сидящих напротив меня. Что ж, жизнь у меня вот такая ужасная. Надеюсь, Адам оставит меня в покое и не будет унижать ни меня, ни себя своим враньём.

На телефон приходит сообщение: «Жди меня на следующей станции. Выезжаю»

Прикрываю глаза ладонью. Кажется, я надеялась зря.