Марина Вуд

Ярослав Я проваливаюсь. Сначала — мягко, как будто кто-то выключает свет в комнате и тянет шторы. Потом — резко, почти болезненно, с обрывом воздуха и звона в ушах. Тело становится чужим, тяжёлым, как мокрое пальто, брошенное на спину. Пахнет железом и чемто сладковато-лекарственным; запах липнет к ноздрям, как клейкая лента, и я пытаюсь отвернуться, но не получается — голова приварена к подушке. Где-то рядом шуршат ткани, щёлкают пластиком, постукивает металл о металл

двери, тихо произносит: – Вот идиот…

обещание. Готов взять на себя ответственность за жизнь еще как минимум троих людей, стараясь доказывать это действиями, а не только словами. Смотрю на Диану, а внутри все замирает. Я как пацан жду ее окончательного

– Ты что, дура? Конечно, евро! – Нет. По мне, он старый. И жирный. Мне больше Котов нравится,  – хихикает девица. – Ну, раз уж и выбирать помоложе

Любовь она такая… Бывает безумной. Страстной. Глупой. Неразделённой. Преступной. Чистой. И первой… Какая наша? Я не знаю. Знаю только то, что мы её заслужили.