Надежда Олешкевич

дочери прогуляться. Я думала, что после неприятного разговора с дядей мужчина пренебрежет своими

безопасное место в академии, и преподавателю это должно быть известно

наглости. Да что он себе возомнил?! – Ладно, – фыркнула я, схватила первую попавшуюся блузку и юбку и побежала в ванную. Вот только стоило раздеться и попытаться натянуть их на себя, как из груди вырвался стон. Не налезают! Я с печалью посмотрела на лежавшую на стиральной машине одежду,

закатывать рукава. Так, что он задумал?! Эй, не надо! Немедленно отворачивай обратно…

– И что, ты готов ему верить? – хохотнула она и громко вздохнула

, поползли вверх. Я отвернулась, отстранилась. Мужчина хмыкнул и внезапно положил руку на мое плечо

пуганный и, кажется, светлый человек. Спустя час в углу возле выхода на задний

остановить. Они другие. Не наши, не для нас, не для них! – Давайте поподробнее. Тише. Вот только она

отдёрнула руку и собралась подняться. В качестве помощи она приняла мою раскрытую ладонь

аквамариновое небо! Такое насыщенное и глубокое, что можно смотреть на него вечно и никогда не насмотреться.