Вадим Челак

– Энэ бэнэ рес! Квинтер финтер жес! Энэ бэнэ ряба, Квинтер финтер жаба…

богослужение; оно начиналось молитвой, воздвигнутой на прочном фундаменте библейских цитат, которые она кое-как скрепила жидким цементом своих собственных домыслов. С этой вершины, как с вершины Синая, ею была возвещена суровая заповедь закона Моисеева. Затем Том препоясал, так сказать, свои чресла 10 и принялся набивать

филином за его коварство позднее, Урфин начал наводить в комнате порядок. Он поднял с пола когда-то сделанного им деревянного клоуна. У клоуна было свирепое лицо и рот с оскаленными острыми зубами, и потому его никто не купил. – Ну, я думаю, ты не натворишь столько бед, сколько рога, – сказал Урфин и посыпал клоуна порошком. Сделав это, он поставил

Джузеппе сдвинул очки на кончик носа, стал оглядывать мастерскую – никого… Он заглянул под верстак – никого… Он посмотрел в корзине со стружками

мама всегда шутила: у тебя голос, как  труба, когда ты на улице во

потом начали выпускать и на 220. Понятно

внутрь Луны и теперь живут не с наружной, а с внутренней её стороны, так как на самом

зато зимой эта машина просто незаменима, так как вместо имеющихся внизу роликов ставятся полозья, и труболёт развивает такую головокружительную скорость, что даже перелетает через небольшие овраги; к тому же на нём сидишь, как на тёплой печке, что особенно приятно в большой мороз.

Ранним майским утром к гостинице « Дубки» подкатил светло-серый автомобиль. Распахнулась дверца, из машины выскочил человек с трубкой в зубах. Увидев приветливые лица, букеты цветов, он смущённо улыбнулся. Это был профессор Громов. Почётный гость конгресса кибернетиков приехал из Синегорска, сибирского научного городка, и, как всегда, решил остановиться в «Дубках». Директор «Дубков», организовавший торжественную встречу, занялся вещами. Из распахнутой пасти багажника торчал закруглённый угол большого чемодана. – Э-э, даже такой силач, как вы, не поднимет его, – сказал профессор, заметив, что директор заглядывает в багажник. – Это очень тяжёлый чемодан. – Пустяки, – отозвался директор. Он обхватил чемодан мускулистыми руками и поставил на землю. Лицо его покраснело. Чемодан был длинный, чёрного цвета, с четырьмя ручками. По форме он

ніколи не слід казати іншим людям щось таке, що могло б завдати їм сорому.