Мне казалось, что она должна знать правду, но решиться открыть ей глаза на происходящее было трудно. Подобрать слова – вообще невозможно. «Дорогая, сейчас 1910 год и ты приходишь на свидание в прошлое. Я родился в 1875 году и между нами пропасть более века, но это ничего не значит!», – покажите мне того, кто скажет подобное без запинки самому дорогому человеку
Бретани купил яхту в плачевном состоянии, как и мои разбитые вдребезги гордость с репутацией. Прежний хозяин продал посудину за гроши, но с условием, что имя у неё останется прежним – «Лизбетт». С ним же мы и восстанавливали суденышко. Это отвлекало от мыслей о пущенной под откос жизни