3 książki za 35 oszczędź od 50%

Истории Ворона

Tekst
4
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Истории Ворона
Истории Ворона
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 49,93  39,94 
Истории Ворона
Audio
Истории Ворона
Audiobook
Czyta Руслан «Ворон» Покровский
26,89 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

© Авторы, текст, 2021

© Парфенов М. С., Руслан Покровский, составление, 2021

© Валерий Петелин, обложка, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Ворон говорит (предисловие)

Не помню, когда я впервые услышал Ворона, но его голос как-то сразу запал мне в душу. Наверное, так и должно быть – все-таки ворон считается едва ли не магической птицей, это вам не попугай какой-нибудь.

Мы живем в такое время, когда литература ищет новые формы и форматы, а читатели все чаще превращаются в слушателей. «Вконтакте» и на YouTube засияла целая плеяда «звезд» местного розлива. Они – те, кто читает свои или (чаще) чужие истории, – называют себя рассказчиками. Обычно они читают – рассказывают! – страшные, жуткие истории, и далеко не все из этих историй достаточно хороши и могли бы быть изданы на бумаге. Но надо отдать должное Ворону, в миру известному как Руслан Покровский, – у него есть вкус к хорошим рассказам. Когда я задумался о том, чтобы попробовать сделать такую антологию, которая вышла бы сразу в печати и в аудиоверсии, при участии какого-нибудь чтеца-рассказчика, то в первую очередь подумал о Вороне – хотя на тот момент мы с ним даже не были лично знакомы.

Я увидел Ворона пару лет назад в Санкт-Петербурге, куда и он, и я прибыли вместе с семьями для участия в «Самом страшном фестивале». Это пока еще очень небольшой, но приятный конвент, одно из таких мероприятий, во время которых вы можете развиртуализироваться, то есть встретиться вживую с кем-то из своих знакомых и друзей, с которыми ранее общались только в Сети.

Такие конвенты, как правило, делятся на две части: «официальную», когда приходится толкать речи, участвовать в круглых столах и тому подобное; и «неофициальную» – посиделки в компании с обязательным распитием энного количества алкогольных напитков. И ни я, ни, думаю, кто-то другой не сможет вам точно и со стопроцентной уверенностью ответить на вопрос, какая из частей лучше, приятнее, важнее.

Ворон достойно выступил и там и там.

Например, в ходе круглого стола о литературе ужасов он сделал, на мой взгляд, очень точное и правильное замечание о том, что чтец-рассказчик выступает не только ретранслятором, но и едва ли не соавтором историй. Потому что от манеры, умений, таланта чтеца во многом зависит то, как будет принята история публикой. В устах хорошего рассказчика многие литературные недостатки, свойственные большинству крипипаст, сглаживаются, а достоинства, наоборот, становятся более выпуклыми, в буквальном смысле более звучными. И наоборот – не очень хороший чтец может испортить впечатление даже от неплохого, в общем-то, рассказа, написанного вполне себе профессиональным автором.

В советское время люди слушали радиоспектакли – нынче они слушают аудиорассказы на YouTube и в специализированных сервисах… или скачивая полноценные аудиокниги. И как в радиопостановке важно мастерство задействованных актеров, так и в современных подобиях таких спектаклей громадная роль отводится фигуре рассказчика.

По сути, мы говорим о синкретизме, если вы понимаете, о чем я.

Если не понимаете – ничего страшного, так как словечко это в большей мере относится к сферам науки и философии и не часто встречается в быту. Далеко не так часто, как «лол», «братан» или по-настоящему пугающее «здравствуйте, у нас есть для вас уникальное предложение в сфере кредитов».

Синкретизм – это «сочетание несочетаемого», слияние принципиально разных подходов из разных сфер в рамках некоего единого целого. Прелесть синкретизма я вижу еще и в том, что он зачастую обращается к чему-то стародавнему, создавая новые формы того, что когда-то давным-давно уже имело место. В глубокой древности для наших первобытных предков частью ритуала охоты были танцы, песни и рисунки на скалах – чистой воды синкретизм. Отличным примером синкретичности в искусстве конца двадцатого столетия стали музыкальные видеоклипы – сочетание визуального ряда с песнями, танцами и музыкой.

Так и аудиокниги, аудиорассказы по сути своей синкретичны. И – возвращают нас к исконной сущности литературы как сочинения и рассказывания историй. Просто когда-то эти истории рассказывали у костра, а сейчас – в Интернете. Связь времен – наверное, это тоже элемент синкретизма.

И вот что еще важно. Когда люди где-то собираются поздним вечером и травят жуткие байки – они делают это не ради денег, они делают это из любви к пугающему. И современные чтецы-рассказчики – лучшие из них, такие, как Ворон, – принадлежат к той же породе. Они – фанаты. Разница лишь в том, что читают они страшные истории не у костра, а где-то в своих домах, квартирах, сидя перед мерцающим во мгле монитором.

Во время неофициальных посиделок на «Самом страшном фестивале», когда мы все (а там были и Олег Кожин, и Анатолий Уманский, и Александр Подольский, и Дарья Бобылёва, и много кто еще из нашей пишущей братии) уже были достаточно навеселе, Руслан вспомнил забавный случай из своей практики. Записывая очередную историю для своего канала на YouTube, он как-то наговаривал текст на микрофон. Надев, разумеется, наушники, чтобы лучше слышать собственный голос – и больше ничего, никаких посторонних звуков. А потом, уже прослушивая запись, уловил приглушенный детский голосок – видимо, соседская девочка через тонкую стену докричалась. Представляете – рассказчик, играя тембром, варьируя интонации, нагнетает жути, и вдруг раздается радостный девчачий крик: «Мама, я ПОКАКАЛА!»

Поскольку участники тех посиделок, повторюсь, уже выпили довольно много пива, вина и виски, немедленно стали поступать предложения: создать антологию под названием «Мама, я покакала!» или использовать эту фразу как слоган или же цитату-блерб, вынесенную на обложку в рекламных целях. Классный читательский отзыв и отличная рекомендация для сборника страшных рассказов – «мама, я покакала».

Так вот. Я, конечно, не знаю, поможет ли эта книга вашему ребенку справиться с запором. Но мне кажется, что она будет вам интересна. А еще вы можете ее не только прочитать, но и послушать в исполнении одного из лучших чтецов страшных историй в Рунете – Ворона. Очень может быть, что в его исполнении эти рассказы заиграют совершенно новыми красками и вызовут у вас новые сильные эмоции. Не этого ли нам всем и надо в конечном счете, не этого ли мы и ждем от рассказов ужасов?..

Лишь бы не случилось того, что случилось с той девочкой из соседней квартиры.

А теперь всё – теперь я умолкаю. А дальше наконец-то говорит Ворон.

Парфенов М. С.,

писатель и составитель антологий

Евгений Шиков
Цап-цап

1. Остановка

Асфальт на подъезде к Жданово заменили, а вот остановка осталась прежней – вся в дырах и проплешинах, через которые была видна застрявшая в цементе арматура. Изнутри темнели какие-то агитационные плакаты – то ли зовущие на давно прошедшие выборы, то ли на какие-то бесполезные собрания. Рядом с остановкой торчал огромный цементный пшеничный колос с надписью «Колхоз „Пламя“». Он тоже не изменился за прошедшие годы – лишь еще больше потемнел да рельеф на самой его верхушке уже начал осыпаться.

Семен подтащил свою сумку к остановке, присмотрелся было к лавочке, но та, грязная и обшарпанная, не вызвала в нем доверия. Тогда Семен поставил сумку на асфальт, где почище, достал сигарету – и закурил. Обернувшись на дорогу, он проводил взглядом исчезающий за поворотом автобус. Когда тот скрылся окончательно, Семен стал смотреть по сторонам.

Сверху палило солнце. Пахло разогретым асфальтом. По обочине дороги, по направлению к городу, топала совсем молодая, лет двадцати, девчонка в ярко-желтых шортах и розовых шлепках. Поравнявшись с остановкой, она заметила Семена и сбавила шаг.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Добрый день. – Семен улыбнулся. Он никак не мог привыкнуть к тому, что в деревнях все друг с другом здороваются. – А вы местная?

– А что? – поинтересовалась девушка. В ее голосе послышалось праздное любопытство.

– Я здесь в детстве когда-то жил. – Семен улыбался, щурясь на солнце. – Лет в шесть сюда приехал, почти на полтора года. Когда родители переезжали в Москву и ремонт там делали, а старую квартиру уже другим людям продали. У меня тут тетка жила, Маргарита Павловна, вон там, за речкой…

– Так она померла уже давно, – безразлично произнесла девушка, но вдруг спохватилась. – Ну, то есть вы же знаете?

– Да, знаю. – Семен кинул окурок в урну, но промахнулся. – Родственники ее из Калининграда письмо присылали, настоящее.

– В смысле – настоящее?

– Бумажное. На бумаге то есть.

Девушка непонимающе смотрела на Семена. Тот рассмеялся и пошел в сторону урны, рядом с которой продолжал дымиться бычок.

– Я к тому, что в наше время письма все шлют электронные. А тут – настоящее, бумажное письмо. Оно, правда, пришло, когда уже похоронили ее, поэтому я и не приехал. Только вот сейчас собрался.

– Так и дома ведь ее уже нет. – Девушка вытащила одну ногу из сланца и, вытянувшись, словно цапля, с наслаждением почесала пяткой у колена другой ноги. Затем сложила руки на груди и зевнула. – Сгорел год назад. Там алкаши летом жили. С ними и сгорел.

– Как с ними? – Семен, выпрямившись с дымящимся в пальцах бычком, обернулся к девушке. – Прямо с людьми?

– Говорю же – с алкашами.

– А много?

– Четверо.

– Ужас. – Семен посмотрел на дымящийся окурок, аккуратно потушил его и кинул в урну. – Но я так-то не в дом приехал. Я за грибами.

– За грибами? – протянула девушка. – Это за какими такими грибами?

– За вашими грибами. – Семен вернулся к своей сумке и легонько ее пнул. Сумка отозвалась металлическим звяканьем. – Вот и ведро с собой взял. В Смоленске, на вокзале, купил. Четыреста рублей. Оцинкованное.

– Так какие сейчас грибы? – удивилась девушка. Она уже опустила ногу, но обратно в сланец засовывать ее не спешила. – Это в августе надо приезжать или даже в сентябре. Сейчас сушь. Сыроежки только если, ну и лисички, да они с червями сейчас будут.

 

– Да нет. – Семен посмотрел в сторону леса. – Я помню, тут грибов полно, все лето можно собирать. Где-то вон там, несколько километров если в ту сторону, там после плотины дорога такая была…

– Это на болото, что ли? – Девушка нахмурилась.

– Ну да. Там же грибы сейчас есть? На опушках, в смысле.

– Ну да, наверное. Так то ж болото.

– Ну и чего, что болото? Грибы-то везде грибы.

Девушка с интересом разглядывала Семена, затем улыбнулась и покачала головой.

– Ну вы даете. На болото в одиночку, не зная дороги?

– И что? Опасно там, что ли?

– Бывает, – просто кивнула девушка. – Там же топь. И кочки все одинаковые да деревья. Заплутаете – до ночи не выберетесь. А ночью – все.

– Что – все? – Семен вытащил из сумки бутылку «Селивановской», открутил крышку, приложил к губам и поморщился. Минералка на жаре стала теплой и невкусной. – Русалки, что ли, в болото утащат?

– Да черт его знает. – Девушка пожала плечами. – Люди так-то пропадают, а отчего – не знает никто. Может, и русалки.

– Серьезно? – Семен убрал бутылку воды обратно в сумку. – Прямо вот так и говорят? Что русалки утащили?

– Говорят, что без вести пропали. В болотах пропадешь – тебя быстро оприходуют. Подъедят до костей, а потом мхом порастешь – и не найдет никто. Или в трясину ступишь – а ряска через несколько минут сойдется – как будто и не было тебя.

– И много пропадают?

– Ну – так… В прошлом году – один всего…

– Пьющий? – уточнил с улыбкой Семен.

– Пьющий, да трезвый. – Девушка нахмурилась и наконец убрала ногу в шлепок. – А вообще – застоялась я. Мне пора к дому идти. А вы ступайте – куда хотите, хоть на болото. Я отговаривать не буду.

– Погодите. – Семен шагнул навстречу к ней. – Я не хотел грубить, честно. Просто я в места дурные не верю. Пропадают-то люди везде. Знаете, сколько в Москве пропадает? Там каждый день – по нескольку человек без вести пропадает, и не всех потом находят. Поэтому – ну болото и болото. У меня в августе и времени не будет. А тетя моя круглый год на этом болоте грибы ведь собирала. И ничего.

– Ну так она ж здесь жила, знала, где можно… – Девушка неопределенно махнула рукой. – У нее, может, свои способы были.

– Способы?

– Она у леса жила, много чего знала. Где пройти, куда не соваться. Поэтому и одна могла на болота. А обычный человек и пропасть может.

– Так я ж не дурак, знаю все. – Семен наклонился и расстегнул сумку. – Вот, у меня и компас, и вода, и брикеты протеиновые – если заблужусь. Но самое важное, – он вытащил ведро с пожитками, поставил на асфальт и хлопнул рукой по опустевшей сумке, в которой осталась лежать одежда, – вот эта вот сумка.

– А что в ней? – девушка попыталась заглянуть. – Одежда какая?

– Ага.

– И что за одежда?

– Обычная моя, городская одежда. – Семен застегнул сумку. – В обычной дорожной сумке. Кроссовки новые. Я их позавчера прикупил, гляди – разноцветные. Не надевал еще их ни разу. И брюки синие.

– И как она тебе на болоте поможет-то? Сумка твоя?

– А так, что я ее с собой и не возьму. – Семен выпрямился. – Я ее здесь оставлю, словно якорь. И этот якорь меня держать будет – чтобы, значит, не унесло…

Девушка посмотрела ему в лицо, затем нахмурилась.

– Издеваешься? – спросила она.

– Нет. – Семен рассмеялся и покачал головой. – Это я просто болтаю много. Я сумку здесь собираюсь оставить. Я всегда так делаю. Я же много где был, и все – один. Оставлю сумку свою хорошим людям – а если не вернусь, – они уж и тревогу поднимут.

– И кому ты здесь сумку оставишь? – с интересом спросила девушка. – Ты ж не знаешь никого.

– Кое-кого знаю…

Девушка посмотрела вниз, на сумку. Затем – снова на Семена.

– Это ты чего, на меня намекаешь?

– Ну да.

– Ты совсем дурной? – беззлобно спросила она. – Ты меня только что встретил.

– Ну и что?

– Я вот оттуда шла, – она махнула рукой за спину. – А ты здесь стоял. Две минуты назад это было. Помнишь?

– Я знаю, я же здесь был.

– И сумку мне свою вот так просто отдашь? – Она сощурилась. – А если я убегу с ней?

– В шлепках-то? Далеко? – Семен посмотрел ей в лицо и перестал улыбаться. – Ну то есть – а чего с ней бежать? Там ни денег, ни документов. Одежда только, пара книг в дорогу – и зарядка от телефона.

– Ну и зачем это мне? Что я с сумкой твоей буду делать?

– Пускай у тебя полежит, а вечером я вернусь – и заберу. А если не вернусь…

– А если не вернешься – мне, значит, в милицию звонить и потом объяснять, что я тебя нигде не закапывала?

– Ну – вроде того. Скажешь, куда пошел, откуда приехал, во что был одет.

– Ну и зачем?

– Чтобы они знали, где искать, да и…

– Не – мне-то это все зачем? – Она вновь вытащила ступню из шлепанца и стояла перед ним, будто девушка из рекламы йоги – только обгоревшая, чумазая и без белоснежной улыбки. – Еще и сумку твою тащить…

– Я тебе, как вернусь, пять сотен дам. За то, что вещи у себя подержала.

– Пять сотен? Этим вечером? – Она задумалась.

– Ага. А я на последнем автобусе вместе с грибами поеду обратно в Смоленск.

– С грибами… – протянула девушка. – Ну ладно. Сумка твоя у меня до вечера полежит. Но – на ночь не оставлю. Пропустишь автобус свой – ночуй где хошь, а к себе не пущу. Напускалась уже.

– Я и не думал…

– Вот и правильно. – Она на ходу втиснулась в скинутый шлепок, шаркая ногами, подошла к Семену и протянула ему руку. – Марина.

– Семен. – Он пожал ее ладошку.

– Я Никитина. Живу за кладбищем, ближе к бывшей общаге. Желтое крыльцо.

– Это хорошо.

– Что хорошо? Крыльцо желтое?

– Да нет же. Что живешь близко. От остановки недалеко совсем.

– Недалеко, да что в этом толку? Все равно хрен отсюда уеду. – Она выпустила ладонь Семена и, отвернувшись, зашагала по асфальту. – Пойдем уже, грибник. Сумку свою сам тащить будешь, я по жаре ленивая.

Семен рассмеялся, подхватил одной рукой ведро, другой – расстегнутую сумку и побежал вслед за Мариной.

2. Жданово

Идти и правда было недалеко – каких-то десять минут. Марина шла молча, сложив руки на груди и изредка поглядывая через плечо на Семена, который всю дорогу смотрел по сторонам, примечая знакомые детали в изменившейся за двадцать лет местности. Вот расколотая молнией ветла у дороги, на которой они крепили тарзанку. Тарзанки уже не было, но вокруг ветлы желтела вытоптанная трава – видать, дети все еще лазают. Вот – виднеется вдалеке водокачка с гнездом аиста на ней – точно такая же, как в детстве, разве что аисты, должно быть, уже другие. Промелькнул по левую сторону кирпичный магазин, на скамейке у которого несколько детей поедали мороженое. Дети, продолжая жевать, проводили их внимательными глазками.

– Мы в детстве тоже в этот магазин бегали за мороженым, – сказал Семен.

– Не в этот, – бросила через плечо Марина. – Тот сгорел четыре года назад, один кирпич только остался. Потом перестраивали.

– Что же у вас тут горит-то все подряд? – удивился Семен.

– Не нравится – уезжай. – Марина покосилась в сторону магазина. – А вообще – это бывший владелец сжег. Колька Рогов. Не пошло у него – вот он и решил сжечь. Теперь сидит. Скоро выйти уже должен.

– Понятно. – Семен ускорил шаг и поравнялся с Мариной. – А ты тетку мою знала?

– Знала. Ну так – здоровалась, когда в магазине видала. Но в гости не ходила.

– Я у нее тут полтора года провел, когда…

– Ты рассказывал, – перебила его девушка. Они поравнялись с кладбищенской оградой, и Марина ускорила шаг. – Почти пришли. Сейчас кладбище закончится – и дом мой уже видно.

– А не страшно?

– Чего?

– Рядом с кладбищем жить?

– А чего его бояться? – Марина пожала плечами. – Я кладбище люблю. Там тихо. Лучше, если б скотный двор под боком был? Вон, Лупихины живут у скотников – постоянно дерьмом воняет, да коровы весь огород в прошлом году потоптали после дождя. Тут хотя б знаешь, что с кладбища никто не придет.

– Это да, – кивнул Семен. – Но все равно как-то неуютно…

– Кому как. – Марина свернула на тропинку. – Теперь уже близко. Вон мое крыльцо.

Когда они подходили к дому, с желтого крыльца сбежал мальчик лет трех-четырех и вцепился в ноги Марины. За ним, переваливаясь, выбежал из дома толстый щенок, но, остановившись перед ступеньками крыльца, жалобно запищал, вращая хвостиком и смотря на своих хозяев.

– Это Руслан. Брат мой мелкий, – сказала Марина. – Сумку свою на терраску заноси. Внутрь не пущу.

– Я помню, да. – Семен улыбнулся мальчику, но тот спрятал лицо. – Я тогда на пол прямо поставлю, хорошо?

– Хорошо.

Он поднялся на крыльцо, и щенок мгновенно бросился к нему, заполз на ботинок и стал жевать шнурки. Семен, смеясь, нагнулся и, поставив звякнувшее ручкой ведро на доски крыльца, поднял щенка на руки.

– Какой у вас песик красивый, – сказал он.

– Какой есть. – Марина достала из кармана шорт яркую конфету и протянула мальчику. Тот сразу начал ее разворачивать, оторвавшись наконец от сестры. – Там еще кошка где-то бегает, но она, наверное, не вылезет – она чужих боится.

Со щенком в одной руке и сумкой в другой Семен зашел в терраску. Внутри было довольно грязно, пахло котами. На полу в беспорядке валялись игрушки – почти все старые и со следами зубов на них – то ли щенок баловался, то ли мальчишка. Семен поставил сумку поближе к окну, еще раз обернулся, посмотрел на столик с маленькой плиткой – готовили, видимо, тоже здесь, и пошел обратно на крыльцо. Щенок, прижатый к груди, теперь легонько покусывал его за пальцы.

– Я у окна поставил. – Семен опустил щенка на пол, и тот сразу же уцепился за его штанину. – Сумку свою в смысле.

– Понятно. – Марина махнула рукой на неухоженный двор. – Ну вот, теперь знаешь, где я живу. Вечером приходи за своей сумкой.

– Обязательно. – Семен аккуратно отодвинул щенка в сторону, подхватил ведро и спустился с крыльца. – Мне тогда прямо ведь быстрее, да? По дороге – а затем налево?

Марина вздохнула, закатывая глаза.

– Ладно уж, пойдем, провожу. Мелкий, будь у дома, понял? – Мелкий уже жевал конфету и потому просто кивнул. – Я сейчас дядю до леса провожу – и вернусь. Пойдем, – махнула она рукой Семену. – Я тебя тогда через деревню проведу, там быстрее.

Щенок за их спинами все-таки осмелился и нырнул со ступенек вниз головой, заворочался в пыли и, поднявшись на лапки, бросился к мальчику. Тот смотрел вслед взрослым с очень серьезным лицом, продолжая жевать свою конфету.

– Марина. – Семен поравнялся с девушкой, размахивая ведром из стороны в сторону. – Я тут подумал – а возьми еще двести рублей!

– Зачем это? – подозрительно спросила она и посмотрела по сторонам. На улице никого не было – видимо, в жару все уходили на озеро либо сидели по домам.

– Ну, брату своему купишь чего-нибудь. А то мне неудобно – зашел без гостинцев…

– На ночь все равно не пущу. – Марина посмотрела на две сотенных купюры, которые протягивал Семен. – И не тяни так деньги, а то вдруг кто увидит, еще чего подумают.

– Чего подумают? – Семен посмотрел на деньги в руке. – А-а-а… так здесь же мало совсем для этого?

– Мало для этого? – повторила Марина, сделав упор на «этого». – Серьезно? А сколько ты обычно «для этого» даешь?

– Да нет, я просто… – Семен, смутившись, опустил руку. – Я обычно ничего не даю. В смысле – и так все как-то получается…

– Очень, наверное, хорошо, что как-то так все получается. Без двух сотен-то. Только все равно – нет.

– Да нет же. – Семен попытался засунуть деньги ей в карман шорт, но, коснувшись джинсовой ткани на ягодице, вдруг понял, что делает что-то неправильно, и отдернул руку. – Я тут просто…

– Да давай уже сюда. – Марина выхватила двести рублей и засунула в карман шорт. Вновь осмотревшись, она сложила руки на груди и ускорила шаг. – Спасибо. Куплю ему чего-нибудь. Хотя ему сегодня больше не надо, а то еще не заснет.

– Понятно, – кивнул Семен, хотя мало что понял. – А родители ваши где?

– Мама померла лет семь назад, а отца и не было, – равнодушно бросила Марина, а затем вдруг осеклась и осторожно взглянула на Семена. Тот шагал рядом, разглядывая деревенские разноцветные дома, и по его лицу ничего нельзя было понять.

«Двадцать лет, – думал Семен. – Двадцать лет прошло, а деревня не поменялась. Все так же стоит на том же месте, и живут здесь такие же люди. Мать умирает, а спустя несколько лет у молодой девчонки рождается „младший брат”. И взять деньги у незнакомца у всех на виду – практически проституция… Деревня не меняется. – Семен грустно улыбнулся. – Сколько бы лет ни прошло – она все подметит и все припомнит».

 

Они свернули с наезженной пыльной дороги и зашагали по заросшей колее в сторону леса. Марина как будто вся расслабилась, сложенные на груди руки наконец опустились вниз, пальцы вытянули сочную травинку и засунули меж зубов – и вот она уже заулыбалась, разглядывая Семена.

– А чего это ты решил сейчас, по жаре, за грибами приехать? Почему не позже?

– Да что-то вспомнилось вдруг, – пожал Семен плечами. – Тетка всегда грибов нам присылала, в посылках таких. И сушеных, и в банках. Ну – до того, как в армию пошел. Потом уже она, видимо, болела, а я весь в делах был – и не заметил даже, что посылки больше не приходят. А потом умерла. Я все хотел как-нибудь приехать, посмотреть, что здесь да как, но все некогда… А недавно приснилось что-то такое, знаешь, детское и счастливое – и как раз с работой как-то застопорилось. Я подумал – а чего откладывать? Поеду прямо сейчас, возьму на три дня отгул, наберу грибов – и обратно. Ехать, правда, через Смоленск своим ходом долго, но зато – поезд, автобус, потом пешком – прямо туризм! Я раньше так часто ездил, по командировкам всяким… Сейчас уже реже.

– А как по мне – нечего здесь делать, хоть и грибы. – Марина смотрела вдаль и выглядела сейчас даже моложе своих лет. – Ничего здесь нет. И не будет. Потому что нового сюда ничего не попадает, а то, что есть, – то только стареет.

– Или растет, – сказал Семен, смотря на лес. – Я в детстве когда здесь был – лес только за плотиной начинался, а теперь уже и здесь все заросло…

– Поля не пашет никто, вот они и зарастают. – Марина выплюнула изжеванную травинку. – Значит, теперь понял, где плотина? Дойдешь теперь сам?

– Ну – вроде дойду…

– Ну вот и хорошо. – Она остановилась. – Обратно так же иди. И сразу же – ко мне шуруй, понял? Мы спать рано сейчас ложимся, Руслана я укладываю еще засветло, а встречать тебя не пойду и ждать не стану. Опоздаешь – костер тебе в ночи жечь не буду – двери запру да спать лягу, и не открою потом, сколько ни стучи. Наоткрывалась уже.

– Хорошо, – улыбнулся Семен. – Тогда я пойду?

– Иди. – Марина отвернулась и зашагала в сторону видневшейся вдалеке деревни, но вдруг сбавила шаг, а затем и вовсе остановилась и посмотрела на Семена через плечо. – Это не брат мой. Ты уже догадался, наверное, да?

Семен осторожно кивнул.

– Ну вот. Сын это мой. А мужа у меня нет и не было никогда. И всем это известно вокруг. Я просто так про брата ляпнула, не подумав. Не хотела на вопросы твои дурацкие отвечать. И сейчас на них отвечать не намерена, понял?

– Понял, – повторил за ней Семен. – Тяжело, наверное?

– Что – тяжело?

– Одной здесь жить?

– Я не одна, – сказала Марина и направилась к деревне. – Я с сыном.

Семен смотрел, как маленькая фигурка исчезла за густой некошеной травой, и, вздохнув, зашагал в сторону плотины.