3 książki za 35 oszczędź od 50%

Бесконечная утопия

Tekst
3
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Бесконечная утопия
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

© М. Максимова, Н. Луц, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Посвящается Лин и Риане, как всегда.

Т. П.


Сандре

С. Б.

Глава 1

Февраль 2052, удаленные области Долгой Земли

В другом мире, под другим небом, в другой вселенной, чье удаление от Базовой Земли человечества, тем не менее, было подсчитано в переходах, у костра лежал Джошуа Валиенте. На дне долины с ворчанием и сопением охотились хищники. Бархатную фиолетовую ночь оживляли насекомые, пронзали невидимые букашки и мошкара, словно камикадзе, устремляясь на каждый открытый участок тела Джошуа.

Джошуа находился здесь уже две недели и не узнавал ни одной проклятой твари в этом мире. Да он и не имел точного представления, где находится, как географически, так и по переходам. Не позаботился сосчитать Земли, через которые двигался. Точное местоположение не так уж и важно, когда ты в одиночном творческом отпуске. Видимо, даже после трех десятилетий путешествий по Долгой Земле он не исчерпал ее чудес.

Это наталкивало его на разные мысли. В нынешнем году Джошуа стукнет пятьдесят. Подобные юбилеи заставляют человека размышлять.

– Почему все должно быть так странно? – спросил он вслух. Он на планете один, так какого черта не говорить вслух? – Все эти параллельные миры и прочая фигня. Для чего все это? И почему это все случилось со мной?

И почему у него опять начинает болеть голова?

Так уж вышло, что ответы на некоторые из вопросов таились здесь: и в странной географии Долгой Земли, и глубоко в прошлом Джошуа. Например, вопрос подлинной сущности Долгой Земли начал частично раскрываться еще в июле 2036 года в Верхних Меггерах.

* * *

Все время, пока они жили в Нью-Спрингфилде, то есть считаные годы, Касси Паульсон всеми силами старалась забыть, на что она наткнулась, когда копала погреб летом тридцать шестого.

Касси не знала, что думать об этом новом мире, когда прибыла туда всего годом ранее. Не то чтобы она сомневалась в своих способностях обустроить дом или создать семью здесь, в малоисследованных дебрях Долгой Земли. Или в своих отношениях с Джебом, таких же прочных и настоящих, как железные гвозди, которые он уже ковал в своей кузнице. Не сомневалась она и в людях, с которыми они прошли весь путь, эпический марш-бросок за миллион с лишним переходов от Базовой, в поисках нового дома в одном из множества миров, открытых всего несколько лет назад Джошуа Валиенте во время исследования Долгой Земли на самом первом твене.

Нет, проблема в первую очередь заключалась в самом мире, во всяком случае поначалу. Запад-1217756 представлял собой сплошной лес. Ничего, кроме леса. Абсолютно чуждая обстановка для девушки, выросшей в основном в Майами-Запад-4, который в те дни считался практически пригородом родительского города на Базовой.

Когда пролетел первый год, стало легче. Касси, к своему восторгу, узнала, что здесь нет смены сезонов – ни лета, которое превращало Майами-Запад-4 в раскаленную духовку, ни зимы. О погоде можно было не беспокоиться, она никогда не досаждала. В то же время, кроме москитов и других кусачих насекомых, в этом лесу не было ничего, способного причинить вред, – ничего страшнее напуганного пушистика, который мог цапнуть за палец. Если держаться подальше от рек, где таились крокодилы, и от гнезд больших птиц.

Кроме того, стало легче, когда они с Джебом расчистили достаточно земли для первых посадок: пшеницы, картофеля, салата и свеклы. Куры, козы и свиньи начали давать приплод, а Касси с Джебом заложили фундамент собственного дома.

Да, все шло хорошо до того дня, как Джеб заявил, что им нужен погреб.

Все знали, что погреб – разумная предосторожность, и как хранилище, и как убежище от торнадо и бандитов с переходниками. Хотя Джеб и соседи не ожидали каких-то проблем, но как знать, не помешает выкопать погреб, прежде чем заводить семью.

И вот Касси рыла землю бронзовой лопатой, которую пронесла с собой всю дорогу от Майами-Запад-4, пока Джеб с другими охотниками в очередной раз гонялся за большой птицей. Работа была нетяжелой. Землю уже освободили от деревьев и выкорчевали корни, а Касси была сильной, закаленной пешими переходами и расчисткой земли. Когда миновал полдень, грязная и вспотевшая Касси уже выкопала яму глубже своего роста.

И тут вдруг лопата пробилась в пустоту, и Касси стала падать вперед.

Она удержалась на ногах, шагнула назад и, сделав глубокий вдох, присмотрелась. Она проломила стену нового погреба. С той стороны было темно, как в пещере. Касси не знала животных, способных вырыть такую большую и глубокую нору. Местные пушистики обитали в норах, но никто не видел пушистика крупнее кошки. Тем не менее, если никто не видел такого зверя, это не значило, что он не существовал, и, скорее всего, ему не нравилось, когда его тревожат. Надо было выбираться отсюда.

Но день выдался спокойным. Всего в нескольких ярдах болтали соседки, попивая лимонад. Касси чувствовала себя в безопасности.

И в ней вспыхнуло любопытство. Это было что-то новенькое в бесконечном неизменном лете Нью-Спрингфилда. Наклонившись, она вгляделась в дыру в стене.

На нее смотрело какое-то лицо.

Размером как у человека, но не человеческое. Какое-то насекомоподобное, подумала она, вроде блестящей черной скульптуры, с фасеточным глазом, похожим на виноградную гроздь. И половину лица закрывал серебристый металл – маска. Все это Касси успела разглядеть за одно мгновение, пока ее охватывал шок.

Она с воплем отшатнулась, а когда посмотрела опять, лицо в маске исчезло.

Джозефин Барроу, одна из соседок, заглянула сверху:

– Дорогая, ты в порядке? Попала лопатой по ноге?

– Поможешь выбраться? – Касси подняла руки.

Когда она вылезла из ямы, Джозефин сказала:

– Ты будто привидение увидела.

Да, увидела – что-то.

Касси оглядела свой дом, почти готовый, можно накрывать постоянной крышей; поля, расчищенные под посадки, и яму для песочницы, в которой когда-нибудь будет играть их малыш… Весь труд, вложенный в это место. Всю любовь. Она не хотела это бросать.

Но также не хотела иметь дело с тем, что пряталось в той норе.

– Надо это прикрыть, – сказала она.

– После того, как ты вложила столько труда? – нахмурилась Джозефин.

Касси быстро соображала.

– Я наткнулась на грунтовые воды. Для погреба здесь не место. Когда-нибудь выкопаем колодец.

У задней стены дома лежали неструганые доски.

– Помоги.

Она принялась укладывать их поверх ямы.

Джозефин удивленно смотрела на нее.

– Почему бы просто не засыпать?

Потому что это займет слишком много времени. Потому что она хотела хорошенько спрятать яму, пока не вернулся Джеб.

– Потом засыплю. А сейчас просто помоги, хорошо?

Джозефин странно посмотрела на нее.

Но все равно помогла, и к возвращению Джеба Касси уже засыпала доски землей и лесной подстилкой, и заметить, что тут была яма, стало уже невозможно. Она даже начала копать второй погреб с другой стороны дома.

К вечеру, когда они ужинали на крыльце, Касси Паульсон почти забыла, что вообще видела это лицо в маске.

Несколько лет спустя, март 2040 года, Майами-Запад-4

Впоследствии историки Следующих согласятся, что только по чистому совпадению Стэну Бергу суждено было родиться в Майами-Запад-4, в последовательном городе Ближней Земли, где выросла Касси Паульсон. Касси Паульсон, в хозяйстве которой в Верхних Меггерах впервые была замечена аномалия – аномалия, которая в итоге определит короткую жизнь Стэна Берга и многое другое. Странное, но всего лишь совпадение.

Разумеется, в год рождения Стэна город начал кардинально меняться, когда хлынула первая волна беженцев с Базовой Америки после взрыва Йеллоустона. К восьмилетию Стэна переполненный, незаконный и хаотичный лагерь взяли под контроль правительство с корпорациями и превратили в отменную стройплощадку. К одиннадцатому дню рождения Стэна над южным горизонтом появилась новая «звезда» – не настоящая звезда, а орбитальная станция строящегося космического лифта, который спускался к местной версии Флориды. Его возводили наспех нанятые бобовые джеки, в число которых к тому времени входили и родители Стэна.

Но какие бы потрясения ни расцвечивали юную жизнь Стэна, ничего странного не было в любви, переполнявшей его мать Марту с того момента, как она впервые взяла малыша на руки. И со своей стороны мать не видела ничего необычного в явной любознательности и не по возрасту умном взгляде, с которыми Стэн изучал изменяющийся мир с момента своего появления на свет.

* * *

Джошуа Валиенте всегда воспринимал рассказы Билла Чамберса о джокерах скептически. Но впоследствии он осознал, что если бы уделил им больше внимания и чуть глубже поразмыслил над болтовней Билла, у него раньше появились бы подсказки к тому, что все это значит. Например, еще в 2040 году – том самом, когда родился Стэн Берг, – во время путешествия на дирижабле в Верхние Меггеры гораздо дальше Нью-Спрингфилда Билл рассказывал о джокере, который он назвал Биток.

Джошуа и сам мельком видел этот джокер. На самом деле его открыли они с Лобсангом в своем первом походе в глубины Долгой Земли. Этот мир угнездился среди относительно спокойных миров, которые называли Кукурузным поясом. Тогда Джошуа впервые узнал, что значит это слово.

– Джокеры, – сказал тогда Лобсанг. – Миры, которые выбиваются из закономерности. Вообще-то закономерность есть, но эти исключения нарушают общие тенденции: джокеры в колоде, как называют их ученые Долгой Земли…

 

Джошуа уже видел много таких миров, хотя и не подобрал для них термина. Этот джокер походил на бильярдный шар: абсолютно гладкая бесцветная земля под безоблачным синим небом.

Но хотя Джошуа лично видел это место, у него хватало ума не принимать байки Билла за чистую монету. С Биллом Чамберсом они были ровесниками и вместе выросли в Приюте в Мэдисоне, штат Висконсин. Билл был другом, соперником, источником проблем – и всегда неисправимым лгуном.

– Я знаю одного парня, который слышал от другого парня… – сказал Билл.

– О господи.

– Короче, тот на спор заночевал на Битке. Всего на ночь. Один. Как ты. Голый. Это тоже было частью спора.

– Не сомневаюсь.

– Утром он проснулся с адским похмельем. Пить в одиночку – дурное дело. Этот парень, кстати, был прирожденным путником. И вот он с похмелюги собрал свои манатки и перешел – и в процессе вроде как споткнулся.

– Споткнулся?

– Ему показалось, что он перешел как-то не так.

– Что? Как? Что ты вообще имеешь в виду?

– Ну мы в норме переходим на запад или на восток, правильно? Есть обходные пути, есть слабые места, если их найти, но, в общем, и все…

Переход: до Дня перехода весь мир вращался вокруг человечества. Внезапно, если дать себе труд сделать переходник, незамысловатый электрический прибор, – а некоторые, вроде Джошуа, в этом даже не нуждались, – стало возможным шагнуть из старой реальности, из одного мира в другой, почти такой же, но заросший непроходимыми лесами и кишащий дикими животными, ибо только на изначальной Земле человечество эволюционировало и имело возможность обустроить свой мир. Целые планеты всего в нескольких шагах. Можно сделать еще переход и еще, в любую сторону, на запад или восток. Если у Долгой Земли, как стали называть эту цепь миров, и был конец, то его еще не обнаружили. После Дня перехода все изменилось для человечества, для самой Долгой Земли и в особенности для Джошуа Валиенте.

Но даже у Долгой Земли есть свои законы. По крайней мере, Джошуа всегда так думал.

– …Короче говоря, он почувствовал, что перешел как-то иначе. Перпендикулярно. Типа на север.

– И?

– И оказался в каком-то совсем другом мире. Там была ночь. Чистое небо, никаких звезд. Ну в привычном виде. Вместо наших звезд…

– Твоя манера рассказывать, Билл, иногда действует на нервы.

– Но тебе интересно, правда?

– Продолжай. Что он там увидел?

– Он увидел все звезды. Разом. Всю Галактику целиком, мать ее, Млечный Путь. Увидел снаружи.

Снаружи Галактики. В тысяче световых лет от Земли – от любой Земли…

– Стоял голый и смотрел, – сказал Билл.

* * *

Джошуа решил, что это проблемы стригалей. Они были такими болтунами. Наверное, слишком много времени оставались в одиночестве.

Но, вспоминая об этом в феврале 2052 года, он понял, что даже Лобсанга считал болтуном, хотя и болтуном поистине космического масштаба. Эх, надо было слушать Лобсанга, когда была такая возможность.

Теперь слишком поздно, Лобсанг мертв.

* * *

Джошуа был там, когда это случилось, поздней осенью 2045 года.

Вместе с Салли они ждали у двери Приюта в Мэдисон-Запад-5. Сгущались сумерки, на улице загорались фонари.

Салли была в своей обычной походной одежде: безрукавке с множеством карманов, сверху непромокаемый комбинезон, на спине легкий кожаный рюкзак. Как всегда, она выглядела так, будто готова в любой момент сорваться с места. И чем дольше сестры заставляли ждать у этой проклятой двери, тем более вероятным это становилось.

Джошуа попытался ее упредить.

– Будь проще. Поздоровайся. Все здесь хотят увидеть тебя, сказать спасибо за то, что ты сделала для Следующих. Уволокла тех суперумных ребят из Перл-Харбора…

– Джошуа, ты меня знаешь. В наши дни на Ближних Землях не протолкнуться. И места вроде этого… Этот Приют, где тебя держали взаперти ради твоего же блага. Мне плевать, Джошуа, был ли ты счастлив здесь с этими пингвинами или нет.

– Не называй их пингвинами.

– Как только мы здесь управимся, я пойду напьюсь вдрабадан, и поскорее…

– Тогда тебе понадобится что-то покрепче нашего сладкого хереса. – Сестра Иоанна тихо отворила дверь. Она улыбалась. – Входите.

Салли довольно любезно потрясла руку сестры.

Джошуа пошел за ними по коридору в здание, которое было для него жуткой реконструкцией того Приюта, где он вырос, давно разрушенного ядерным взрывом в Базовом Мэдисоне.

Сестра Иоанна склонила к Джошуа голову в накрахмаленном апостольнике.

– Ты как?

– Хорошо. Тут все здорово сбивает с толку.

– Знаю. Запах не тот, правда? Что ж, дай мышам несколько десятилетий, и они сделают все как надо.

– И ты. Ты теперь здесь заправляешь! Для меня ты всегда будешь просто-напросто Сарой.

– Которую тебе пришлось спасать из леса в День Перехода. Когда возвращаешься сюда, кажется, что мы все вдруг повзрослели?

– Ага. Как по мне, настоятельница должна быть внушительной и старой…

– Старой, как я? – Сестра Агнес ждала их в дверях приемной, шикарной комнаты, где сестры всегда встречали посетителей.

Как ни странно, Агнес сейчас выглядела моложе сестры Иоанны. Очутившись в ее объятиях, Джошуа уловил лишь слабый намек на искусственность, излишнюю гладкость щеки, которую поцеловал, и тревожное, почти подсознательное ощущение суперсилы под ее практичным, немного заношенным одеянием. После смерти Агнес Лобсанг вернул ее к жизни: загрузил ее воспоминания в копию-андроида, напевая при этом буддистские молитвы. Джошуа воспринял это так, словно кто-то превратил женщину, заменившую ему мать, в робота-терминатора. Но он давно знал Лобсанга и научился видеть дух внутри машины. Как с Лобсангом, так теперь и с Агнес.

Он просто сказал:

– Привет, Агнес.

– И Салли Линдси.

Салли она обнимать не стала, ограничившись слабым рукопожатием.

– Я так много о вас слышала, мисс Линдси.

– Я тоже.

Агнес пристально, даже с вызовом, осмотрела ее, прежде чем отвернуться.

– А как твоя семья, Джошуа? Какая жалость, что ты в разлуке со своим маленьким мальчиком.

– Не таким уж маленьким, – ответил Джошуа. – Ну, Агнес, ты же меня знаешь. Я неприкаянная душа. Половина меня всегда стремится прочь, в Долгую Землю.

– И все же сейчас ты дома. Заходи, присоединяйся…

В привычных мягких креслах, некоторые из которых были подлинными, взятыми из старого Приюта на Базовой, бок о бок сидели Нельсон Азикиве и Лобсанг.

Лобсанг или, по крайней мере, его передвижной аватар, босой, с обритой головой, в своем фирменном оранжевом облачении. Салли коротко представили Нельсону. Бывшему священнику родом из Южной Африки перевалило за пятьдесят, он был одет относительно неброско, в костюм с галстуком. Эти двое, столь непохожие друг на друга, держали китайские чашки с чаем и блюдца с кусочками торта. Рядом суетилась, прислуживая, сестра помоложе, которую Джошуа не узнал.

Здесь же была и кошка Шими. Она оказала милость Джошуа, потершись о его ноги, и уставилась на Салли зелеными светодиодными глазами.

Когда Джошуа с Салли уселись, Агнес присоединилась к кружку, а сестра Иоанна со своей молодой компаньонкой принесли еще чая и торта.

– Что ж, это была моя идея, Джошуа, – сказала Агнес. – В этот момент относительного затишья – сейчас как-то улеглась недавняя глобальная паника по поводу суперумных детей, которые намерены нас уничтожить, я решила вызвать сюда Лобсанга и наконец собрать его друзей.

– Друзей? – нахмурилась Салли. – Вот кем ты нас считаешь, Лобсанг? Мы для тебя скорее игорные жетоны. Десятицентовики для игрового автомата судьбы.

Нельсон усмехнулся.

– В точку, мисс Линдси. Тем не менее мы все здесь.

– Друзья, – твердо сказала Агнес. – Что еще есть в жизни, кроме друзей и семьи?

Лобсанг спокойно, даже невозмутимо, произнес:

– Сейчас нарушители спокойствия – твоя семья, Салли. По крайней мере, твой отец со своими идеями новых космических разработок.

– Ах да, милый старый папа мечтает открыть дорогу в космос с помощью марсианского бобового стебля. Прямой путь к массовой индустриализации.

– Уиллис Линдси по-своему мудр. Мы должны отстраивать все заново, с того уровня, на который скатились после Йеллоустона. Насколько возможно быстро и аккуратно, и космические лифты предоставят такую возможность. И вообще, когда-нибудь нам придется конкурировать со Следующими.

– Лобсанг, что тебе известно о Следующих? – спросил Нельсон. – Я знаю, что они как-то контактировали с тобой. Ты не все рассказал людям?

– Знаю только, что они ушли. Все эти гениальные дети, что появлялись по всей Базовой, по всей Долгой Земле, – следующий этап человеческой эволюции, – которых наше правительство поймало и посадило в клетку на Гавайях. Ушли в место, которое они называют Фермой, это где-то на Долгой Земле. Я даже не представляю, где.

Салли рассмеялась.

– Они тебе не сказали? Просто предоставили тебе прибраться за ними в Мягкой Посадке, да? И тебя от этого корежит, не так ли, Лобсанг? Вездесущий, всеведущий бог Долгой Земли низведен детьми до мальчишки на побегушках.

Джошуа пришлось на нее шикнуть.

– Нет, пусть говорит, – возразил Лобсанг. – Она права. Для меня это было трудное время. Ты знаешь это так же хорошо, как и любой другой, Джошуа. Фактически это и есть причина, почему я позволил Агнес собрать вас всех.

Агнес застыла.

– О, так ты позволил? А я-то думала, что это была моя идея.

Лобсанг обвел их взглядом: Салли, Нельсона, Джошуа, Агнес, сестру Иоанну.

– Вы моя семья. Вот кем я вас всех считаю. И все же у вас есть собственные семьи, с которыми вы связаны. Ими нельзя пренебрегать. – Он повернулся к Нельсону: – Мой друг, ты тоже не так одинок, как думал.

Нельсон воспринял этот намек скорее заинтересованно, чем оскорбленно.

– Ходячее пособие по загадкам. Типичный Лобсанг!

– Я не собирался темнить. Если ты просто вспомнишь нашу поездку в Новую Зеландию…

Раздраженная тем, что ее лишили внимания, Агнес резко оборвала:

– Лобсанг, если ты хочешь что-то сказать, переходи к сути.

Лобсанг ссутулился, опустив плечи. Джошуа он вдруг показался непостижимо старым. Старым и уставшим.

– Йеллоустон и крушение Базовой тяжело ударили по мне. Я проник в Долгую Землю, мои итерации разбросаны по Солнечной системе, но моим центром тяжести всегда была Базовая Земля. Сейчас Базовая сильно изранена. И, следовательно, я тоже.

Он прижал к вискам большие пальцы.

– Иногда я чувствую себя неполным. Как будто я теряю воспоминания, а потом теряю память об этой потере… Йеллоустон был для меня как лоботомия. С тех пор у меня появились сомнения. Я говорил тебе, Джошуа. У меня появилось странное ощущение, будто я вспомнил свои предыдущие реинкарнации. Но в тибетской традиции это не считается нормальным. Если моя реинкарнация полностью удачна, я должен был утратить воспоминания о прошлых жизнях. Значит, эта реинкарнация несовершенна. Или…

Он взглянул на Агнес.

– Возможно, существует более простое объяснение. Я же не более чем порождение электрических импульсов в гелевых хранилищах данных Корпорации Блэка. Возможно, меня взломали. А потом пришли Следующие с их вердиктом. До этого я воображал себя – да, Салли! – вездесущим, всеведущим. Почему бы и нет? Все компьютерные системы человечества, все системы связи полностью интегрированы в одно-единственное существо – в меня. И я вечно буду баюкать вас в тепле и безопасности.

Салли фыркнула.

– Целая вечность в подчинении? Нет, спасибо.

Он печально посмотрел на нее.

– И что же я? Без своей мечты я ничто.

Он осторожно поставил чашку.

Этот скромный жест явно встревожил Агнес.

– Ты о чем, Лобсанг? Что ты задумал?

Он улыбнулся.

– Дорогая Агнес. Ты знаешь, это будет не больно. Я просто…

Он застыл. Просто замер на середине жеста, на полуслове.

– Лобсанг? – закричала Агнес. – Лобсанг!

Джошуа бросился к нему вместе с Агнес. Взял Лобсанга за плечи, а Агнес растирала его руки, его лицо. «Синтетические руки на синтетических щеках», – подумал Джошуа, и все же чувства не могли быть более настоящими.

Голова Лобсанга повернулась – только голова, как кукла чревовещателя, – сначала к Джошуа.

– Джошуа, я всегда был твоим другом.

– Я знаю…

Лобсанг посмотрел на Агнес и прошептал:

– Не бойся, Агнес. Это не смерть. Это не смерть…

Его лицо обмякло.

Мгновение царила тишина.

Затем Джошуа осознал изменения на заднем плане, негромкие, обыденные звуки Приюта – гудение невидимых механизмов, вентиляторов и насосов – затихали. Все приборы прекращали работать. Выглянув в окно, он увидел, как вспыхнул и погас огонек в здании напротив. Потом потемнел целый квартал. Где-то зазвучал сигнал тревоги.

 

Агнес схватила Лобсанга за плечи и потрясла.

– Лобсанг! Лобсанг! Что ты наделал? Куда ты делся? Лобсанг, сукин сын!

Салли рассмеялась, встала и перешла.

* * *

Конечно, даже Лобсанг не знал всего. Некоторые тайны особой природы Джошуа были, оказывается, скрыты не в переходах Долгой Земли, а в глубоком прошлом. Тайны, которые начали закручиваться еще в марте 1848 года в Лондоне, на Базовой Земле.

Аплодисменты были оглушительными, Великий Элюзиво слышал их, спускаясь по лестнице к служебному выходу театра Виктории. В ушах еще звенело от гомона на трехпенсовой галерке, а его уже ошеломили вид и звуки Нью-Ката: витрины магазинов, прилавки, оживленное движение, уличные представления, нищие мальчишки-акробаты, которые кувыркались за гроши. И, конечно, как всегда, здесь были люди, поджидающие Луи снаружи, в вечерней темноте Ламбета. Даже юные леди. Хорошо, если юные леди.

Но на этот раз из переулка его позвал тихий мужской голос:

– Мистер, вы быстро двигаетесь, не правда ли? Можно сказать, поразительно быстро. Разрешите звать вас Луи? Полагаю, это ваше настоящее имя. Или одно из них. У меня для вас предложение. Заключается в том, что я приглашаю вас на ужин в «Пьяный моллюск» – там подают лучших в Ламбете устриц, если вы еще не знаете. Я-то знаю, что вы без ума от устриц.

Фигура была неразличима в темноте.

– Сэр, вы застигли меня врасплох.

– Да, знаю. Я заговорил с вами так быстро и настойчиво, потому что знаю: в любой момент, как пожелаете, вы можете просто исчезнуть. Эта способность служит вам очень хорошо, как я погляжу. Тем не менее вы не знаете, как это у вас получается. И я не знаю. Словом, сэр…

Мужчина исчез, вызвав легкое дуновение.

И появился снова. Он ловил ртом воздух и держался за живот, будто его ударили. Но выпрямился и сказал:

– Я тоже так умею. Меня зовут Освальд Хаккет. Луи Рамон Валиенте, мы можем поговорить?

Февраль 2052 года, удаленные области Долгой Земли

Звезды над головой Джошуа Валиенте светили только ему одному. В конце концов, были разумные причины полагать, что, кроме него, в данном конкретном мироздании нет ни души.

У него по-прежнему болела голова.

И не только она, ныла и культя левой руки.

Дух Валиенте носился во мраке. Какое-то существо, вскрикнув, умерло в темноте, и Джошуа пробрал страх.

– Я становлюсь слишком стар для этого, – пробормотал он вслух.

Он принялся собирать вещи. Пора домой.