Марта Хейс

Мельница стоит третий год. Долг — сто шестьдесят восемь серебряков. Срок — до первого снега.

Муж обвесил гарнизонного приёмщика на полмеры с мешка, и ветер ушёл с Гребня, как уходит от всякого, кто взял чужое. Мужа похоронили, долг достался мне.

Парусины на двух крыльях нет, жёрнов сбит, своего зерна нет. Зато у меня двадцать лет приёмки за плечами: влажность беру на зуб, сорность на глаз, недовес чувствую рукой.

Начнём с меры. Мера решает всё.

— попаданка с жизненным опытом, тридцать восемь лет, всё делает сама

— настоящее дело: помол, вес, усушка, счёт до последнего медяка

— мир без колдунов, и чудо в нём одно: честная мера гудит на ветру, а хлеб из обвешенной муки садится в середине

— раз в год Ветряная ночь: все честные меры края гудят разом, и слышно, у кого молчит

— он её кредитор, и всякая теплота к должнице стоит ему должности

— найденная семья, уют, тёплые главы, счастливый финал

— ни одного дракона