3 książki za 35 oszczędź od 50%

Скала Прощания. Том 1

Tekst
3
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Скала Прощания. Том 1
Скала Прощания. Том 1
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 63,64  50,91 
Скала Прощания. Том 1
Audio
Скала Прощания. Том 1
Audiobook
Czyta Геннадий Форощук
33,50 
Szczegóły
Скала Прощания. Том 1
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Данная серия посвящается моей матери, Барбаре Джин Эванс,

которая научила меня глубокой привязанности к Тоуд-Холлу, Стоакровому лесу, Ширу и многим другим тайным местам и странам, расположенным за известными нам полями.

Кроме того, она пробудила во мне желание, которое не покидает меня всю жизнь, – совершать собственные открытия и делиться ими с другими.

Я хотел бы разделить эти книги с ней


Tad Williams

STONE OF FAREWELL

Book Two of Memory, Sorrow and Thorn

Copyright © 1990 Tad Williams by arrangement with DAW Books, Inc.

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Заметки автора

 
Ужасным вихрем сметены,
Летят под дудку сатаны
Державы, скиптры, листья, лики…
Уносятся, мелькнув едва;
Надежны лишь одни слова.
Где ныне древние владыки,
Бранелюбивые мужи,
Где грозные цари – скажи?
Их слава стала только словом,
О ней твердят учителя
Своим питомцам бестолковым…
А может, и сама Земля
В звенящей пустоте Вселенной —
Лишь слово, лишь внезапный крик,
Смутивший на короткий миг
Ее покой самозабвенный?[1]
 

Я многим обязан и благодарен Эве Камминг, Нэнси Деминг-Уильямс, Полу Хадспету, Питеру Стэмпфелю и Дугу Вернеру, которые приложили руку к созданию этой книги. Их глубокие комментарии и предложения дали всходы, а в ряде случаев расцвели довольно удивительными цветами. Так же, как и всегда, особая признательность моим храбрым редакторам Бетси Уолхейм и Шейле Гилберт, чьи огромные усилия провели их сквозь бури и засуху.

(Кстати, все эти люди относятся к числу тех, с кем я бы хотел оказаться рядом, если бы мне довелось попасть в засаду норнов. Довольно сомнительная честь, но, по моему мнению, вполне достойная.)

ПРИМЕЧАНИЕ: В конце данного тома имеется список действующих лиц и глоссарий терминов.

Краткое содержание «Трона из костей дракона»

Многие и многие века Хейхолт принадлежал бессмертным ситхи, но они бежали из огромного замка, чтобы уцелеть после нападения людей. После этого люди долго правили величайшей из твердынь, как и оставшейся частью Светлого Арда. Престер Джон, Верховный король всех наций людей, был его повелителем. И после молодых лет, наполненных победами и славой, управлял страной в течение нескольких последних десятилетий, сидя на троне из костей дракона.

Саймон, неуклюжий четырнадцатилетний мальчишка-поваренок, живет в Хейхолте. Его родители умерли, а семьей были горничные и их суровая госпожа, Рейчел Дракониха. Когда Саймону удавалось сбежать из кухни, он пробирался в захламленные владения доктора Моргенеса, эксцентричного ученого, также живущего во дворце. Когда старик предложил Саймону стать его учеником, юноша ужасно обрадовался, пока не обнаружил, что Моргенес предпочитает учить его чтению и письму, а не магии.

Древний король Джон должен скоро умереть, и Элиас, старший из двух его сыновей, готовится занять трон. Джошуа, серьезный младший брат Элиаса, получивший прозвище Однорукий из-за ранения, постоянно ссорится с будущим королем из-за священника Прайрата, имеющего дурную репутацию, но ставшего одним из главных советников Элиаса. Вражда братьев темным облаком нависает над замком и страной.

Правление Элиаса в качестве короля начинается удачно, но потом приходит засуха, а некоторые народы Светлого Арда атакует чума. Проходит совсем немного времени, и на дорогах появляются разбойники, а в далеких деревнях исчезают люди. Нарушается привычный порядок вещей, подданные короля перестают верить в своего правителя, но монарха и его друзей это совершенно не беспокоит. Недовольство населения набирает силу, а тем временем исчезает брат Элиаса Джошуа – чтобы подготовить восстание, такие ходят слухи.

Плохое управление страной беспокоит многих, в том числе герцога Изгримнура из Риммерсгарда и графа Эолейра, посла из западной страны под названием Эрнистир. Даже собственной дочери короля Элиаса, Мириамель, не по себе, и больше всего ее тревожит Прайрат, доверенный советник ее отца, который постоянно носит красные одеяния.

Между тем Саймон остается учеником и помощником Моргенеса. Вскоре у них налаживаются дружеские отношения, несмотря на то, что мальчишка часто ведет себя, как настоящий олух, а доктор отказывается учить его чему-то, что хотя бы отдаленно похоже на магию. Однажды, когда Саймон блуждает по тайным лабиринтам Хейхолта, его едва не ловит Прайрат. Спасаясь от священника, он оказывается в подземной темнице, где находит Джошуа, которого там заточили и готовили для ужасного ритуала, спланированного Прайратом. Саймон зовет доктора Моргенеса, они вдвоем освобождают Джошуа и отводят его в покои доктора, откуда Джошуа удается сбежать на свободу через туннель, выходящий из древнего замка.

Затем Моргенес отправляет сообщение с птицей своим таинственным друзьям, Прайрат и королевская стража врываются к Моргенесу, чтобы арестовать его и Саймона. Во время схватки с Прайратом Моргенес погибает, но его жертва позволяет Саймону сбежать через туннель.

Охваченный отчаянием и страхом, Саймон ночью пробирается по туннелям под дворцом и обнаруживает развалины дворца ситхи. Он выбирается на поверхность на кладбище, расположенном за городской стеной, его привлекает свет костра, и он становится свидетелем диковинного зрелища: Прайрат и король Элиас проводят ритуал с участием странных белолицых существ, закутанных в черные одеяния. Бледные существа отдают Элиасу необычный серый меч по имени Скорбь, от которого исходят эманации силы. Саймон убегает.

Жизнь в дикой местности у границы огромного леса Альдхорт оказывается ужасной, и через несколько недель Саймон едва не умирает от голода и усталости, но он все еще далек от цели своего путешествия – северной крепости Джошуа в Наглимунде. Он направляется в маленькую лесную деревушку, чтобы попросить милостыню, но по пути находит диковинное существо, попавшее в ловушку, – одного из представителей ситхи, народа, который считается мифическим или давно вымершим. Вскоре появляется лесник, но прежде, чем ему удается убить беспомощного ситхи, Саймон вступает с ним в схватку и одерживает победу. Освобожденный ситхи задерживается лишь на мгновение, чтобы выпустить белую стрелу в ствол дерева рядом с Саймоном, после чего исчезает. Незнакомый голос советует Саймону взять стрелу с собой – дар ситхи.

Маленький незнакомец оказывается троллем по имени Бинабик, который ездит верхом на огромном сером волке. Он говорит Саймону, что случайно оказался рядом, но сейчас готов сопровождать юношу до Наглимунда. Саймон и Бинабик переживают множество приключений и странных событий по пути к Наглимунду: они начинают понимать, что им угрожает нечто большее, чем король и его советник, от которых сбежал плененный ими принц. Наконец, когда их преследуют мистические белые собаки, носившие клеймо Стормспайка, горы с дурной славой на далеком севере, им приходится искать убежище в лесном доме Джелой, прихватив с собой двух путешественников, которых они спасли от собак. Джелой, прямая и довольно резкая женщина с репутацией ведьмы, живущая в лесу, посовещавшись с ними, соглашается, что древние норны, озлобленные родственники ситхи, заинтересовались судьбой королевства Престера Джона.

Всю дорогу до Наглимунда их преследуют как люди, так и другие существа. После того как Бинабик ранен стрелой, Саймон и спасенная ими девочка-служанка вынуждены сами продираться через лес. На них нападает мохнатый великан, и только появление охотников во главе с Джошуа их спасает.

Принц привозит их в Наглимунд, где раны Бинабика удается исцелить, а Саймон понимает, что он вовлечен в водоворот необычных событий. Элиас вместе с войском приближается к Наглимунду, чтобы начать осаду крепости. Принцесса Мириамель путешествовала под чужим именем, убежав от своего отца, который, как она опасается, сошел с ума из-за влияния Прайрата. Со всего севера напуганные люди бегут в Наглимунд, к Джошуа – только он может их спасти от безумного короля.

Затем, когда принц и остальные обсуждают предстоящую битву, в зале совета появляется старый риммер, по имени Ярнауга. Он является членом Ордена Манускрипта, группы ученых и посвященных, частью которой были также Моргенес и наставник Бинабика, он принес новые плохие вести. Их враг, говорит он, это не только Элиас: король получает помощь от Инелуки Короля Бурь, который когда-то был принцем ситхи, но оставался мертвым в течение пяти столетий, а его лишенный тела дух теперь правит норнами горы Стормспайк, бледными родственниками изгнанных ситхи.

Именно ужасная магия серого меча привела к смерти Инелуки, а также нападение людей на ситхи. Орден Манускрипта считает, что Скорбь передали Элиасу в качестве первого шага непостижимого плана мести, плана, который должен привести к тому, что вся земля окажется под властью восставшего из мертвых Короля Бурь. Лишь пророческое стихотворение оставляет людям какую-то надежду – в нем говорится о «трех мечах», способных противостоять могучей магии Инелуки.

Одним из них является меч Инелуки Скорбь, который уже находится в руках их врага короля Элиаса. Второй меч – клинок риммеров по имени Миннеяр, который также когда-то находился в Хейхолте, куда-то исчез. Третий – Шип, черный меч величайшего рыцаря короля Джона, сэра Камариса. Ярнауга и другие члены Ордена считают, что его след теряется где-то на холодном севере. Полагаясь на эту смутную надежду, принц Джошуа отправляет Бинабика, Саймона и нескольких солдат на поиски Шипа, в то время как Наглимунд готовится к осаде.

 

Усугубляющийся кризис оказывает влияние на остальных. Принцесса Мириамель, рассерженная попытками дяди ее защитить, переодевается и сбегает из Наглимунда с таинственным монахом по имени Кадрах. Она рассчитывает, что сможет добраться до южного Наббана и уговорить своих родственников помочь Джошуа. Старый герцог Изгримнур по просьбе Джошуа также переодевается, чтобы скрыть свои узнаваемые черты, и отправляется на поиски принцессы. Тиамак, родившийся на болотах Вранна, ставший ученым, получает послание от своего старого наставника Моргенеса, который сообщает ему о приближении тяжелых времен и намекает на то, что Тиамак будет вовлечен в эти события. Мегвин, дочь короля Эрнистира, беспомощно наблюдает, как Верховный король Элиас вовлекает ее семью и страну в водоворот войны и предательства.

На отряд Саймона и Бинабика нападает Инген Джеггер, охотник из Стормспайка, и его слуги. Путников спасает лишь появление ситхи Джирики, которого Саймон вызволил из капкана лесника. Когда Джирики узнает об их цели, он решает сопровождать их в горы Урмшейм, легендарное жилище великих драконов, чтобы помочь им отыскать Шип.

К тому времени, когда Саймон и остальные добираются до горы, король Элиас приводит свою армию и начинает осаду замка Наглимунд, и, хотя первые атаки отбиты, защитники несут тяжелые потери. Наконец создается впечатление, что войска Элиаса отказываются от осады и отступают, но не успевают обитатели крепости начать празднование, как на северном горизонте появляется могучая буря, направляющаяся к Наглимунду. Однако буря является лишь завесой, прикрываясь которой приближается ужасная армия норнов и гигантов, и после того, как Красная рука, главные слуги Короля Бурь, ломают ворота Наглимунда, начинается страшная бойня. Джошуа и горстке его ближайших соратников удается сбежать из замка. Перед тем как скрыться в огромном лесу, принц Джошуа проклинает Элиаса за позорную сделку с Королем Бурь и клянется, что заберет корону их отца.

Саймон и его спутники взбираются по склонам Урмшейма, преодолевают множество опасностей и находят Дерево Удун, громадный замерзший водопад. Там, в похожей на гробницу пещере, им удается разыскать Шип. Но в последний момент снова появляется Инген Джеггер, который нападает на них вместе с отрядом солдат. Шум схватки будит Игьярдука, белого дракона, который много лет спал подо льдом. Многие участники схватки погибают – как с одной, так и с другой стороны. Только Саймон оказывается один в ловушке на отвесном склоне скалы; когда ледяной червь к нему устремляется, юноша поднимает Шип и замахивается. Его обжигает черная кровь дракона, и он теряет сознание.

Саймон приходит в себя в пещере горы троллей Иканук. За ним ухаживают Джирики и Эйстан, солдат эркинландец. Шип удалось забрать из Урмшейма, но Бинабик оказывается пленником своего собственного народа, его и риммера Слудига приговаривают к смерти. У самого Саймона остаются шрамы от драконьей крови, а одна из прядей волос стала белой. Теперь Джирики называет его Белая Прядь и говорит Саймону, что к лучшему или к худшему, но он навсегда отмечен.

Вступление

Ветер с пронзительным воем носился по пустым бастионам, и казалось, будто тысячи грешных душ молили о пощаде. Брат Хенфиск, несмотря на пронизывающий холод, высасывавший воздух из его когда-то сильных легких, а также сделавший кожу его лица и рук сморщенной и облупленной, получал мрачное удовлетворение от этих звуков.

«Да, именно так они будут кричать, все великое множество грешников, которые презрительно плевали на Мать Церковь, – включая, к сожалению, и менее безжалостных братьев Ходерунда. – Как они станут рыдать, когда на них обрушится справедливый гнев Господа, и умолять о милосердии, но будет уже поздно, слишком поздно…»

Он больно ударился коленом об упавший со стены камень и с криком, сорвавшимся с потрескавшихся губ, рухнул в снег. Несколько мгновений монах с тихими стонами сидел на земле, но, когда брызнувшие из глаз слезы стали замерзать на щеках, ему пришлось встать на ноги. И он снова захромал вперед.

Главная дорога, поднимавшаяся через город Наглимунд в сторону замка, была засыпана продолжавшим падать снегом, дома и лавки по обе ее стороны почти исчезли под удушающим белым одеялом, но даже здания, которые не скрылись под белым покровом, пустовали, напоминая скелеты давно умерших животных. На дороге находился лишь Хенфиск и снег.

Ветер поменял направление и еще пронзительнее засвистел в высоких рифленых бастионах на вершине горы. Монах прищурил широко раскрытые глаза и посмотрел вверх, на стены, потом опустил голову и побрел дальше сквозь серый день, и скрип его шагов был подобен глухому барабанному бою, вливавшемуся в завывания ветра.

«Стоит ли удивляться, что горожане сбежали в цитадель», – дрожа от холода подумал он. Вокруг него зияли нелепо разинутые рты разбитых крыш, стены покосились под тяжелым снегом. Но внутри замка, под защитой камня и прочного дерева, люди находятся в безопасности. Там наверняка горит огонь, и красные веселые лица – лица грешников, презрительно напомнил он себе: проклятых, пренебрегших всем грешников – соберутся вокруг него, восхищаясь тем, как он сумел пройти сквозь эту безумную бурю.

«Ведь сейчас ювен, разве не так?» – Неужели его память так пострадала, что он даже не может вспомнить месяц?

Конечно, может. Две полные луны назад стояла весна – быть может, она выдалась слишком холодной, но в этом не было ничего особенного для риммера Хенфиска, выросшего на холодном севере. Нет, конечно, все очень странно – ну, не должно быть такого ужасного холода, со всех сторон лед и снег – в ювене, первом месяце лета.

Разве брат Лангриан не отказался покинуть аббатство – и это после того, как Хенфиск вернул его к жизни?

«Дело не просто в плохой погоде, брат, – сказал Лангриан. – Это проклятие на все божьи создания. День Подведения итогов придет еще при нашей жизни».

Ну и пусть Лангриан остается там. Если он хочет жить среди сожженных развалин аббатства Святого Ходерунда, питаясь ягодами и другими дарами леса, – и сколько еды он там найдет при таком не по сезону холоде? – он не станет его судить. Брат Хенфиск не был глупцом. Следовало идти в Наглимунд. Он не сомневался, что старый епископ Анодис с радостью его примет. Епископ восхитится умными глазами монаха, запомнившего все, что он видел, оценит историю о том, что произошло в аббатстве, и о необычной погоде. Граждане Наглимунда также его примут, накормят, станут задавать вопросы, позволят посидеть возле теплого огня…

«Но они ведь должны знать о холоде, верно?» – тупо подумал Хенфиск, поплотнее кутаясь в обледеневшую сутану. Сейчас он оказался в тени стены. Белый мир, окружавший его столько дней и недель, казалось, закончился, исчез в каменной пустоте.

«Значит, они должны знать про снег и все остальное. Именно по этой причине они покинули город и перебрались в цитадель. Все дело в проклятой демонами погоде, которая мешает часовым выходить на стены? Разве не так?»

Он стоял и с безумным интересом разглядывал груды засыпанного снегом мусора – прежде здесь стояли врата Наглимунда. Огромные колонны и массивные камни были угольно-черными под белыми сугробами.

«Вот как они все здесь оставили. О, они будут отчаянно вопить, когда наступит судный день, но не получат ни одного шанса на прощение. Они все бросили – врата, город, погоду».

Кто-то должен понести наказание за свою ужасную халатность. Вне всякого сомнения, епископ Анодис будет очень занят, когда ему придется наводить порядок среди столь непокорной паствы, и Хенфиск с радостью поможет замечательному старому человеку разобраться с лентяями. Сначала тепло, потом немного горячей еды. Ну, а уж потом монастырская дисциплина. Очень скоро они все приведут в надлежащий вид…

Хенфиск осторожно перешагивал через разбитые столбы и засыпанные снегом камни.

Постепенно Хенфиск начал понимать, что, в некотором смысле, зрелище, представшее его глазам… невероятно красиво. За воротами все покрывал изящный тонкий слой льда, подобный кружевной вуали паутины. Заходящее солнце обрушило на покрытые инеем и льдом башни, стены и внутренние дворы струи бледного огня.

Вопли ветра здесь, у крепостной стены, стали слабее, и Хенфиск долго стоял неподвижно, смущенный неожиданной тишиной. Когда слабое солнце скользнуло за стены, лед потемнел, глубокие фиолетовые тени окутали углы двора, постепенно вытягиваясь в сторону развалин башен. Ветер стих до кошачьего шипения, и напуганный монах в молчаливом понимании склонил голову.

Запустение. Наглимунд брошен, здесь не осталось ни единой души, чтобы приветствовать смущенного путешественника. Он прошел лиги по усыпанным снегом пустошам, чтобы добраться до холодного, пустого и немого замка, населенного лишь камнями.

«Но, – внезапно подумал он, – если это так… то, что означают голубые огни, мерцающие в окнах башен?»

И что за фигуры приближаются к нему через усыпанный обломками башен двор, фигуры, двигавшиеся по обледенелым камням изящно, точно пушок семян чертополоха?

Его сердце забилось сильнее. Сначала Хенфиск увидел красивые холодные лица и светлые волосы и подумал, что это ангелы. Но потом, когда разглядел отблески света в черных глазах, повернулся, споткнулся и попытался бежать.

Норны поймали его без малейших усилий и отнесли в глубины заброшенного замка, в черные тени засыпанных снегом башен и непрестанно мерцавший свет. А когда новые хозяева Наглимунда зашептали ему своими тихими музыкальными голосами, его крики некоторое время перекрывали вой ветра.

Часть первая. Око бури

Глава 1. Музыка высоких сфер

Даже в пещере, где потрескивающий огонь тянул серые пальцы дыма сквозь дыру в каменном потолке к небу и красный свет искрился на высеченных на стенах изображениях извивающихся змей и клыкастых зверей со звездными глазами, холод продолжал терзать кости Саймона. Он приходил в себя от лихорадочного сна и снова засыпал, размазанный свет дня сменялся холодной стылой темнотой ночи, и ему казалось, что серый лед у него внутри становится все больше, ноги и руки наливаются тяжестью и покрываются инеем. Ему казалось, что он уже никогда не согреется.

Убегая из холодной пещеры страны кануков, он бродил по Дороге снов, беспомощно проваливаясь в одну фантазию за другой. Множество раз ему казалось, будто он вернулся в Хейхолт, в свой дом в замке, каким он был прежде, но больше не будет никогда: напоенные солнцем лужайки, тенистые закоулки и укромные уголки – величайший дом, наполненный суетой, светом и музыкой. Он снова гулял по Уединенному саду, а ветер, что пел за стенами пещеры, продолжал звучать и в его снах, тихо шумел в листве деревьев и кустов.

В одном странном сне ему показалось, что он вернулся в покои доктора Моргенеса. Теперь кабинет доктора находился на самом верху высокой башни, и за сводчатыми окнами плыли облака. Старик с тревогой склонился над страницами огромной раскрытой книги, и в его сосредоточенности и молчании было что-то пугающее. Казалось, Моргенес не замечал Саймона, продолжая разглядывать рисунок трех мечей, грубо нарисованных на странице.

Саймон подошел к подоконнику и услышал, как вздохнул ветер, хотя юноша не почувствовал движения воздуха. Он посмотрел на двор внизу и увидел, что с него не сводит широко раскрытых серьезных глаз ребенок, маленькая темноволосая девочка. Она подняла руку, словно для приветствия, и мгновенно исчезла.

Башня и неприбранные покои Моргенеса начали таять под ногами Саймона, точно отступающий отлив. Последним исчез сам старик. По мере того как он растворялся в воздухе, подобно тени под разгорающимся светом, Моргенес так и не поднял взгляда на Саймона; лишь его руки нетерпеливо бегали по страницам книги, словно продолжали искать ответы. Саймон его позвал, но мир вокруг него стал серым и холодным, наполненным клубящимся туманом и обрывками чужих снов…

Он проснулся, как случалось уже множество раз после Урмшейма, и обнаружил, что находится в пещере, окруженный ночной темнотой, и увидел Эйстана и Джирики, устроившихся возле покрытой рунами стены. Эркинландер спал, завернувшись в плащ, и его борода покоилась на груди. Ситхи смотрел на что-то, лежавшее на ладони его руки с длинными пальцами. Казалось, Джирики глубоко погрузился в свои мысли, от его глаз исходило слабое сияние, словно то, на что он смотрел, было отражением последних огоньков костра. Саймон попытался что-нибудь сказать – ему хотелось тепла и звуков голоса, – но сон снова увлек его за собой.

 

Ветер грохотал так громко…

Стонал на горных перевалах, как у вершин башен в Хейхолте… или на бастионах Наглимунда.

Так печально… ветер так печален

Скоро он снова заснул. В пещере воцарилась тишина, которую нарушало лишь тихое дыхание и музыка высоких сфер.

Это была всего лишь яма, но из нее получилась эффективная тюрьма. Она уходила на двадцать локтей в глубину каменного сердца горы Минтахок, шириной с двух мужчин или четырех троллей, лежащих один за другим так, что голова касалась ног. По ее гладко отполированным, точно лучший мрамор для скульптора, стенам даже паук не сумел бы взобраться. Дно было холодным и влажным, как в любой темнице.

Хотя луна парила над заснеженными пиками соседей Минтахока, только тонкий лунный луч доходил до дна ямы, где касался, но не освещал две неподвижные фигуры. Уже давно ничего не менялось после восхода луны: ее бледный диск – Седда, как ее называли тролли, – оставался единственным движущимся предметом в ночном мире, медленно пересекая черные небесные поля.

Наконец что-то зашевелилось на краю ямы, и маленькая фигурка наклонилась вниз, вглядываясь с глубокие тени.

– Бинабик, – наконец заговорила на гортанном языке троллей присевшая на корточки гостья. – Бинабик, ты меня слышишь?

Если одна из теней на дне и пошевелилась, то она сделала это бесшумно. Фигура на краю ямы заговорила снова.

– Девять раз за девять дней, Бинабик, твое копье стояло у моей пещеры, и я тебя ждала.

Слова произносились ритуальным напевом, но голос дрожал и пресекался.

– Я ждала и произносила твое имя в Зале Эха. Но не получила никакого ответа, кроме отзвуков собственного голоса. Почему ты не вернулся, чтобы забрать свое копье?

Ответа вновь не последовало.

– Бинабик? Почему ты не отвечаешь? Ведь ты мне должен – хотя бы это, разве не так?

Тот из пленников на дне ямы, что был крупнее, зашевелился, и тонкий лунный луч высветил бледно-голубые глаза.

– Что за тролльские стенания? Мало того что они бросили в яму человека, который не сделал им ничего плохого, так теперь ты болтаешь всякие глупости, не давая ему спать?

Присевшая на корточки гостья замерла, как напуганный олень, попавший в луч фонаря, и мгновенно исчезла в ночи.

– Хорошо, – сказал риммер Слудиг, снова устраиваясь под сырым плащом. – Я не знаю, что говорил тебе тот тролль, Бинабик, но я не самого высокого мнения о твоем народе, если они пришли посмеяться над тобой – а заодно и надо мной, хотя меня и не удивляет, что они ненавидят мой народ.

Тролль рядом с ним промолчал, лишь смотрел на риммера темными печальными глазами. Через некоторое время Слудиг перевернулся на другой бок и попытался заснуть.

– Но, Джирики, ты не можешь уйти! – Саймон привстал на соломенном матрасе, кутаясь в одеяло, чтобы защититься от холода, и стиснул зубы, борясь с головокружением; он не часто вставал с постели за прошедшие пять дней после пробуждения.

– Я должен, – ответил ситхи, опустив глаза, словно не в силах встретить вопросительный взгляд Саймона. – Я уже отправил Сиянди и Ки’ушапо вперед, но требуется мое присутствие. Я останусь еще на день или два, но больше задерживаться не могу – так диктует мне долг.

– Ты должен помочь мне спасти Бинабика! – Саймон убрал ноги с холодного каменного пола обратно в постель. – Ты сказал, что тролли тебе доверяют. Заставь их освободить Бинабика. Тогда мы сможем уйти вместе.

Джирики негромко присвистнул.

– Все не так просто, юный Сеоман, – ответил он, сдерживая нетерпение. – У меня нет права или власти заставить кануков что-то делать. Кроме того, у меня есть другие обязанности и обязательства, которые ты понять не в силах. Я останусь здесь до тех пор, пока не увижу, что ты встал на ноги. Мой дядя Кендрайа’аро уже давно вернулся в Джао э-тинукай’и, и долг по отношению к моему дому и соплеменникам требует, чтобы я последовал за ним.

– Требует? – удивился Саймон. – Но ты же принц!

Ситхи покачал головой.

– Это слово в нашей речи имеет другой смысл, Сеоман. Я принадлежу к правящему дому, но я никому не отдаю приказы и никем не правлю. К счастью, никто не может управлять мной – за исключением определенных вещей в определенные времена. Мои родители объявили, что такое время пришло. – Саймону показалось, что он уловил слабые нотки гнева в голосе Джирики. – Однако не беспокойся. Ты и Эйстан не являетесь пленниками. Кануки чтят тебя и позволят уйти, как только ты захочешь.

– Я не уйду без Бинабика. – Саймон стиснул плащ. – И без Слудига.

У входа в пещеру появилась темная фигура и вежливо кашлянула. Джирики оглянулся через плечо и кивнул. Старая женщина из племени кануков шагнула вперед и поставила дымящийся котелок у его ног, потом быстро вытащила миски из-под похожей на палатку накидки из овечьей шкуры и расставила их полукругом. Ее маленькие пальцы двигались ловко, а морщинистое круглое лицо ничего не выражало, но, когда она подняла взгляд на Саймона, в ее глазах промелькнул страх. Женщина закончила и, быстро пятясь, вышла из пещеры и исчезла за занавеской, закрывавшей вход, так же бесшумно, как появилась.

«Чего она боится? – подумал Саймон. – Джирики? Бинабик говорил, что кануки и ситхи всегда жили дружно – ну, более или менее».

Он вдруг представил, как выглядит со стороны: в два раза выше любого тролля, лицо заросло щетиной – и, хотя он стал совсем худым, женщина-канук не могла об этом знать, ведь он завернулся в несколько одеял. Едва ли кануки могли отличать его от ненавистных риммеров? Кажется, народ Слудига воевал с троллями в течение столетий?

– Ты будешь есть, Сеоман? – спросил Джирики, наливая из котелка в миску горячую жидкость. – Они прислали тебе миску.

Саймон протянул руку.

– Это снова суп? – спросил он.

– Ака, так его называют кануки – а ты бы сказал «чай».

– Чай! – Саймон нетерпеливо схватил миску.

Джудит, хозяйка кухни в Хейхолте, очень любила чай. В конце долгого дня она садилась с большой горячей чашкой, полной разных приправ, и кухня наполнялась острыми ароматами растений с далеких южных островов. Когда у нее было хорошее настроение, она угощала Саймона. О, как он скучал по дому!

– Я никогда не думал, – начал он и сделал большой глоток, но тут же выплюнул горячий напиток, и у него начался приступ кашля. – Что это? – задыхаясь, спросил он. – Это не чай!

Возможно, Джирики улыбнулся, но, поскольку он держал у губ миску и понемногу из нее пил, уверенности у Саймона не было.

– Конечно, чай, – ответил ситхи. – Разумеется, кануки используют другие растения, чем вы, судхода’я. Как может быть иначе, если вы почти не торгуете друг с другом?

Саймон с гримасой вытер рот.

– Но он соленый! – Юноша понюхал напиток и поморщился.

Ситхи кивнул и сделал еще один глоток.

– Да, они кладут туда соль – а также масло.

– Масло! – воскликнул Саймон.

– Пути всех внуков Мезумииры поразительны, – серьезно проговорил Джирики, – … и их разнообразие бесконечно.

Саймон с отвращением поставил миску на пол.

– Масло. Да поможет мне Усирис, какое отвратительное приключение, – пробормотал он.

Джирики спокойно допил свой чай. Упоминание Мезумииры снова напомнило Саймону о его друге тролле, который однажды ночью спел песню о женщине-луне. У него снова испортилось настроение.

– Но что мы можем сделать для Бинабика? – спросил Саймон. – Неужели ничего?

Джирики поднял на него взгляд кошачьих глаз.

– У нас появится шанс заступиться за него завтра. Пока мне не удалось выяснить, в чем состоит его преступление. Лишь немногие кануки говорят на чужих языках – твой спутник и в самом деле удивительный тролль, – я же не слишком хорошо владею языком кануков. К тому же они не любят делиться своими мыслями с чужаками.

– А что произойдет завтра? – спросил Саймон, опускаясь на тюфяк.

У него снова заболела голова. Почему он ощущает такую слабость?

– Будет… нечто вроде суда, я полагаю, – ответил ситхи. – Правители кануков выслушают всех и примут решение.

– И мы будем защищать Бинабика? – спросил Саймон.

– Нет, Сеоман, все будет немного не так, – мягко сказал Джирики, и на миг на его лице появилось странное выражение. – Мы будем там присутствовать из-за того, что ты видел Дракона Горы… и уцелел. Правители кануков хотят тебя видеть. Я не сомневаюсь, что перед всем его народом будут рассмотрены преступления твоего друга. А теперь отдыхай, завтра тебе понадобятся все твои силы.

Джирики встал, вытянул длинные руки, сделал несколько странных движений головой, при этом его янтарные глаза смотрели в пустоту. Тело Саймона содрогнулось, на него накатила волна слабости.

«Дракон! – ошеломленно подумал он, охваченный удивлением и ужасом. – Он видел дракона! Он, Саймон, поваренок, презираемый многими бездельник и олух, взмахнул мечом, ранил дракона и выжил – даже после того, как на него брызнула обжигающая кровь чудовища! Как в легенде!»

1Уильям Батлер Йейтс (Из «Песни счастливого пастуха»), перевод Григория Кружкова.