Шут из Бергхейма. Выводок

Tekst
3
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Шут из Бергхейма. Выводок
Шут из Бергхейма. Выводок
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 32,44  25,95 
Шут из Бергхейма. Выводок
Audio
Шут из Бергхейма. Выводок
Audiobook
Czyta Дмитрий Горячкин
20,29 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава шестая. День Волка

На товар, предлагаемый нашей общиной, смотреть было жалко. Разве что Миша постарался: за неделю он сделал два ремня и пять кошелей. Все остальное выглядело скорее отталкивающе. Глиняная миска с вязкой дрянью и глубокой трещиной – снадобья от Светы (по мази ползала жирная муха). Вяленое мясо – сморщенное, волокнистое. Реально на голодный день. Тележка наколотых дров. Для окруженного лесами поселка – тот еще товар. Я видел, что Олег ковырялся с костями, вырезая что-то, но даже показывать результат он отказывался, что уж говорить о продаже.

Мне стало как-то немножечко грустно. Но Стас бодрился. Он раскладывал товар в выделенной нам клети на рыночной площади. Вокруг гудели конкуренты. На день Волка сюда приезжали бонды из окрестностей, и вот у них на прилавках все выглядело много пристойнее. Белоснежные шкуры, глиняные фигурки, высушенные травы, поделки из металла, какая-то утварь, мясо, живая птица, где-то мычала корова. Кто уже выложил товар, тот либо прохаживался вдоль торговых рядов, либо вовсю ожидал покупателей.

В соседней с нами клети торговали браслетами, кольцами. Розовощекий северянин с пышной седой бородой выкладывал их так бережно, будто они были из стекла.

– Кольцо неистовой силы, – прочитал я подсказку системы. – Ваша сила увеличивается на 5. Ого! Сколько стоит?

– Отдам за пять золотых, – ответил продавец.

В моем инвентаре было две серебряных. И по-моему, для нас, игроков, это уже было богатство. Я вновь посмотрел на помойку нашего прилавка. Черт.

– Зато у нас цены ниже, – сказал бард, заметив мое неистовое воодушевление (от которого хотелось плакать). – Если продадим хотя бы половину – скорее всего, поднимем уровень Мише и Свете.

– Ты сам хоть что-то получаешь за сделку?

– Да.

– Хотел бы я посмотреть на того чудака, который купит хоть что-то из этого.

– Такой шанс представится, Егор… – как-то нехорошо пообещал Стас. – Что-то всегда покупают. Все-таки сюда не просто так ходим. Я вам кое-что покажу, когда объявят открытие.

– Долго еще?

Он посмотрел на солнце.

– Часок есть.

– Я пошатаюсь по городу?

– Конечно, Егор. Конечно, – он согнал муху со Светланиной мази. Улыбнулся.

Бергхейм рассекала на две половины широкая улица. От ворот до ворот. По центру, напротив трехэтажного дома с высоким крыльцом под козырьком (ну, чисто княжеский терем на Руси), и располагалась рыночная площадь.

У лестниц, ведущих на второй этаж терема, стояли рослые стражи в шлемах, с копьями. У каждого на плечах белели овечьи шкуры, наброшенные поверх кольчуг. Тут явно местная шишка обитает. Хевдинг, должно быть. Ставленник ярла. Хоромы приятные, внушительные.

Остальные дома жались друг к дружке, иногда даже не оставляя места для прохода. Некоторые жилища окружали невысокие изгороди, за которыми бродила всякая живность. Повсюду носились куры и чумазая ребятня.

Я начал обход. Разумеется, будучи убежденным, что все вокруг не столь сообразительны и просто не нашли какой-нибудь специальной цепочки заданий. Ну не верилось, что здесь нет ни единого квеста. Потому как что получается? Зверья для опыта нет. Заданий нет. Как-то же тут предполагается качаться? Я несколько дней обитаю в этом славном уголке чьей-то фантазии, а до сих пор первый уровень. Как-то не по-людски это.

Охотничий пес по кличке Егорка рыскал по узким улочкам меж бревенчатыми домами, вглядывался в приколоченные к стенам свитки, но ни черта не понимал из написанного. Я заглядывал в самые темные уголки и пару раз отступал перед каким-нибудь недоуменным, но уже взявшим в руки топор, северянином. Пытался заговорить с каждым увиденным, но от меня с пренебрежением отмахивались. Все пустота и тлен.

К началу торгов я вернулся раздавленным.

– Успешно? – даже не посмотрел в мою сторону Стас.

– Да. Нашел депрессию, тревожное состояние и точно подниму пару уровней отчаянья, – отрапортовал я. – Возможно, прокнут суицидальные наклонности.

– Что сделают наклонности? – Стас нахмурился.

– Появятся. Приобретутся. Неожиданно станут моей частью. Смогу осваивать и использовать.

Бард покачал головой:

– Не думаю, что эта шутка мне понравилась, Егор. После Юры.

ВОУУУУУУУУУУ!

Звук рога проткнул Бергхейм насквозь и спас меня из неудобного положения.

– Началось, – сказал Стас.

И вот так я увидел чудо. Зеваки на улице появились еще раньше, но теперь, после сигнала, жители потекли на рыночную площадь. То были разные люди. Как простые мужички, в обычных, но чистых одеждах, так и женщины, нарядившиеся так, словно отправлялись на праздник. Иногда попадались воины с заброшенными на спину щитами. Пару раз я видел странного вида жрецов с выбритыми черепами и раскрашенными в белый цвет лицами.

Торговцы загалдели, расхваливая товар. Тихое место стало невыносимо шумным.

Но чудом было не это. Чудо я увидел, когда один из зевак прошел мимо нашего лотка, совсем не собираясь ничего покупать, и тут Стас воскликнул:

– О! Я знаю, что вам нужно!

Мужчина в расстегнутой рубахе остановился, посмотрел ему в глаза и застыл. Выражение лица у северянина стало отстраненным. Он подошел к прилавку, не отрывая взгляда от барда.

– Сколько у вас есть?

– Одна серебряная и двадцать медных.

– Прекрасно, – улыбнулся Стас и сунул ему несколько кусков вяленого мяса. Затем собрал деревянной ложкой мази, шлепнул ее на широкий лист лопуха и всучил покупателю.

Тот безропотно все забрал и пошел прочь.

– Да вы мошенник, братец, – прокомментировал это я.

– Случайная характеристика – купец. Если б ее поднять, то, думаю, сумма стала бы побольше. Я же говорил: что-то всегда покупают.

Покупатель шел прочь, держа в одной руке связку с вяленым мясом, а в другой лист лопуха. Вид у него был потерянный.

– Это какое-то насилие над личностью, – возмутился я. – Так нельзя поступать! А ну-ка, еще давай!

– Есть проблема: они будто чувствуют неладное и к нам подходят редко.

– Еще бы, ты такое фуфло им втюхиваешь!

На наш ряд заглядывали нечасто, но каждый проходящий мимо попадал под торговый талант барда и расставался со всей наличностью, получая взамен наши «продукты». Однако даже мне было ясно, что в соседние лавки покупатели заглядывают чаще. И, что самое убийственное, я видел, как неигровые персонажи торгуются с неигровыми персонажами, ругаются и все-таки покупают да продают. То есть вокруг не массовка царила, а настоящий базар. И деньги уходили в чужие карманы!

– Очень любопытно, – сказал я, зачерпнул пальцем жирную мазь Светы и намазал ею рот, нарисовав на лице широкую улыбку. Затем этой же мазью выкрасил глаза. Стас отшатнулся.

– У тебя ведь нет проблем с клоунами?

– Вы что делаете, Егор?

– Свою работу, – низким и хриплым голосом ответил я. Слышал эту фразу в фильме. Там, конечно, был матерый боевик-спецназовец, а не шут. Но…

Я взобрался на крышу нашей клети, прошелся по доскам, проверив их на прочность. Крепкие. Сделал сальто на месте. Боже, как прекрасно быть ловким.

– Егор! – крикнул снизу Стас. – Вы куда?

– Один ярл, – заорал я сверху, подбоченившись, – пришел к жрецу.

Люди меня заметили. Кто-то толкнул рукой соседа. Кто-то заулыбался. Пара взглядов были весьма испуганными.

– Пришел и говорит. Доктор… – тьфу ты. – Жрец, помоги мне! У меня постоянно дергается левый глаз и правая рука!

Я сделал еще одно сальто. Прикинулся жрецом. Сделал вид, что растираю какую-то траву в плошке. Вид смиренный, умный.

– Жрец же трет порошок в ступке. Внимательно так толчет его, не отвлекаясь, ну и отвечает между делом: «Ну, это ничего. Перенервничали вы, ярл. Распереживались. Прикажите сделать вам отвар из ромашки, попейте – и полегчает».

Прыжок. Плечи расправить, голос изменить, показать себя ярлом. Важным таким, но с придурью:

– Да, отвечает ему ярл, но есть и еще кое-что. В последнее время я стал замечать, что на моем драккаре завелись призраки. Они поют песни о любви и требуют ласки. Мой верный меч отказывается меня слушать, он отползает в дальний угол дома и смотрит на меня оттуда взглядом Фенрира на луну. Моя слюна капает изо рта с одинаковыми промежутками и всегда в одну точку! Во сне ко мне приходит Один верхом на Торе и говорит голосом Фреи о том, что не любит меня.

Площадь немного притихла. Очень много глаз смотрело в сторону чудака на крыше клети. Я заметил движение – кто-то подбирался ближе, послушать. Вновь сменил роль.

– Жрец отвечает ярлу, не отрываясь от порошка: «Ну, дело поправимое. Есть у меня одно зельице. По паре капель перед сном – и как рукой снимет».

– О, я знаю, что вам нужно, – сказал снизу Стас.

Кульбит, и я снова ярл:

– Но, жрец, говорит ярл, меня очень тревожит проблема размножения ежей в неволе. Я рассчитываю все варианты для увеличения их поголовья и никак не могу выбрать, чье учение мне принять. Колдуны Тосканы уверяют, что для этого необходимо определенное положение звезд, но древние книги мертвых мастеров Подземениума утверждают важность семантического анализа самой трактовки.

Все стихло. Я ковырялся в памяти, вспоминая этот анекдот и перекладывал его на местный манер. Втайне молясь, чтобы они понимали, что такое драккар, и кто такие Один и Фенрир – вдруг это неправильные северяне. Про семантику я не волновался – тут соль, чтобы все звучало поумнее.

– Попробуйте их побрить, и все наладится, отвечает ему жрец, по-прежнему растирая порошок.

Я вновь расправил плечи, вошел в роль властителя, но добавил в позу сомнения.

– Ярл помолчал немного, и вдруг тихо-тихо говорит: «Жрец. Я чувствую и понимаю женщин».

Я растерянно посмотрел в толпу, изображая жреца:

– И тут тот такой вздрагивает, роняет ступку с порошком, поднимает испуганный взгляд на ярла и протяжно отвечает: «Ой-ой».

– О, я знаю, что вам нужно, – послышался голос Стаса. Со всех сторон раздался смех. Он не громыхнул, как в мечтах, но шутку поняли.

 

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 0,03 %

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 0,04 %

Системные сообщения посыпались одно за другим, последнее было

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 0,59 %

Я подпрыгнул, бешено размахивая руками. Эй, сейчас бы шапку с бубенцами. С высоты крыши было видно, что народ показывает в мою сторону и ищет, как подойти поближе. Как пробраться к месту, где их поджидает коварный бард.

– Другая история! Ночью в дверь бонда вдруг постучали. Он встал, злой как пес, дошел до двери, открывает ее – а там смерть. Он ей: «Ты кто?» А она говорит: «Я – смерть». «Ну и что?» – спрашивает бонд. «Ну и все», – отвечает та.

Стас внизу снова поймал покупателя.

Солнце пекло нещадно, и от этого чудесный грим плыл, обезображивая физиономию. Однако люди все равно тянулись. На улице, неподалеку от терема, остановились трое воинов. Один из них громогласно ржал над шуткой, толкал товарищей, но те глядели хмуро. Особенно мрачным смотрелся коротышка с длинной косой на бритом черепе. Все лицо северянина покрывали синие татуировки. За спиной виднелась ручка топора.

Я выдал еще один переиначенный анекдот. Отчего смешливый товарищ зашелся в хохоте, а вот синелицый помрачнел еще больше. По-моему, что-то шло не так.

Снизу то и слышался голос Стаса, оболванивающего покупателей. В пору радоваться успеху, но эти двое карлов, волками наблюдающих за мною, тревожили. Хотя я старательно их игнорировал, развлекая толпу и отвечая остротами на выкрики.

Пока, наконец, снизу не раздалось:

– Слезай, задохлик.

Коротышка пробрался в наш ряд и теперь стоял напротив Стаса.

– О, я знаю, что вам нужно! – воскликнул бард.

Воин резанул его взглядом, затыкая. Видимо, карла способность Стаса не пробила.

– Слезай!

– Вот еще, – ответил я с безопасного расстояния. – Мне внизу страшно. Там злые люди, и они могут меня побить.

Еще скачок репутации.

– Если я залезу наверх, то бить точно буду, – сказал карл Бьорн Убесон. Уровень – вопросительный. Смешливый товарищ по имени Хельге торчал рядом с ним и широко улыбался.

– Я не очень мотивирован, если честно. Мне кажется, вам нужно поработать с даром убеждения. Может быть, у вас есть конфетка? Конфетка, знаете ли, очень помогла бы. Сойдет даже барбариска.

Смех вокруг расстроил коротышку еще больше. Его друг хохотал громче всех и колотил приятеля по плечу. Тот же побелел от негодования. Оттолкнул приятеля, сорвал с пояса что-то и быстрым движением кинул в меня.

Отблеск солнца на стали – это я успел заметить. А затем холодная боль вонзилась в глаз, сознание померкло почти сразу, и тело где-то за пределами игры выгнулось в дугу, переживая очередную смерть.

Я очнулся посреди знакомого поля. В рванине и с ржавым мечом за поясом. С теснотой в груди, будто не в силах вдохнуть. Сердце почему-то билось в горле, а не в груди, как должно. Голова кружилась. Черт. Похоже, нервная система не справляется.

Я присел, приходя в себя. Ноги дрожали, во рту пересохло, сознание плавало у воронки, ведущей к безумию, и грозило вот-вот скользнуть внутрь. Черт-черт-черт. Так, три раза по пять, как учил врач. Вижу стебель травы – он зеленый. По земле ползет муравей. Синее небо над головой. Грязные руки. Землю – она теплая. Что я слышу?

Самое сложное отыскать пять звуков вокруг себя, чтобы отвлечь мозг, переключить внимание с трясущегося тела. Когда-то меня рвануло. Еще до того, как я перешел на удобный фриланс в загородном доме. Кукушка вылезла из ящика и сказала «привет». Конечно, не без повода, но… Теперь я знаю, что такое психотерапия. И три раза по пять.

Шум ветра, стук сердца. Я провел рукой по траве, слушая шелест. Крик птицы.

Пятый звук не давался. Но, в конце концов, в поле что-то хрустнуло. Под чьим-то весом сломалась веточка. Успокоившийся было организм выбросил страдания из головы и вкинул адреналину.

– Твою мать… – весь шмот остался там, на месте смерти. Все то, что досталось от Ловеласа. Я бросил счет, сориентировался по солнцу и, пригибаясь, поспешил с поля прочь. Трава хлестала по рукам, цеплялась за одежду. Ноги сразу вспомнили все «удобство» поношенных сапог. Каждый миг я ждал выстрела в спину от того, кто хрустел ветками в чертовых зарослях.

Повезло – не дождался. Вылетев на дорогу к Бергхейму, я припустил изо всех сил.

Итак, меня убили посреди города. Во время ярмарки. За шутки. Не игровой персонаж! Черт! Показали бы мне окошко со временем – мол, на принятие решения у вас тридцать секунд, и выберите, послать его по бабушке или подарить леденец – я бы понял. Но вот так вот…

Дурацкая игра.

Петляя по дороге, я чувствовал спиной взгляд обитателя полей – Ловеласа. Может, даже и надуманный. Но между лопатками жгло.

У ворот Бергхейма меня нагнала другая мысль. Что, если этот коротышка Бьорн ждет меня на том же месте и с еще одним метательным ножом?

Стражи города с интересом смотрели на застывшего в проходе задохлика, а я пялился вглубь города. Может, к кузне вернуться? Подождать Стаса – в безопасности, в спокойствии.

Но тогда получается, что меня сломала какая-то агрессивная программа.

– И перед кем ты выеживаешься, Егорка?

Один из стражей кашлянул, выразительно посмотрел на приятеля.

Нет, Бьорн. Не на того напал. Я вошел в городок, гордо придерживая меч левой ладонью. Шлепал по дорожной пыли, подняв голову и наплевав на страхи. Добрался до ярмарочной площади, прошел к клети Стаса.

– Только не втюхивай мне свое барахло, – сказал я ему. Бард улыбнулся.

«Книгожор предлагает обмен. Да/Нет»

Да!

Он вернул мне все вещи, свалившиеся при убийстве. Первым делом я сменил сапоги и блаженно пошевелил пальцами ног.

– Что это было, Стас?

– Не знаю. Но его увели стражи. Никогда такого не видел. Люди разозлились страшно, представляете? Тут такая ругань стояла – даже торги остановились. Вы опять полезете наверх?

Я уже намалевывал себе улыбку. Закончив, вновь поднялся на крышу и гаркнул на всю площадь:

– На чем мы остановились?

Толпа, откочевавшая было от наших рядов, оживленно колыхнулась. Кто-то засвистел, кто-то захлопал в ладоши. Прекрасная публика, прекрасная. Спасибо тому, кто так ее запрограммировал. Может быть, я нашел свое место в этом мире?

Мы распродали весь товар в течение часа. Даже дрова ушли. Под конец выступления я уже не мог вспомнить ни одного анекдота и просто прыгал обезьяной по крыше, выкидывая кренделя руками и ногами. Фарм репутации приостановился – на ужимки реакция шла куда хуже. Хотя люди все еще тянулись поближе к лотку с чудаком на крыше. А я никак не мог вспомнить ничего смешного.

Однако результат все одно был хорош: когда ворота Бергхейма остались позади, моя репутация с ним была на уровне 18 %. Неплохо для одного дня. Стас с плохо скрываемой завистью признался, что у него она всего 12 %, и это за три месяца.

– Мы богаты? – спросил я у него, пока мы шли по дороге к кузне. – Какая выручка?

– Девять золотых, – ответил он.

– О! Можно было купить колечко. Разодеть кого-то из наших – будет сильнее, умелее.

– Можно. Мы так разодели Николая, – помрачнел Стас. – Теперь ты ходишь в том, что мы покупали.

– Какая неловкая ситуация, – признался я. – Не знал. Но зачем покупали – статов ведь нет никаких?

– Статы – это что?

– Ну там, бонусы к силе, к ловкости, к хорошему настроению.

– Это слишком дорого, Егор. Хотя с нашей новой стратегией, думаю, мы можем попытаться заготовить товара побольше. Раз уж уходим пустые. И в следующий раз приобретем что-то для нашей группы.

Бард задумчиво толкал пустую тележку. Я посмотрел на него с восхищением. Черт, они горбатились всей группой ради вот этих вот кожаных шмоток. Их украли. И вот после моей смерти проклятый шмот вновь оказался в руках Стаса, а тот безропотно, по доброй воле его вернул! Ничего себе святоша. Я видел в рейдах, как из-за вторичных характеристик на добыче старые друзья становились кровными врагами. А тут буквально все отдал. Свое же.

– Да, нужно развиваться. Меня тошнит уже от этой локации.

Стас лишь усмехнулся.

* * *

Миша и Света получили по уровню – как и ожидал Стас. Сюрпризом оказалось, что третий уровень получил еще и Игнат. Новых способностей им не дали, но зато общая мощь команды увеличилась. Теперь среди задохликов был один бард четвертого уровня, жрец, охотник и травница третьего, воин второго и самый полезный и прокачанный в мире шут.

Олег выглядел подавленным. Он появился раньше Миши и Светы, но не обладал никакими способностями и профессиями, а основной опыт капал как раз с ремесла и торговли. Света приобняла загрустившего воина, выжала из него пару улыбок. Но альбинос все равно шатался вокруг кузни с мрачным видом.

Да, в целом, и мое настроение было так себе. Конечно, сегодня свершилась великая победа задохликов, но дальше вновь ожидается рутина. А я никогда не считался терпеливым человеком. Во всех играх вместо погружения в глубокие истории Вселенной постоянно скакал вперед по уровням, приученный, что настоящее веселье начинается там, на пике.

Но тут даже пик неизвестен.

О, как это бесило. В игре было лишь одно направление – задание «Родные пенаты». Но я даже от Бергхейма далеко не отходил! Только за дровами в лес. Какие, мать его, пенаты?

Следом пришла мысль, что сегодня можно еще и поработать, пока светло. Опыта поднабрать тележкой и топором.

Что я и сделал, взяв с собой Мишу и Стаса.

Конечно, чем меньше ты получаешь, тем больше желания пропустить денек. Отдохнуть. Какая, мол, разница. Однако это большая ошибка многих игроков. Истина предков проста: пока ты спишь – враг качается.

Пусть даже не знает, зачем.

Глава седьмая. Приключение

Я проснулся спозаранку. Добрался до стола, слушая сопение. Посмотрел в щель меж створками закрытого окна. Уже рассвело. Вонючей дрянью не пахло. Значит, можно выходить. Оглядываясь на спящих, я выложил на лавку все ценное, оставшись в стартовом наряде. Долго-долго смотрел на сапоги, но потом представил их будущее и все же сунул под стол. Уж раз ребята так на это вкалывали – будет очень неприятно профукать их наследие из-за какой-нибудь нелепой случайности.

Однако жареных кроликов в инвентаре оставил. Вкусно, и на всякий случай.

Соратники спали.

Я осторожно выбрался наружу, притворил за собою дверь. Туман сползал назад в озеро. Свежий воздух отчего-то напомнил детство, когда мы с дачными друзьями выбрались на рыбалку, на утреннюю зорьку. Перед нами раскрывался огромный, неизведанный мир. То, что взрослые видели каждый день, не понимая, какой дар им достался.

Невероятные пространства в три километра до реки. Пустынные дороги и спящие летние дома. Множество птиц, запахов, цветов. Мы были детьми. Мы были на пороге приключения, одни в огромном сонном царстве лета.

На миг я уловил это щемящее ощущение. Вдохнул полной грудью, выбрал направление (всегда манил холм за Бергхеймом) и пошел.

Пока обходил город – понял, что сапоги все-таки нужно было взять нормальные. Разбитая обувь терла под пяткой, поэтому пришлось свернуть с усыпанной камнями и вереском равнины на дорогу. Стащив обувку, я сунул ее в инвентарь и дальше отправился босиком по укатанному телегами тракту.

У холма был, наверное, через полчаса. Поднялся наверх, остановился неподалеку от дома на опушке леса. Во дворе, за забором, возился старик. Кудахтали куры. Из дощатого сарая завопил петух.

– Доброе утро! – крикнул я.

Северянин разогнулся, посмотрел, подслеповато щурясь, но не ответил. Застыл, изучая босоного путника.

– Говорю – здравствуйте!

Он помотал головой и развернулся.

Ларс Увесон

Уровень 1

Это меня не удивило. На рынке первых уровней было в достатке. Интересно, дают ли за них опыт? Отчекрыжить ему голову за такое приветствие?

Я приветливо улыбнулся в спину старика, сплюнул и пошел дальше. Опыт, может, и дают, но репутацию с Бергхеймом точно срезают.

Тени от высоких деревьев скрыли восходящее солнце, и сразу же накатилась прохлада. Дорога шла через лес, звенящий голосами птиц. Шагая по тракту, я наслаждался путешествием, с интересом поглядывая по сторонам. Земля под ногами стала холодной, но уж лучше так, чем опять надевать чертовы сапоги.

Вскоре лес поредел, а дорога нырнула в низину, где обросла пристройками ферм. Низкие дома с покатыми крышами, поросшими травой или укрытыми дерном. Низкие заборы. На стенах некоторых жилищ висели щиты, белые с красным крестом наискось.

В полях работали люди. Некоторое время я озирался, впитывая в себя все более-менее выделяющееся на фоне умиротворения деревенской жизни. Приметил мельницу на холме чуть в сторонке. Лопасти вращались медленно, тяжело. За полями по обе стороны тракта начинался угрюмый лес. Однако справа он сдался под напором людей. У длинного здания на окраине были свалены в кучу бревна. Оттуда слышалось ритмичное жужжание. Лесопилка, должно быть. Все чинно, спокойно. Нигде ничего не горит, а значит не надо никого спасать. Бандиты не атакуют мирных жителей. По тракту не бредут зомби. Тут просто нечего делать. Только жить.

 

Может, сама цель игры в этом? Найти себя после суетного мегаполиса в цифровом дауншифтинге? Однако у нас под Питером лесов и полей в достатке. Если выбирать – я бы перебрался в реале. Там как-то проще.

Тем более что я почти так и сделал. Несмотря на. Невзирая…

Память кольнула, из глубин души глянула тьма, облизнулась зловонным языком. Душа задрожала от предчувствия. Послышался вой сирен и хруст дворника по битому стеклу. Он становился все громче, громче. Темнота задышала сине-красными огнями.

«Обернись. Обернись!» – шептала память. Я мотнул головой, закашлялся. Прошелся колесом, а затем, дурачась, раскинул руки, сделал сальто и во все горло запел:

– Искренне прошу: смейтесь надо мною! Если это вам поможет! Да, я с виду шут, но в душе король, и никто, как я не мо-ожееееет!

Проходя мимо домов, я старательно улыбался каждому встречному и здоровался. В ответ получал либо односложные ответы, либо недоверчивые взгляды. Один мужик в ответ на мое приветствие воткнул лопату в землю, облокотился на нее и демонстративно сплюнул. Сквозь зубы, струйкой. И глаза-то такие страшные сделал.

Я остановился:

– Ну и что мне это должно сказать?

Он молчал, недобро глядя из-под косматых бровей. Я старательно нахмурился, сплюнул в ответ. Получилось не так лихо, но хотя бы не на рубаху. Крепкие пальцы северянина побелели на черенке лопаты, мужик выпрямился.

– О, я вижу, мы нашли средство для коммуникации! – меня чуть затрясло от злобы. – Качаем взаимодействие внутри команды! Клевушки-воробушки, это прогресс.

– Вали, пока цел, задохлик, – проскрежетал бонд. – Не хочу руки об тебя марать.

– Я тебя не виню. Ты ж гребаная программа с установкой не репутацию. Вся суть твоя – стоять вот так с лопатой и хмуриться, пока я дружелюбие не прокачаю, да? Вот только пойми, мой косматобровый друг, что нейтральная репутация – это не враждебная! Ну, выдави из себя «доброго дня, странник». И тебе легче, и мне хорошо. Давай, попробуй. Губы надо ставить вот так. Д. Д. Чувствуешь? Давай теперь – До! Доб! Доброоогоооо!

Он выдернул лопату из земли, взял ее, как дубину.

– Да ладно, вот так вот и полезешь? Смотри! У меня есть ржавый меч! – я осторожно, чтобы не порезаться, вытащил клинок. – Это будет эпическое сражение дерьма и лопаты!

Наверное, ссориться с неигровым персонажем может только Егорка.

Мужик колебался, сомневался. Из дома выскочила женщина, бросилась к нему, увязая во вскопанной земле.

– Олаф, Олаф! Что ты творишь, Олаф?!

Бонд дернулся, как от зубной боли.

– В дом иди, – рявкнул он.

– Нельзя, Олаф! Нельзя – вдруг это тот самый? Нельзя! – причитала женщина.

– Тот самый? Какой тот самый? – насторожился я.

– Боги сказали, что задохлик принесет конец времен. Боги сказали, что в другом задохлике его спасение. Я думаю, что это точно не он, – гаркнул жене Олаф.

– Откуда тебе знать, дурак? – женщина уже была рядом с мужем, вцепилась в лопату. На меня она не смотрела.

– Боги направят мою руку.

– Локи направит твою руку! Брось лопату, дурак!

Моя злость улетучилась. Что ж… Это многое объясняет. Двое неигровых персонажей пререкались между собой, и я никак не мог понять, как куски программного кода настолько правдиво взаимодействуют друг с другом, что даже неловко было от того, что стал причиной семейной склоки.

Как-то слишком навороченно для игры. Слишком сложно.

Я зашагал по дороге дальше, не оборачиваясь на лютую ссору. И уже выходя из поселка, увидел человека на цепи. У последнего дома. Звякая звеньями, мужчина разбрасывал корм свиньям. Загорелый, худой как смерть. Грязные спутанные волосы закрывали лицо.

– Добрый день! – крикнул я ему, остановившись у забора. Человек замер. Повернулся ко мне.

– Здравствуй, – сказал он.

Свиньи визжали, отталкивая друг друга от кормушки. Мужчина утер лицо ладонью, показав выжженное клеймо на лбу. Звали незнакомца как-то необычно для этих мест.

Райволг

Уровень 1

– Откуда ты? – спросил я. Варианты типа «а не раб ли ты» или «чем занимаешься» отпали сами собой. Но это был первый человек, который не принадлежал к Бергхейму. И… Вдруг это игрок?

– Из Рассветного родом я, – ответил тот. Обернулся на дом. – Из этих ты? Из воскрешающихся?

– Да, – воскрешающиеся лучше задохликов, однозначно. – Встречал?

– Не единожды. У города нашего деревню колдун темный погубил. Пришли воскрешающиеся и убили его.

Йода какой-то.

– А где этот… Рассветный?

– За морем раскинулся, – он погрустнел. – Приход кораблей северных пропустили мы. Врата закрыты стали. Теперь раб.

Райволг тряхнул цепями.

– Давно ты здесь?

– Нет… Купили быстро меня. Выносливый я, – сплюнул он.

Может, это задание? Освободить его надо, и он даст какую-нибудь штуку полезную? Я мялся на дороге:

– Может, помочь тебе чем-нибудь?

– Помочь нельзя мне, – Райволг опустил голову. – Бежать нельзя мне. Раб я.

– Это можно исправить.

– Эй! – окрикнули меня. На крыльцо дома вышла пожилая женщина. – Чего надо?

Райволг сразу вернулся к свиньям.

– Доброго денечка вам! – махнул я хозяйке. Та отмахнулась.

– Почем раб?

– За двадцать золотых отдам! – немедленно отреагировала северянка.

Ах, вот оно как: значит, здороваться не будем, а торговаться станем? Одарив ее натянутой улыбкой, я пошел дальше. На фига мне компьютерный персонаж по цене четырех колечек?

Когда минул полдень – появились сомнения. Новых локаций не открывалось. Ничего интересного для игрока вокруг не было. Дорога петляла в чаще, и кроме пары повозок с жителями Бергхейма, никто мне не встретился. Наверное, стоило уточнить у ребят, куда именно идти, чтобы засчитало новую территорию и дало опыт.

Но самый чистый эксперимент – поставленный на собственной шкуре. Поэтому, когда от основной дороги в чащу нырнула хоженая тропа – я не колебался и повернул направо. Тут уже повозки не катались, но дорожка была набита хорошо, а значит это не просто «отворот не туда».

Лес вокруг сменился, пошли березы, мох сменили травы. Листва превратила тропку в коридор. Через дрожащие от ветерка листья ничего вокруг видно не было. Мелкие березы росли так плотно друг к другу, что становились стеной.

В конце пути я вывалился на огромную поляну, уставленную деревянными идолами.

– Ну, офигеть, – вырвалось у меня.

Вы открыли Священную Рощу.

Вы получаете опыт за исследование территорий.

Прогресс текущего уровня – 94 %

Посреди поляны красовался выложенный из камня алтарь с огромным железным чаном сверху. Над чаном головою вниз висел мертвец.

– Ну, офигеть… – повторил я. Резные лики потемневших от времени деревянных богов смотрели на меня. Рты вымазаны чем-то черным.

Хотя кому я вру. Если на поляне вокруг идолов чан под трупом, то, наверняка, ничего другого, кроме крови, в пищу небожителям не предлагали.

Вот вам и мирные северяне. Вот вам и уютные поселения. Как вчера на ярмарке меня привечали местные жители, так же лихо и самозабвенно они, должно быть, радовались, пока тут кому-то резали горло.

Я попятился, сопровождаемый слепыми глазами идолов. Тут разные боги воплощения нашли. Гневающиеся, смеющиеся, мудрые, вроде бы добрые. Но рот-то у каждого в крови. Не моя религия, не.

Развернувшись, я пошел обратно. Ладно. Ладно, Егорка. Пренебречь, вальсируем. Твоя вылазка все-таки кое-что прояснила. Еще немножко пройду по дороге, а там и возвращаться не грех. Пять процентов получил? Получил. Про задохликов разузнал? Разузнал. Потенциальный квест нашел? Нашел.

На дороге к тракту я столкнулся с мужиком в просторном одеянии. На покрытом белой краской лице чернели обведенные углем глаза. Бритый жрец прошел мимо, даже не глянув в мою сторону. А я весь обмер, прикидывая, как буду его резать, если он сделает хотя бы одно резкое или подозрительное движение. Нервы на пределе.

Что, если они и задохликов так вешают?

Чего это я так прикипел к этому определению, кстати? Надо же себя чуточку больше уважать.

Выбравшись на дорогу, я свернул направо, но в течение часа так ничего нового и не обнаружил. Лес и лес. Впереди виднелись просветы, но время уже поджимало. В путешествии всегда есть минус – дорога обратно. Особенно, когда она пролегает по тому же маршруту.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?