Галина Соловьева

Джим кивнул. Он уже собрался отмахнуться, отложить проблему на завтра. Только это было бы ошибкой. «На хрен все, что не прямо сейчас» – это кризисное мышление, которое, если от него не избавиться, приводит к новым кризисам.

– Спасибо, только я милосердия не заслуживаю. – Не заслуживаете, конечно. Не то бы оно не было милосердием. Когда по заслугам, это называется справедливостью.

«Если за смертью есть жизнь, я буду искать тебя там. Если нет, тоже буду».

Не запускай дела слишком надолго. Всегда есть соблазн не трогать, пока не горит, но при этом ты рискуешь всю жизнь только и разгребать пожарища.

Мы не люди, – сказал он. – Мы – истории, которые люди рассказывают о нас друг другу.

Они всё обыскали и ничего не нашли, но так же они думали в прошлый раз, и ошибка чуть не погубила их. Никакая перепроверка не дает гарантии от оплошностей. Отныне и надолго – может, навсегда – он будет думать о том, о чем прежде не задумывался. Его сердила, приводила в ярость собственная неспособность верить.

– Знаешь, за что я тебя ненавижу? – За шляпу? – И за нее тоже

убивает, а рентгеновские установки созданы не для убийства. Холден начал подозревать, что люди похожи на обезьян, играющих с микроволновкой. Нажмешь кнопку – внутри загорится свет: значит, это светильник. Нажмешь другую кнопку и сунешь руку внутрь – тебя обожжет: значит, это оружие. Научишься открывать и закрывать дверцу – это тайник. А зачем она на самом деле нужна, обезьяна так и не догадается, у нее, может быть, и нет в мозгу структур, способных догадаться. Ни одна обезьяна не имела

Однако Холден подозревал, что Пракс много сложнее, чем видит глаз. Мир мог снова и снова сбивать его с ног, но, оставаясь живым, ученый каждый раз будет подниматься и тащиться к цели. «Наверное, – думал Холден, – он очень хороший ученый. Умеет радоваться маленьким победам, не пасует перед препятствиями. И бредет себе, пока не доберется куда надо».

– Когда есть план, совсем другое дело. Легче переносить безделье, когда знаешь, что оно однажды кончится.