Будет кровь

Tekst
62
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Будет кровь
Будет кровь
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 82,95  66,36 
Будет кровь
Audio
Будет кровь
Audiobook
Czyta Игорь Князев
43,92 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Мистер Харриган, спасибо за открытку! И за лотерейный билет! Я…

– Ты звонишь с этого своего новомодного устройства? – спросил он. – Да, наверное. Я тебя почти не слышу. Ты как будто звонишь с обратной стороны Луны.

– Мистер Харриган, я выиграл большой приз! Три тысячи долларов! Огромное вам спасибо!

Он замолчал, но молчал не так долго, как папа, а когда снова заговорил, не стал спрашивать, не ошибся ли я. Он оказал мне такую любезность.

– Тебе повезло, – сказал он. – Я за тебя очень рад.

– Спасибо!

– Вот уж действительно не за что. Я покупаю их пачками. Рассылаю друзьям и деловым знакомым, как своего рода… э… визитные карточки, скажем так. Рассылаю уже много лет. Рано или поздно один из них должен был сыграть по-крупному.

– Папа заставит меня положить большую часть денег на сберегательный счет. Но я и не против. Зато сразу намного пополню свои сбережения на университет.

– Если хочешь, отдай эти деньги мне, – сказал мистер Харриган. – Я сделаю инвестиции от твоего имени. Думается, я могу гарантировать более высокую доходность по сравнению с банковским процентом. – Дальше он говорил, не столько обращаясь ко мне, сколько размышляя вслух: – Подберем что-нибудь понадежнее. Этот год будет не самым удачным для фондовых рынков. Я вижу тучи на горизонте.

– Конечно! – Я секунду подумал. – То есть, наверное, да. Сначала мне надо поговорить с папой.

– Безусловно. И это правильно. Скажи ему, что я также готов гарантировать возврат основного тела капитала. Ты сегодня придешь мне читать? Или теперь ты у нас человек состоятельный и тебе уже не до того?

– Конечно, приду. Только мне надо будет вернуться домой к папиному приходу. Сегодня мы ужинаем в ресторане. – Я секунду помедлил. – Хотите поехать с нами?

– Не сегодня, – ответил он без колебаний. – Знаешь, ты мог бы сказать мне все это при личной встрече, раз уж ты все равно придешь. Вовсе не обязательно было звонить. Но тебе страсть как нравится этот твой аппарат, да? – Он не стал дожидаться ответа; он и так знал ответ. – Не хочешь вложить свое неожиданное богатство в акции «Эппл»? Я думаю, эту компанию ждет блестящее будущее. До меня дошли слухи, что айфон похоронит блэкберри. Впрочем, время подумать есть. Не отвечай сразу, сначала все обсуди с отцом.

– Да, – сказал я. – Я сейчас буду у вас. Уже бегу.

– Молодость – чудесное время, – сказал мистер Харриган. – Жаль, что ею обладают только молодые.

– Что?

– Многие говорили что-то подобное, но Бернард Шоу сказал лучше всех. Впрочем, это не важно. Беги, мой мальчик. Беги со всех ног. Нас ждет Диккенс.

Я и вправду бежал со всех ног к дому мистера Харригана, но обратно шел не торопясь, и по пути у меня появилась идея. Я придумал, как его можно отблагодарить, хотя он и сказал, что никакой благодарности ему не надо. В тот вечер за праздничным ужином в «Марселе» я рассказал папе о предложении мистера Харригана вложить мое «неожиданное богатство» в надежные акции и поделился с ним своей идеей о благодарственном подарке. Я думал, у папы возникнут сомнения, и я не ошибся.

– Конечно, отдай ему деньги, и пусть он их вложит, куда сочтет нужным. А что касается твоей идеи… ты сам знаешь, как он относится к техническим новшествам. Он не только самый богатый человек в Харлоу – и во всем штате Мэн, раз уж на то пошло, – он еще и единственный, у кого нет телевизора.

– У него в доме есть лифт, – возразил я. – И он им пользуется.

– Пользуется поневоле. – Тут папа улыбнулся. – Но это твои деньги, и ты сам волен распоряжаться их пятой частью. Если ты хочешь потратить их на подарок мистеру Харригану, я не стану тебя отговаривать. Когда он откажется от подарка, можешь отдать его мне.

– Думаешь, он откажется?

– Думаю, да.

– Пап, а почему он вообще переехал в наш городок? В смысле, это же захолустье. Дремучая глушь.

– Хороший вопрос. Спроси при случае у него самого. Ну что, транжира, теперь по десерту?

Примерно через месяц после того разговора я принес мистеру Харригану новый айфон. Я не стал заворачивать подарок в красивую бумагу, потому что, во-первых, не было никакого праздника, а во-вторых, я доподлинно знал, что мистер Харриган не любил никаких украшательств. Он любил, чтобы все было четко и по-деловому.

Он озадаченно повертел коробку в скрюченных артритом руках, потом протянул ее мне.

– Спасибо, Крейг, я очень тронут вниманием, но нет. Лучше отдай его отцу.

Я взял коробку.

– Он сразу сказал, что вы откажетесь.

Я был разочарован, но не удивлен. И не собирался так быстро сдаваться.

– Твой отец – мудрый человек. – Мистер Харриган наклонился вперед в своем кресле и сцепил руки между колен. – Крейг, я редко даю советы. Обычно это напрасная трата времени. Но сегодня я дам тебе один совет. Генри Торо говорил, что не мы владеем вещами; вещи владеют нами. Каждая новая вещь – будь то дом, или машина, или телевизор, или вот такой новомодный телефон – это дополнительный груз, который мы добровольно взваливаем себе на спину. Тут можно вспомнить, что сказал Скруджу Джейкоб Марли: «Я ношу цепь, которую сам сковал себе при жизни». У меня нет телевизора, потому что, если бы он был, я бы его смотрел, хотя в основном там показывают всякую ерунду. У меня в доме нет радио, потому что, если бы оно было, я бы его слушал, а мне это не нужно. Мне хватает и кантри в машине, чтобы не скучать в долгих поездках. Если бы у меня был такой телефон… – он показал на коробку с айфоном, – я бы, вне всяких сомнений, им пользовался. Я выписываю двенадцать периодических изданий, там содержится вся информация, необходимая мне для того, чтобы быть в курсе последних событий в деловом мире и скорбных деяний, творящихся в мире в целом. – Он со вздохом откинулся на спинку кресла. – Ну, вот. Я не просто дал тебе совет, а произнес целую речь. Старость – коварная штука.

– Можно, я покажу вам одну вещь? Нет, две вещи.

Он одарил меня тем самым взглядом, которым иной раз посматривал на садовника и домработницу, но никогда – на меня. В смысле, никогда прежде. Взглядом пронзительным, скептическим и довольно-таки неприятным. Уже теперь, годы спустя, я понимаю, что это был взгляд проницательного и циничного человека, который считает, будто видит людей насквозь, и не ждет от них ничего хорошего.

– Вот оно, лишнее подтверждение старой мудрости: ни одно доброе дело не останется безнаказанным. Я уже начинаю жалеть, что тебе попался этот выигрышный билет. – Он снова вздохнул. – Ладно, показывай, что хотел. Но ты все равно не заставишь меня передумать.

После этого взгляда, такого холодного и отстраненного, я подумал, что так и будет. Все кончится тем, что я отдам телефон папе. Но когда зашел так далеко, глупо отступать. Телефон был заряжен по максимуму, об этом я позаботился – и заранее проверил, как он работает. Я включил его и показал мистеру Харригану иконку во втором ряду: квадратик с ломаной линией, похожей на распечатку ЭКГ.

– Видите эту иконку?

– Да, и я вижу, что там написано. Но мне не нужен курсовой бюллетень, Крейг. Я выписываю «Уолл-стрит джорнал», как тебе известно.

– Да, – кивнул я, – но «Уолл-стрит джорнал» не умеет такого.

Я ткнул пальцем в иконку и открыл приложение с графиком индекса Доу-Джонса. Я не знал, что означают все эти числа, но я видел, как они меняются. 14 720 поднялось до 14 728, потом опустилось до 14 704, затем подскочило до 14 716. Мистер Харриган широко распахнул глаза. У него в прямом смысле слова отвисла челюсть. Как будто его ударили пыльным мешком по голове. Он взял телефон и поднес его поближе к глазам. Потом повернулся ко мне.

– Это текущие котировки в реальном времени?

– Да, – сказал я. – Ну, может, с задержкой на пару минут, я не знаю. Телефон берет данные с новой башни мобильной связи в Моттоне. Нам повезло, что у нас рядом построили такую мощную вышку.

Он наклонился вперед и как бы нехотя улыбнулся.

– Будь я проклят. Это же прямо как тикерные аппараты, стоявшие дома у крупных магнатов.

– Даже лучше, чем тикерные аппараты, – сказал я. – Тикеры передавали данные с большой задержкой. Иногда на несколько часов. Папа мне рассказал. Ему нравится наблюдать за этими котировками. Он постоянно берет у меня телефон, чтобы их посмотреть. Он говорит, это одна из причин биржевого краха тысяча девятьсот двадцать девятого года: чем больше люди скупали акций, тем сильнее отставали тикеры. Отчасти поэтому все и рухнуло.

– Он прав, – согласился мистер Харриган. – Слишком все разогналось, и обвал уже было не остановить. Впрочем, нечто подобное тоже может ускорить падение рынка. Сейчас еще трудно судить. Технология пока слишком новая.

Я ждал. Мне хотелось продолжить, хотелось расхваливать телефон дальше – все-таки я был мальчишкой, нетерпеливым, как все мальчишки, – но что-то мне подсказало, что сейчас лучше промолчать. Мистер Харриган продолжал рассматривать колебания индекса Доу-Джонса. Он приобщался к новым технологиям буквально у меня на глазах.

– Но… – начал он, не отрывая взгляд от экрана.

– Что «но», мистер Харриган?

– В руках человека, который действительно знает рынок, что-то подобное может… или уже… – Он умолк и надолго задумался. – Я должен был знать. Пенсия – не оправдание.

– И вот еще одна вещь, – сказал я, больше не в силах молчать. – Вы же выписываете газеты. «Ньюсуик», «Файнэншл таймс», «Фордс»…

– «Форбс», – поправил меня мистер Харриган, по-прежнему глядя на экран. Он напоминал мне меня в четыре года, когда мне подарили на день рождения «Волшебный шар предсказаний». Я точно так же не мог от него оторваться.

– Да, верно. Можно мне телефон на минутку?

Он отдал мне телефон с видимой неохотой. Теперь я уже не сомневался, что мне все-таки удалось его зацепить. Я был рад, но при этом мне было немножечко стыдно. Как было бы стыдно, если бы я стукнул по голове прирученную белку, когда она подошла взять орех у меня с ладони.

 

Я открыл «Сафари». По сравнению с нынешним браузером он был примитивным, но работал отлично. Я вбил «Уолл-стрит джорнал» в поле поиска, и через пару секунд на экране открылась первая страница газеты. Один из заголовков гласил: «КОФЕ КАУ» ОБЪЯВЛЯЕТ О ЗАКРЫТИИ. Я показал его мистеру Харригану.

Он уставился на заголовок, нахмурился и взял газету со столика рядом с креслом, куда я обычно складывал его почту. Посмотрел на первую страницу и покачал головой:

– Здесь такой статьи нет.

– Потому что это вчерашний номер, – пояснил я. Каждый раз, приходя к мистеру Харригану, я выгребал его почту из почтового ящика и приносил ему. «Уолл-стрит джорнал» всегда был обернут вокруг скрученных в трубочку газет и закреплен канцелярской резинкой. – Вы его получаете на день позже. Все так получают.

А в праздники вся периодика приходила с опозданием на два или даже три дня. Можно было об этом не напоминать; в ноябре и декабре мистер Харриган вечно ворчал, что почта работает отвратительно.

– Это сегодняшний номер? – спросил он, впившись взглядом в экран. И добавил, посмотрев на дату вверху: – Да, точно, сегодняшний!

– Ага, – сказал я. – Свежие новости вместо протухших.

– Тут написано, где-то есть карта с обозначением всех закрывающихся кофеен. Покажешь мне, как она открывается? – В его голосе явственно слышалась алчность. Я даже слегка испугался. Он упоминал Скруджа и Марли; я себя чувствовал Микки-Маусом из «Фантазии», оживившим метелки с помощью магии, которой он не понимал.

– Вы можете сами ее открыть. Просто черкните пальцем по экрану. Вот так.

Я показал ему, что надо делать. Сначала он черкнул слишком сильно и пролистал дальше, чем нужно, но потом сразу же разобрался. На самом деле, разобрался гораздо быстрее, чем папа. Он нашел нужную страницу.

– Нет, ты глянь, что творится! – воскликнул он. – Шестьсот кофеен! Теперь тебе ясно, что я имел в виду, когда говорил о нестабильности в… – Он умолк, пристально глядя на крошечную карту. – Почти все на юге. Большая часть закрывающихся кофеен располагается на юге. Юг – показатель конъюнктуры рынка, Крейг, почти всегда… Мне надо срочно позвонить в Нью-Йорк. Торги скоро закроются. – Он начал вставать. Его простой телефон стоял в другом углу комнаты.

– Звоните прямо с айфона, – сказал я. – В основном он для этого и предназначен: чтобы звонить. – Во всяком случае, в те времена так и было. Я прикоснулся к иконке с телефонной трубкой, и на экране отобразилась клавиатура с цифрами. – Теперь надо набрать нужный номер. Просто тыкайте пальцем по кнопкам.

Он посмотрел на меня. Его голубые глаза под кустистыми седыми бровями были ясными и пронзительными.

– Можно звонить прямо отсюда, из этой глухомани?

– Да. Прием тут отличный благодаря новой башне. У вас четыре полоски.

– Полоски?

– Это не важно. Вы звоните, а я пока выйду в сад. Когда закончите, помашите мне из окна…

– Не надо никуда выходить. Звонок не займет много времени, и в нем нет ничего секретного.

Он принялся набирать номер, прикасаясь к экрану с опаской, словно любое нажатие на кнопку могло вызвать взрыв. Потом неуверенно и осторожно поднес телефон к уху, глядя на меня в ожидании подтверждения, что он все делает правильно. Я ободряюще ему кивнул. Он послушал, с кем-то поговорил (поначалу слишком громко), затем чуть подождал и заговорил с кем-то другим. Так что я был рядом с мистером Харриганом, когда тот продал все свои акции «Кофе Кау», совершив сделку на сумму бог знает во сколько тысяч долларов.

Закончив разговор, он сам разобрался, как вернуться на рабочий стол, и снова открыл «Сафари».

– Здесь есть «Форбс»?

Я проверил. «Форбса» не было.

– Но если вы ищете какую-то конкретную статью из «Форбса», то, возможно, она будет в Сети, потому что ее уже кто-нибудь перепостил.

– Перепостил?..

– Ага, и если вам нужна информация по какой-то конкретной теме, «Сафари» вам все найдет. Нужно только задать параметры. Вот смотрите. – Склонившись над ним, я набрал в строке поиска: «Кофе Кау». Телефон пару секунд подумал и вывалил на экран список ссылок на разные сайты, включая и ту статью в «Уолл-стрит джорнал», по поводу которой мистер Харриган звонил своему брокеру.

– Ты гляди! – подивился мистер Харриган. – Значит, это и есть Интернет?

– Ага, – сказал я и подумал: Дык.

– Всемирная сеть?

– Ага.

– Которая существует уже сколько лет?

Вы должны сами знать, подумал я. Вы крутой бизнесмен и должны разбираться в таких вещах, даже если вышли на пенсию. Потому что вам все еще интересно.

– Я точно не знаю, но все постоянно пользуются Интернетом. Мой папа, учителя в школе, полиция… вообще все. – Я помолчал и добавил с нажимом: – Включая и ваши компании, мистер Харриган.

– Да, только это уже не мои компании. Я кое-что знаю, Крейг, как знаю кое-что о разных телепередачах, хотя не смотрю телевизор. Обычно я пропускаю статьи о новых технологиях, когда читаю газеты или журналы, потому что мне это неинтересно. Но если ты хочешь поговорить о кегельбанах или сетях кинопроката, то я с удовольствием поддержу разговор. В этой области я, так сказать, держу руку на пульсе.

– Да, но как же вы не понимаете… там тоже используются новые технологии. И если вы не хотите в них разбираться…

Я не знал, как закончить начатую фразу, не переступив границ вежливости. Но мистер Харриган все понял.

– Ты хочешь сказать, я останусь за бортом?

– Наверное, это не важно, – пробормотал я. – Все равно вы на пенсии.

– Но я не хотел бы прослыть старым дурнем, – сказал он чуть ли не с яростью в голосе. – Думаешь, Чик Рафферти удивился, когда я ему позвонил и велел продавать акции «Кофе Кау»? Совершенно не удивился, потому что, вне всяких сомнений, сегодня ему позвонили еще с полдюжины крупных клиентов с тем же распоряжением. Кто-то из них, я уверен, обладает инсайдерской информацией. Кто-то просто живет в Нью-Йорке или Нью-Джерси и получает свежие номера «Уолл-стрит джорнал» прямо в день публикации. В отличие от меня, засевшего в этой Богом забытой глуши.

Я снова задался вопросом, почему он решил поселиться в нашем крошечном городке – никаких родственников в Харлоу у него не было и в помине, – но сейчас было явно не лучшее время об этом расспрашивать.

– Возможно, я проявил высокомерие. – Он задумался и вдруг широко улыбнулся. Это была настоящая, искренняя улыбка. Как будто солнце пробилось сквозь тучи в холодный, пасмурный день. – Да, именно высокомерие. – Он поднял руку с айфоном. – Я все же приму твой подарок.

Я чуть не брякнул: «Спасибо», – но это было бы странно. И я просто сказал:

– Хорошо. Я рад.

Он посмотрел на часы на стене, затем (что меня позабавило) сверил время по айфону.

– Раз уж мы столько времени проговорили, давай сегодня прочтем только одну главу?

– Хорошо, – сказал я, хотя с удовольствием задержался бы подольше и прочитал две главы. Может быть, даже три. Мы приближались к концу «Спрута» Фрэнка Норриса, и мне не терпелось узнать, чем все закончится. Роман был старомодным, но все равно увлекательным.

Когда мы завершили наш сокращенный сеанс чтения, я полил комнатные растения в доме. Я поливал их всегда, когда приходил читать мистеру Харригану, и всегда управлялся за считаные минуты. Пока я ходил по комнате с лейкой, мистер Харриган возился с айфоном, включал его и выключал.

– Если я буду пользоваться этой штукой, лучше покажи, как ею пользоваться, – сказал он. – Для начала: что надо делать, чтобы она не отключилась? Заряд уже убывает, я вижу.

– Вы во всем разберетесь и без меня. Это несложно. А чтобы его зарядить… Там в коробке есть шнур с зарядным устройством. Подключаете шнур к телефону и просто втыкаете его в розетку. Могу показать еще пару прикольных вещей, если…

– Не сегодня, – сказал он. – Может быть, завтра.

– Хорошо.

– Но я все же задам тебе один вопрос. Почему я смог прочитать эту статью о «Кофе Кау» и посмотреть карту кофеен, планируемых к закрытию?

Первое, что пришло мне в голову: ответ Эдмунда Хиллари на вопрос, почему он решил покорить Эверест. Потому что он есть. Мы недавно читали об этом в школе. Но если бы я так ответил, мистер Харриган решил бы, что я шибко умничаю. И был бы прав. Поэтому я сказал:

– Я не понял вопроса.

– Да неужели? Такой умный, смышленый мальчик, как ты? Подумай, Крейг, включи голову. Я только что совершенно задаром получил информацию, за которую люди платят хорошие деньги. Даже по почтовой подписке, обходящейся гораздо дешевле, чем если бы я покупал эти газеты в киоске, я плачу около девяноста центов за номер. А с этим устройством… – Он поднял айфон над головой на вытянутой руке, как спустя всего несколько лет тысячи подростков будут тянуть вверх свои смартфоны на рок-концертах. – Теперь понимаешь?

Да, при такой постановке вопроса все стало понятно, но ответа у меня не было. Все получалось как-то уж слишком…

– Получается как-то глупо, тебе не кажется? – спросил он, словно прочитав мои мысли. А может, все было написано у меня на лице. – Бесплатная раздача полезных сведений идет вразрез с моими представлениями об успешном ведении бизнеса.

– Может быть…

– Что «может быть»? Поделись-ка своими соображениями. Я не иронизирую, Крейг. Ты лучше меня разбираешься в этих вещах, и мне интересно узнать, что ты думаешь.

Мне вспомнилась ежегодная ярмарка во Фрайберге, куда мы с папой ездили каждый октябрь. Обычно мы брали с собой мою подругу Марджи, жившую на нашей улице. Мы с Марджи катались на аттракционах, потом мы все втроем ели пончики и колбаски в кленовом сиропе, а затем папа тащил нас смотреть на новые тракторы. Чтобы добраться до выставки тракторов и другой сельскохозяйственной техники, надо было пройти по дорожке мимо огромного шатра, где играли в бинго. Я рассказал мистеру Харригану, что перед входом в шатер стоял зазывала с микрофоном и сообщал посетителям ярмарки, что первая игра – всегда бесплатно.

Он обдумал мои слова.

– Вроде завлекаловки? Да, наверное, в этом есть смысл. Читаешь статью, может быть, две или три, а потом аппарат… даже не знаю… отключается от страницы? Не дает читать дальше? Выдает сообщение, мол, хочешь играть – плати денежки?

– Нет, – сказал я. – Все-таки это совсем не похоже на ярмарочное лото. Читать можно все, что угодно, и сколько угодно. По крайней мере, насколько я знаю.

– Но это безумие. Одно дело – раздавать бесплатные образцы, но чтобы отдать даром весь магазин… – Он фыркнул и покачал головой. – Ты заметил, там даже не было рекламы? Реклама – огромный источник дохода для газет и другой периодики. Огромный.

Он взял телефон, посмотрел на свое отражение в черном экране, вновь отложил его в сторону и посмотрел на меня с кривой, кислой улыбкой.

– Возможно, перед нами огромная ошибка, Крейг. Ошибка, совершаемая людьми, которые разбираются в практических аспектах вот этих вот… хитросплетений… не лучше меня самого. Возможно, грядет экономическая катастрофа. Возможно, она уже грянула. И теперь изменится то, как мы берем информацию, где и когда мы берем информацию, а значит, изменится и само наше мировоззрение. Как мы смотрим на мир. – Он секунду помедлил. – И как мы с ним взаимодействуем, разумеется.

– Я не понимаю, – сказал я.

– Давай взглянем на это с такой стороны: ты заводишь щенка, и тебе надо приучить его ходить в туалет на улице, правильно?

– Да.

– Но он еще маленький, он только учится. И если он навалил кучу прямо посреди комнаты, ты похвалишь его? Угостишь чем-то вкусным?

– Конечно, нет.

Он кивнул:

– Правильно. Потому что иначе ты приучишь его к прямо противоположному по сравнению с тем, чего добивался. Когда речь идет о коммерции, Крейг, большинство людей подобны щенкам, которых требуется приучить к туалету.

Мне не понравилась эта идея – она мне не нравится до сих пор; мне кажется, что приверженность принципу кнута и пряника многое говорит о том, как мистер Харриган сколотил свой капитал, – но я промолчал. В тот день я увидел его по-новому. Он был как старый исследователь, готовый отправиться в новую экспедицию – навстречу новым открытиям, – и слушать его было по-настоящему интересно. Тем более что он не пытался меня поучать. Он учился сам, и для старика, которому уже хорошо за восемьдесят, учился на удивление быстро.

– Бесплатные образцы – это нормально, но если ты отдаешь слишком много всего задаром, будь то одежда, еда или информация, люди начнут принимать эти подарки как должное. Будут их ждать, даже требовать. Это как если бы ты похвалил своего щеночка, когда он навалил кучу тебе на ковер. Он и назавтра навалит там кучу и будет ждать похвалы, потому что у него в сознании уже отложилось, что это правильно. Ты сам его так научил. Будь я владельцем «Уолл-стрит джорнал»… или «Таймс»… даже проклятого «Ридерз дайджест»… меня бы пугала эта штуковина. – Он опять взял айфон; казалось, ему не хотелось выпускать его из рук. – Это как сломанный водопровод, только из прорванных труб хлещет не вода, а информация. Я думал, это всего-навсего телефон, но теперь понимаю… вернее, только начинаю понимать… – Он тряхнул головой, словно пытаясь прочистить мозги. – Крейг, представь, что кто-то владеющий внутренней информацией о разработках нового лекарственного препарата решит выложить в Сеть результаты тестирования и все смогут их прочитать? Крупные фармацевтические компании потеряют на этом миллионы долларов. Или, допустим, кто-нибудь недовольный правительственной политикой обнародует государственные секреты?

 

– Разве его не арестуют?

– Может быть. Вероятно. Но знаешь, как говорится, если выпустить джинна из лампы… обратно его уже не запихнешь. М-да… Ну, ладно. Не важно. Тебе, пожалуй, пора домой, а то опоздаешь на ужин.

– Уже иду.

– Еще раз спасибо за подарок. Я, наверное, буду нечасто им пользоваться, но он дал мне пищу для размышлений. Буду думать по мере сил. Мозги у меня не такие шустрые, как в прежние времена.

– По-моему, они у вас очень даже шустрые, – сказал я, и вовсе не для того, чтобы ему польстить. Он очень верно заметил насчет рекламы: почему ее нет на сайтах газет и в видеороликах на «Ютьюбе»? Людям волей-неволей пришлось бы ее смотреть, верно? – К тому же, как говорит папа, дорог не подарок – дорого внимание.

– Но не каждый об этом помнит, – ответил он и добавил, увидев мое озадаченное лицо: – Не имеет значения. Жду тебя завтра, Крейг.

* * *

По дороге домой, пиная комья последнего в том году снега, я размышлял обо всем, что услышал от мистера Харригана. Больше всего мне запомнились его слова, что Интернет – как сломанный водопровод, только из труб бьет не вода, а информация. Это верно не только по отношению к смартфонам, но и к папиному ноутбуку, и к компьютерам в школе, и ко всем компьютерам по всей стране. По всему миру, на самом деле. Хотя айфон был в новинку для мистера Харригана и тот с трудом разобрался, как включается «эта штуковина», он уже понял, что прорванные трубы коммерции необходимо чинить – и чем скорее, тем лучше. Я не уверен, но, по-моему, мистер Харриган предвидел появление платного доступа к сайтам за пару лет до того, как был придуман сам термин «пейволл». Конечно, тогда я об этом не знал, как не знал и о возможности обходить ограничения – потом это назовут «джейлбрейком». Платные доступы появились, но к тому времени люди и вправду привыкли получать информацию даром, и их возмущало, что с них стали требовать плату. Столкнувшись с пейволлом на сайте «Нью-Йорк таймс», пользователи уходили на сайты Си-эн-эн или «Хаффингтон пост» (обычно в припадке гнева), пусть даже тамошние материалы были хуже по качеству. (Если, конечно, предметом вашего интереса не были фотографии, на которых видна некстати обнажившаяся грудь какой-нибудь знаменитости.) Мистер Харриган был абсолютно прав.

Вечером после ужина, когда посуда была вымыта и убрана, папа открыл свой ноутбук.

– Я нашел кое-что интересное, – сказал он. – Сайт previews.com. Там трейлеры фильмов, которые скоро выходят в прокат.

– Правда? Давай посмотрим!

Следующие полчаса мы смотрели трейлеры фильмов, которые раньше не увидели бы нигде, кроме как в кинотеатре.

Мистер Харриган рвал бы на себе волосы. Те немногие, что у него оставались.

Возвращаясь от мистера Харригана в тот мартовский день в 2008 году, я был уверен, что в одном он ошибался. Я, наверное, буду нечасто им пользоваться, сказал он, но я видел, какое у него было лицо, когда он рассматривал карту с обозначением закрывающихся кофеен «Кофе Кау». И как легко он воспользовался новым смартфоном, когда звонил своему брокеру в Нью-Йорк. (Вернее, не брокеру, а адвокату и по совместительству бизнес-менеджеру, но об этом я узнал позже.)

И я был прав. Мистер Харриган пользовался айфоном вовсю. В этом смысле он был подобен престарелой незамужней тетушке, которая после шестидесяти лет строгого воздержания решила сделать на пробу глоточек виски и буквально за вечер стала жеманной алкоголичкой. Прошло совсем мало времени, и мистер Харриган уже не расставался с айфоном. Когда я к нему приходил, айфон постоянно лежал на столике рядом с его любимым креслом. Не знаю, скольким людям звонил мистер Харриган, но мне он звонил чуть ли не каждый вечер и расспрашивал о возможностях своего нового приобретения. Однажды он сказал, что айфон чем-то похож на старинный секретер с кучей крошечных ящичков, полочек и потайных отделений, которые легко не заметить.

Большую часть этих ящичков и потайных отделений он обнаружил самостоятельно (с помощью различных интернет-ресурсов), но я помог ему в самом начале – так сказать, придал ему ускорение. Когда он сказал, что его раздражает ханжеское треньканье ксилофона на входящих звонках, я поменял звук рингтона на отрывок из песни «Stand By Your Man» в исполнении Тэмми Уайнетт. Мистер Харриган был в восторге. Я показал ему, как переключаться в режим «без звука», чтобы он мог спокойно вздремнуть после обеда, не реагируя на звонки. Я показал, как настроить будильник и как записать сообщение для автоответчика, который включается, когда самому мистеру Харригану неохота брать трубку. (Текст его сообщения был образцом лаконичности: «Я сейчас не могу подойти к телефону. Я вам перезвоню, если сочту нужным».) Он стал отключать городской телефон, когда ложился спать днем, и я заметил, что он все реже включал его снова. Он научился пользоваться мессенджером – как тогда говорилось, «сервисом мгновенных сообщений», – и мы с ним постоянно переписывались. Гуляя в поле за домом, он фотографировал на телефон разнообразные грибы и отправлял снимки по электронной почте, чтобы я помог их опознать. Он делал заметки в приложении для заметок и искал в Сети видеоклипы своих любимых исполнителей кантри.

– Сегодня утром, в такой замечательный летний день, я потратил час жизни на просмотр видеороликов Джорджа Джонса, – признался он мне однажды со странной смесью гордости и стыда.

Как-то раз я спросил, почему он не купит себе ноутбук. Туда можно поставить те же программы, которые он освоил на телефоне, и смотреть те же видеоклипы, но на большом экране, и Портер Вагонер предстанет перед ним во всей своей усыпанной драгоценностями красе. Мистер Харриган лишь покачал головой и рассмеялся.

– Изыди, Сатана. Не искушай меня. Ты словно пристрастил меня к курению марихуаны, а теперь говоришь: «Если вам нравится травка, вам точно понравится героин». Лучше не надо, Крейг. Мне достаточно телефона. – Он провел рукой по айфону так нежно и ласково, словно погладил спящего питомца. Скажем, щенка, наконец приучившегося делать свои дела на улице.

Осенью 2008-го мы читали «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», и в один из дней мистер Харриган решил закончить пораньше (сказал, что его утомляют эти танцевальные марафоны). Мы перебрались на кухню, где миссис Гроган оставила большую тарелку с домашним овсяным печеньем. Мистер Харриган шел очень медленно, опираясь на две трости. Я шел следом за ним, готовый подхватить его, если он упадет.

Кряхтя и морщась, он сел за стол и взял с тарелки печенье.

– Старая добрая Эдна, – сказал он. – Люблю это печенье, и оно очень даже способствует работе кишечника. Налей-ка нам по стаканчику молока, Крейг.

Разливая молоко по стаканам, я все-таки задал ему вопрос, который давно собирался задать, но почему-то всегда забывал:

– А почему вы сюда переехали, мистер Харриган? Вы могли бы поселиться где угодно.

Он, как всегда, шутливо отсалютовал мне стаканом с молоком, и я, как всегда, поднял свой стакан в ответ.

– А где бы ты сам поселился, Крейг? Если бы мог поселиться, как ты говоришь, где угодно?

– Наверное, в Лос-Анджелесе, где снимают кино. Я бы устроился грузчиком на киностудию и постепенно пробился бы дальше. – Тут я открыл ему свой секрет: – Может быть, я писал бы сценарии для кинофильмов.

Я думал, он будет смеяться, но нет.

– Ну, да. Кто-то же должен этим заниматься, почему бы не ты? И ты не скучал бы по дому? Тебе не хотелось бы увидеть папу, положить цветы на мамину могилу?