Экстрим на каникулах

Tekst
2
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Минут тридцать, потом ушла домой.

– Приблизительно в половине пятого, так?

– Наверное, – Аля начала кашлять.

Следователь протянул ей стакан воды.

– Спасибо, – буркнула Алька, сделав несколько больших глотков.

– Вспомни, кто-нибудь заходил в класс, пока ты убиралась?

– Пришла Варвара Витальевна, она попросила меня уйти домой. Я ушла. Это всё.

– А, спускаясь вниз, кого-нибудь встретила?

– Я не обращала внимания на лица. Извините.

– Скажи, почему ты дежурила вне очереди. Твоя фамилия Нефёдова, у меня есть график ваших дежурств, – Огнищев отыскал среди бумаг лист формата А-4 и нашёл фамилию Альки. – В пятницу стоит фамилия Яковлевой Софьи. Дежурство Нефёдовой во вторник.

– Знаю, но мы с Соней поменялись. На вторник у меня талон к стоматологу.

Следователь кивнул.

– Что ж, Алевтина, спасибо, ты можешь идти.

Прежде чем встать с кресла Алька немного поколебалась, исподлобья посмотрела на Огнищева, после чего резко встала и выбежала в приёмную. У неё горели щеки, в горле стоял ком, требовалось немедленно умыть лицо холодной водой. Алька побежала в туалет.

В половине второго мы возвращались домой.

– Кто-нибудь видел, когда ушла Алька? – спросила Люська, пнув ногой жестяную банку.

– У нас физра последним уроком была, Алька редко на ней появляется.

– Может, зайдём к ней?

– Я не против, – Алиска посмотрела на меня. – Глеб, ты как?

– Пошли, – мне было всё равно, куда идти. Настроение отвратное, сидеть дома в четырёх стенах в таком состоянии строго противопоказано.

– Варвару убить пытались, – в сотый раз проговорил Димон. – Капец! До меня ещё это не дошло, не могу осознать.

– Такая же фигня, – согласилась Люська. – Попытка убийства в школе – обалдеть!

– Я еле до конца уроков досидела, – призналась Алиса. – В туалет было страшно заходить.

– Да брось, или думаешь, убийца до сих пор в школе?

– Всё равно страшно.

– А семья у Варвары есть?

– Муж и, по-моему, дочь, вроде уже взрослая.

– Жесть! Пытались замочить в своём же классе.

– По-вашему, убийцу найдут? – Алиса остановилась и смотрела на нас с вызовом.

– Думаю, да, – протянул я.

– Да никого они не найдут, Глебыч. Не доверяю я нашим органам.

– С чего вдруг?

– Не знаю, не доверяю и точка, – ответил Димон.

– Я с Димкой согласна, – кивнула Люська. – Ну, вот у Альки отца убили, и что, нашли этих подонков? Нет, конечно. И не найдут, а потом дело закроют и на полочку в архив отправят. Убийца на свободе, ходит среди нас по улицам, ест в кафе, ездит в метро. Эй, Глеб, куда зарулил, Алькин подъезд прямо.

– Задумался.

Алевтина открыла дверь практически сразу. Понуро опустив голову, она пропустила нас в прихожую, дождалась, пока Димон хлопнет дверью и как-то уж очень по-обыденному, сказала:

– Ребят, Варвару Витальевну ранила я.

Первая мысль – шутка. Неудачная, жестокая, нелепая и безрассудная шутка. Но глядя на бледную Альку, видя её перепуганное до полусмерти лицо, мелькавший в глазах страх, мысль о шутке начала постепенно вытесняться.

Ни пророня ни слова, Аля пошла в комнату, мы, как загипнотизированные, двинулись за ней.

На письменном столе, том самом, за которым она делала уроки, читала-писала, учила, лежал прозрачный полиэтиленовый пакет. Внутри пакета мы увидели перепачканный кровью нож. Да и сам пакет был вымазан кровью.

Я сразу узнал нож нашей биологички, именно этим ножом она часто резала тортики с которыми после окончания уроков любила пить чай в лаборантской.

Димон схватил Алю за плечи, начал трясти.

– Ты что, офонарела?! Что ты наделала, дура!

– Я не хотела, – по щекам Алевтины потекли слёзы. – Сама не знаю, как так получилось.

– Почему, ты это сделала? – Алиса была вынуждена сесть на край кровати, у неё подкашивались ноги.

– Не знаю, – заплакала Алька. – Я ничего не помню.

– Да тебя теперь…

– Дим, погоди, – я взял Альку за руку, посмотрел ей в глаза. – Что, значит, не помнишь?

– Я не ответила на тестовые задания, потом поменялась с Соней дежурствами, зашла в лаборантскую, взяла свой листок, и вдруг в лаборантской появилась Варвара. Она стала меня оскорблять, вспомнила отца, говорила, что я пошла по наклонной.

– И за это ты пырнула её ножом?

– Нет, – Алька замотала головой. – Помню только, как выбегала из класса, как спускалась по лестнице, потом… улица, мой подъезд, дверь и кровать. Я легла спать.

– Состояние аффекта? – тихо спросила у меня Люська.

– Да какой аффект, не резала она никого.

– Как не резала? – в один голос спросили Люська с Алевтиной.

– Ты сама говоришь, ничего не помнишь, а раз не помнишь, зачем на себя наговариваешь.

– Глебыч, ты её выгораживать собрался, – нахмурился Димон. – Не-е, так дело не пойдёт. Вы как хотите, а я умываю руки. Эта ненормальная пыталась грохнуть училку, и я с ней связываться не собираюсь, потом еще, как соучастника в колонию отправят. Я сваливаю отсюда.

– Дим, я с тобой, – Люська посмотрела на Альку и выдавила: – Советую тебе пойти к следователю.

– Стойте! – крикнул я. – Димон, Люсь, какая колония, какой следователь, кого вы обвиняете, посмотрите на неё, это же Алька. Алька Нефёдова.

– Мы в курсе как её зовут, но мы слышали признания и видим окровавленный нож.

– Нож Варвары, – согласился Димон.

– Глеб прав, – на мою сторону встала Алиса. – Не могла Аля убить Варвару.

– А нож? – едва слышно спросила Алевтина.

– Что ты заладила, нож-нож! Он есть, согласен, но это ни о чём не говорит.

– Хорошенькое дело, – хмыкнула Люська, – Дим, ты слышал, оказывается окровавленный нож совсем не улика.

– Люсь, умолкни.

– А ты мне рот не затыкай, если вам с Алиской нравится отстаивать права убийцы, пожалуйста, флаг в руки, а мы уходим.

– Ты можешь помолчать? Сядь, дай с мыслями собраться, поймите, здесь очень много нестыковок. Очень!

– Например?

– Например, если Алька действительно пырнула Варвару, зачем она показала нам нож и призналась в содеянном?

Люська вытянула губы трубочкой.

– Раскаялась. А тем более она не помнит, как орудовала ножом, склероз разыгрался.

– Не забывай, что существует презумпция невиновности.

– Глебыч, не надо только здесь ля-ля, презумпция невиновности, пятое, десятое. Хорошо, предположим, я на минуту готов тебе поверить, тогда объясни мне, только объясни популярно, как здесь оказался нож?

– Да, Глеб, давай блесни красноречием, мы ждём, – язвила Люська.

Выдержав паузу, я обратился к Алевтине:

– Аль, вспомни, ты видела нож в лаборантской?

– Да. Сразу заметила его на столе, как только зашла. Там ещё чашка с блюдцем стояла и крошки от торта на скатерти.

– Когда ты разговаривала с Варварой, где стояла ты и где она?

Алька задумалась.

– Сначала я возле стола стояла, а когда Варвара Витальевна приблизилась ко мне, я отошла к двери.

– Ну? – я посмотрел на Димона.

– Это ни о чём не говорит, – развел он руками.

– По-твоему, Алька пырнула ножом Варвару, положила его в полиэтиленовый пакет и унесла домой?

– Ты же видишь, нож и пакет здесь, значит, всё так и было.

– А где логика, Димон, какой смысл тащить нож домой?

– Я обнаружила его ещё в субботу, – огорошила признанием Алевтина. – Помните, вы на кухне сидели, а я за сумочкой пошла.

– Ну?

– Открыла её, а там нож…

– Подожди, поэтому с тобой истерика случилась? – нахмурилась Люська.

– Я в ступор впала, нож-то моментально узнала, а когда кровь увидела, чуть сознание не потеряла. Сразу сообразила, произошло что-то ужасное.

– Почему нам ничего не сказала?

– Боялась. Ребят, я ведь ничего не помнила, только мелочи, все подробности стерлись из памяти. Я убийца! Я пыталась убить Варвару Витальевну! – Алевтина упала на пол.

Алиса с Люськой начали её успокаивать.

– Видел? – спросил я у Димона. – Не тянет Алька на убийцу. И улик кроме этого ножа против неё нет.

– Ножа достаточно.

– Для настоящего убийцы – да, но не для Альки.

– Дим, наверное, Глеб прав, – неожиданно заявила Люська.

– И ты туда же?

– Посмотри на неё, она не могла это сделать. Аль, я тебе верю. Не плач. Алька!

Димон пнул ногой дверь.

– Блин, свяжешься с вами. Развели здесь детский сад: могла – не могла. Ну ладно, чёрт с вами, закроем глаза на в принципе видимую правду, но тогда скажите, как в её сумочке оказался окровавленный нож?

– Ответ очевиден, – Алиса встала, подошла к письменному столу. – Нож Альке подбросили.

– Кто?

– Убийца.

– Хм, да, в логике тебе не откажешь.

Несколько минут спустя, когда Аля уже сидела на кровати, а Алиса гладила её по волосам, Димон присел рядом.

– Аль, слушай, я не знаю, что там произошло в пятницу, но, в общем… извини. Наверное, Глебыч действительно прав, тут разобраться надо, а презумпцию невиновности никто не отменял.

– Так давайте разберёмся, – предложила Люська.

Димон поймал мой взгляд.

– А что, попробуем доказать самим себе, что чёрное это на самом деле белое, а?

Алька всхлипнула.

– Я могу быть невиновной, да?

– Так и есть, Аль, – попыталась улыбнуться Алиса.

Через час, когда страсти немного поутихли, Димон предложил Альке напрячь память и попытаться вспомнить хоть что-нибудь.

– Давай вместе пробовать. Я буду говорить, а ты вспоминай, должна же твоя память прийти тебе на помощь. Короче, ты пришла в класс, зашла в лаборантскую, села за стол, потом туда ворвалась Варвара, вы пообщались, и ты отправилась домой. Живая невредимая Варвара Витальевна осталась в кабинете. Подумай, кто мог подбросить тебе в сумку нож?

– А вдруг он там уже лежал? – предположила Алиса. – Алька сидела в лаборантской, сумочка была в кабинете, кто-то мог положить туда такой же нож как у Варвары, предварительно испачкав его кровью. Стойте, а вдруг это не кровь вовсе?

 

– Интересная версия, только как мы узнаем, чем перепачкан нож? На экспертизу его не повезешь же.

– Нет, – крикнула Алька.

– Что нет?

– Ножа в сумочке не было. Вспомнила! Когда дома я подошла к двери, и долго искала ключи… рылась в сумке, и потом нашла связку во внутреннем кармане. Если бы нож уже лежал там, я бы его заметила. Глеб, ножа в сумочке не было, – теперь Алька расплакалась от счастья. – Я пришла из школы без ножа. Без ножа, понимаете?

– Выходит, его подбросили позже.

– Каким образом, разве у кого-нибудь есть ключи от квартиры?

– Нет, – мотнула головой Алька. – Ключи только у меня и у мамы.

– У тебя две двери, ты обе закрываешь?

– В основном только наружную, металлическую.

– На задвижку?

– Задвижки у нас нет, я на нижний замок закрываю.

– Не стыкуется ничего, – злилась Люська. – Предположим, нож подбросили, проникли в квартиру и зачем-то оставили его в сумке Альки. Но!.. Откуда этот человек мог знать, что Алька сразу ляжет спать, заснёт богатырским сном, не видя и не слыша ничего вокруг? Не ясновидящей же он, в самом деле.

– Человек невидимка здесь пошуровал. Аль, а в чём ты была одета в пятницу?

– Дим, нашёл, чем интересоваться, – Люська толкнула Димона в бок.

– И всё-таки, Аль, проверь одежду.

Я понял, куда клонит Димон, он хотел удостовериться, что на одежде нет следов крови. Кофта и юбка Алевтины оказались чистыми.

Димон вышел в прихожую.

– Нижний замок металлической двери хиловат, – сообщил он спустя пару минут. – Открыть его не так сложно. Опа!

– Что там, Дим?

– Идите сюда.

Мы выбежали в прихожку.

– Я могу ошибаться, но, по-моему, это кровь, – сказал Димон, ткнув пальцем в обивку металлической двери с внутренней стороны. На бежевом дерматине, на уровне нижнего замка, виднелся отчётливый бордово-коричневатый след.

– Да, на кровь похоже, – прошептала Алиса.

– Это кровь и есть, – махнула рукой Алька. – И я, и мама часто о замок пальцы режем. Смотрите, нам не совсем правильно установили планку, которая входит в дверной косяк, её врезали на несколько миллиметров ближе, чем следовало. Когда опускаешь ручку, а потом начинаешь толкать дверь, мизинец правой руки иногда касается планки. Острый край режет кожу, кровь сильно идёт. Мы раньше кусочек ваты скотчем на край планки прикрепляли, но он отклеивается быстро, а мастера вызвать руки не доходят.

– И давно на дерматине след крови?

– В четверг его не было, я убиралась, обивку дверей тоже протирала. Наверное, я в пятницу утром порезалась.

– Покажи ладонь, – потребовала Люська. – Правую.

Алька вытянула руку.

– Нестыковочка, нет у тебя на мизинце ни намека на рану.

– Но ведь…

– Не но, Аль, это не твоя кровь. Это кровь человека, который проник в твою квартиру и подбросил в сумочку нож.

– Ты уверена?

Я не дал Люське ответить, попросил у Алевтины лезвие или острый нож.

– И пакетик маленький, но обязательно чистый захвати, – крикнул я.

– Что ты задумал, Глеб?

– А что в подобных ситуациях делают полицейские? Отправляют кровь на экспертизу. Мы поступим иначе, пока просто вырежем кусочек испачканного дерматина и сохраним его до лучших времен.

– До каких времен?

– До лучших, – повторил я, взяв у Альки острый нож.

Аккуратно вырезав квадрат размером примерно четыре на четыре сантиметра, я положил его в пакет, попросив Димона найти в инете инфу о том, как и где хранить материал – в данном случае высохшую кровь – до проведения необходимой криминалистической экспертизы.

– А пакет с ножом надо надёжно перепрятать, – сказал я, глядя на выбивавшуюся из дыры в обивке белую вату.

План дальнейших действий мы разработали, учитывая имеющуюся у нас скудную информацию. Требовалось узнать многое, но пока, находясь в самом начале нашего расследования, пребывая, так сказать, в непонятках, мы могли рассчитывать исключительно на везение и удачу. Попытка убийства это далеко не шутки, это серьёзное преступление, которое не сравнишь с кражей или незаконным проникновением на чужую территорию. Я очень сомневаюсь, что мы взялись бы за это дело, не окажись под ударом судьба Альки. Нет, я не хочу сказать, что струсил или чего-то сильно боялся, просто мысленно поставив на одну чашу весов наши силы, а на вторую случай с Варварой, понимал – перевес не в нашу сторону.

– С чего начать? – спросила Люська, держа в руках блокнот и ручку.

– Желательно с самого начала, – отшутился Димон.

– без шуток, Дим.

– Тогда, наверное, с подозреваемых, – ответил я. – Попытка убийства есть, следовательно, должны быть подозреваемые.

– Кроме Альки подозревать некого, – ляпнула Люська и сразу же осеклась. – Аль, извини, я совсем не это хотела сказать.

– Но сказала именно то, что сказала, – Алиса быстро взяла ладонь Алевтины в свою. – Люсь, ну хоть немножко думать надо.

– Я не сержусь, всё в порядке, – Алька выдавила жалкую улыбку и сглотнула.

– А как вам кандидатура Дениса? – спросил Димон, стараясь поскорее переключиться в другое русло и локализовать неловкость.

– Кто такой Денис?

– Ну Ден, охранник наш. Он же обнаружил раненую Варвару Витальевну, значит, и главным подозреваемым быть ему.

– Это бред, Дим, получается, любой, кто проявил бдительность в критической ситуации, вызвал «скорую» к умирающему, или полицию при обнаружении трупа становится виноватым?

– Такова практика.

– Да дурацкая практика, – не соглашалась Алиса. – Поэтому люди и боятся о правонарушениях сообщать, думают, их или соучастниками или обвиняемыми в итоге сделают. Намного проще обвинить в убийстве того, кто труп обнаружил, чем настоящих убийц искать. А скажи, какой смысл Денису желать смерти Варваре Витальевне, он с ней и не пересекался нигде. Утром поздоровается, днём попрощается, вот и всё общение.

– Недооцениваешь ты, Алиска, людей, – Люська что-то записала в блокноте и с видом матёрого детектива начала ходить по комнате. – Чем убийца отличается от не убийцы?

– Тем, что один убивает, а второй нет, – сказал я.

– А вычислить, кто есть кто, ты сможешь? Вот так навскидку, взглянув в толпу и сказать, вот тот толстый убийца, та рыжая воровка, а старик с палкой насильник.

Димон засмеялся.

– Со стариком с палкой ты загнула.

– Дим, не сбивай меня, Глеб, не молчи.

– Ты всё переворачиваешь с ног на голову. Нет, я не смогу сказать, кто есть кто, не зная человека.

– Вот! В этом вся и загвоздка. Пока не узнаешь человека лучше, не выяснишь чем и как он живёт, очень трудно дать ему характеристику. Алис, согласись, то, что у Дена симпатичная внешность, и он всегда улыбается, не означает, что он ангел с незапятнанной репутацией.

– А мне кажется, Денис не симпатичный, – протянула Алька.

– Я тоже равнодушна к его внешности, – Алиса пожала плечами. – А тебе он нравится, что ли, чисто внешне?

Люська зарделась.

– Девчонки, он симпатичный, у вас вкуса нет.

– Ничего, что мы с Глебычем рядом сидим? – спросил Димон. – Мы вам не мешаем, или нам выйти минут на десять, а вы пока внешность Дена обсудите. Люсь, что за дела?

– Я просто сказала. И вообще, к чему я веду, ты прав, с Денисом надо поговорить. В любом случае он был в лаборантской.

– И кто будет с ним разговаривать?

– Только не я, – поспешила вставить Алиса.

– Я тоже не смогу, – пискнула Алевтина.

– Я сама могу.

– Ещё чего, – Димон показал Люське кулак. – Сам с ним встречусь. А вам, девчонки, надо бы домой к Варваре сходить. Вдруг что всплывёт.

– Дим, ты представь, в каком состоянии сейчас находится её родня, а тут мы пожаловали, здрасти, расскажите нам что-нибудь интересное, мы детективы. Так, да?

– Алис, не надо сарказма, я знаю, что у них не лучшие времена, но пойти можно дня через два-три. Поговорить надо, возможно, в непринуждённом разговоре проскочит какое-нибудь словечко или фраза, за которую мы сможем зацепиться. К тому же у семьи могут быть свои подозреваемые.

– Сомневаюсь.

– А не надо сомневаться, сомнения губят надежду.

– Домой к Варваре Витальевне могу пойти я, – предложила Аля. – Только не одна.

– Вместе пойдём, – протянула Люська.

– А мы с Алиской берём на себя школу, – сказал я. – Алис, на тебе девчонки, на мне парни, надо постараться разжиться информацией. Сплетни, слухи, домыслы, предположения, короче всё, что связано с этим делом.

– Дохлый номер, Глебыч, у нас в школе любят раздувать из мух слонов.

– Пусть раздувают. Нам не нужны слоны, но зато мы будем располагать мухами, а они и есть те самые ценные зерна.

– Мухи – зерна, – скривилась Люська. – Глеб, хватит говорить образно, терпеть этого не могу.

– А мне нравится, – встала на мою защиту Алиса.

– Кто бы сомневался, ты ж за Глеба горой.

– Куда нитка, туда и иголка, – веселился Димон.

– Шерочка с машерочкой, – засмеялась Люська.

– Молчали бы лучше, – сухо бросил я. – И ты с ниткой, и ты со своей шерочкой. На себя сначала посмотрите, сами друг от друга ни на шаг не отходите.

– Слушайте, не время отношения выяснять, – насупилась Алиса.

– Да я в принципе спокойна, как танк, Алис.

Молчавшая Алевтина неожиданно заявила:

– Давно хотела иметь друзей. Таких как вы, – добавила она после секундной паузы.

…В пятницу вечером мы собрались у нас дома, день оказался весьма щедрым на информацию, потому как именно сегодня Люська с Алей ходили домой к Варваре Витальевне, а Димону после уроков удалось поговорить с Денисом.

– Мне похвастаться нечем, – сразу признался я.

– Что, не удалось найти ни слонов, ни мух? – издевалась Люська.

– Представь себе. Версии, конечно, гуляют по школе, но одна безумней другой. Сами судите, маньяка отметаем, месть бывших выпускников Варвары тоже…

– А почему? – вдруг спросила Алька.

– Аль, это глупо. Никто из мести не стал бы днём в школе орудовать ножом, и уж тем более никто бы не стал подбрасывать тебе нож в сумочку. Здесь все более тонко и хитро. Нет, версия с местью выпускников выглядит нелепо.

– Мне повезло больше, – Алису распирало от волнения. – Аль, ты окончательно реабилитирована. И те, кто изначально тебе не верил, и сомневались, – Алиса посмотрела на Димона и Люську, – могут ещё раз извиниться. Тебя видела историчка.

– Где видела? – не поняла Алевтина.

– В пятницу в коридоре, когда ты выскочила из кабинета биологии. Она говорит, ты как ошпаренная вылетела, чуть с ног её не сбила, и к лестнице понеслась. Было половина пятого.

– И что это доказывает? – Люська села ближе к Димону.

– А то! Через секунду из класса Варвара Витальевна выбежала, историчка поинтересовалась, что произошло, но классуха молча хлопнула дверью., что все окей и закрыла дверь.

У Али задрожали плечи.

– Алька, кончай сырость разводить. Ты чего?

– Аль, прости нас с Люсей. Не сердишься?

Вместо ответа Алевтина, не убирая ладони с лица, мотнула головой.

– Вы сами-то как к Варваре домой сходили? – спросил я.

– Всё путем, правда, Аль? Её муж, Пётр Алексеевич, до сих пор в себя прийти от случившегося не может, но с нами поговорил.

– А о чём говорили?

– Сначала о самочувствии Варвары Витальевны. Пока без изменений, она по-прежнему в коме, когда придёт в себя – неизвестно. Утешает одно, её состояние оценивается как стабильное. Пётр Алексеевич, разумеется, не в курсе, что могло произойти в школе. Подозреваемых нет, версий и предположений тоже. Единственное, что навело на мысли, так это очищенные морковь и лук. Варвара Витальевна вернулась домой и, судя по всему, сразу начала готовить обед. Но сварить суп она не успела, только почистила две морковки и луковицу.

– Ещё картошка в раковине лежала, – всхлипнула Алька.

– Точно, и картошка в раковине!

– Не врубаюсь, при чём здесь картошка с морковкой?

– В этом-то и прикол. Пётр Алексеевич вернулся с работы в шестом часу, обеда нет, чего прежде не случалось, зато есть мытые овощи и стоявшая на кухонном столе пустая кастрюля.

– Ну и что?

– Дим, ответь на вопрос, зачем человек, который собирался готовить обед, вернулся в школу?

– Вероятно, могла что-то забыть в классе.

– Ответ неверный. Потому как в этом случае, она успела бы залить очищенную картошку водой и очистки из мойки выбросила бы в мусорное ведро.

– А она этого не сделала?

– Представь себе. У нас с Алькой, как впрочем, и у Петра Алексеевича, возникло подозрение, что Варвара Витальевна очень торопилась уйти. Настолько торопилась, что не удосужилась залить картофель и выбросить очистки в мусорку.

– Я извиняюсь, – Димон выглядел растерянным. – А почему она вообще должна была заливать картошку водой?

 

– Потому что любая хозяйка знает, очищенный картофель быстро чернеет, и чтобы этого не случилось его необходимо залить водой. А у неё на это почему-то не хватило времени.

– Или было не до того, – Алька перестала всхлипывать, но всё ещё растирала воспалившиеся глаза. – Варвара Витальевна могла сильно нервничать.

– Она вернулась в школу не просто так, не сомневаюсь, её туда вызвали.

– Кто?!

– Дед Пихто. Блин, Алис, тебе может, и имя преступника назвать с его домашним адресом и телефоном. Скажи спасибо, что мы это выяснили. Ясно одно, позвонил тот, кто впоследствии нанёс Варваре ранения. Пётр Алексеевич забил тревогу около шести вечера, на семь у них были куплены билеты в театр. Он начал звонить жене на сотовый, она трубку не снимала, пришлось в школу пойти. Денис поднялся в кабинет биологии и увидел то, что увидел.

– Но почему именно Алькина сумочка? – недоумевал я. – Не даёт мне этот факт покоя. Зачем было так рисковать, зачем понадобилось подбрасывать нож? Где здесь подвох, в чём он? Неужели думали, что Алька, обнаружив в сумке окровавленный нож, и узнав о смерти Варвары – убийца ведь полагал, что убил свою жертву – отправится к следователю и признается в убийстве. Так получается? Абсурд!

– Не абсурд, Глебыч. Скорее всего, убийца на это и рассчитывал. Вспомни, что сказала нам Алька: «Ребят, Варвару Витальевну ранила я». Вот и ждали от неё этих признаний, только вместо слова «ранила» жаждали услышать «убила». Но помог случай, Варвара Витальевна осталась жива.

– Раздобыть ключи от квартиры, проникнуть туда, подбросить нож, уйти незамеченным – и это ради того, чтобы Алька призналась в убийстве учительницы? Я не верю.

– Главное, удалось узнать, Варвара Витальевна была в полном порядке, когда Алька ушла из школы. Согласитесь, уже плюс.

– Альке плюс, Варваре минус, – прогудела Люська.

– Помолчи, – шикнул я.

На некоторое время в комнате повисла тишина, голос Димона прорезал её внезапно.

– А меня никто выслушать не хочет, или мой трёп с Денисом уже не актуален?

– Нормально пообщались?

– Более чем. Денис со скуки с ума сходит, он, оказывается, в школе временно работает, хочет в охранную фирму перейти.

– А в чём проблема?

– Пока не получается.

– И вынужден он целыми днями сидеть у входа, глазеть на нерадивых школьников, – прыснула Люська. – А по делу что—нибудь сказал?

– Ден видел, как в школу вернулась Варвара, видел, как она поднималась по лестнице. В начале седьмого пришел Петр Алексеевич, Денис и не знал, что Варвара из школы не уходила. Между нами, к обязанностям своим он относится прохладно, не его это место, сразу чувствуется.

– Они вместе поднялись на этаж?

– Петр Алексеевич внизу остался, Ден подошел к кабинету, толкнул дверь – открыто. В лаборантской на полу лежала Варвара Витальевна, он увидел кровь, сразу в коридор выбежал полицию и «скорую» вызывать. Потом Петра Алексеевича позвал. Оказывается, Денис до обморока боится крови, его внизу крепким кофе отпаивали. Он в себя часа два прийти не мог. Но меня зацепило вот что, по словам Дениса, в лаборантской – он обратил на это внимание – был полный порядок, разбросанных листов и следов борьбы охранник не заметил.

– Алька когда убежала, Варвара листы на место положила. Чему удивляться?

– Да? А класс? Аль, ты ведь не начинала убираться в классе?

– Какой там, я сразу в лаборантскую ломанулась.

– Как стояли стулья помнишь? – Димон прищурил глаза.

– Обыкновенно стояли. Дим, я тебя не понимаю.

– Они стояли возле парт или на партах, как после уборки?

– Конечно, возле. Говорю же, не начинала я убираться. Сначала хотела с контрольной разобраться, потом парты помыть, стулья на них поднять, а в конце уже доска и пол.

– К этому я и веду, – щёлкнул пальцем Димон. – Денис сказал, что половина стульев были подняты на парты. Врубаетесь, нет?

– Намекаешь…

– Именно на это и намекаю, – перебил Димон Алису. – Варвара Витальевна, после ухода Альки начала сама убираться в классе. Успела поднять половину стульев, а потом, очевидно, в классе появился он – несостоявшейся убийца.

– Логично. Правда, не совсем понятно, почему она принялась за уборку, если мы сошлись во мнении, что Варвару вызвали в школу, и она пребывала в нервозном состоянии? Ей позвонили, она бросила готовку, понеслась в школу и начала убираться в классе? Как-то неправдоподобно.

– А если убийца назначил ей в классе встречу и задерживался, а она, чтобы убить время стала стулья на парты поднимать.

– Пётр Алексеевич уверял, что врагов у неё не было. Верится с трудом, учитывая сложный характер Варвары.

– Правильно! – прервал я Альку. – В этом направлении и надо копать. Это многое объясняет, во всяком случае, даёт ответ на вопрос о ноже в сумочке Алевтины.

– Ты о чём, Глебыч?

– Надо искать не врагов Варвары, а врагов Альки.

– Что?!

– Моих врагов? Глеб, у меня их нет.

– Ты уверена?

– У меня даже друзей не было, так, знакомые одни, а врагов… Да нет, откуда, я старалась ни с кем не конфликтовать. Вы что, сами не знаете?

– Знаем, Алька, знаем, но тем не менее. Тебя хотели подставить! И выгодна эта подстава в первую очередь не врагам Варвары Витальевны, а твоим недругам. Тем, кто жаждал сильно тебе насолить.

– Настолько сильно, что был готов превратить тебя в убийцу, – сказала Люська.

– Не знаю, – Алевтина явно не ожидала услышать ничего подобного. – Вы подумайте, это каких врагов надо иметь, чтобы они меня так возненавидели.

– Мощных!

– А что, Аль, враги не друзья, они быстро появляются.

И всё же Алька со мной не согласилась, не верила она, что есть человек или люди, которые желали ей зла. Не верила и точка. А зря, ох как зря.

Глава третья

Я знаю твою тайну…

Алька позвонила нам в начале второго, мы ещё не спали. Взволнованным голосом она попросила срочно прийти к ней, сказав, что сильно переживает. Пока мы с Люськой бежали, я пытался сообразить, что могло произойти с Алей на этот раз, но воображение молчало, ни единой мысли, ни одного предположения.

Мы только вышли из лифта, а Алька уже распахнула дверь.

– Заходите, – скороговоркой проговорила она.

На этаже приоткрылась дверь напротив.

– Не спишь, Алюшка? – спросила упитанная старуха. – Колобродите всё, молодёжь.

– Здрасти, – кивнула Люська.

Я тоже поздоровался, Алька вступать в разговор с соседкой не стала, дождавшись, когда я пройду в прихожую, она захлопнула дверь.

– Аль, что произошло?

– Мне звонили.

– Кто?

– Не знаю. Первый раз позвонили в восемь. Ничего не сказали, дышали в трубку. Потом в девять был звонок, в десять, в одиннадцать. В час позвонили, опять молчат, я сразу вам набрала. Неспроста эти звонки, я боюсь, оставайтесь у меня ночевать.

Заверив Альку, что в её компании ей не будет страшен даже чёрт с кочергой, Люська вытолкала меня на лестничную клетку.

– Глеб, дуй домой, я здесь переночую.

Я подошел к лифту, ощущая себя немного не в своей тарелке. Сначала позвонили, просили срочно прийти, теперь, не дав опомниться, за дверь выставляют. Паникерши!

Дверь напротив открылась снова, знакомая бабулька улыбнулась мне второй раз.

– Уже уходишь, сынок?

– Ухожу.

– Ну правильно, ночь-полночь на дворе, чего по гостям в такое время ходить.

Утром Люська пришла домой без пяти восемь, я как раз выходил из ванной, когда она позвала меня на кухню, положив на стол сложенный вчетверо тетрадный лист. Листок был скручен, я понял, что недавно его сворачивали трубочкой.

– Запахло жареным, Глеб, – сказала Люська. – Прочти, тебе будет интересно.

Развернув листок, я пробежался глазами по тексту: «Я знаю твою тайну».

– Откуда это, о какой тайне речь?

– Он у Альки в почтовом ящике лежал, – Люська побежала к себе в комнату. – Мы в школу собирались, спустились вниз, Алька газету хотела вытащить, а там подарочек от неизвестного.

– Где Аля?

– Домой вернулась, в школу сегодня не пойдёт. Глеб, по большому счёту мне бы тоже не мешало дома остаться. С Алькой посидеть надо, она сейчас на взводе.

– Так сиди, чего домой притащилась?

– Не ори на меня, – крикнула из спальни Люська. – Притащилась, значит, надо. Не беспокойся, уже ухожу.

В школе я рассказал о звонках и оставленной в почтовом ящике записке Алисе и Димону. Мы сошлись во мнение, что кто-то начал свою игру против Алевтины. Цель и правила игры – пока, увы, неизвестны, но совершенно точно ясно, этот кто-то на полпути не остановится.

Из школы мы с Димоном пошли к Але, Алиса обещала зайти позже.

– Люсь, Аль, как вы тут? – Димон оставил рюкзак в прихожей и прошёл в ванную.

– Ни звонков, ни писем, – Люська гремела на кухне посудой. – Я обед сварила, где Алиска?

– С сестрой в поликлинику поскакала, а Алька спит, что ли?

– Да прям, за компом сидит, в «Одноклассниках».

– Уже не сижу, – Аля вышла в коридор, и я обратил внимание на румянец на её щеках.

Люськин борщ был вне конкуренции, все кроме Алевтины попросили добавки, Алисе здесь уже ловить было нечего – кастрюля опустела.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?