Андрей Новиков

проваливаясь в сон, то выплывая из него, он увидел другой сон. Холодная ночь в океане, под его ногами тонет корабль, а палуба содрогается от ярости моря. Руки примерзли к штурвалу, а дыхание стало туманом из лжи. Волны перехлестывают через леера, корабль погружается все глубже и глубже. А вокруг пылают спущенные на воду спасательные шлюпки. В них с воплями сгорают женщины и дети, запертые в шлюпках в форме криокапсул, изначально не предназначенных для того, чтобы добраться до

Предскажи неизбежное, – проговорила она, – и однажды ты непременно окажешься прав

Люди смеются или чтобы сохранить здравость рассудка, или потому, что отчаялись бороться за его сохранность

Голос женщины стал похож на человеческий, в нем появился намек на эмоции. – Нас убивают, а вы только смотрите. В чем наша вина? Мы имеем право здесь жить, никому не мешаем. Разве можно нас отстреливать, как собак? Голос снова дрогнул, и Крейн

ему уже приходилось оперировать Оро – в Центральной Америке, когда

затем, снова ударив кулаком по кнопке, сказал:

Моррисон,  – я хотел оставить эту пулю для себя

Солдаты живут, – пробормотал я. – Для тебя эти слова превратились в мантру. – Сперва испытываешь вину. И гадаешь, почему он, а не я. Затем радуешься, что погиб он, а не ты. И вот уже снова винишь себя. Солдаты живут. И гадают – почему?

проворковала она, – это просто чудесно.

ный и благословенный лунный свет. Он выполз наружу и увидел, что Уилли и Джонсон уже пакуют вещи. – Пора двигаться, Киев, – сказал Джонсон, завидев его. – Если Вад и Шанни живы и направились домой, то нужно как можно быстрее отправляться вслед за ними. Одна длинная ночная прогулка, и мы сможем вернуться в отель. – Ничего себе, – удивился Киев.  – Стоило ли им идти так далеко с нами, чтобы потом настолько возвращаться? – Нет, но отсюда мы сможем