Александра Плен

было по горло. Король ложился спать во втором часу ночи и вставал в шесть утра, чтобы опять приниматься за работу.

что ответить. Мстительность была мне не свойственна. Я была бы рада, если бы Гехард перестал меня донимать, но выгонять из школы… Я задумчиво собрала поднос и встала из-за стола. Наследник поднялся вслед за мной. – В котором часу ты ходишь в библиотеку? – я назвала время. – Я буду приходить заниматься вместе с тобой. Можно? – я радостно кивнула. С той поры мы с его высочеством вместе корпели над учебниками. Он должен был изучать в разы больше, чем другие студенты. Он будущий правитель, и программу факультативных занятий ему разрабатывал сам директор школы, арий Китеп. Наши беседы стали на порядок более доверительными и серьезными. В основном мы сидели и молча занимались, но иногда, когда усталость брала свое, мы делились сокровенным. – Как думаешь, почему исчезает магия? Наследник равнодушно пожал плечами. – Не задумывался об этом. Боги виноваты или сами люди, но я не хотел бы такого подарка, – парень устало смотрел на меня, глаза были красные от долгого

джентльмены выложились на максимум, предоставили лучший комфорт, какой только могли

взгляд от Насти. Это было уже не первый и  даже не второй каприз мажорчика

выдать замуж, увидеть правнуков… Я спрятала смущение за улыбкой. – После скандала и моего отъезда из дворца, Манна осталась в столице, но когда Лидия исчезла, то уехала в одно из наших поместий и живет там до сих пор, не желая меня видеть, обвиняя в пропаже дочери, в том, что я не

ледником, надеждой и опорой королевства.

Я постарею, умру, а Растус будет жить еще столько

Еще одна особенность нашего поколения – жалеть себя и преувеличивать свои страдания, не обращая внимания на других.

Знаешь, что такое одиночество? – вдруг спросил он, пристально смотря мне в глаза. – Не то одиночество, когда ты осталась одна вечером в пустом доме или потерялась в чужой стране. Или когда тебя оставили муж, друзья, дети, а в старости некому помочь… А настоящее одиночество? Вечное, жуткое, выжигающее душу, бескрайнее, как вселенная. Оно длится веками, тысячелетиями, и нет надежды, что кто-то разделит его с тобой.

каким затравленным стал взгляд. – Представляешь, он встал на колени… – как ни в чем не бывало продолжал я. Пашка резко вскочил из-за стола. – Не знаю, что сегодня у тебя за настроение, Сергей, – напряженно произнес он, дергая Нику за собой, – но нам пора. Поговорим, когда протрезвеешь.