Двойник

Tekst
189
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Двойник
Двойник
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,19  20,95 
Двойник
Audio
Двойник
Audiobook
Czyta Алла Човжик
13,20 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Идите в дом, док. Пожалуйста. Мы объясним позже.

Маура почувствовала, как рука отца Брофи скользнула по ее талии, этим он как бы говорил: сейчас сопротивляться не стоит. Нужно просто подчиниться просьбе детектива. Доктор Айлз позволила священнику отвести себя к передней двери дома, испытывая тайное возбуждение от тесного контакта с ним, от его теплого объятия. Он стоял так близко, что от волнения ей никак не удавалось справиться с замком. Хотя они были друзьями вот уже несколько месяцев, никогда еще Маура не приглашала отца Брофи к себе, и ее нынешняя реакция на его присутствие лишний раз напомнила о том, почему она так старательно держала дистанцию. Они вошли в гостиную, где уже горели светильники, включенные автоматическими таймерами. Маура остановилась возле дивана, не зная, что делать дальше.

Ситуацию спас отец Брофи.

– Сядьте, – сказал он, указывая на диван. – Я принесу вам что-нибудь выпить.

– Вы гость в моем доме. И это мне следовало предложить вам что-нибудь, – сказала она.

– Только не при нынешних обстоятельствах.

– Я даже не знаю, что это за обстоятельства.

– Вам расскажет детектив Риццоли.

Священник вышел из комнаты и вернулся со стаканом воды; сейчас Маура предпочла бы другой напиток, но как-то неловко просить священника принести бутылку водки. Она потягивала воду, смущаясь от его взгляда. Отец Брофи устроился в кресле напротив и неотрывно смотрел на нее, словно опасаясь, что она исчезнет.

Наконец Маура услышала, как в дом зашли Риццоли и Фрост и зашептались в холле с кем-то третьим, чей голос был ей незнаком. «Какие-то секреты, – подумала она. – Почему все от меня что-то скрывают? Почему не хотят мне говорить?»

Она подняла взгляд, когда детективы вошли в гостиную. Третьим оказался мужчина, который представился детективом Эккертом из бруклинской полиции. Это имя ни о чем не говорило Мауре, и она была уверена, что забудет его уже через пять минут. Ее внимание было приковано исключительно к Риццоли. Им уже доводилось вместе работать, и она испытывала к этой женщине симпатию и уважение.

Детективы уселись в кресла напротив Мауры. Она чувствовала себя в меньшинстве – одна под прицелом четырех пар глаз. Фрост достал свой блокнот и ручку. Что он собирается записывать? Почему все это так напоминает начало допроса?

– Как вы себя чувствуете, док? – спросила Риццоли тихим голосом, исполненным участия.

Маура рассмеялась столь банальному вопросу:

– Мне было бы значительно лучше, если бы я знала, что происходит.

– Могу я спросить вас, где вы были сегодня вечером?

– Я только что из аэропорта.

– Что вы делали в аэропорту?

– Я прилетела из Парижа. Из аэропорта Шарль де Голль. У меня был долгий перелет, и я совершенно не настроена на игру в двадцать вопросов[2].

– Как долго вы были в Париже?

– Неделю. Я улетела в прошлую среду. – Мауре показалось, что в жестких вопросах Риццоли есть оттенок обвинения, и почувствовала, как нарастает в ней раздражение, переходящее в злость. – Если вы мне не верите, можете спросить у моего секретаря Луизы. Она заказывала для меня билеты. Я ездила на конференцию…

– Международную конференцию по судебно-медицинской патологии. Верно?

– Вы уже знаете? – опешила Маура.

– Нам сказала Луиза.

«Они задавали вопросы обо мне. Еще до моего приезда они наводили справки у секретаря».

– Она сказала, что ваш самолет должен был приземлиться в пять вечера в аэропорту Логан, – сказала Риццоли. – Сейчас почти десять. Где вы были все это время?

– Рейс задержали в Париже. Из-за какой-то дополнительной проверки безопасности. Теперь все авиалинии страдают паранойей, и нам еще повезло, что мы вылетели с опозданием всего на три часа.

– Выходит, ваш рейс был отложен на три часа.

– Я же вам только что сказала.

– В котором часу вы приземлились?

– Не знаю. Примерно в половине девятого.

– Вам понадобилось полтора часа, чтобы добраться до дома из Логана?

– Мой чемодан потерялся. Пришлось заполнять бланк заявления в «Эр Франс». – Маура замолчала, решив, что с нее довольно. – Послушайте, в чем дело, черт возьми? Прежде чем отвечать на дальнейшие вопросы, я имею право знать, что происходит. Вы меня в чем-то обвиняете?

– Нет, док. Мы вас ни в чем не обвиняем. Просто пытаемся очертить временные рамки.

– Временные рамки для чего?

– Вам кто-нибудь угрожал, доктор Айлз? – спросил Фрост.

Маура изумленно взглянула на него:

– Что?

– У кого-нибудь есть причины навредить вам?

– Нет.

– Вы уверены?

– Разве в наше время можно быть в чем-то уверенной? – усмехнулась Маура.

– Вам наверняка не раз приходилось давать показания в суде, которые могли здорово разозлить кого-нибудь, – сказала Риццоли.

– Только если этот кто-нибудь разозлился на правду.

– Вы нажили себе немало врагов. Среди преступников, которым вынесли приговор с вашей помощью.

– Уверена, что и вы тоже, Джейн. Это же ваша работа.

– Вы получали какие-нибудь конкретные угрозы? Письма или телефонные звонки?

– Номер моего телефона в справочниках не значится. А Луиза никогда не дает моего адреса.

– А как насчет писем, которые поступают на служебный адрес?

– Иногда попадаются странные. Но они наверняка приходят и вам.

– Странные?

– Люди пишут об инопланетянах или тайных заговорах. Бывает, упрекают нас в том, что мы не говорим правды о результатах вскрытия. Мы подшиваем такие письма в отдельную папку. Если, конечно, в них не содержится явная угроза. В таких случаях мы передаем их в полицию.

Маура наблюдала, как Фрост строчит в своем блокноте, и ей стало интересно, что же он пишет. Она уже настолько разозлилась, что ей хотелось перегнуться через разделявший их журнальный столик и выхватить блокнот из его рук.

– Док, у вас есть сестра? – спокойно поинтересовалась Риццоли.

Вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба, потряс Мауру настолько, что она разом забыла о раздражении и уставилась на Риццоли.

– Что, простите?

– У вас есть сестра?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Просто мне нужно знать.

– Нет, у меня нет сестры, – выдохнула Маура. – К тому же вы знаете, что меня удочерили. Когда, черт возьми, вы намерены сказать мне, в чем дело?

Риццоли и Фрост переглянулись.

Фрост захлопнул блокнот.

– Думаю, пришла пора показать ей все.

Риццоли первой направилась к двери. Маура вышла из дома в теплую летнюю ночь, расцвеченную как на карнавале вспышками проблесковых маячков на патрульных машинах. Ее организм еще жил по парижскому времени, где сейчас было четыре утра, так что она воспринимала происходящее сквозь дымку усталости – ночь казалась нереальной и больше напоминала дурной сон. Стоило ей очутиться на пороге, как на нее устремились изумленные взоры всех присутствующих. Она снова увидела своих соседей, собравшихся на улице и разглядывающих ее из-за ленты оцепления. Как любой судмедэксперт, она привыкла быть на виду – за каждым ее шагом следили полиция и пресса, но сегодня внимание публики было совсем иным. Назойливым, даже пугающим. Она была рада тому, что ее сопровождают Риццоли и Фрост – детективы прикрывали ее от любопытных глаз по пути к темному «форду-таурусу», припаркованному перед домом Телушкина.

Маура не узнала машину, зато узнала стоявшего рядом бородатого мужчину с пухлыми руками в латексных перчатках. Это был доктор Эйб Бристол, ее коллега из бюро судебно-медицинской экспертизы. Эйб славился отменным аппетитом: его полнота выдавала любовь к обильной пище, а обрюзгший живот нависал над ремнем.

– Боже, мистика какая-то, – произнес он, не сводя глаз с доктора Айлз. – Так и свихнуться недолго. – Он кивнул в сторону машины. – Надеюсь, ты готова к этому, Маура.

«Готова к чему?»

Она посмотрела на припаркованный «таурус». Очередная синяя вспышка высветила силуэт человека, навалившегося на руль. Ветровое стекло в темных подтеках. «Кровь».

Риццоли направила фонарик на пассажирскую дверь. Маура не сразу поняла, куда нужно смотреть: ее внимание было приковано к забрызганному кровью стеклу и фигуре на водительском сиденье. Наконец она увидела, что освещал фонарь Риццоли. Под дверной ручкой были отчетливо видны три параллельные царапины, сильно повредившие полировку.

– Как будто процарапали ногтями, – сказала Риццоли и скрючила пальцы, словно пытаясь воспроизвести след.

Маура уставилась на отметины. «Нет, не ногтями, – подумала она, и холодок пробежал у нее по спине. – Это следы когтей хищника».

– А теперь подойдем к водительской двери, – сказала Риццоли.

Последовав за Джейн, Маура без лишних вопросов обошла автомобиль сзади.

– Массачусетские номера, – заметила Риццоли, посветив фонариком на задний бампер. Она остановилась у водительской двери и взглянула на Мауру. – Вот что нас всех шокировало.

Она посветила фонариком вглубь салона.

Луч света упал на лицо женщины с устремленным в окно неподвижным взглядом. Правая щека прижата к рулю, глаза открыты.

Маура лишилась дара речи. Раскрыв рот, она смотрела на фарфоровую кожу, черные волосы, удивленно приоткрытые полные губы. Она пошатнулась, чувствуя, как тело стало безвольным и отрывается от земли. Кто-то успел подхватить ее под руки. Это был стоявший за спиной отец Брофи. Она даже не заметила, что все это время священник находился рядом.

Теперь Маура понимала, почему ее появление обернулось потрясением для окружающих. Она пристально глядела на труп в машине, на лицо, которое Риццоли освещала фонариком.

 

«Это я. Эта женщина – я».

2

Она сидела на диване, потягивая водку с содовой; кубики льда позвякивали в стакане. К черту минеральную воду! Потрясение, которое она перенесла, требовало более действенного лекарства; отец Брофи отнесся к этому с пониманием и приготовил Мауре крепкий коктейль. Не каждый день видишь себя мертвой. И не каждый день, оказавшись на месте преступления, сталкиваешься со своим бездыханным двойником.

– Простое совпадение, – прошептала она. – Эта женщина очень похожа на меня, вот и все. Мало ли у кого черные волосы. А лицо… разве можно как следует разглядеть ее лицо?

– Не знаю, док, – сказала Риццоли. – Но сходство пугающее.

Она опустилась в кресло и застонала, когда ее тяжелое тело утонуло в мягких подушках.

«Бедная Риццоли, – подумала Маура. – Женщины на восьмом месяце беременности не должны расследовать убийства».

– У нее другая прическа, – заметила доктор Айлз.

– Волосы чуть длиннее, вот и все.

– У меня челка. А у нее нет.

– Разве вам не кажется, что все это незначительные детали? Посмотрите на ее лицо. Она может оказаться вашей сестрой.

– Давайте не будем торопиться и сначала посмотрим на нее при свете. Возможно, она совсем на меня не похожа.

– Сходство очевидно, Маура, – произнес отец Брофи. – Мы все это заметили. Она точная твоя копия.

– К тому же ее обнаружили в машине недалеко от твоего дома, – добавила Риццоли. – Практически напротив него. На заднем сиденье мы нашли вот это. – Джейн достала пакет с вещдоками.

Сквозь пластик Маура разглядела страницу со статьей из «Бостон глоуб». Заголовок был набран достаточно крупным шрифтом, и она смогла прочитать его, не вставая с дивана: «Младенец Роулинзов подвергался избиениям, свидетельствует судмедэксперт».

– Это ваша фотография, док, – сказала Риццоли. – И вот подпись под ней: «Судмедэксперт доктор Маура Айлз покидает зал суда, дав показания по делу Роулинзов». – Она перевела взгляд на Мауру. – Жертва держала это в машине.

– Почему? – Доктор Айлз покачала головой.

– Для нас это тоже загадка.

– Процесс по делу Роулинзов… это было недели две назад.

– Не помните, была ли эта женщина в зале суда?

– Нет. Я никогда раньше ее не видела.

– Но совершенно очевидно, что она видела вас. Во всяком случае, в газете. И вот она объявляется здесь. Чтобы найти вас? Чтобы выследить вас?

Маура уставилась на свой стакан. От водки мысли слегка путались. «Еще вчера я бродила по улицам Парижа, – подумала она. – Наслаждалась солнцем и ароматами уличных кафе. Как же я умудрилась вляпаться в такой кошмар?»

– У вас есть оружие, док? – спросила Риццоли.

– Что вы имеете в виду? – напряглась Маура.

– Ничего. Я ни в чем вас не обвиняю. Просто хотела узнать, сможете ли вы в случае чего защитить себя?

– Оружия у меня нет. Я видела, во что оно превращает тела людей, поэтому никогда не стала бы хранить его дома.

– Хорошо. Я просто спросила.

Маура глотнула еще немного водки, чтобы набраться мужества для следующего вопроса:

– Что вам известно о жертве?

Фрост достал свой блокнот и принялся листать его, словно суетливый клерк. Барри Фрост во многом напоминал Мауре образцового бюрократа, у которого ручка всегда наготове.

– Согласно водительскому удостоверению, найденному в ее сумочке, жертву зовут Анна Джессоп, сорок лет, место жительства Брайтон. Автомобиль зарегистрирован на то же имя.

– Это же всего в нескольких милях отсюда! – встрепенулась Маура.

– Она жила в многоквартирном доме. Соседи, похоже, мало что могут сказать. Мы пытаемся связаться с хозяйкой здания, чтобы нас впустили в квартиру.

– Имя Джессоп не вызывает никаких ассоциаций? – спросила Риццоли.

Доктор Айлз покачала головой:

– Я не знаю никого с таким именем.

– А есть у вас знакомые в штате Мэн?

– Почему вы спрашиваете?

– В ее сумочке мы нашли талон предупреждения за превышение скорости. Судя по всему, она прибыла сюда из Мэна два дня назад по автостраде.

– Нет, в Мэне у меня нет знакомых. – Маура глубоко вздохнула. И спросила: – Кто обнаружил ее?

– Звонок поступил от вашего соседа, господина Телушкина, – сообщила Риццоли. – Он выгуливал собаку и заметил припаркованный у тротуара «таурус».

– В котором часу это было?

– Около восьми вечера.

«Ну конечно, – подумала Маура. – Телушкин каждый вечер в это время выгуливает собаку. Инженеры все такие – пунктуальные и предсказуемые. Но на этот раз ему пришлось столкнуться с непредсказуемым».

– Он ничего не слышал? – поинтересовалась Маура.

– Говорит, что примерно минут за десять до этого услышал звук, который принял за «выстрел» из выхлопной трубы автомобиля. Но никто из соседей не видел, как все произошло. Обнаружив «таурус», он позвонил девять-один-один. Сообщил, что кто-то только что застрелил его соседку, доктора Айлз. Первыми прибыли полицейские из Бруклина вместе с детективом Эккертом. Мы с Фростом приехали около девяти.

– Но почему вы? – Маура наконец задала вопрос, который мучил ее с того самого момента, как она увидела Риццоли на месте преступления. – Почему вы оказались в Бруклине? Это же не ваша территория.

Риццоли бросила взгляд на детектива Эккерта.

Слегка замявшись, он произнес:

– Видите ли, у нас в Бруклине за прошедший год было совершено всего одно убийство. И мы подумали, что, учитывая обстоятельства, имеет смысл пригласить коллег из Бостона.

Действительно, смысл в этом был, и Маура понимала это, как никто другой. Бруклин всего лишь спальный пригород Бостона. В прошлом году бостонская полиция расследовала шестьдесят убийств. Практика, конечно, великое дело.

– Мы бы все равно подключились к следствию, узнав, кто жертва, – заметила Риццоли. – Или кто считался жертвой. – Она немного помолчала. – Признаюсь, мне даже в голову не приходило, что ею окажетесь не вы. При первом же взгляде на жертву я предположила…

– Мы все так подумали, – добавил Фрост.

Воцарилось молчание.

– Мы знали, что вы прилетаете из Парижа сегодня вечером, – продолжала Риццоли. – Так сказала ваша секретарша. Единственное, что вызывало у нас сомнение, – машина. Почему вы сидели в машине, принадлежавшей другой женщине?

Маура осушила стакан и поставила его на столик. Одного коктейля ей сегодня вполне хватило. В ногах ощущалась слабость, да и сосредоточиться было тяжеловато. Все предметы в комнате приобрели неясные очертания в теплом свечении электрических ламп. «Это неправда, – подумала она. – Я сплю в самолете, пролетающем где-то над Атлантикой, и, когда он приземлится, я проснусь и пойму, что ничего этого на самом деле не было».

– Нам пока ничего не известно об Анне Джессоп, – сказала Риццоли. – Одно мы знаем наверняка, мы все это видели собственными глазами: кто бы ни была эта женщина, она как две капли воды похожа на вас, док. Может, волосы у нее и длиннее. Может, обнаружатся еще какие-нибудь отличия. Но суть в том, что нас ввели в заблуждение. Всех нас. Но мы знаем вас. – Она немного помолчала. – Улавливаете, к чему я веду?

Да, Маура улавливала, но не хотела произносить это вслух. Она безотрывно глядела на пустой стакан. На тающие кубики льда.

– Если нас можно было ввести в заблуждение, то и любого другого тоже, – продолжала Риццоли. – В том числе и того, кто всадил пулю ей в голову. Это случилось около восьми вечера, когда ваш сосед услышал «выстрелы» из выхлопной трубы. Уже смеркалось. А она сидела в машине, припаркованной возле вашего дома. Любой заметивший ее предположил бы, что это вы.

– Вы считаете, пуля предназначалась мне? – уточнила Маура.

– Это вполне логично, вам так не кажется?

Маура покачала головой:

– Я вообще не вижу в этом никакой логики.

– По роду деятельности вы всегда на виду. Даете показания на заседаниях суда. Ваше имя мелькает в газетах. Вы наша Королева мертвых.

– Не называйте меня так.

– Но все копы вас так называют. Да и пресса тоже. Вы ведь это знаете, верно?

– Это не значит, что прозвище мне нравится. Честно говоря, я его терпеть не могу.

– Но все-таки вы фигура заметная. И дело не только в работе, но и в вашей внешности. Вы ведь знаете, что мужчины вас замечают? Нужно быть слепой, чтобы не видеть этого. Красивые женщины всегда привлекают внимание мужчин. Верно, Фрост?

Фрост растерялся, явно не ожидая, что его заставят высказаться по этому поводу, и щеки его предательски вспыхнули. Бедняга Фрост, как легко он краснеет!

– Такова уж человеческая натура, – признался Барри.

Маура посмотрела на отца Брофи, но тот отвел взгляд.

Ей стало интересно: а что, если святой отец подчиняется тем же законам влечения? Ей хотелось так думать; хотелось верить в то, что Даниэлу приходили в голову те же мысли, что и ей.

– Красивая женщина, все время на виду, – снова заговорила Риццоли. – Ее выслеживают, а потом нападают прямо у порога ее дома. Такое уже бывало. Как звали ту актрису из Лос-Анджелеса? Ну, которую убили?

– Ребекка Шефер, – подсказал Фрост.

– Точно. А вот еще недавнее убийство Лори Хванг. Вы помните ее, док?

Да, Маура помнила: она сама проводила вскрытие трупа телеведущей Шестого канала. Лори Хванг проработала в эфире всего год, а потом ее застрелили на пороге студии. Она даже не догадывалась, что за ней следили. Преступник смотрел ее передачи, написал ей несколько писем. И однажды подкараулил ее на выходе из телестудии. Когда Лори шла к своей машине, он выстрелил ей в голову.

– В этом заключается опасность жизни на виду, – заметила Риццоли. – Никогда не знаешь, кто наблюдает за тобой по телевизору. Кто следит за твоей машиной, когда ты вечером едешь домой с работы. Нам даже в голову не приходит, что кто-то может нас преследовать. Что о нас кто-то мечтает. – Риццоли немного помолчала. И тихо добавила: – Я прошла через это. Я знаю, что такое быть чьей-то навязчивой идеей. Хотя моя внешность далека от идеала, со мной это уже случалось.

Она вытянула руки, демонстрируя шрамы на ладонях. Сувениры, оставленные навечно человеком, который дважды пытался отнять у нее жизнь. Пусть паралич отнял у него способность передвигаться, но этот человек все еще был жив.

– Поэтому я и спросила, не получали ли вы странных писем, – объяснила Риццоли. – Я подумала о ней. О Лори Хванг.

– Но убийцу арестовали, – заметил отец Брофи.

– Да.

– Значит, вы не имели в виду, что это его рук дело.

– Нет, я просто провела параллель. Один выстрел в голову. Женщины публичных профессий. Все это наводит на некоторые мысли.

Риццоли попыталась подняться. Ей нелегко было выкарабкаться из мягкого кресла. Фрост поспешил предложить ей руку, но она проигнорировала этот жест. Даже на последних сроках беременности Риццоли упрямо отказывалась от помощи. Она перекинула сумку через плечо и испытующе посмотрела на Мауру:

– Вы не хотите переночевать где-нибудь в другом месте?

– Это мой дом. С чего вдруг мне уходить?

– Я просто спросила. Думаю, нет необходимости напоминать вам о том, что нужно запереть двери на все замки.

– Я всегда это делаю.

Риццоли посмотрела на Эккерта:

– Бруклинская полиция сможет обеспечить наблюдение за домом?

Он кивнул:

– Я распоряжусь, чтобы патрульная машина курсировала здесь как можно чаще.

– Очень вам признательна, – сказала Маура. – Спасибо.

Маура проводила детективов до дверей и дождалась, пока они сядут в свои машины. Время перевалило за полночь. Улица вновь превратилась в тихую окраину. Бруклинские патрульные машины разъехались, «таурус» отогнали в криминалистическую лабораторию. Даже желтую ленту оцепления убрали. Утром, подумала она, я проснусь и решу, что все это мне приснилось.

Она обернулась и увидела отца Брофи, который по-прежнему стоял в холле. Никогда еще его присутствие не смущало Мауру так сильно, как сейчас, когда они остались вдвоем в ее доме. Мысли о возможности побыть наедине крутились в головах обоих. «Или только в моей? Ночью, когда ты один лежишь в своей постели, думаешь ли ты обо мне, Даниэл? Так, как я думаю о тебе?»

– Ты точно не боишься остаться одна? – спросил он.

– Все в порядке.

«А разве есть альтернатива? Ты что, можешь провести эту ночь со мной? Ты это предлагаешь?»

Священник направился к двери.

– Кто вызвал тебя сюда, Даниэл? – поинтересовалась она. – Как ты узнал?

Он обернулся:

– Детектив Риццоли сказала мне… – Он замолчал. – Знаешь, мне постоянно звонят из полиции. Кто-то где-то умирает, кому-то нужен священник. Я всегда охотно откликаюсь на такие просьбы. Но на этот раз… – Он запнулся. – Запри все двери, Маура, – прибавил он. – Еще одной такой ночи я не вынесу.

 

Святой отец вышел из дома и направился к своей машине. Он не сразу завел двигатель; подождал какое-то время, чтобы убедиться: Маура в безопасности.

Она захлопнула дверь и щелкнула замком.

Из окна гостиной она наблюдала, как отъезжал Даниэл. Потом несколько секунд разглядывала опустевшую обочину тротуара, чувствуя себя одинокой и брошенной. Ей вдруг захотелось позвать его назад. И что тогда? Что бы тогда произошло между ними? Нет, от некоторых искушений лучше держаться подальше, решила она. Маура напоследок оглядела темную улицу и отошла от окна, сознавая, что ее силуэт хорошо просматривается на фоне освещенной гостиной. Она задернула шторы и прошлась по всем комнатам, проверяя замки и задвижки на окнах. Теплыми ночами она обычно спала с открытым окном, но сегодня предпочла включить кондиционер.

Маура проснулась ранним утром, дрожа от потока холодного кондиционированного воздуха. Ей снился Париж. Прогулки под голубым небом, среди клумб с розами и лилиями. Очнувшись от грез, она не сразу сообразила, где находится. Ни в каком не Париже, а в собственной постели, поняла она наконец. И еще случилось что-то страшное.

Было всего лишь пять утра, но сон как рукой сняло. «В Париже сейчас одиннадцать, – подумала она. – Там светит солнце, и я бы уже выпила вторую чашку кофе». Маура знала, что нарушение биоритмов будет мучить ее целый день и эта утренняя вспышка бодрости погаснет уже к полудню, но заставить себя заснуть так и не смогла.

Она встала и оделась.

Улица выглядела так же, как всегда. В небе появились первые полоски рассвета. Она заметила, что в окнах господина Телушкина зажегся свет. Он рано вставал и обычно уходил на работу на час раньше, чем Маура, но сегодня она проснулась первой и вот теперь вновь окидывала взглядом округу. По улице проплыли поливальные машины, с шипением орошая водой окрестные лужайки. Мальчик – разносчик газет в бейсболке козырьком назад проехал мимо на велосипеде, и Маура услышала, как «Бостон глоуб» шлепнулась на ее порог. «Вроде все как всегда, – подумала она, – но это не так. Здесь побывала смерть, и люди уже не забудут этого. Они будут смотреть из своих окон на то место, где стоял „таурус“, и содрогаться при мысли о том, что смерть подобралась так близко к ним».

Из-за угла показались светящиеся фары, и на улицу вырулил автомобиль, медленно приближаясь к дому Мауры. Патруль бруклинской полиции.

«Нет, теперь все по-другому», – подумала она, наблюдая за тем, как проезжает мимо ее дома патрульная машина.

И уже никогда не будет по-прежнему.

Она приехала на работу еще до прихода секретаря. В шесть утра Маура уже сидела за своим столом и разбиралась с материалами, скопившимися в электронном поч товом ящике за время ее недельного отсутствия. Она просмотрела треть документов, когда до нее донесся звук приближающихся шагов. Подняв взгляд, Маура увидела в дверях Луизу.

– Вы здесь, – пробормотала секретарь.

Маура приветствовала ее улыбкой:

– Bonjour![3] Я решила с утра пораньше заняться бумажной работой.

Какое-то время Луиза молча разглядывала начальницу, потом зашла в кабинет и тяжело опустилась на стул напротив Мауры, как будто почувствовала внезапную усталость. Пятидесятилетняя Луиза, в два раза более выносливая и стойкая, чем Маура, которая была на десять лет моложе, сегодня выглядела изможденной, и лицо в свете флуоресцентных ламп казалось худым и болезненным.

– С вами все в порядке, доктор Айлз? – тихо спросила Луиза.

– Да. Только тяжеловато из-за разницы во времени.

– Я имею в виду… после того, что произошло вчера вечером. Детектив Фрост с такой уверенностью сказал, что в той машине были вы…

Маура кивнула, и улыбка померкла на ее губах.

– Как в кино, Луиза. Приехать домой и обнаружить такое скопление полицейских…

– Это было ужасно. Мы все подумали… – Луиза судорожно сглотнула и опустила взгляд. – Я испытала такое облегчение, когда мне позвонил доктор Бристол. И сообщил, что это была ошибка.

В воцарившейся тишине чувствовался упрек. До Мауры вдруг дошло, что это ей следовало позвонить своему секретарю. Она должна была догадаться, что Луиза взволнована и ей было бы приятно услышать голос начальницы. «Наверное, я слишком долго жила одинокой незамужней жизнью, – подумала Маура. – Мне никогда и в голову не приходило, что есть люди, которым не все равно, что происходит со мной».

Луиза поднялась со стула:

– Я так рада, что вы вернулись, доктор Айлз. Собственно, это я и хотела сказать.

– Луиза!

– Да?

– Я кое-что привезла тебе из Парижа. Понимаю, оправдание неубедительное, но это кое-что находится в моем чемодане. А багаж потерялся.

– Если это шоколад, для моих бедер он будет лишним, – рассмеялась Луиза.

– Ничего калорийного, обещаю. – Маура бросила взгляд на настольные часы. – Доктор Бристол еще не пришел?

– Только что подъехал. Я видела его на стоянке.

– Ты знаешь, когда он проводит вскрытие?

– Какое? У него сегодня два трупа.

– Вчерашнее огнестрельное ранение. Та женщина.

Луиза одарила Мауру долгим взглядом:

– Кажется, это вскрытие проводится вторым.

– Есть какие-то новые сведения об убитой?

– Не знаю. Вам лучше спросить у доктора Бристола.

2Популярная в англоязычных странах игра: водящий загадывает слово, а участники пытаются отгадать его при помощи вопросов, на которые можно ответить «да» или «нет».
3Здравствуй! (фр.)