Наталья Виленская

Чернобородый, с огромными ручищами, он держался без всякого подобострастия. – Мне нужны доспехи для турнира, – сказал Дунк. – Хорошая

ему (благо, золота он для них не жалел). Их прозвали его пер

в Берлине и был известен как майор Курт

тяжелый плед, в который он был закутан. – Как там Пэтти? – спросил Маккинли Хукер у жены. Алма развернулась обратно, расправила плечи и вздохнула. Она смотрела вперед через лобовое стекло на пухлые хлопья снега, которые сплошной стеной падали на машину и тихо

не узнает мои новости, – закончил фразу Сиберт. – Я нашел ключ, Лиз

Поход Эйегона сложился удачнее. Пройдя через предгорья

На обручах из тяжелого старого золота были вырезаны руны Первых Людей. Тормунд никогда не снимал их, и они казались столь же неотъемлемой его частью, как борода. – Браавосцы расплавят их в тигле. Возьми назад. – Ну уж нет. Чтобы Тормунд Громовой Кулак вытряс из вольного народа все его золото, а свое оставил себе? Но кольцо с члена не отдам, шиш. Оно куда больше этих побрякушек, тебе на шею в самый раз будет.

Свет там был слишком яркий и телевизоров многовато, но в барах, как и в книжных магазинах, Квентин всегда чувствовал себя как дома. У напитков с книгами много общего: те и другие гарантированно переносят тебя туда, где жизнь лучше или хотя бы поинтереснее, и вкус у водки с тоником везде примерно такой же.

Welcome to Facelessbook: an antisocial network.

Трудные вещи становятся еще труднее, если их откладывать.