Палач 3

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 10. Катерина

Вопреки излишней уверенности, паспорта в сумочке не оказалось, и о том несчастье я узнала на кассе, когда подошла моя очередь покупать билет.

В полном расстройстве из-за того, что не перепроверила наличие паспорта сразу, мне пришлось брать такси, возвращаться обратно и просить Гаяне его вынести. Но Гаяне, чтоб ее…, не ответила на звонок.

Что у нее случилось?

Придется подниматься в квартиру и тешить себя той вероятностью, что сегодня Гаяне не на работе. Не хотелось бы рисковать здоровьем и попадать в лапы к кому-нибудь ещё, помимо Андрея, но иного выбора, кроме как испытывать судьбу на полную мощность, не предлагалось.

Такси не отпускала, чтобы на всякий случай успеть сбежать еще и от тех трёх кавказцев, которые сторожат многоэтажку.

Всё же, мне хоть в чем-то удача улыбнулась. Путь неожиданно освободился – никто под дверями подъезда не дежурил. Вполне возможно, что это ловушка, но придётся проверять на собственной шкуре. Лишь бы на этажах не столкнуться с ними.

Лестничная клетка также оказалась пуста, зато дверь в квартиру Гаяне – приоткрыта.

Осторожно войдя в коридор и вооружившись зонтиком-тростью, который сняла с крючка у входа, я двинулась на приглушённые женские вопли, доносящиеся из зала.

Мне нужно было чуть больше времени в запасе, чтобы сообразить, что кричит не Гаяне, а кто-то в телевизоре.

Гаяне, с виду целая, невредимая, но с заплаканным лицом, сидела на полу, полностью погруженная в события, разворачивающиеся на экране.

Сцена из документального фильма была не из приятных: девушку в мусульманском одеянии жестоко избивал бородатый мужик в военном камуфляже. Окровавленная девушка кричала от боли и умоляла пощадить её, но тщетно. Именно её душераздирающий крик и стоял на всю квартиру.

– Ты в курсе, что у тебя дверь нараспашку? – громко возмутилась я, с трудом перекричав телевизор.

Гаяне, не ожидая увидеть меня здесь, подпрыгнула от испуга.

– Нельзя же так подкрадываться! Фу-у-ух… Чуть разрыв сердца не случился…

Убедившись в том, что это всего лишь я, а не кто-то опасный, Гаяне тут же сделала звук на телевизоре тише.

– Дверь у тебя раззявлена, говорю. Тебя замыкаться не учили?

– Ой, правда, что ли? Что ж это я… Забыла закрыть, наверное…

– Между прочим, под домом какие-то подозрительные типы ошиваются вот уж с неделю. Ты наверняка тоже видела их.

Я намеренно сделала акцент на том, что знаю о тех, с кем говорила Гаяне, и хотела бы, чтоб она пояснила по поводу них хотя бы вскользь.

– Не обращала внимания. А что, это бандиты какие-то? – Гаяне состроила из себя невинную овечку, сделав вид, что впервые слышит о том, что некие личности взяли под наблюдение многоэтажку.

Гаяне намеренно солгала, глядя мне в лицо. Но я не стала выводить ее на чистую воду, как бы не крутилось на языке выложить, что я видела своими глазами, как она с ними разговаривала. Просто промолчала и взяла на вооружение, что она не совсем честна со мной, как выяснилось. В этом мире есть хоть кто-то, кто не лжет мне, или таковые перевелись?

– Что смотришь? – хоть мне и было обидно, но я перевела тему разговора и спросила совершенно о другом, что меня беспокоило меньше всего.

– Да тут… фильм интересный показывают… – неловко отвечала Гаяне. – Про то, как девушку завербовали, и она попала в плен к террористам… Основанный на реальных событиях…

– Прекрати думать об этом и смотреть тоже.

– Но дело в том, что диск с этим фильмом мне подарили. Нашла в почтовом ящике. Лежал вместе с запиской, что со мной так же поступят.

Вот как… Значит, фильм этот более чем документальный, без цензуры и художественной лирики.

Шантажируют Гаяне. Но кто продолжает это делать, если Фархад больше не опасен?

– Тебя никто не заберет ни в какой плен. – убедительно заявила я и добавила, так как это было важно для её успокоения. – Фархада посадили в тюрьму. Он уже ничего тебе не сделает. Можешь не бояться.

– Не может быть… – прошептала Гаяне, искренне удивившись новости. – Когда это случилось?

– Не знаю, когда и за что. Только догадываюсь. Вот, поеду к его матери… узнаю и сразу тебе напишу.

Возможно, напишу. А возможно и нет.

– Конечно-конечно, Кать. Ты поезжай, его маме, наверное, очень плохо. Ты тоже вся бледная. Болит что-то? Хочешь, я с тобой поеду?

Я не ожидала, что Гаяне предложит составить мне компанию и попрется в дом того, кого боится, так как это шло вразрез с моим представлением о ней.

– Нет, я на разведку, пока одна хочу. Да и ждать тебя некогда. Такси внизу. Я за паспортом пришла.

– Оу… Я помогу тебе его найти.

С помощью Гаяне я утрамбовала в пакет оставшиеся вещи вместе с паспортом и уже минут через пять выскочила из дома.

Но до такси я так и не дошла: как только открыла дверь подъезда, на меня сразу же напали несколько мужчин, лица которых не успела разглядеть.

Похитители набросили мне на голову мешок и быстро потащили в неизвестном направлении.

Через пару мгновений меня силком затолкали в автомобиль и там уже связали руки и ноги.

– Не ту вы взяли! Не я вам нужна!

Отчаянно вырываясь, я намеревалась завопить во всё горло, чтобы позвать на помощь. Но, сдавив мне шею, похитители молниеносно предложили закрыть рот по-хорошему, если не желаю испробовать, что в их понятии означает "по-плохому".

– Как раз ты нам и нужна, Катя. – гордо ответил мне незнакомый мужской голос.

– А её зачем? – спросил кто-то на ломаном русском. – Уговор был другую ловить.

– За неё выкуп хороший дадут. Помнишь, что говорила Амира?

Меня словно насквозь пробило, стоило услышать её имя.

Неужели, это те самые бородачи, которым не терпелось выиграть меня на аукционе невест?

В первую очередь я подумала на них. Но немного после, слушая, как похитители увлечённо обсуждали мое ближайшее будущее, вразумила, что не только бородачи мечтали с меня выкуп требовать. Кто угодно мог, кто был связан с криминалом и имел представление, кто такой Фархад.

Меня не намеревались переправлять за границу, как было бы в случае Амиры – меня собирались завезти в глухомань, и там уже ждать дальнейших приказаний от кого-то свыше.

Как же небезопасно стало передвигаться по городу самостоятельно, а всё потому, что Фархад находится слишком далеко от меня и не может контролировать всех недоброжелателей, кто точит на меня зуб.

Надо было не экономить сразу, а прямиком до села мчать ещё с тем таксистом. Но кто бы знал заранее и подсказал бы, что со мной может приключиться подобное несчастье?

Подумав, что это может меня спасти, а их заставить передумать, я громко выдала, предварительно набравшись смелости.

– Некому давать за меня выкуп. Мой муж в тюрьме, и ни у кого нет доступа к его активам и деньгам. Так что обломитесь вы, свиньи чертовы. Вам с меня ни копейки не поиметь.

Похитители обговорили между собой на кавказском диалекте, а после того, как автомобиль тронулся с места, мне поступил сильный удар в голову.

***

Несколько часов подряд и без единой остановки меня куда-то везли. Я не имела представления, в какую сторону, и какова будет моя участь по прибытию, так как очнулась в тесном багажнике. Высвободить связанные руки не вышло, зато от мешка на голове удалось избавиться путем недолгих извилистых манипуляций.

Из-под щелей двери багажника проглядывались проблески дневного света. По всей вероятности, время утреннее, поскольку железо ещё не успело прогреться, и в багажнике, как и на протяжении нескольких часов дороги в ночь, было достаточно холодно.

Я понятия не имела, как мне выбраться отсюда. Оставалось лишь ждать и надеяться, что не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. И возможно, меня оставят в живых.

Когда автомобиль наконец остановился и багажник открылся, я снова не разглядела лица похитителей – свет в миг ослепил глаза.

Тем временем меня вытащили под руки и поставили на землю. Пока один или двое наёмников держали меня, другой, стоящий сзади, снова натянул на мою голову мешок и туго затянул его на шее верёвкой.

– Пошла вперёд. – рыкнул он, от души толкнув меня в спину.

Удар поступил с такой силы, что я не удержала равновесия и рухнула на мокрую траву. Повезло, что не лицом, а боком. Но правая сторона джинсов тут же стала влажной и холодной.

– Ты что, женщина? Русских слов совсем не понимаешь?

Пока тот живодёр, из-за которого я упала, гневался на мою неуклюжесть, другие взяли меня под руки и, не давая подняться, поволокли куда-то по грязи.

Похитители затащили меня в сарай, в котором, по характерному запаху, хранилось сено, и, бросив на полу, подперли к деревянному столбу, к нему же и привязали. Затем они проверили надёжность всех узлов и так же быстро ушли.

Прислушиваясь к малейшим шорохам, доносившимся отовсюду, я вскоре убедилась, что нахожусь в сарае одна, и попыталась развязать себе руки. И у меня чудом получилось выпутаться.

Освободившись от нескольких слоёв веревки, я скинула с головы ненавистный мешок, который мешал мне видеть, что происходило вокруг, и стремглав выскочила из сарая.

На всякий случай прихватила с собой вилы, чтобы обороняться, если снаружи меня подстерегает засада.

Разумеется, меня стерегли. Напоролась на одного из похитителей прямо у входа. Тот, низкого роста молодой кавказец, уткнувшись в телефон, праздно бродил взад-вперед. Вид у него был уставший и даже немного замученный.

Его, беднягу, поездка в комфорте вымотала, видите ли. Будто бы мне в багажнике пришлось слаще, чем ему на мягком сидении…

Вскоре заметив, что я высвободилась, похититель не успел сориентироваться, чтобы в одиночку пресечь попытку бегства. Да и вообще он не ожидал, что я, в теории обязанная сидеть смирно и запуганная до смерти, на побег решусь, да еще и вооруженная.

Так кстати вспомнив из фильмов некоторые приёмы самообороны и заручившись непобедимым желанием выжить любой ценой, я повалила его на землю с нескольких ударов, которые в-основном концентрировались в область паха и шеи. Я не намеревалась убивать, нужно было просто вывести его из строя временно, и у меня получилось это.

 

Пока похититель ползал в грязи, корчась от боли, я наугад сообразила, куда бежать дальше, а также вычислила, где не могут находиться остальные похитители.

Те, судя по громкой брани и спорам, разместились в соседнем от сарая помещении.

Минуя их, я шустро выбралась за калитку и что есть сил побежала вниз по улице какого-то хутора или поселка.

Где находилась, я не понимала и не представляла даже. Домовладения довольно скоро закончились, пейзажи сменились на дикую местность, больше похожую на непроходимую лесную чащу.

Куда меня завезли вообще? Где такие леса могут быть?

Пробежав несколько километров по косой, всегда сворачивая с лесной тропинки, если та попадалась на пути, я заметила другой хутор и тоже без каких-либо опознавательных знаков. Хутор тот находился в низине.

В нескольких метрах от меня, плотно укутанная старушка пасла стадо коров. Чуть дальше от нее играл с прутьями мальчонка лет восьми, не больше.

Увидев в старушке единственную надежду на спасение, я подбежала к ней, упала на колени и взмолилась.

– Помогите мне, господом богом вас прошу… За мной гонятся…

Старушка, удивившись, посмотрела на меня, как на умалишенную.

– Ты шо, деточка? В этом краю никого не живёт, кроме меня и внука моего. Ты откудова прибежала?

– Не дайте мне сгинуть, прошу вас. Пожалуйста, помогите. Я заплачу столько, сколько скажете. Только помогите. Не дайте им меня найти…

Старушка не поверила, но вошла в моё положение. Окликнув мальчика по имени, она дала ему указание проводить меня до села и дать всё, что нужно.

Внук этой бабули страдал явными психическими отклонениями, налицо имелись ярко выраженные дефекты во внешности по причине фатального алкогольного синдрома, с которым рождаются дети у родителей-пьяниц. Мальчик не умел разговаривать на свой возраст, и, как я успела наблюдать по его искривлённым на одну сторону плечам и сгорбленной спине, отставал не только в умственном развитии.

Пока шли до хутора, я выпросила у мальчика телефон. Нужно было срочно дозвониться до всех, кто мог помочь. В первую очередь пришло в голову сообщить Фархаду о том, что меня намереваются продать. Он бы точно помог и всех бы раскидал.

Но в очередной раз расстроившись, что Фархад не в состоянии прийти на помощь, я набрала Таню, чтобы та выслала мне номер телефона Пети.

Петя единственный человек, к кому могла обратиться за помощью. На этих двух людях список и кончился.

Не став расспрашивать в подробностях, что со мной случилось, Таня попросила подождать и тут же сбросила вызов. Меньше чем через минуту позвонил Петя.

– Где ты??? В каком лесу??? – взволнованный он кричал в трубку.

– Я не знаю… Не у кого спросить…

Как назло, и мальчик горбатый убежал куда-то.

– Подожди, сейчас отслежу твое местоположение…

Пети не было слышно несколько минут.

Я покорно ждала, пока он намудрит всё, что угодно, лишь бы спас меня. За это время я нашла двор, куда забежал мальчик. Мальчик, явно стесняясь меня, как только я зашла в коридор, тут же выскочил на улицу.

– Ничего себе, далековато тебя занесло. Но не волнуйся, выдвигаюсь. По навигатору добираться до тебя шесть часов. Ты сможешь где-то переждать до вечера? Ты в тепле хоть? Еда есть?

– Да. Всё у меня есть. Я жду. Если можешь, пожалуйста побыстрее. Мне страшно. Меня могут поймать в любой момент.

Петя дал мне твёрдое слово, что постарается добраться до хутора в глуши как можно скорее.

Я оставила телефон лежать на обеденном столе и, умывшись в рукомойнике, присела на табурет.

Оставалось лишь ждать приезда Пети и отчаянно молиться, чтобы похитители не нашли меня раньше.

Через несколько минут мальчик вернулся, на сей раз со своей бабушкой.

Расспросив о том, страдаю ли я какими-нибудь заболеваниями и не сбежала ли из недалеко расположенной отсюда психбольницы, она поставила греться ведро с водой, плотно накормила меня обедом из трёх блюд и одолжила чистую одежду.

Свою куртку и джинсы я постирала и повесила возле угольной печки, чтобы высохла побыстрее. Пока занималась стиркой, я сообщила старушке, что скоро сюда приедет мой муж и заберет меня.

Солгала, но это была ложь во благо. Вопросы бы лишние пошли, скажи я правду, а мне совсем не хотелось разговаривать ни на какие темы в принципе. Тем более, что бабушка не скрывала того, что считала меня сумасшедшей, а и не отрицала того. Пусть считает, что я свихнулась – так даже проще, меньше спрашивают и носятся, как с ребёнком.

Всю оставшуюся половину дня после обеда, бабуля настоятельно предлагала мне вздремнуть, упорно убеждая, что никто меня не найдет, и что я в первую очередь должна думать не о погоне и о каких-то там похитителях, а о себе любимой.

Но я боялась спать, потому что за мной могли явиться в любую минуту. Дежурила возле окна, не отходя от него даже в туалет, игнорируя чувство усталости и боль в ногах от продолжительной пробежки по лесу.

После пережитого за эти сутки было слишком непросто расслабиться. Знала бы, что Фархад где-то рядом, я бы не волновалась так сильно. Но ведь Фархада нет, и теперь я совершенно одна осталась, а проблемы всё падают на меня и падают, как из рога изобилия.

Когда я попаду к Фатиме? Когда увижу детей?

Боже, как же так вышло? Как мне существовать без Фархада и его поддержки?

Ну почему я прежде не понимала, насколько его присутствие важно для моего же спокойствия?

Глава 11. Катерина/ Фархад

Петя отыскал меня быстро.

Он приехал на два часа раньше, чем обещал. Летел ко мне, что называется, на всех порах. И это меня успокоило, ведь значит, я не так уж и далёко от дома.

Я познакомила Петю с гостеприимной бабушкой, представив его своим мужем, и та предложила нам отужинать, а потом уже двигаться в путь. А лучше остаться у неё до утра.

Еще и водкой Петю угостила, чтоб уж наверняка мы остались здесь на ночь. Поскольку в доме было тесновато для четверых, она выделила она нам для ночлега летнюю кухню.

Мы с Петей, как умели, затопили печку и разместились на продавленной старой софе, которая занимала большую половину крохотной кухни.

– Тебе приходилось выживать в подобных условиях?

Петя, не скрывая чувства гордости, что спас меня, на радостях переборщил с самогонкой.

Охмелевший, он выглядел очень смешно. Конопатое лицо покраснело и стало практически одного цвета с его волосами.

– Ни разу. А тебе?

– И мне. Тяжело нам придется этой ночью. Но я выпивший, за руль не сяду.

– Зато стол получился прикольный. Свечи, ягоды, соленья…

– Да, деревенская романтика в лучших традициях. Роскошнее и не придумаешь. Как ты умудрилась столько пробежать? До ближайшего села около десяти километров по лесу. А если дорогой, то все тридцать будет.

– Думаю, мне просто повезло.

– Это уж точно. Тут повсюду болотистая местность, недолго и провалиться в трясину. Повсюду колодцы, не закопанные со времен Второй Мировой. Тридцать три их тут, по-моему. Не буду врать, но вроде бы не ошибся… Если бы ты угодила в один из колодцев, тебя бы не было уже… О чем ты думала?

– У страха глаза велики. Как-то умудрилась и не провалилась. Я парила над всеми незалатанными дырами этой вселенной… Вера во спасение моего зада несла меня как на крыльях любви…

– Твоего прекрасного зада… Несравненного зада. Лучшего из лучших, прошу заметить. Какая же ты суперская, Катька… У меня слов не находится, чтобы описать, как я восхищен тобой и твоей красотой.

Посчитав, что залил мне в уши достаточно комплиментов, пьяный Петя придвинулся ко мне и попытался поцеловать в шею, но я отстранилась.

– Украл тот, кто выкуп хотел получить. – вернулась я к менее романтичному разговору, чтобы не давать Пете надежд на более раскованное продолжение вечера. – Меня выследили и похитили ради выкупа.

– Какого ещё выкупа? Катюш, ну подумай сама…Всех денег в мире не хватит, чтобы тебя выкупить. Ты бесценна, милая. Потому что ты лучшая из лучших…

Петя упорно продолжал держаться поближе ко мне, не оставляя надежды на то, что я растаю и позволю ему приставать.

– Я люблю тебя, Катя. Всегда любил и, кажется, не в силах разлюбить… Позволь мне… один разик всего… Я так мечтал об этом с первых минут, как встретил тебя еще в тот день, в институте… А когда увидел тебя снова, понял, что теперь никогда не отпущу тебя… Я верю, что ты меня не прогонишь… Катюшенька, любимая… разреши поцеловать твои прелестные губки…

Петя вынудил меня, развёл, уговорил, надавил на жалость, и мы поцеловались. Покорил, задобрил, искусил, обманул, вынудил путем обмана и лестных слов, и я сама не поняла, когда успела лечь под него и когда позволила ему ласкать меня.

Стойкое ощущение, что должна его отблагодарить, его напористость тому благоволила, и между нами случилась близость. Все то время, пока Петя, так сказать, проявлял качества героя любовника, я держала глаза плотно закрытыми. Непривычные ощущения, подаренные чужим мужчиной, вселили в мое сознание обжигающее чувство ненависти и неприязни к Пете лишь потому, что он не тот, кого хочу видеть и чувствовать я.

Петя не Фархад. И никто не Фархад. Не представляю, как буду без него жить. Мне так не хватает сейчас тепла его тела и его запаха, чарующего низкого голоса, глубокого проникновенного взгляда черных хищных глаз… Хотелось бы зарыться пальцами в его волосы, поцеловать любимые, пухловатые губы, и после заснуть на его груди…

Как же не хватает его рядом. Особенно сейчас, когда я ощутила в полной мере этот контраст, когда я с другим, а не с ним. Не бывать тому, что я обрету счастье с кем-то иным. Это худшее мучение для меня, хуже чем одной быть. Если не Фархад мой мужчина до конца моего времени, то никто больше.

Тело моё первее разума возмутилось подмене партнёра. Несмотря на то, что я молчала всё время и даже не ахнула ни разу, глядя в одну точку и демонстрируя своё безразличие к происходящему, Петя не остановился и пошел до конца.

Получив удовлетворение в одно рыло, счастливый Петя взялся гладить меня по щеке и расспрашивать, куда я намереваюсь ехать завтра. К нему домой или к Тане.

Не догадавшись, что ему нельзя говорить о том, я, как есть, ляпнула, что к свекрови своей.

– Если не возражаешь, я поеду с тобой. – заявил Петя с уверенностью, что я соглашусь.

Возражаю, конечно и не допущу, чтобы его планы осуществились.

Что скажет на это убитая горем Фатима? Фархада посадили, а я, денек погоревав, на следующий день с новым мужиком приперлась? Только муж за порог, я перед другим ноги раздвинула? Ну уж нет. Этого позора никто не должен узнать…

Оправдания мне не было, но я, чтобы не начать себя ненавидеть и укорять тогда, когда стоило подумать о другом, списала свои неразумные действия на стресс.

Я не собиралась развивать поднятую Петей тему. Посчитала очевидным, почему не хочу ехать с ним к матери мужа, и он должен был это понять, как разумный человек.

Однако, Петя не оправдал моих надежд, показав, что он не такой разумный, каким преподносил себя.

Петя обнаглел. Решил, что нашим отношениям велено продолжаться.

– Я не отпущу тебя одну. Просто прими к сведению.

Отвернувшись от него, я потянулась за одеждой.

Больше всего на свете захотелось убежать и никогда не видеть его больше. Но вместо этого пришлось подбирать слова, как бы помягче отшить его.

– Это не очень хорошая идея – вместе ехать. Понимаешь, мой муж…

– В тюрьме он, знаю. Тебе необходимо иметь рядом близкого человека, надежного и любящего тебя. Тебе жизненно необходим я. Тем более сейчас, когда ты осталась одна с тремя детьми, и еще одного носишь под сердцем.

Петя прильнул ко мне и подарил спине поцелуй, ощущаемый в реалии как удар плети, затем коснулся живота.

Таня, гадина такая, слишком много сболтнула своим пакостным языком…

Проклятье…

– Позволь, это будет мой ребёнок. Как только он родится, я дам ему свое отчество.

Я отстранилась и попросила его убрать руку с моего живота. Петя не отреагировал как надо на просьбу, наоборот, обнял, отчего я испытала приступ тошноты и бессилия, что не могу его спровадить из своей жизни раз и навсегда.

Так просто он не смоется, к сожалению, уже считал меня своей собственностью. Как же я раньше не разглядела в Пете психопата и нарцисса? Нужно было чуть напрячь мозги еще тогда, когда он говорил, что ему все девушки не подходят. Может правдой будет скорее то, что они клюют на его финансы, а потом, узнав поближе, тут же сбегают?

– В отличие от него, я всегда буду рядом, всегда выслушаю тебя и пойму. – Петя всё уговаривал меня присмотреться к его кандидатуре. – Я не тиран, Катюшенька. Не киллер и не моральный урод, который не видит в женщинах людей. Моя совесть чиста. Я никогда никого не лишал жизни. Я никогда не позволю себе ударить или унизить женщину. Ты для меня главнее всего. И дети твои. Пусть это будут наши с тобой дети.

 

Я нервозно покачала головой и поднялась с дивана.

– Я не могу так. Так никогда не будет. Дети знают отца и любят его. – объясняла я, не поворачиваясь к нему лицом. – Ты должен понять. Я поеду одна, и точка. Там моя свекровь, ей плохо. Появиться у нее с тобой – наихудшая идея.

И вообще, ты мне не нужен, так и вертелось на языке… Я тобой воспользовалась, ты помог, и всё, больше не пригодишься…

Петя ещё несколько минут требовательно предлагал составить мне компанию до Кавказа, и с ним было бы проще туда добраться, чем в одиночку, но я твердо решила не идти легкими путями. К свекрови заявиться с новым мужчиной и демонстративно забрать детей – это слишком даже для меня, новоиспеченной изменницы и предательницы.

– Хоть ты и возражаешь, я всё равно поеду с тобой. – в итоге заявил Петя. – От одних бандитов ты отделалась. Но есть и другие. Много других, которым нужно…

Петя остановил свою мысль, заставив меня обратить на него свой взор.

Он намеренно поднял тему, которая имела для меня большую важность, и оборвал её, желая, чтобы я по слову из него вытаскивала.

Да откуда Пете знать тех, кто враг мой и сколько их? От Тани, что ли? Либо Петя сам не такой белый, пушистый и безгрешный, как заливает вот уже которую минуту?

Недоверие поселилось в моей бедовой голове, потеснив презрение и ненависть к нему за то, что развёл на секс.

Петя, дабы совсем меня взбесить, посмел встать с дивана и подойти ко мне, в чем мать родила. Хоть бы прикрылся. Фу!!!

Настолько он не Фархад, что мне захотелось взреветь медведем от переизбытка негатива и собственной ничтожности.

Как буду смотреть Фархаду в глаза, если он всё же вернётся?

– Желающих слишком много. – скупо добавил Петя совсем немного по делу. – Но теперь ты не одинока. Ты в надежных руках.

Петя опять приблизился и, поглаживая меня по плечу, шепотом продолжал.

– Ты, моя маленькая и хрупкая девочка, не одолеешь их сама. А я одолею, всех до единого. Если потребуется, и мужа твоего удалю из твоей жизни. Думай, что хочешь, но не будешь ты с ним. Не его ты больше. А моя ты. Моя…

Ничего не ответив, я молча покинула кухню.

Настолько гадко и противно стало всё это осознавать, что меня стошнило практически сразу, как только вышла на свежий воздух.

В теории та гнусная фактура ближайшего будущего, на что пыталась настроить меня Таня, и перспектива обеспеченной жизни с олигархом Петей, под чуткой и бережливой охраной его, манила своей легкодоступностью.

Но на практике это оказалось невозможно. Я никогда не полюблю Петю, он неприятен мне. Я увидела его в ином свете и сразу же уловила все тревожные звоночки.

Если Фархад не предпримет попытки вернуться из тюрьмы, или я не отыщу возможность вызволить его, уж лучше я останусь одна. Сама детей наших подниму и воспитаю. Лучше так, чем доверять их будущее неизвестно кому.

Я понимала, что поступила опрометчиво, поведясь на уловки слабости и немощности, которую Фархад во мне развил. Я совсем изнежилась и практически потеряла боевую хватку. Мне бы заново всё вспомнить, как когда-то боролась за свою жизнь. И заново настроиться, что я и только я смогу преодолеть трудности.

Набравшись ума, я настроилась выбраться из этой глуши и уже не с помощью Пети, а хотя бы просто выбраться, и чтобы вышло без последствий. Пожалела, что открыла ему правду, куда еду, и что Таня рассказала ему чересчур много.

Оставалось продумать маршрут побега и обезопаситься, чтобы Петя не заявился к Фатиме нежданно-негаданно и не ляпнул ей, что нас связывает с недавних пор. Если Петя все же отыщет меня там, в селе, это приведет к тому, что у Фатимы на фоне наслоившихся друг на друга переживаний случится сердечный приступ.

Но как Петя найдет меня, если Таня не даст ему адрес Фатимы? Дозвониться до меня он не сможет, так как телефона у меня нет, и это неоспоримый плюс.

Но, помимо неоспоримого плюса, что за телефоном невозможно установить слежку, налицо имелся громадный минус: денег у меня нет с собой, а также документов. Нелегко придется путешествовать без денег и паспорта.

Но я не могу бездействовать. У Пети есть деньги, возьму немного, когда он заснет. Не обеднеет, раз он олигарх. А ближе к утру, сбегу.

Главное, добраться до какого-либо города, а там уже попроще. Быстрее бы настало утро…

*** Фархад

Прибыв по адресу раньше планируемого времени, мои люди с успехом разбили роту противника.

И снова среди них не оказалось "разговорчивых". Но у меня не было времени добиваться правды под пытками. Случилось то, чего я не предусмотрел – Катя пропала.

В этих окрестностях деревня есть, и она, по сравнению с другими, относительно недалеко расположена. Значит, есть вероятность, что Катя там.

Отправив часть своих солдат в одну сторону на её поиски, часть – в другую, мы с Дилияром и несколькими вояками двинулись в деревню пешком. Но на той стороне обнаружили штаб противника, который как раз разворачивался. Само собой, мы атаковали их, но ради этого пришлось пересечь реку вплавь.

К утру мы с Дилияром взяли катер и, подготовившись к бою, начали наступление на квадрат противника. Переправились мы на другую сторону, пока мои солдаты разбили врага, который надвигался с главной дороги с приказом зачистить деревню.

Только вот Кати и в деревне не оказалось.

– Где ж её искать? Вот это вопрос…

– Она не могла далеко уйти.

Я сбежал вниз к реке и, оглядев местность с бинокля, решительно настроился зайти в воду опять. Ледяная, конечно, но делать нечего. Катю надо вызволять.

Оставив на берегу всё, что помешало бы плыть быстро, я снял с плеч бушлат, разделся, оставив на себе минимум одежды, и зашел в воду.

Дилияр от нежелания опять погружаться в озеро с нерастаявшим льдом, чуть ли не захныкал.

– Только не говори, что придётся снова нырять…

– Не говорю, Дилияр. Но таки придется нырять. Я иду за Катей. – предупредил его с ходу, не заставляя идти со мной. – Ты можешь остаться и подождать меня здесь.

Затем я резко погрузился в воду по плечи, потому что привыкнуть к такой температуре не получалось.

Отплыв на приличное расстояние от берега и в душе возрадовавшись, что Дилияр всё же решился на подвиг и плывет следом за мной, я осмотрел противоположный берег.

И, кажется…

– Вон там. – я указал на место у дерева, где сидела Катя. – Я её вижу.

– Заберем её поскорее и пойдем в тепло. Ненавижу лёд. Чёртов лёд. Будь проклят этот чертов лёд.

– Тише, Дилияр. Не всё так просто, как кажется.

Подплыв ближе, я убедился в том, что обсохнем и обогреемся мы ч братом нескоро. Двое наших противников бродили по округе и пытались выщемить Катю, пока та пряталась от них.

У меня слишком мало времени.

Нужен срочный план, чтобы их отвлечь.

Откуда противнику известно, кто сбежал, если они штурмовать деревню не успели?

Кто-то доложил им, что Катя удрала раньше, чем мои люди начали бы ответное наступление. Кто-то подставной есть там, в деревне. Тот, о ком не знаю я. Тот, кого так и не вычислил я, но тот, кто не намерен дать этой сделке сорваться к еб*ням.

Чертовы продажные твари…