Бесконечный Космос

Tekst
2
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Бесконечный Космос
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Джексу Томасу и Малкольму Эдвардсу за их потрясающие званые обеды, на одном из которых возродился цикл «Бесконечная Земля».

Т.П.


Поддерживаю. И, как всегда, Сандре.

С.Б.

Terry Pratchett and Stephen Baxter

THE LONG COSMOS

Copyright © Terry & Lyn Pratchett and Stephen Baxter, 2016

First published as The Long Cosmos by Transworld Publishers, a part of the Penguin Random House group of companies

© М. Максимова, Н. Луц, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие

Проект «Бесконечная Земля» родился в ходе беседы на званом обеде в начале 2010 года, когда Терри Пратчетт рассказал мне о научно-фантастическом сюжете, который он когда-то отложил. Еще до конца обеда мы решили развить эту идею в соавторстве. Первоначально мы планировали написать две книги, но к декабрю 2011-го, когда закончили черновик первого тома («Бесконечная Земля»), этот первый том разделился на два. К тому же мы не могли устоять перед искушением исследовать в третьем томе «Бесконечный Марс» и строили планы на грандиозную космическую кульминацию всего цикла… Так что к тому времени мы представили нашим героически терпеливым издателям планы на цикл из пяти книг.

Книги выходили ежегодно, но мы работали быстрее. Время было не на нашей стороне, а Терри хотел заняться и другими проектами. Первая и вторая книги цикла были опубликованы в 2012 и 2013 годах соответственно. А к августу 2013-го мы предоставили издателям черновики трех последних книг, включая настоящую. Впоследствии мы продолжали работу над ними. В последний раз я виделся с Терри осенью 2014 года, когда мы, среди прочего, работали над описаниями больших деревьев в «Бесконечном Космосе» (глава 39 и дальше[1]). Я считал своим долгом проследить, чтобы книга прошла все стадии редактуры и издания.

С.Б.

Глава 1

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

«Вниз» в переходах всегда было направлением к Базовой Земле. Вниз к суетливым мирам. Вниз к миллионам людей. «Вверх» – направлением к безмолвным мирам и чистому воздуху Верхних Меггеров.

В пяти переходах к западу от Базового Мэдисона, штат Висконсин, на маленьком кладбище недалеко от детского приюта, перед памятным камнем жены стоял Джошуа Валиенте. Он спустился вниз настолько, насколько мог. Стоял холодный мартовский день. «Хелен Грин Валиенте Доук».

– К чему все это, милая? – тихо спросил он. – Как мы дошли до такого?

Он не принес цветов. Незачем, дети прекрасно справлялись с уходом за маленьким участком, очевидно, под ненавязчивым присмотром давнего друга Джошуа, сестры Иоанны, которая теперь управляла Приютом. Это сестра Иоанна догадалась поставить памятный камень, чтобы у Джошуа, когда тот приедет, было хоть какое-нибудь утешение. Хелен же велела похоронить ее на Базовой, в гораздо менее доступном месте.

На камне стояла дата смерти Хелен, 2067 год. Спустя три года Джошуа все еще пытался смириться с жестокой реальностью.

Он всегда стремился к одиночеству, по крайней мере значительную часть жизни. Даже его приключения в День перехода стали следствием тяги к уединению. Прошло более полувека с тех пор, как безответственный гений Уиллис Линдси опубликовал в Интернете инструкцию по изготовлению в домашних условиях прибора под названием «переходник». Его следовало собрать, прикрепить к поясу, повернуть выключатель – и вы переходите, покидаете старый мир, который теперь все называют Базовой Землей, и оказываетесь в другом: мире тишины и дремучих лесов, если переходить из места вроде Мэдисона в Висконсине, как это сделал тринадцатилетний Джошуа. Поверните выключатель в другую сторону – и вы вернетесь туда, откуда пришли, а если у вас хватит смелости, как у Джошуа, то можно переходить дальше, из мира в мир… Внезапно открылась Долгая Земля – цепь параллельных миров, похожих, но не идентичных, и ни в одном, кроме изначального, Базовой Земли, не было человечества.

Идеальное убежище для одинокого ребенка, каким был Джошуа Валиенте. Но куда бы ты ни убежал, все равно в конечном итоге вернешься. И вот у шестидесятисемилетнего Джошуа, похоже, не осталось иного выбора, кроме одиночества. Жена умерла, Салли Линдси давно потеряна – две женщины, полные противоположности, определявшие его жизнь, – а единственный сын отдалился.

Вдруг виски Джошуа пронзила резкая, как удар током, боль.

И ему что-то послышалось. Похожее на инфразвуковой рокот глубокого землетрясения, звуковые волны, настолько грандиозные и мощные, что ощущались, скорее, всем телом, чем слухом.

Джошуа попытался сосредоточиться на здесь и сейчас: могиле, имени жены на камне, приземистых строениях этой Ближней Земли, бревенчатых стенах и солнечных панелях. Но далекий звук не стихал.

По Верхним Меггерам эхом разносился какой-то зов.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

Намного дальше от Базовой, в озаренном светом звезд пустом небе, где должна была быть Земля

– Не может быть, – сказала Стелла Велч, уставившись на планшет.

Дэв Биланюк вздохнул:

– Знаю.

Стелле было за шестьдесят, Дэву – лет на тридцать меньше. И дело не только в этом, Стелла была Следующей: настолько умной, что, когда она начинала рассуждать или анализировать, Дэв, доктор наук из Университета Вальгаллы и сам далеко не тупица, с трудом за ней поспевал. Правда, с точки зрения Дэва, сейчас она вовсе не выглядела умной, вися вверх ногами в огромной полости глубоко внутри Кирпичной Луны, с торчащими во все стороны седыми волосами.

И, похоже, она была так же, как и Дэв, озадачена Приглашением – посланием, которое уловил радиотелескоп под названием «Циклоп».

– Начнем с того, – сказала она, – что мы еще даже не закончили «Циклоп».

– Конечно. Но тесты отдельных антенн пока были успешными. И мы просто перемещали их по случайным целям, когда это – послание внеземной цивилизации – появилось в канале данных, само загрузилось и…

– Мы получили доклады, что другие телескопы, в основном на Ближних Землях и на Базовой, тоже засекли это послание. В других последовательных мирах. Это не просто радиомаяк, посылающий сообщения в этом конкретном мире. Это феномен всей Долгой Земли. Как такое может быть?

– По аутернету тоже приходили какие-то странные сообщения, – нерешительно произнес Дэв. – Забавная чепуха с Долгой Земли. Никакого отношения к радиоастрономии. Странности в долгом зове троллей…

Стелла пропустила его слова мимо ушей.

– И потом эта дешифровка. – Она опять посмотрела на планшет. Три простых слова на чистом английском: «ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ».

– Похоже, в основном сообщении скрыто много информации, – сказал Дэв. – Наверное, чтобы извлечь ее всю, нам потребуется запустить «Циклоп» на полную мощность.

– Дело в том, – сурово возразила Стелла, – что сообщение пришло с собственным дешифрированием, встроенным в него, как компьютерный вирус. Алгоритмом, способным переводить на английский.

– И на другие языки тоже, – заметил Дэв. – Я имею в виду человеческие языки. Мы проверяли. Загрузили эту штуку в планшет китайца из нашей команды…

Дэв получил за это выговор. Но здесь, в двух миллионах миров от Базовой, напряженные отношения между Китаем и западными странами ничего не значили.

– Как? – вырвалось у Стеллы. – Как, черт побери, оно говорит с нами? По всей видимости, безо всяких начальных знаний о человечестве и наших языках? Мы думаем, послание пришло от некой цивилизации в созвездии Стрельца за много световых лет, возможно, из центра Галактики. Наши радиотрансляции не могут проникнуть так далеко, даже с Базовой.

Засыпанный вопросами Дэв потерял терпение.

– Профессор Велч, вы работаете в этой сфере на десятки лет дольше меня. Я учился по вашим учебникам. К тому же вы Следующая. Так почему вы спрашиваете у меня?

Она сверлила его взглядом, и он почувствовал легкую насмешку в ее раздраженном нетерпении.

– Все равно скажи, что ты думаешь? Есть какие-то идеи?

Он пожал плечами.

– В отличие от вас я привык делить мир с существами умнее себя. Эти – из созвездия Стрельца – еще умнее. Умнее вас. Они захотели с нами поговорить и разобрались как. Важно понять, профессор, что делать дальше.

Стелла улыбнулась:

– Мы оба знаем ответ.

– Нам понадобится телескоп покрупнее, – усмехнулся Дэв.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

Еще дальше от Базовой Земли

Впоследствии Джошуа Валиенте назовет этого пожилого тролля Санчо. Но у того уже было своего рода имя. Люди такое имя не могут ни распознать, ни выговорить, это что-то вроде сложного обобщения личности, мотив бесконечной песни троллей.

Сейчас, пируя с другими троллями в медленно угасающем свете весеннего дня, Санчо был обеспокоен. Выронив кусок жирного бизоньего ребра, он встал и обвел взглядом горизонт. Остальные заворчали, ненадолго потревоженные, но быстро вернулись к трапезе. Однако Санчо неподвижно стоял, прислушиваясь и наблюдая.

У троллей выдался хороший денек в сердце последовательной Северной Америки. Они несколько дней сообща выслеживали стадо животных, отдаленно похожих на бизонов, не сводя глаз с одного старого самца, который, сильно хромая, тащился позади всех. Невидимые тролли неуклонно двигались навстречу заходящему солнцу, параллельно бизонам, в нескольких переходах от их мира, а разведчики постоянно переходили на мгновение, чтобы не упустить добычу из виду, и возвращались доложить обстановку танцами, жестами и уханьем.

 

Наконец старый бизон споткнулся.

Для бизона это был конец долгой, медленно догорающей жизни. Задняя нога, так полностью и не исцелившаяся от перелома, который он получил еще теленком, наконец предала его.

Задыхающегося от жары бизона тут же окружили охотники, крупные, мощные человекообразные, с черными как смоль волосами, каменными ножами и заостренными палками в огромных руках. Сомкнув круг, они резали и кололи, стараясь попасть в сухожилия, вены и сердце. Тролли были в своем роде в высшей степени разумны, но делать орудия толком не умели. Они использовали заостренные камни и палки, но не знали способа поражать добычу на расстоянии: у них не было ни луков, ни даже дротиков. Поэтому охота была открытой, контактной, апофеозом грубой физической силы – большие мускулистые тела бросались на добычу, пока не доконали ее своей мощью.

Бизон был старым и гордым, он ревел, попытался подняться, дать отпор, но опять упал под натиском охотников.

И именно Санчо нанес последний удар, размозжив череп бизона массивным камнем.

Собравшись над павшим животным, тролли запели песнь победы, песнь изобилия, песнь уважения тому дару, который принес бизон – жизни. А затем они принялись разделывать тушу, и начался пир: сперва печень, почки, сердце. Скоро благодаря долгому зову троллей весть об охоте распространится по племенам через тысячи миров и навсегда поселится в глубинах памяти некоторых стариков вроде Санчо.

Но сейчас, когда радостный день подходил к концу, Санчо отвлекся от охоты, от пира. Он что-то услышал. Или… не услышал.

Что это? Его разум отличался от человеческого, он был вместительным и полным пыльных воспоминаний. Он не знал человеческих слов, но если бы пришлось, назвал бы услышанное или почуянное Приглашением.

Санчо оглядел племя – самцов, самок и детенышей, которые насыщались с довольным видом. Он много лет прожил с ними, видел, как рождались малыши, падали и умирали старики. Он знал их как самого себя. Они были его миром. Тем не менее он видел, кем они были: горсткой животных, затерянных в пустом гулком мире. Сжавшиеся, уязвимые в темноте.

А из-за горизонта что-то надвигалось.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

В нескольких переходах от Базовой, в новой каменной церкви в последовательной версии старинного английского прихода Святого Иоанна-на-Водах

Нельсону Азикиве было семьдесят восемь, и официально он ушел на покой. В самом деле, он вернулся сюда потому, что в долгой бродячей жизни больше всего считал домом свой старый приход на Базовой, хотя и скованный льдом в мире продолжающейся вулканической зимы. Куда еще ему уходить на покой?

Но для такого человека, как Нельсон, уход на покой был всего лишь формальностью. По мере сил он продолжал работать над различными проектами так же, как всегда. Просто теперь он называл это забавой, а не работой.

Конечно, большим подспорьем стал рост технологической инфраструктуры Ближних Земель, обеспечивающей нужные связи с внешним миром, точнее мирами, без необходимости покидать насиженное место. Поэтому Нельсон каждый день общался в «Мастер-викторине» – онлайн-группе престарелых ворчливых одержимых параноиков, – насколько он знал, ни с кем из них он никогда не встречался воочию. Теперь они рассеялись по Ближним Землям и за их пределами, но тем не менее на протяжении десятилетий поддерживали связь через последовательный обмен картами памяти. Как ни странно, через пятьдесят с лишним лет после Дня перехода никто так и не нашел иного способа передавать сообщения через последовательные миры, кроме как переносить вручную.

В настоящее время вниманием «Мастер-викторины» завладел феномен, известный как Приглашение. Новости о сигнале внеземной цивилизации, полученном радиотелескопом в Дыре, стали мимолетной сенсацией в новостных медиа Ближних Земель, замкнутых, сосредоточенных на себе, зацикленных на местной политике и знаменитостях. На людей обрушился шквал сообщений и рассуждений о галактическом будущем человечества или неминуемой вселенской гибели, а потом все об этом забыли. Но не участники «Мастер-викторины».

Некоторые считали Приглашение именно тем, чем оно являлось на первый взгляд: посланием от внеземной цивилизации, исполнением мечтаний многолетней программы поиска внеземных цивилизаций. Оно попало в радиотелескопы во всех последовательных мирах, где они были установлены. Другие считали, что объяснение не может быть таким очевидным. Возможно, это тайный эксперимент военных или какой-то корпоративный вирус, или первый шаг давно предсказанного вторжения китайцев в поверженную постйеллоустонскую Америку.

Когда Нельсон получил собственное приглашение, он как раз просматривал сообщения очередного дня на эту горячую тему.

Экраны всех его планшетов и других устройств внезапно погасли. Нельсон, вздрогнув, откинулся в кресле, подозревая, что это очередное отключение электричества – не редкость в мире, который в энергоснабжении полагается на бережное сжигание леса. Но затем экраны один за другим загорелись, на них появилась бритая голова со знакомым спокойным лицом.

Нельсона охватил трепет предвкушения.

– Привет, Лобсанг. Я думал, ты опять исчез.

Лицо улыбнулось в ответ, и во множестве девайсов в комнате Нельсона зазвучал голос, как бой гонга в буддистском храме:

– Добрый день, Нельсон. Да, я исчез. Считай это появление просто голосовой почтой.

Нельсону стало интересно, с какой частью Лобсанга он говорит. Поскольку полностью функционирующий Лобсанг, похоже, распространялся почти на всю Базовую Землю, голосовые сообщения были для него настолько же эффективным методом коммуникации, как петь йодль с помощью азбуки Морзе. Возможно, этот аватар был не более чем изощренным голосовым генератором. Тем не менее, отметил Нельсон, он взял на себя труд снабдить эту «голосовую почту» улыбкой, как в старые добрые времена.

– У меня есть для тебя новости, – сказал Лобсанг. Планшет перед Нельсоном опять очистился, и лицо Лобсанга сменил ребенок, обласканный солнцем мальчик лет десяти-одиннадцати. – Я сам только что его обнаружил. Пришел сигнал с дистанционного зонда, с запозданием.

– Кто он?

– Нельсон, это твой внук.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

Совсем далеко от Базовой, в двухстах с лишним миллионах переходов

Корабль ВМС США «Чарльз М. Дьюк» не подчинялся адмиралу Мэгги Кауфман. В свои шестьдесят восемь она была слишком стара для боевого командования и формально числилась в отставке, но это не удерживало ее от трений с бывшим начальством и номинальными преемниками командного состава остатков американских ВМС. Тем не менее последняя миссия в глубины Долгой Земли была ее идеей, ее вдохновением – черт, результатом двадцатипятилетней кампании, направленной на то, чтобы решить незаконченное дело.

И, когда капитан Джейн Шеридан рассказала ей об извещении, полученном с Базовых Гавайев, Мэгги осознала, что этому делу придется еще подождать.

Однако она ринулась в бой:

– Но мы уже так близко. Двести с чем-то миллионов миров!

– Осталось еще пятьдесят тысяч, адмирал, самый опасный отрезок.

– Пустяки. Я могу провести это корыто через «опасный отрезок» с закрытыми глазами.

– Боюсь, отзыв предельно ясен, мэм. Мы должны возвращаться. Не каждый день отправляют высокоскоростные суда, чтобы доставить такие приказы. И вообще, извещение для вас. Адмирал Катлер отзывает именно вас.

– В чем дело? Эд Катлер неспособен командовать даже дырявым корытом.

– Ничего не могу сказать, мэм.

– Я в отставке!

– Конечно, адмирал.

– С какой стати мне подчиняться приказам этой старой конторской крысы?

– Но мне приходится подчиняться, мэм, – тихо сказала Шеридан.

Вздохнув, Мэгги посмотрела в окна палубы на бурлящий вулканический пейзаж последовательной Земли и на изящное курьерское судно, зависшее в воздухе рядом с «Дьюком».

– Но мы шли так быстро, – жалобно произнесла она. – И прошло столько времени.

Двадцать пять лет назад она оставила команду ученых на Западе-247830855, очень странной Земле, Земле, которая была всего лишь луной более крупной планеты. Более двадцати лет назад спасательная миссия обнаружила, что ученые пропали.

– Это были мои люди, Джейн.

– Знаю, мэм. – Шеридан еще не было тридцати, но со своей высокой квалификацией она производила впечатление более зрелой. – Но я вот как на это смотрю: за двадцать пять лет они либо умерли, либо сумели выжить. В любом случае они еще немного продержатся.

– Проклятье. Ты не только до смешного молода, ты еще и до смешного права. И проклятый Катлер. Что это – какое-то приглашение?

– Мне сейчас известно не больше, чем вам, адмирал…

Пока они спорили, «Дьюк» начал долгий путь домой. Вернулось ощущение слабого покачивания от регулярных переходов. За окном замелькали миры со скоростью один в секунду, потом два, затем четыре: солнце и дождь, жара и холод, пейзажи, экосистемы и разные погодные условия возникали и исчезали в мгновение ока. Но никто не смотрел на это обыкновенное чудо.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

В другом месте

Зябким мартовским днем бритоголового послушника, сидевшего скрестив ноги за низким столом и работавшего с текстами восьмого века от Рождества Христова, отвлек далекий шум. Слабый зов.

Не разговоры и смех селян в чистом гималайском воздухе: стариков с дымящимися трубками, женщин со стиркой, детишек, играющих самодельными деревянными игрушками. Не звяканье колокольчиков на коровах у перевала. Похоже на голос, подумал парнишка, разносящийся эхом с холодных белых, покрытых льдом гор, нависших над долиной в глубинах древнего Тибета.

Голос, звенящий у него в голове.

Негромкие слова:

«…Человечество должно прогрессировать. Это логика нашего ограниченного космоса. В конечном итоге мы должны вырасти, чтобы встретить его вызовы, если не хотим угаснуть… Подумайте. Мы называем себя разумными, но каким будет истинный Homo sapiens? Что будет делать? Наверняка станет прежде всего беречь свой мир или миры. Будет смотреть в небо в поисках других разумных форм жизни. И будет видеть Вселенную как единое целое…»

– Джошуа? – позвал парнишка.

Учитель шлепнул ладонью по столу, заставив мальчишку подскочить.

– Не отвлекайся, Лобсанг!

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

Слова дождем лились с небес по всей Долгой Земле, везде, где были уши, способные слышать, глаза, способные видеть, и умы, способные понимать.

Стоя над могильным камнем жены, Джошуа не хотел никаких приглашений.

– Оставь меня в покое, черт побери!

Он сердито перешел.

На его месте возник легкий ветерок, коснувшийся лепестков цветов на могиле.

А голос с небес не умолкал.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

Глава 2

Придя на работу последним апрельским утром перед отправлением Джошуа в очередной «творческий отпуск», Билл Чамберс с трудом открыл дверь – в свой собственный кабинет, между прочим. Ведь Билл был действующим мэром Черт-Знает-Где, с досадой осознал Джошуа.

Услышав приглушенные проклятия, он вышел из маленькой ванной комнаты, голый по пояс, с полотенцем на шее и пеной для бритья на половине лица. Хотя утро уже наступило, жалюзи еще были опущены и в кабинете царил полумрак. Билл пытался пройти, не раздавив какой-нибудь особо важный элемент снаряжения, что было весьма непросто. Джошуа не только не убрал раскладушку, но и все остальные свои вещи разложил рядами и кучками на полу и даже на письменном столе.

– Матерь божия, Джош, что ты тут собираешь? – Фальшивый ирландский акцент Билла с каждой встречей становился все сильнее. – Черт-Знает-Где теперь развитый город. Мне нужно к концу недели разобраться с квартальными налогами.

– Билл, я думал, для этого есть компьютер.

Билл выглядел оскорбленным. То есть более оскорбленным, чем до этого.

– Приятель, такое не доверяют компьютеру! Настоящая бухгалтерия – последнее убежище творческого ума.

– Я вообще-то и сам сидел в этом кресле, помнишь? Я оставлю тебя в покое…

 

– Какой покой? – Билл пытался продвинуться дальше, перепрыгивая через вещи и покачиваясь, когда неудобно ставил ногу. – Боже, ну и воняет тут, как от набедренной повязки тролля!

Он поднял жалюзи и дернул шнур, чтобы открыть окно с деревянной рамой.

В помещение ворвался свежий воздух, наполненный запахами пыли, сена и весенних цветов, – воздух мира, который был прохладнее остальных на этом участке Долгой Земли, достаточно прохладным, чтобы порой заморозки случались и в июне. Джошуа всегда находил это бодрящим.

И сейчас для Джошуа это был воздух дома, как и в любом другом месте, – во всяком случае, здесь он хранил свои самые важные вещи. Джошуа не входил в число основателей Черт-Знает-Где и даже не помогал им, но этот город несколько десятков лет был домом для него, его жены Хелен и сына Рода. На самом деле, когда он впервые пришел сюда, единственным устойчивым ориентиром зарождающегося города была кузница. Поскольку железо невозможно перемещать между мирами, кузница служила своеобразной канцелярской кнопкой, которая прикрепляла общину к этой конкретной Земле, а в те годы была еще и местом встреч и обмена слухами. Неслучайно впоследствии Джошуа, Билли и остальные поселенцы именно на этом месте построили мэрию Черт-Знает-Где. Во время торжественного открытия они повесили над дверью железную подкову. Довольно странно, если подумать, ковать подковы в мире, где еще нет лошадей, но люди хотели, чтобы подковы принесли удачу.

Но брак Джошуа распался. Хелен вернулась в Перезагрузку, свой родной город в Кукурузном поясе. А потом умерла. Теперь Джошуа редко виделся с сыном. Род должен был появиться сегодня, но… Во всяком случае, план был такой.

Отойдя от окна в полумрак комнаты, Билл задел веревку, на которой висели рубашки и штаны Джошуа.

– Черт! Что-то не припоминаю здесь бельевой веревки. И к чему ты ее привязал? А, вижу, к бюсту основательницы на книжном шкафу. Прямо вокруг шеи. Ей бы понравилось.

– Извини, дружище. Пришлось импровизировать. Хочешь кофе? У меня варится на кухне.

– Спрашиваешь, хочу ли я глоток своего лучшего кофе, прежде чем он выйдет отсюда в твоем мочевом пузыре? Давай, наливай-ка.

Джошуа вытер пену с лица и налил кофе в наименее сомнительную кружку, которую нашел в маленьком шкафчике над раковиной.

– Держи. Без молока и сахара.

– Как всегда.

Билл расчистил угол стола и сел.

– Будем.

Они чокнулись кружками.

– Знаешь, Билл, а ведь было время, когда ты попросил бы – как ты это называл? – капельку чего-нибудь покрепче. Даже так рано утром.

– У меня были вкусы взрослого мужчины…

– Начиная с четырнадцати лет, как я помню, Билли Чамберс, как только у тебя появлялись деньги, и не отрицай.

– Ну, с тех пор я изменился. После стольких лет. Спасибо Утреннему Приливу.

– Тебе повезло с ней. И вашими детьми.

– Моя печень с этим согласна. Как и тебе повезло с Хелен.

– Повезло.

Повисло неловкое молчание.

– За тех, кого нет с нами, – наконец сказал Билл, и они снова чокнулись кружками. Билл осторожно убрал широкополую шляпу со стула за своим столом. – Приятель, все эти кучи. Они правда так необходимы?

– Не сомневайся.

– И все разложено по порядку. – Билл осмотрел комнату. – Теплые вещи, понятно, значит, уходишь на несколько месяцев. Универсальные карты… – На таких картах обозначались объекты, присутствующие на всей Долгой Земле. Ничего человеческого вроде городов и дорог, только горы, реки, береговые линии, ориентиры на местности. – Спасательные одеяла из фольги – есть. А где твой матрас?

– Ты отстал от жизни. Смотри. – В левой руке Джошуа держал сверток размером с бейсбольный мячик. – Аэрогель. Матрас, который помещается в кулаке.

– Или, в твоем случае, в терминаторской кибер-клешне.

– Ага-ага.

– Ботинки. Сандалии для лагеря. Носки! Носков много не бывает. Таблетки для воды. Еда, вяленое мясо и прочее – я так понимаю, неприкосновенный запас?

– Буду жить на подножном корме. Охотиться и ставить силки.

– Охотник из тебя всегда был фиговый, но тебе не повредит скинуть несколько килограммов.

– Спасибо.

– Аптечка – есть. Таблетки от диареи, антигистамины, обезболивающее, слабительное, антигрибковые препараты, дезинфицирующее средство, средство от насекомых, витамины… Что еще? Наконечники для стрел. Тетива для лука. Силки. Сети. Легкий бронзовый топорик. Ножей больше, чем в запасе у мясника. Стандартные электронные приборы: радиостанция, планшет, пеленгатор. – Это устройство использовало навигационные спутниковые системы в развитых мирах, в других случаях просто сообщало наиболее вероятные координаты, основываясь на положении Солнца, Луны, созвездий, продолжительности дня и любых случайных событиях вроде солнечных и лунных затмений. В этой технологии заключалась вся добытая ценой больших усилий мудрость десятилетий путешествий по Долгой Земле. – Кремневый запал. И спички, молодец. Нагреватель на солнечных батареях. – Опрокинутый раскрытый зонтик с отражающей внутренней поверхностью, который устанавливается на подставку и улавливает солнечные лучи, чтобы кипятить воду. – Калоприемник. Стоматологический клей.

– Ну да, ну да.

– Я только отчасти шучу, Мафусаил. Кофе. Специи. Перец! Конечно, товары на обмен. А, и оружие. Пара бронзовых револьверов. Электромагнитный импульс?

– Да. – Джошуа поднял один из маленьких пистолетов. – Последнее изобретение. Заряжается от солнечной энергии. Или можно просто накачать его, сжимая рукоятку.

Он направил пистолет вниз и выстрелил, проделав аккуратную дырку в углу Биллова стола.

– Эй, имей уважение! Это антикварный стол.

– Нет. Мы сами его сделали.

– Ну, теперь он никогда не станет антикварным. И все это поместится в одном рюкзаке, я правильно понимаю? Надо отдать тебе должное, у тебя есть несколько отличных примочек, Джош.

– А говорят, что после Дня перехода инновации застопорились.

– Жаль, что еще не изобрели неразбиваемое сердце.

Джошуа отвел взгляд.

– Прости, дружище, – сказал Билл. – Прозвучало банальнее некуда. Я бы никогда не сказал такого раньше, верно? Мы с тобой были бойкими парнями. Чувства – это для тех чертовых монашек, а не для нас. Что ж, я изменился. И ты тоже. Но ты изменился, ну, обратно.

Его слова слегка задели Джошуа. Чтобы скрыть это, он снял с веревки рубашку и надел ее. Неожиданно шестидесятивосьмилетний Билл, сидевший на собственном заваленном барахлом столе, потягивая кофе в полумраке кабинета, в глазах Джошуа стал выглядеть настоящим мэром. Зрелым. Как будто шальной старина Билл, прикидывающийся ирландцем, каким-то образом вырос, пока Джошуа не видел. Более того, обогнал самого Джошуа.

– Что значит изменился обратно?

Билл развел руками.

– Ну, например, помнишь, когда повстанцы затеяли движуху в Вальгалле и все тролли Долгой Земли ушли в самоволку? И этот чертов Лобсанг всучил нам твен и велел отправляться на поиски Салли Линдси.

– Боже, Билл, должно быть, прошло лет тридцать.

– Конечно. И, насколько я помню, мы просто легли спать, проснулись и полетели на край Долгой Земли. Не помню, чтобы ты так паковался. Даже чертовы носки.

Джошуа осмотрел кабинет, все свои вещи, лежавшие аккуратными рядами и кучками.

– Нужно все делать правильно, Билл. Нужно удостовериться, что взял все, что все работает. Потом надо все как следует уложить…

– Вот именно. Это говорит не Джошуа, мэр Черт-Знает-Где, Джошуа-отец, Джошуа Валиенте – герой половины чертовой Долгой Земли. Это Джошуа-мальчик, которого я знал в Приюте, когда нам было одиннадцать, двенадцать или тринадцать лет. Когда ты собирал свои детекторные приемники и модели, совсем как сейчас собираешь вещи. Сначала ты все раскладывал и ремонтировал поврежденные детали…

– Красил перед сборкой.

– Что?

– Так всегда говорила Агнес. «Ты из тех ребят, которые непременно красят детали перед сборкой».

– Ну, она была права.

– Чаще всего. На самом деле, до сих пор… И сегодня она должна приехать повидаться со мной, несомненно, чтобы еще раз оказаться правой. Так что, Билл?

– Баланс есть всегда, приятель. Нужно соблюдать пропорции. И, просто чтобы поднять еще один вопрос, господин председатель, не слишком ли ты стар, чтобы срываться играть в Дэниела Буна?

– Не твое дело, – огрызнулся Джошуа.

Билл поднял руки.

– Справедливо. Без обид.

В дверь постучали.

Билл встал.

– Наверное, это сестра Мария Стигмата тут как тут. Оставляю тебя. Все равно, пока ты не уберешься, мне не поработать.

– Билл, я ценю это…

– Только запомни. Установи где-нибудь повыше чертов знак, чтобы было видно с твена, спасательное одеяло на вершине скалы, чтобы тебя можно было найти, когда ты себя угробишь.

– Принято.

На этот раз постучали сильнее.

– Хорошо, хорошо.

За дверью оказалась не Агнес, а сын Джошуа. Билл Чамберс быстро убрался.

1На самом деле большие деревья появляются с 40-й главы.