Сергей Стариди
716 subskrybentów
Санкт-Петербург, 1774 год. Алексей Вяземский приезжает в столицу, чтобы получить наследство после смерти отца. Но вместо спокойной жизни ему достаётся тайна, способная погубить его самого.
За Алексеем следят. На него покушаются. Люди, которым он доверял, оказываются втянуты в чужую игру. Чтобы понять, что оставил ему отец и почему за этим охотятся люди из высших кругов империи, Вяземскому придётся пройти путь от блеска петербургских дворцов через валдайские леса и Москву к загадочному «Дому Молчания».
Чем глубже он погружается в эту историю, тем яснее становится: речь идёт не только о семейной тайне. На кону — интересы влиятельных людей, придворные интриги и секреты, за которые готовы убивать.
«Маскарад хищников» — исторический детектив и триллер о тайном сыске, предательстве, выборе и цене правды в Российской империи XVIII века.
Первая книга трилогии «Империя хищников: Хроники Алексея Вяземского».
Cytaty
Зеркальный сдвиг
– Я не знаю, как жить дальше, – произнесла она. Голос прозвучал ровно. Короткий вдох. – Но назад я не пойду.
Четыре грации
– Я хочу, чтобы на меня перестали смотреть как на мультиварку. Я хочу, чтобы кто-то вспомнил, что я живая.
– Я вернусь, Петр. Воины всегда возвращаются, если их ждут. Спи. Тебе нужны силы. Ты теперь за старшего. Федор – твоя рука, но голова – ты.
– Я не пью с тюремщиками. Потемкин расхохотался. Смех его был громким, раскатистым, от него дрожало пламя свечей. – Тюремщики? Дурак ты, князь. Я – твой спаситель. Если у тебя, конечно, мозгов хватит спастись.
Маскарад хищников
Офицер остановился. Он посмотрел на ползающего в грязи человека сверху вниз. – В тюрьму нужно заслужить, иуда, – тихо сказал он.
Эфир и формалин
Поехали в морг. Отличное место, чтобы закончить этот проклятый вторник.
Софизмы плоти
В дверях стоял Сергей. Он был бледен, его глаза горели лихорадочным огнем, а под курткой угадывалась вечная суетливая тревога. Но рядом с ним стояло Оно.
Последний протокол
Бархатная чернота космоса была единственной константой в мире Алексея. Она не была пустой; она была живой, усыпанной алмазной крошкой далеких звезд, холодных и безразличных.