Анна Гаврилова

пугающе. На предплечьях его величества прямо поверх одежды стали проступать очертания широких браслетов из тёмного металла. Я невольно подалась вперёд. О королевских наручах, в отличие от королевских церемоний, я много читала. Возможностям и устройству этих артефактов был посвящён не один талмуд. Только вот демонстрировались они крайне редко, а применялись и вовсе лишь в военное время, так что видеть браслеты вживую, не на гравюре в книге, мне ранее не доводилось. Подозреваю, что и большинству присутствующих в зале тоже – судя по тому, как придвинулись к возвышению придворные и зарубежные гости. На фактурном атласе рукавов грубые, несколько варварские наручи смотрелись странновато. Как-то неуместно, что ли. Грубо обработанные самоцветы диссонировали с отглаженностью ткани и бриллиантами в перстнях. Невольно подумалось, что дикарские украшения куда больше подошли

чтобы увидеть, как тают «зеркала», от ловушки осталось только длинное закопчённое пятно поперёк коридора. Где-то вдалеке уже кричала стража, поднимался логичный для такой ситуации переполох, а я мысленно ругала себя. Ведь реально забыла. Это проклятый экстренный

Мы ведь с тобой поженимся. Будем делить на двоих всё – и радость, и горе, и котов.

А давай мы просто им не скажем? – выдохнула я, с ужасом понимая, что фактически приглашаю Георга в нашу банду. Приглашаю уже по-настоящему.

Завтра утром чтобы все были в моей приёмной. Все! Тут моя нервная система всё-таки дала сбой, и я прокомментировала: – При себе иметь вазелин, верёвку и мыло.

Ну надо же, кому-то самолюбие дверью прищемило

Молотком махая, мышь идёт больная, Что же ты, мой мишка, не спишь? Спят давно соседи – в коматозном бреде Всех замочит тихо Машка а.к.а. Мышь.

- Я настаиваю.

- Я тоже настаиваю, - скривилась эльфийка. На сливах, на рябине, иногда на хрене.

– Это ваше? – махнув в воздухе какой-то белой тряпочкой, рыкнул он.

Я не поняла. Ошарашенно вытаращилась и вопросительно приподняла брови. А Ринарион сощурил свои голубые глазищи и, развернув тряпочку, продемонстрировал мне знакомые шортики из белого шелка. Да, те самые, которые, за ненадобностью, на круглом столике оставила.

Я могла признаться, но учитывая тон и этот прищур, сказала категорично:

– Нет, не мое.

Но Ринар вместо того, чтобы извиниться и отстать, процедил:

– А чье же в таком случае?

Я, кажется, немного покраснела, но в мнении своем не подвинулась.

– Откуда мне знать? – выдохнула, пожав плечами. – Откуда мне знать, кто в вашу спальню заглядывает и трусами там разбрасывается?

пытки. Я не королева, я не обладаю ее выдержкой, но… я все‑таки