3 książki za 35 oszczędź od 50%

Подчинение

Tekst
48
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Подчинение
Подчинение
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 35,96  28,77 
Подчинение
Audio
Подчинение
Audiobook
Czyta Тамара Некрасова
20,92 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 3

– Так и будешь стоять на пороге, как контуженная?

Я нерешительно переминалась с ноги на ногу. Это было достойное завершения ужасного дня. Еще вечером я отправилась к родителям и рассказала им ту часть правды, которая была необходима. Денис, смиренно потупив взгляд, и не думал возражать. Нет ничего страшного, если они этому переростку решат наконец–то всыпать ремня! И пока маму не хватил удар, сообщила, что проблему решить можно: мой начальник готов занять необходимую сумму. Единственное его требование – залог имущества. Родители размышляли недолго и согласились, они не усмотрели в просьбе Максима Александровича ничего подозрительного. «Мы все ему вернем! – говорили они. – Какой великодушный человек, даже проценты не назначил!»

Самым отвратительным было наблюдать, как они его еще сердечно благодарили за помощь, вручая в юридической конторе расписку. Со стороны его жест действительно выглядел щедрым – помог в безвыходной ситуации. Но я не могла оценивать ситуацию объективно: в случае, если не выдержу установленных двух недель и сбегу, моя семья потеряет квартиру. Даже Денис не заподозрил неладное – так был рад разрешению собственной проблемы. Легкомысленный идиот, считающий, что все блага сами валятся ему на голову!

Дела были улажены, и по договоренности я вечером собрала сумку и отправилась по названному адресу. Максим Александрович открыл дверь и отступил, пропуская внутрь, а я все никак не могла решиться. Потому и мялась на пороге.

– Или сделай еще шаг, или разворачивайся и уходи, – сказал раздраженно.

Будто сам не знает, что уйти я не могу! Он не зря связал меня по рукам и ногам… пока в переносном смысле. А теперь стоит, наслаждается властью! Красивый. Одетый непривычно – футболка и спортивные штаны. Такой домашний… и такой совсем незнакомый.

Я заставила себя пройти, бросила сумку под вешалкой. Квартира ожидаемо оказалась шикарными апартаментами: огромная гостиная, высокие узкие окна сразу с двух сторон, а там, дальше – двери в другие комнаты. Чтобы наладить хоть какой–то диалог, пробубнила:

– Извини, что так поздно, – я в самом деле тянула время до последнего. Оттягивала неизбежное. Но соглашение все-таки не нарушила – явилась без четверти двенадцать.

Он подтолкнул меня в спину, вынуждая пройти дальше.

– Запоминай: обращаться только на вы, в квартире называть «господин», за пределами – по имени-отчеству, не переспрашивать, не спорить, не кончать, пока не разрешу. Это, как минимум, значит, что мастурбация без разрешения запрещена. До сих пор все понятно?

Я смотрела на него расширенными глазами. Мастурбация? Последнее, что я собиралась тут делать! Выдавила:

– Да… господин.

И почувствовала себя нелепо – одно это слово делало всю ситуацию какой-то неестественной.

Максим обошел меня, сел на диван, раскинул руки по спинке.

– Теперь раздевайся.

Вопрос застрял в горле, я успела его подавить. Разве не на подобное я настраивалась почти целый день? Расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

– Быстрее. Сегодня у меня нет настроения тянуть. Будем считать это предварительным знакомством.

Пальцы задрожали, но я повиновалась. Быстро скинула блузку, потом стянула юбку и бросила на пол. Замерла на секунду – и без его торопящего взгляда понимала, что должна раздеться полностью. Расстегнула бюстгальтер, закрыла глаза, снимая с плеч лямки.

– Смотри на меня!

Сняла трусики, не прерывая зрительного контакта, и тоже откинула. Тело дрожало от нервного напряжения.

– Убери руки, не закрывайся.

Он встал, подошел ближе. Положил ладонь мне на грудь и несильно сжал. Потом уцепил пальцами сосок и немного потянул. В этом движении не было ничего нежного или эротичного – Максим изучал меня, как новую игрушку. Повернул спиной к себе, провел пальцами по позвоночнику, заставив всю сжаться, потом снова развернул к себе лицом.

– Ты куришь? Отвечай.

– Нет, господин.

– Девственница?

– Нет, но…

– Я не интересовался подробностями. Хронические заболевания?

Такого стыда я, кажется, за всю прошлую жизнь не испытывала.

– Нет.

– Когда были месячные?

– Что?

И тут же получила пощечину – не слишком сильную, но от неожиданности вскрикнула.

– Не переспрашивать, не задавать вопросов. Уже забыла?

– Я… пять дней назад…

– Пьешь противозачаточные?

– Н… нет.

– С сегодняшнего дня пьешь. В твоей комнате на тумбе. Когда был последний половой контакт?

– Я… не помню… Год… больше года…

Лицо горело: от пощечины, от стыда, от волнения и полного непонимания происходящего.

– Успокойся, – вопреки сказанному, голос его был холодным. – Сегодня ничего особенного я не планирую, если будешь послушной. Всерьез начнем завтра. Но достаточно времени на привыкание я тебе не дам.

Даже это вызывало облегчение. Сейчас я была такой испуганной, что отсрочка на несколько часов сделала меня счастливой. Но не успела я обрадоваться, как последовал приказ:

– Ложись на пол, раздвинь ноги и согни в коленях.

– Что?

Вторая пощечина была чуть сильнее предыдущей. Я прижала ладонь к щеке и поспешила выполнить распоряжение. Легла спиной на мягкий белый ковер, а сердце снова заколотилось, словно пыталось оглушить меня дробью.

– Ноги.

Я заставила себя принять унизительную позу. Зажмурилась на миг, но снова открыла глаза – уже знала, что он именно этого потребует.

Максим сел рядом боком, положил пальцы на мои губы, потом повел вниз – по шее, груди, животу, остановился на внутренней стороне бедра и надавил, заставляя раскрыться сильнее.

– Тебе стыдно? Отвечай.

Я старалась смотреть ему прямо в глаза, вся воля уходила только на это:

– Да, господин.

– Научись получать от этого удовольствие – себе же сделаешь лучше. Расслабься, но глаза не закрывай, – я попыталась отпустить напряжение, но у меня не выходило. – Сейчас мне от тебя нужно только одно – и на сегодня будешь свободна. Мне нужно знать, как ты кончаешь.

И его пальцы тут же нырнули в промежность. Я дернулась.

– Я…

Он замер, прищурился:

– Говори.

– Я… не испытывала оргазм… раньше, – мне казалось, что очень важно это сказать сразу. Чтобы он не требовал от меня невозможного.

– Разве я разрешал тебе сводить ноги?

Никакого эффекта мое признание не возымело – ему было все равно. Я снова развела колени. Было мучительно стыдно, но я боялась вызвать его раздражение.

Пальцы внутри сначала погрузились немного во влагалище, а потом скользнули вверх. Сначала было неприятно, но потом они нашли точку, при прикосновении к которой мне захотелось скрутиться.

– Ноги, – сейчас он сказал совсем мягко, почти ласково.

Я же терялась, кое-как себя контролировала, чтобы не сжать бедра. Круговое движение заставило немного выгнуться. Еще один круг, нажим сильнее – вырвался стон.

– Тебе так нравится?

Я отрицательно мотнула головой. Но он только тихо рассмеялся. Следующий круг, а потом пальцы заскользили по маленькому участку, все быстрее. Бедра сами подались вверх, я закусила губу, чтобы не стонать.

– Смотри на меня, – снова мягко.

Выполняя его приказ, я не могла ни на чем сосредоточиться – невозможно одновременно пытаться смириться с растущим возбуждением, но при этом видеть, как он всматривается в мое лицо, ловя каждую реакцию. Пальцы внутри ускорились настолько, что я уже не могла сдерживаться: выгибалась, морщилась, будто мне было больно, мычала и иногда выдавала стон. Максим теперь держал мое колено другой рукой, не позволяя изменить положения.

– Давай же, кончи для меня.

Меня срывало. Я уже не могла сдерживаться и сама подавалась на пальцы – еще быстрее. Если бы он поцеловал меня, позволив отвлечься, если бы разрешил хотя бы закрыть глаза, то мне хватило бы секунды, чтобы достичь пика. Но меня словно подбрасывало на волну, а потом снова швыряло обратно – и поднимало на новой волне. И он не останавливался, только смотрел еще внимательнее.

Произошло все слишком неожиданно – за долю секунду все тело сжалось, а потом будто взорвалось. Рот открылся, но я даже стона не издала. Неконтролируемо зажмурилась, даже пальцы напряглись до боли, судорожно сжимая ворс. Еще два движения по клитору умелыми пальцами, выбивающими остатки оргазма, а я оцепенела от ощущений.

Едва расслышала очередное требование:

– Хорошо. А теперь поблагодари.

– Спасибо… господин, – прохрипела, как только смогла.

– Постарайся, чтобы в следующий раз это прозвучало искренне.

Он отпустил меня и поднялся на ноги. Я перекатилась на бок и свернулась, подтянув ноги. Слишком поздно, чтобы закрываться. Слишком стыдно, чтобы эта поза сейчас хоть немного помогла. Поэтому протянула руку, схватила свою одежду и попыталась встать.

– Все свои вещи, – он поддел ногой мои трусики и подкинул их мне, – убери в сумку и чтобы я их больше не видел. Надевать можешь только то, что найдешь в комнате, – он кивнул на крайнюю дверь. – Завтрак в восемь. До этого времени из комнаты не выходи. Все ясно?

Я только кивнула, пытаясь как можно быстрее скрыться от его взгляда. А серьезное он, значит, оставил на завтра? Воскресенье – выходной. Впереди целый день, чтобы свести меня с ума.

Глава 4

Хотелось упасть на пол и расплакаться от бессилия, но я остановила себя: еще ничего не произошло такого, чтобы сразу расклеиться! Если Максим Александрович хочет меня сломать, то я ему такого удовольствия не доставлю!

Поэтому включила свет и огляделась. Комната была небольшой, но со всей необходимой мебелью – узкая кровать, туалетный столик, шкаф и дверь, ведущая в маленькую ванную. Я заметила блистер с таблетками и тут же проглотила одну: мне возможная беременность после всей этой истории нужна еще меньше, чем Максиму. Открыла шкаф, внутренне готовая увидеть там сколь угодно откровенные наряды, но даже с некоторым изумлением отметила: несколько висевших на плечиках платьев вовсе не были подчеркнуто открытыми. Немного короткие – я к таким не привыкла, но и не ассоциирующиеся с образом шлюхи. Я приложила к груди одно, светло-зеленое, на широких лямках, и пожала плечами – ничего особенного, в подобном на улице многих увидишь! Вот только нижнего белья нигде не обнаружила. Он приказал убрать все мои вещи, значит ли это, что я ничего не могу использовать? А может, он просто забыл о белье? Через секунду осознала: Максим Александрович ничего не забыл, а если спрошу об этом, то ударит или накажет каким-нибудь другим способом. Возможно, ему не нужно, чтобы я выглядела как шлюха – достаточно, чтобы я ею себя чувствовала.

 

Отмывалась в душе два часа, но вода напряжение смыть не способна. Но расклеиться я себе не позволила! Всего лишь первый день, дальше будет только хуже. Расклеюсь, когда все закончится: вернусь в свою квартиру, залезу под одеяло и прореву пять дней кряду. Но не раньше. Максим Александрович считает меня слабой, да чего греха таить – я и сама всю жизнь так считала. Не настало ли время впервые хоть перед чем-то устоять?

Кровать была совсем небольшой, на одного человека, но меня смутили высокие спинки с металлическими рейками. Воображение легко подкинуло картинку, как можно их использовать, если под рукой есть наручники или крепкие веревки… Потрясла головой, отгоняя неприятные мысли. Спать придется голой – в шкафу не нашлось ничего, что можно было бы на себя накинуть и не бояться измять. Оглянулась на дверь, та не запиралась изнутри. Но с этим я тоже ничего поделать не могла.

Промучившись почти до самого рассвета, уснула, но через некоторое время снова открыла глаза. Около семи утра, а снаружи раздавался какой-то шум. Я хорошо помнила приказ не покидать комнаты до восьми, но любопытства не удержала. Тихонько приоткрыла дверь и выглянула в щелочку. Похоже, на кухне кто-то был: я точно расслышала, как звенят тарелки. Мелькнула фигура. Женщина, немолодая, по всей видимости, готовила завтрак. Ничего удивительного в этом я не нашла: кто-то готовит, кто-то убирает, вряд ли я считала, что Максим Александрович все по дому делает сам. Но мне бы очень не хотелось быть обнаруженной, поэтому я так же тихо прикрыла дверь. Унижение можно сделать в сто раз унизительней – если еще и будут тому свидетели.

Приняла душ, чтобы выглядеть немного бодрее после почти бессонной ночи, надела зеленое, расчесала волосы. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо – бледное, застывшее, с равнодушно-отстраненными глазами. И будто впервые увидев себя со стороны, я отметила, что лицо это красиво. И стало бы прекрасным, добавь ему жизни. Натянуто улыбнулась – нет, так стало только хуже.

Без пяти восемь входная дверь хлопнула. У Максима Александровича даже кухарка выдрессирована! Ровно в указанное время я вышла из комнаты. Одновременно открылась и соседняя дверь.

– Доброе утро, Максим Александрович.

Он, как всегда, выглядел потрясающе – мокрые волосы добавляли и без того домашнему образу уютности. Но холодный голос вмиг разрушил приятную картинку:

– Господин.

– Доброе утро… господин.

Это слово при свете дня звучало совсем уж неуместно. Ночью еще можно убедить себя, что происходящее – игра, пусть и не слишком забавная. Но утром – это как признание, что у игры нет временных рамок, отчего она становится серьезней. Чтобы сгладить свою заминку, быстро добавила:

– Я могла бы готовить для вас! Или выполнять другую домашнюю работу – все, что прикажете… господин.

Надеялась, что он посчитает мое предложение шагом навстречу, но Максим Александрович уловил суть:

– Предпочитаю доверять профессионалам. А ты тут для других обязанностей – не получится выехать за счет видимости активной деятельности.

Да, я бы многое отдала, чтобы только стирать, гладить и вытирать пыль… Ведь это тоже считалось бы рабством! Он мог бы кричать на меня и отчитывать за подгоревший стейк – какое же, оказывается, наслаждение, когда на тебя просто кричат и отчитывают…

– Как скажете, господин, – я потупила взгляд, чтобы он не заметил разочарования.

– Завтрак готовит повар, она исчезает до восьми. Обедаю я обычно вне дома – в это время приходит домработница, наводит порядок. В пять приходит другой повар, варит ужин. Если знаешь распорядок, то ни с кем из них случайно не встретишься.

То, что у Максима Александровича все вокруг ходят по струнке, совсем не изумляет. Интересно, а как он наказывает повара за подгоревший стейк?.. "Никак", – ответила я сама себе. Увольняет в ту же секунду, а потом отыгрывается на таких, как я.

Я нерешительно посмотрела в сторону кухни. На столе были выставлены блюда под полукруглыми крышками. Интересно, он предложит мне позавтракать с ним или будет морить голодом? Я спокойно приму любой из вариантов. Лишь бы сегодняшний день пережить.

– Каждое утро у тебя будет одна обязанность. Сегодня и начнем.

Я уставилась на него, со страхом ожидая продолжения. Максим Александрович с интересом рассматривал меня – я уже знала этот взгляд, и сейчас точно речь не пойдет о бытовых мелочах.

– Сними платье и встань на колени.

Я неловко ухватила за подол, подняла вверх, потом рывком стянула одежду. Под которой, как и подразумевалось по правилам, не было ничего. Поежилась от собственной наготы, но опустилась на пол.

Он подошел ближе, остановился прямо передо мной:

– Расстегни.

Пояснений не требовалось – и без того понятно, о чем он говорит. У меня пальцы задрожали так сильно, что несколько раз споткнулись о пуговицу, а потом на молнии его джинсов. На этот раз Максим Александрович не торопил, ждал и будто наслаждался моей нерешительностью. На нем также не было нижнего белья. Едва я справилась с замком, Максим сам немного приспустил джинсы вниз, обнажая полувозбужденный член.

– Чего ты ждешь? Когда я сам себе минет сделаю?

Я подняла голову, но встретила только темный взгляд. Дыхание перехватывало. Я никогда ничего подобного раньше не делала и даже не примеряла на себя… Взять член в рот? Или попросить сначала, чтобы он хотя бы не кончал туда?

Максим нетерпеливо надавил мне на затылок:

– Помогай себе рукой, обхвати у основания.

Это я сделать могла. Член в ладони напрягся чуть сильнее. Я закрыла глаза, наклонилась и обхватила головку губами.

– Сначала оближи языком. Следи за зубами. Потом начинай двигаться и насаживайся как можно глубже. Если будешь помогать рукой, то все закончится быстрее.

Я провела языком по головке. Еще раз – чуть с большим нажимом. Член напрягался, я попробовала скользить рукой вдоль ствола и добилась очень скоро полной эрекции. От этого понимания спонтанно отстранилась, не в силах заставить себя продолжать.

– Это еще что такое? – поинтересовался Максим жестко.

Я отодвинулась еще немного. Было противно, но я заставила себя оправдываться, чтобы не разозлить его еще сильнее:

– Господин, пожалуйста! Я сейчас… сейчас возьму себя в руки. Я никогда этого не делала… сейчас!

Но едва взглянула на эрегированный член, неконтролируемо сжалась. И, вероятно, Максим Александрович заметил мою реакцию, поскольку мгновенно изменился. Он схватил меня за волосы и заставил подняться, бросил спиной на диван. Сам тут же навис сверху и упер член мне в губы.

– Рот открой.

И тут же надавил пальцами на щеки, обхватив лицо снизу – больно. Я была вынуждена приоткрыть, впуская. Он вошел резко, тут же назад и снова. Все ускоряясь, мощнее, толчками он трахал меня в рот, упершись руками в спинку дивана. Я сама не заметила, как вскинула ладони и вцепилась ему в бедра. Он замер.

– Руки убери за спину. Живо.

Я заставила выполнить приказ: сцепила руки за поясницей, отчего немного выгнулась вверх. Теперь ему стало удобнее проталкивать глубже, до самого горла. Из глаз брызнули слезы, я давилась и задыхалась, а он все продолжал и продолжал. Так долго, что у меня уже все тело сводило от неудобной позы. Он не щадил, входил еще резче, с невероятным напором. Тихо застонал или зарычал, а член будто напрягся сильнее. Поняв, что сейчас он кончит, не задумываясь о последствиях, попыталась извернуться, но он снова схватил меня за подбородок и до боли надавил на щеки над нижней челюстью. В горло дала струя спермы, еще толчок, еще. И только после этого он вытащил член изо рта. Зажал мои губы рукой и наклонился, чтобы я видела его глаза:

– Глотай.

У меня и выбора не оставалось, хотела вытереть слезы, но руки за спиной будто онемели.

– Поблагодари.

Я зажмурилась – просто не смогла бы произнести, глядя на него:

– Спасибо… господин.

– Теперь одевайся и пошли за стол.

Меня всю трясло, когда я тянулась за платьем. Максим так и стоял передо мной, спокойно застегивая джинсы.

– Понравилось? – я не ответила. – Так вот, каждое утро ты добровольно делаешь мне минет. И если вдруг я снова увижу брезгливое выражение лица, то мы повторим сегодняшнее – мне, в общем-то, все равно. А тебе?

Съесть за завтраком я так ничего и не смогла. Ковырялась вилкой в салате, чтобы не привлекать к себе внимания. Выпила, правда, три стакана сока, и только на последнем руки не дрожали так заметно, как вначале. На Максима Александровича я не смотрела.

Через пятнадцать минут напряженного молчания, Максим заговорил будничным тоном:

– На обед поедем в ресторан. Если нужно что-то купить – скажи. Будь готова к двенадцати. До тех пор можешь быть свободна.

Уже через секунду после этого распоряжения я скрылась в своей комнате.

Глава 5

Вместо того, чтобы терзаться и окончательно запинывать себя морально, я зарылась в одеяло и уснула, предварительно заведя будильник на одиннадцать. И только-только крепко уснула, как пришло время подниматься.

Я выбрала самое закрытое платье – темное, с довольно пышной короткой юбкой. К счастью, нашлись и чулки. Я долго сомневалась, стоит ли доставать из сумки трусики, но потом отказалась от этой идеи – боялась разозлить. В конце концов, я ведь одета, никто и не заметит… а вот если заметит он… Даже предполагать не хотелось, что тогда будет.

И не ошиблась. В прихожей Максим запустил руку мне под подол и сжал ягодицу.

– Хорошая девочка, понятливая. В офис тоже нельзя – ты должна кожей ощущать, что я могу тебя взять в любой момент, когда захочу. Это просто маленькое напоминание.

«В офис?» – но этот вопрос я не произнесла вслух. Все-таки Максим Александрович теперь пугал меня в достаточной степени, чтобы я не забыла о правилах. Не нарываться хотя бы там, где могу. Он протянул мне короткий плащик – тоже не мой, но размер, как и в случае платьев, подошел. Наверное, предпочитает девушек одинаковой комплекции. Или покупал всю эту одежду специально для меня? Об этом я тоже спрашивать не собиралась.

Правда, едва мы вышли за дверь, подставил мне локоть. Я осторожно взялась и пошла с ним рядом.

– За пределами квартиры правила меняются, – он почему-то широко улыбался. – Нет, ты в любом месте подчиняешься мне и не споришь, но обращаешься иначе, можешь говорить о том, что волнует, и задавать вопросы.

– И вы ответите? – недовольно буркнула я. Ну, раз уж разрешил!

– Отвечу или нет, но не накажу. Ясно?

– Более чем.

То есть за порогом я становлюсь почти человеком? Не в полном, конечно, воплощении, но хотя бы не с заткнутым ртом. Тем не менее разговаривать все равно не хотелось.

Я молчала, пока мы ехали куда-то – мне было безразлично куда. Я только наблюдала в боковое окно за пролетающими мимо зданиями: живет себе город, шумит, людей укутывает пока еще теплыми ветрами, и не подозревает, что иногда происходит за закрытыми дверями. В моем случае я этому была только рада.

В ресторан мы вошли также под руку. Красивое место, шикарное, но посетителей в дневное время немного. Максим Александрович сразу повернул в сторону и направился к дальнему столику возле стены – очевидно, это его место. Подлетевший официант мое предположение подтвердил:

– Максим Александрович, добрый день! Сегодня у нас чудесная тушеная говядина. Вам пока подать обычный салат?

– Нет. Неси вино. Шато… или что там первое попадется.

Уже через полминуты официант вернулся с бутылкой и меню. Хотел разлить, но Максим махнул рукой – парень тут же испарился, будто его и не было.

Максим Александрович сам наполнил бокалы, один пододвинул мне.

– Пей.

Я послушно сделала глоток. На вкус очень приятное, терпкое, но не до вязкости – в другой бы обстановке и в компании другого человека я бы восхищалась вслух. Я не самый большой любитель алкоголя, да и пьянею быстро. Виной тому и недостаток опыта: дома спиртное не приветствовалось, и я никогда не бывала частью какой-то шумной компании, даже в студенческие годы. Не то чтобы меня игнорировали, просто я сама этого избегала. И снова винить можно только свою зажатость…

 

– Нравится? – в ответ я просто пожала плечами. – Что будешь заказывать?

Я только бросила взгляд на золоченую папку, но не хотела ее открывать:

– На ваш вкус, Максим Александрович.

Он улыбался так, будто пребывал в лучшем настроении, кивнул, подозвал официанта, заказал говядину и еще что-то – я не расслышала.

– Пей, – Максим кивнул на бокал.

Я сделала еще пару маленьких глотков. Хочет меня напоить? Чтобы в следующий раз, когда ему приспичит меня унизить, меня вырвало? Или тошнить меня будет тоже по его команде? Почему-то эта мысль нерационально рассмешила. Я ухватила бокал и залпом допила до дна. На голодный желудок подействовало почти сразу – даже в голове зашумело. Максим Александрович, не отрывая взгляда от моего лица, подлил еще.

– Мне не нравится твой настрой, – сказал он, но даже улыбаться не перестал. – Но все же спрошу – ты не против, если о наших отношениях узнают в офисе? У нас всего две недели, будет жаль тратить время впустую.

О каких еще отношениях?! Если он про утреннее, то я, само собой, против, да еще как! Внутри снова все сжалось, однако вино свое дело делало – расслабляло и заставляло говорить, хотя изначально я намеревалась отмолчаться. Вместо прямого ответа, зачем-то спросила о другом:

– То есть в офис я ходить буду? Вы не придумаете мне отпуск или какой-нибудь больничный?

Максим откинулся на спинку стула и рассмеялся тихо:

– А ведь неплохая идея! Может, и мне в отпуск уйти? Тогда все две недели мы сможем пробыть наедине. Романтично звучит.

– Нет-нет! – в страхе воскликнула я и даже руками замахала. – Я хочу ходить в офис! Очень хочу!

Теперь он смеялся громче:

– Договорились. Но если вдруг захочешь видеть меня чаще – только скажи. Что-нибудь придумаем.

Я сделала большой глоток вина, чтобы не произнести вслух, насколько часто я хотела бы его видеть… Но спохватилась:

– И мне не нужно, чтобы кто-то на работе узнал! Все же договор двухнедельный, я хотела бы по истечении срока вернуться к прежней жизни.

– Тогда попроси.

Я непонимающе смотрела на него, но произнесла:

– Я прошу вас… не афишировать на работе… то, что сейчас происходит. Пожалуйста.

– Договорились. Тогда будешь выходить из моей машины за квартал до офиса, и там же тебя буду подбирать после работы. Сойдет?

– И что – вот так просто? – я не могла поверить.

Он наклонился вперед и ответил:

– Ну что, начинаешь понимать правила? Проси, если хочешь попросить, и я буду стараться идти навстречу. При условии, если буду доволен всем остальным, конечно. Кстати, как ты себя чувствуешь без нижнего белья в общественном месте?

Так вот, оказывается, чем именно я заслужила милость? Ощущала я себя неловко – когда шла по залу, так и казалось, что короткая юбка может колыхнуться, подняться выше. Но после того, как села, на время даже позабыла о дискомфорте. Сейчас же, от подчеркнутого напоминания, лицо начало гореть – «ты должна кожей ощущать, что я могу взять тебя в любой момент…»

– Нормально чувствую, – соврала я. Но его настроение можно использовать. Какой смысл показывать характер, если он все равно останется главным? Поэтому я заставила себя улыбнуться. – Так я могу спрашивать о чем угодно?

– Не факт, что отвечу, но да, можешь. Врать я не люблю, если тебе интересно, поэтому просто остановлю, если ты перегнешь палку.

Подошедший официант выставил на стол нарезки и салаты, а потом снова растворился. Я переставила тарелку к себе поближе, только теперь почувствовав, насколько голодна.

– У вас есть кто-нибудь…

– Кто? – его глаза смеялись. – Формулируй четче.

– Ну… девушка?

– Постоянная нижняя? – я кивнула. Пусть называет своих сексуальных партнерш какими угодно унизительными прозвищами. Он задумчиво посмотрел вверх. – Есть, но нельзя сказать, что мы в полном смысле вместе. Просто встречаемся, довольно регулярно, но наши отношения ограничиваются только сессиями. И в нашем с ней договоре верность не указана.

– Это… странно.

– Что именно? – его улыбка привлекает внимание – и обескураживает. – Ты считаешь, что доминант обязан быть собственником?

– Не-ет, – протянула я и тоже начала улыбаться. – Странно, что кто-то по доброй воле на такое соглашается.

Я осеклась – разозлится ли на такое? Но сказанное назад не воротишь. Однако Максим Александрович по-прежнему улыбался:

– На какое – такое? Ты себя с обычным сабом не сравнивай. Если бы сразу все пошло иначе, то я поначалу был бы с тобой мягче. В Тему вовлекают медленно, позволяя привыкать. Но потом… конечно, тебе это сложно представить, но многие испытывают настоящее удовольствие от подчинения. Сексуальное, моральное. Это не так уж и страшно – отдаться кому-то с потрохами, но надо человеку доверять полностью. И, конечно, с настоящим сабом сначала обсуждается, что приемлемо, а что нет.

То ли вино, то ли его доброжелательность развязывала язык:

– Вы мне мстите? За то, что я тогда… так грубо высказалась?

– Не мщу. Ломаю пороги. Ты слишком зажатая, чтобы все прошло легко, слишком далека была от этой мысли.

Теперь мне уже хотелось рассмеяться:

– И вы думаете, что после произошедшего я смогу спокойно все принять?

– Нет. Мне все равно. Ты через две недели убежишь и, возможно, будешь так переживать, что даже уволишься. Я не могу этому помешать. И не хочу. В самом начале я ошибся в тебе, но ведь ты сама принесла себя на блюде.

– Это ничего, ничего… – сказала я самой себе, но почему-то вслух. Чтобы замять неловкость, переключилась на первую пришедшую на ум тему: – Я еще и кредит в банке взяла. Хорошо, что у них проценты… ниже, чем у вас.

Максим Александрович рассмеялся:

– Если вдруг решишь и ту проблему разом закрыть, то можем просто продлить сделку.

– Нет уж. Я лучше банку должна буду, – буркнула себе под нос. Зачем я вообще обо всем этом говорю? Будто ему интересны мои проблемы! Всему виной алкоголь.

Он же выглядел расслабленным, словно ничего особенно страшного никогда в жизни не делал. Да и тему мы затронули неподходящую. Если уж очень хорошо вдуматься, то Максим Александрович выложил немало за то, чтобы пользоваться мною на всю катушку. На панели мне вряд ли пришлось бы слаще… Да, точно, проблема в вине, если я вдруг стала способна представить себя на панели. Хотя в чем принципиальная разница?

– Почему ты выбрала рекламный бизнес?

Вопрос был неожиданным и заинтересовал своей возможной подоплекой. Поэтому я переспросила:

– Вы думаете, что я не подхожу?

– Если бы не подходила, то узнала бы об этом первой. Так почему?

Ответ я обдумала задолго до этого разговора, потому и сейчас слова потекли, заранее готовые:

– Я понимаю, что со стороны может выглядеть так, будто я не на своем месте. В этой сфере все… они не только яркие идеи способны выдвигать, но и сами по себе яркие. Я отличаюсь, но зажигает сам творческий процесс… когда ты чувствуешь, что в каждом слове должен быть вес, что только лишь удачная подборка цвета принесет заказчику прибыль. Это сфера для скрупулезных, способных концентрироваться на самой ничтожной на первый взгляд. И я именно такая… – я настолько отвлеклась, что забыла, кому это говорю. Потому закончила сухо: – Ну, вы это лучше меня знаете.

– Знаю. И тем не менее рад, услышать это от кого-то еще. А то мне иногда кажется, что я свое дело идеализирую. Приятно встретить фанатика похлеще.

– Я не фанатик! Не смейтесь…

– Разве я смеюсь? Так что там насчет кредита? По моим посчетам – два дня.

Судя по лукавой улыбке, он скорее шутил и не рассчитывал на немедленное согласие. Поэтому я неловко улыбнулась в ответ и покачала головой. На самом деле, если бы он всегда был вот таким, как сейчас, то я могла хотя бы задуматься о возможности. Конечно, с очень-очень многими пунктами «недопустимого». Но ведь этот же самый человек совсем недавно… По коже снова пробежались неприятные мурашки. Значит, ломает пороги? Мило. А я все же уверена, что мстит. Отвела взгляд:

– Вы должны знать, что тогда… ну, когда вы впервые мне предложили.... там просто столько всего накопилось… Я не хотела быть грубой.

– Звучит, как оправдание, – перебил он и внезапно его голос снова стал мягким. – Раз ты позволила себе задавать откровенные вопросы, то и я сделаю то же.

– Что вас интересует? – напряглась я непонятно отчего.

– Как тебе еда?

Я даже не заметила, что официант уже доставил основное блюдо! Тут же схватила вилку. Первый же кусочек растаял во рту – нежнейшее мясо. Я и забыла про собеседника на несколько минут. И только потом вспомнила, что оставила вопрос без ответа:

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?