Попаданец в Таларею

Tekst
13
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Попаданец в Таларею
Попаданец в Таларею
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,81  27,05 
Попаданец в Таларею
Audio
Попаданец в Таларею
Audiobook
Czyta Сергей Дидок
24,31 
Szczegóły
Попаданец в Таларею
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

© Усов Серг

© ИДДК

* * *

Глава 1

Здесь не было солнца, как не было и чего-то ещё, помимо бесконечной белой равнины, освещаемой лазурными пылающими небесами. Тем не менее в этой бескрайней пустоши вели беседу две неизвестные Сущности. Они не были видимы, но их голоса словно заполняли пространство.

– Меня разочаровали и это время, и это пространство. Все мои усилия прижиться в этой вселенной не дали никаких результатов. Слишком большая энтропия. Я не только не могу усиливаться, но даже не могу сохранить то, что мною было накоплено.

– Но ты сам выбрал этот мир, – голос второй Сущности был таким же безжизненным. – Кажется, ты утверждал, что сможешь собрать достаточно сил, чтобы бросить вызов даже Ему.

Долгое молчание словно бы подействовало даже на цвет неба, и оно стало темнеть.

– Я ошибался. Но ошибался только в выбранном пути, а не в той цели, которую я себе ставил.

– И что теперь? Вернёшься к Нему?

– Нет, – в голосе первой Сущности послышалось раздражение. – Об этом даже не раздумывал. Я нашёл другой мир. Мир, который более статичен. Там я смогу многое сделать по-другому. И тогда результат кому-то очень не понравится.

– Тебе придётся начинать с самого начала. Впрочем, что для нас время? Только ведь и Ему ты даёшь хорошие возможности.

– Теперь мне будет гораздо легче – я нашел мир, который подходит мне, словно я сам его себе создал, к тому же оба моих помощника рады последовать за мной, что уже немало, учитывая сколько сил за пару – тройку столетий той жизни мне пришлось вложить в их развитие. В благоприятном для меня мире, да ещё и не в одиночку, я смогу достаточно быстро выстроить свою систему.

– Забрать с собой помощников? Но ведь это нарушит Правила! Ты собираешься забрать из магического мира самых сильных его представителей, пусть и всего двоих, и нарушить равновесие той вселенной? Это уже слишком даже для тебя. Никто не сможет предугадать, как это повлияет на всю цепочку миров. Ты рискуешь. Не боишься, что тогда за тобой начнут охоту все?

Первая Сущность не смогла замаскировать самодовольство, которое просочилось сквозь пространство:

– Никаких правил не будет нарушено. Я уже давно придумал, как их обойти. На самом деле, никто просто не посмотрел на эту проблему с другой стороны. Решение-то лежит на поверхности.

– Что-то я сомневаюсь, что можно взять и лишить какой-либо магический мир того, что ему принадлежит изначально. Может объяснишь, что ты задумал?

– Ничего сложного. Я не буду забирать, а проведу равноценный обмен. Мы забыли и совсем не обращаем внимания на то, что кроме наших миров есть ведь миры и вовсе неразвитые. Те, в которых совсем нет магии. Я использую энергетическую оболочку какого-нибудь разумного существа, умершего или погибшего в одной из немагических вселенных, залью в неё энергетику, равную потенциалу моих помощников, передам этой оболочке самые важные из их магических знаний, боевых и прикладных навыков, и отправлю на Таларею, где эта энергетическая оболочка вселится в тело одного из погибающих в том мире разумных. Равновесие не будет нарушено. Пусть и формально.

– Действительно, ты видимо прав, это позволит не нарушить баланс. Но всё ли ты учитываешь? А если эта энергетическая оболочка попадёт в тело, которое не сможет выжить даже с использованием её уникальных возможностей?

– А разве мне есть до этого какое-то дело? – в голосе первой Сущности послышалось торжество.

Тело, изломанной куклой лежавшее в сумраке возле топчана, со стоном пошевелилось.

– Ингар, ты живой? – заглядывая в темноту убогой развалюхи, спросил рыжий пацанёнок лет двенадцати на вид. – Они уже ушли.

Пришедший мальчишка, настороженно оглянувшись и убедившись, что никто его не видит, проскользнул в хижину. Он подбежал к лежащему телу и попытался его приподнять, чтобы уложить ровнее на полу.

Ингар произнёс разбитыми губами какие-то слова на неизвестном языке, затем мутным взором посмотрел на вошедшего.

– Лейн? Зачем? Оставь меня, я как-нибудь сам.

Лейн, не обращая внимания на сопротивление друга, грязным рукавом своей рубахи начал вытирать кровь с головы Ингара.

– Да, сильно они тебя побили, чуть совсем не убили. Я уж думал, что тебе конец. Давай, я помогу забраться на топчан и позову Нурию, она посмотрит.

Ингар, опираясь на Лейна, со стоном приподнялся, оставаясь сидеть на земляном полу, и прислонился к топчану.

– Лейн, правда ведь, я действительно тебя прошу уйти и дать мне побыть одному. Мне уже лучше.

Приятель нахмурился и покачал головой.

– Да вижу я, как тебе лучше. Как только кровью ещё не истёк. Подожди, я тебе хоть голову перевяжу, – тут он огляделся, и его лицо приняло задумчивое выражение. – У тебя тут что, совсем никаких тряпок нет? Так, ты пока не шевелись, сейчас я домой сбегаю и у матери какую-нибудь ткань возьму.

Едва не запнувшись на выходе об опрокинутую табуретку, мальчишка выскочил за дверь. Сначала были слышны его торопливые шаги во дворе, затем скрип и стук калитки и наконец всё стихло.

Ни Лейну, ни кому другому не могло прийти в голову, что Ингар уже мёртв. Он погиб ещё днём, получив мощный удар ногой в область селезёнки, который ему нанёс брат Эклор из монастыря Роха.

Убивать серва монах, может быть, и не хотел, но желание примерно проучить чернь, злоба и неумение соизмерять свою силу привели к тому, что сейчас в теле Ингара находился человек из совсем другого мира и этот человек в данный момент искал способ, как бы побыстрее отвязаться от Лейна. Он не хотел делать парня свидетелем результата воздействия заклинания Абсолютного Исцеления, которое ему нужно было на себя направить.

Лейн, конечно же, друг Ингара, вот только как он отреагирует, если увидит, что буквально находившийся на грани жизни и смерти человек, вдруг на глазах превратится в абсолютно здорового?

Впрочем, ждать дальше уже не было никакого смысла, и едва паренёк выскочил из хижины, как по телу Ингара словно прошла волна, после которой буквально за несколько секунд перестала течь кровь из рассечённого лба.

Вселенец в Ингара почувствовал, как срослись два сломанных ребра и притупилась боль в селезёнке и отбитых боках. Малое Исцеление оказалось тоже достаточно эффективным заклинанием. Пока им и ограничился.

В конце концов, никто, кроме подонка Эклора, не видел результатов избиения Ингара, а сегодня, да и вообще на этой декаде, Эклор вряд ли появится, чтобы удивиться живучести серва.

Назвать обстановку хижины убогой, это ничего не сказать. Размер имевшихся в ней двух комнат, разделённых между собой полусгнившими досками, был не больше трёх шагов в длину и двух в ширину каждая. Из всей мебели имелось только по одному топчану в комнатах, два табурета и стол. В дальней комнате ещё стоял старый сундук. На полках в передней комнате располагался убогий набор глиняной посуды.

Тот, кто сейчас осматривал новым взглядом знакомые от прошлого сознания предметы обстановки, совсем недавно в другой реальности звался Олегом Григорьевым.

Олег жил в небольшом городке на юге России и был студентом третьего курса местного филиала областного политехнического института. В него он поступил, потому что полученных на ЕГЭ баллов не хватило на что-то другое.

Мать Олега умерла от лейкемии, когда ему едва исполнилось одиннадцать лет. Отец его после этого так и не женился, хотя женщины у него были. Но домой он их не водил и с сыном не знакомил. Хозяйство своё в трёхкомнатной квартире они вели сами. Иногда тётка, сестра отца, помогала. В последние несколько лет отец начал сильно пить. Правда, пил только в выходные и работу не прогуливал. Работал он прорабом на стройке, ценился там как специалист, поэтому нужды в деньгах они не испытывали. Не жировали, конечно, но на хлеб с маслом и даже, как говорится, на икорку поверху им вполне хватало.

Друзья и подруги у Олега были в достаточном количестве, но каких-то особо близких отношений ни в дружбе, ни в любви у него не было. В последнее время он встречался с одной молодой разведённой женщиной, одним из достоинств которой была отдельная жилплощадь. Приводить кого-то в свою квартиру, где отец каждые выходные заливал в себя горькую, Олег не имел никакого желания.

В тот день, который оказался последним в земной жизни Олега, Наталья, так звали его разведённую подругу, сообщила, что уезжает к родителям на дачу и позвала его с собой. Тащиться за город, тем более к незнакомым ему родителям подруги, он не захотел, и бесцельно слонялся по парку, примерно прикидывая, через сколько времени отец уже примет достаточное количество огненной воды и уляжется спать. Тогда Олег и планировал вернуться домой. Разговаривать с пьяным отцом Олег не любил. Когда сентябрьское солнце стало уже закрываться деревьями, он пошёл на остановку. И хотя он никуда вроде бы не торопился, но глупая привычка при виде маршрутки, остановившейся на другой от парка стороне дороги, толкнула его попытаться успеть в неё заскочить.

А дальше – дикий визг тормозов, и долгое общение с неизвестной Сущностью, которая дала ему ещё один шанс на жизнь. Вот только жизнь эта теперь пройдёт в другой вселенной и в другом времени.

– Вот, у матери нашёл, – всё же зацепившись ногой за валявшуюся табуретку и проскакав из-за этого на одной ноге, Лейн вбежал в хижину. В его руках был длинный и узкий кусок холстины. – Давай перевяжу, а вечером мать пойдёт к старосте отдавать овощной оброк, заодно зайдёт к Нурии, попросит тебя осмотреть. Наверняка какие-нибудь травы найдутся.

Олег смотрел на друга Ингара и понимал про себя, что хотя он, кроме плюшек от неизвестной Сущности, получил и сознание Ингара, никаких дружеских чувств к Лейну не испытывал, также как не испытывал никаких чувств и к сестре Ингара – Конерии, из-за попытки защитить которую, собственно, молодой серв и был сначала избит во дворе двумя монахами, а затем, уже в доме, добит неосторожным и злым ударом Эклора.

 

Сознание Ингара воспринималось Олегом как просмотренный фильм или прочитанная книга, только фильм какой-нибудь документальный, а книга – что-то вроде справочника. То есть содержание запомнилось, а эмоций в ней никаких не было изначально.

Тем не менее парнишка ему понравился. Приглянулся своей открытостью и заботой о друге. А ведь такая забота могла Лейну выйти боком, если кто-нибудь донесёт в монастырь.

– Не нужно ничего, правда, – Олег не хотел вообще, чтобы Лейн мог его осмотреть. К чему раньше времени светить свои паранормальные способности? – Это только выглядело страшно. На самом деле они мне ничего сильно не отбили. Успокойся уже.

Олег больше симулировал, изображая боль и говоря слабым голосом, чем реально болел, хотя он и вправду ещё не чувствовал себя достаточно здоровым. Всё же Малое Исцеление только снизило боль, но окончательно от неё не избавило.

– Ну, тогда на, хоть сам себя перевяжи, – Лейн протянул кусок холста. Кажется, в его голосе проскользнула обида. Как же, от его заботы отмахиваются.

– Давай, – Олег взял протянутую ему ткань и стал повязывать её поверх крови, что обильно залила волосы и лоб, а что там уже всё зажило, то Лейну знать не обязательно.

Окажись здесь кто повзрослей, такую перевязку бы не оценил. Не промыв раны, не наложив лечебных трав – это была пародия на перевязку, ну то и хорошо, что никого взрослого рядом не оказалось. То-то удивились бы состоянию ран и ушибов.

Ингар был лидером в их маленькой компании. Им обоим было уже четырнадцать лет, но больше двенадцати никто бы не дал, слишком уж измождёнными и худыми они были. В отличие от рыжего Лейна, черноволосый Ингар был покрупнее и ростом, и костяком.

Оба они, как и все жители деревни Горушка, были сервами. В социальном положении это чуть повыше рабов – никто не мог их убить без весомого повода или хотя бы бутафорского суда, но пониже крепостных – у сервов не было даже земли ни в собственности общины, ни тем более в личной. Даже сами хибары, в которых они жили, и придомовые участки им не принадлежали. Они владели только небольшим количеством убогих личных вещей. А вот сами они были собственностью. Их хозяином был Винорский монастырь Роха, который кроме их деревни Горушка, владел ещё и деревнями Светлая и Береговая.

Во взгляде Лейна Олег заметил толику восхищения. Видимо, на парнишку произвело впечатление, что Ингар пытался вступиться за сестру. Хотя ведь на самом деле это было большой глупостью. Хорошо, что не ударил монахов, только пытался заслонить сестру, а то бы ладони отрубили и приколотили к воротам монастыря в назидание другим.

Монахи Роха, бога плодородия и растений, конечно, не доходили до таких чудовищных зверств, которыми отличались на Земле тибетские далай-ламы, пока тех не поставили в стойло китайские товарищи, но тоже излишним человеколюбием не страдали.

Гания, мать Ингара и Конерии, работала на монастырской кухне. Непонятно, как и что там случилось, видимо, отвлекли или подставили, но праздничный обед, который готовили для монахов и гостей, съехавшихся на День Роха, оказался испорченным. Обвинили Ганию, а поскольку взять лично с неё в качестве компенсации было нечего, то настоятель монастыря Адалий приговорил за долг Гании обратить в рабыню её дочь Конерию.

Ингар не был дураком, он понимал, какая судьба уготована будет в монастыре пятнадцатилетней девчонке – целибат у монахов был только на словах. Но что он мог сделать? Попытка спрятать сестру была безнадёжным актом отчаяния, за который он и поплатился жизнью.

– Тебе правда лучше? – после долгих уговоров Лейн всё же решил пойти домой. Пусть сейчас и праздничная декада, но дел у сервов всегда полно.

– Лучше, спасибо тебе, я немного отлежусь и скоро приду в норму.

– Ты как-то странно стал выражаться, Ингар.

– Получи так по голове, и ты также сможешь, – отшутился Олег. – Всё, правда, иди. Я сам тут оклемаюсь. Да, и скажи матери, чтобы она не звала знахарку. Не нужна она, тут ей нет работы.

Еле выпроводив пацана, Олег, наконец-то, наложил на себя Абсолютное Исцеление и через несколько мгновений почувствовал себя чуть ли не богом.

Да, после беседы с Сущностью у него было время всё обдумать, попереживать о несбывшемся в той жизни, об оставшемся в одиночестве отце, о Наталье, но то ли он был фаталистом, то ли так повлияло на него случившееся с ним несчастье, но тогда он достаточно быстро пришёл в себя. Он получил шанс и, учитывая какими возможностями его наделили, очень хороший шанс устроиться в новом мире, мире Талареи.

Плохо, что он не попал сразу в тело короля или герцога, но хорошо уже то, что он не попал в тело только что повешенного или обезглавленного человека. Нет, пока не распалась энергетическая оболочка, он бы и в этом случае мог выжить благодаря полученным мегамагическим способностям, вот только шуму бы поднял много. А как он понял из главной беседы о своем существовании, неуязвимых не существует. Какими бы крутыми плюшками он сейчас не обладал, всегда его могут запинать толпой, дай только себя подставить. Да и возможности его нынешнего тела не позволяли даже в небольшой степени использовать полученные им навыки.

На улице темнело. Завершался последний день лета. Пора было уже подумать над своими дальнейшими планами. И решить, в каком направлении, куда и когда двинуться.

Олег решил для начала разобраться со всеми своими способностями, благо время у него на это было. Вряд ли кто-нибудь до утра его хватится – соседи слишком запуганы, чтобы показывать свой интерес или проявлять сочувствие к тому, кто вызвал гнев монастыря.

Глава 2

Магия этого мира отличалась от той фэнтезийной, про которую Олег много читал в своей прошлой жизни. Главное отличие заключалось в том, что маги тут не делились ни на стихийников, ни на магов тьмы или магов света. Любой человек или владел магией, таких было ничтожное меньшинство, один одарённый на пять – семь тысяч обычных людей, или магией не владел, таких, понятно, было абсолютное большинство. Заклинания представляли собой сложные пространственные фигуры, окрашенные в различные цвета, которые одарённый создавал в своём магическом зрении, напитывал магической энергией и направлял на предмет воздействия.

К примеру, самыми сложными по конструкту из тех, что достались Олегу, были заклинания Пространственного Кармана и Абсолютного Исцеления. Первое представляло собой перекрученную объёмную ленту, чем-то напоминающую молекулу ДНК, окрашенную в четыре различных цвета. Второе выглядело в магическом зрении как кристалл в виде неправильно изломанного многогранника с сотнями граней, имеющими десятки цветов и оттенков. Нарисовать такие фигуры никто бы не смог. Олег уже знал, что передача магической информации магическим путём невозможна, поэтому вообще не представлял, как кого-то можно таким заклинаниям научить.

Но были заклинания и попроще, вроде заклинания Огня. Это заклинание представляло собой трехгранную призму, окрашенную почему-то в фиолетовый цвет. Мощность огня и дальность, на которой его можно было зажечь, зависела от количества влитой в эту призму магической энергии. Никаких огненных шаров или файерболов, о которых было так много прочитано, не создавалось. Маг в зависимости от своей магической силы мог зажечь огонь или рядом с собой, или хоть в ста метрах от себя, объём огня и продолжительность горения также зависели от количества влитой в заклинание магической энергии. Свои возможности Олег примерно представлял, но также понимал, что пока на практике их не испробует, всё это будет ненадёжно.

Были заклинания простые по конструкту, но сложно выполняемые из-за необходимости большого количества энергии, которой этот конструкт надо было наполнить. К таким заклинаниям, к примеру, относилось заклинание Сокрытие Ауры. Выглядело оно, как заострённый с одной стороны брусок бежевого цвета и требовало напитывания его почти тремя четвертями того объёма энергии, который был у Олега. Правда и держалось это заклинание больше года.

К вечеру Олег решил посмотреть своими глазами, куда занесла его судьба. Знания и опыт Ингара были совсем куцые, ведь тот, по сути, ничего не видел в своей жизни, если, конечно, можно назвать жизнью его жалкое существование.

Олег наложил на себя заклинание Скрыта и осторожно вышел во двор. Хотя он был уверен в полученных способностях, да и уже использованные им заклинания Исцеления весомо подтверждали их, всё же в качестве мага он ощущал себя ещё непривычно. Что было вполне естественно. Перед этим он поел, первый раз в этой жизни и в этом мире. Поел холодной каши без мяса, остававшейся в котелке возле очага, и сырого, отдающего плесенью хлеба. Да уж, разносолами Ингар себя не баловал.

С наступлением темноты в деревне стало безлюдно. Пусть эта декада и считалась праздничной из-за того, что на неё в этом году выпал День Роха – главный праздник монастыря, в этом мире, как и на Земле, у крестьян лето зиму кормит. Вот и отдыхал народ.

Память Ингара подсказала, что хоть в Таларее и были собаки, но держать их простолюдинам запрещалось, хорошего пса можно надрессировать так, что и вооруженный с ним не справится, а давать простолюдинам хоть что-то, что они могли использовать против своих господ, правители не желали. Впрочем, даже если бы собаки в деревне и были, то человека под заклинанием Скрыта они бы всё равно не почувствовали.

Ночь была не такая тёмная, как в родном городе Олега на оставленной им Земле, видимо, Горушка находилась в более высоких широтах, да и свет от местной луны и звёздного неба позволяли достаточно хорошо различать предметы. Пользоваться заклинанием Ночного Зрения он пока не стал.

Олег прошёл мимо дома, где жили родственники Ингара – родной дядька с семьёй, которые даже и не попытались помочь племяннику, посмотрел на дом старосты, единственный, где оконца были закрыты какой-то плёнкой вроде бычьего пузыря – в остальных домах окошки закрывались сколоченными досками. И направился по утоптанной ногами сервов поселковой дороге.

Всего в деревне было не больше сотни домишек, и Олег обошёл её всю буквально за час. Именно так он и представлял себе средневековую деревню. Только к его представлениям добавился ещё и запах какой-то кислятины.

Выйдя за край деревни, он некоторое время ещё подумывал вернуться назад и заняться освоением полученных способностей, но затем всё же решил вернуть один должок.

Кто ему Конерия или Гания? Это Ингару они были мать и сестра, а Олегу-то, по большому счёту, они были никем. Стоит ли устраивать из-за них переполох, особенно пока он не обрёл ещё всей своей силы? Нет, одних только боевых навыков и умений ему дали столько, что куда там анимешным ниндзям и фэнтезийным мастерам меча, вот только в наличии у него, плюс ко всему, в нагрузку, ещё и недокормленное слабенькое тельце. Конечно, некоторые приёмы из арсенала ассасинов он и в таком состоянии может использовать, вот только будет ли от них такая же эффективность? Он сомневался. Впрочем, у него ещё есть и магия, возможности которой Олег уже оценил.

Было всё же желание вернуться и переждать. Да ещё и здравомыслие подсказывало, что устраивать вендетту из-за всех обиженных и обездоленных не очень умно. Может, тот же брат Эклор, попади Олег в другое тело, был бы его другом, а не Лейн? Он тут же себя одёрнул, такая свинья при любом раскладе его другом быть бы перестала. Стоит или не стоит ввязываться в чужие разборки?

То ли молодость Олега, то ли то, что он те книжки в детстве читал, то ли, наоборот, не те книжки в детстве читал, но решение воздать монаху по заслугам было принято.

Олег никогда не воевал, он и в армии-то не успел ещё послужить, и решение убить человека для него вряд ли было бы приемлемым, вот только память Ингара услужливо подсовывала картинки издевательств и побоев, которые тому пришлось хлебнуть, и мерзкую рожу брата Эклора, явно наслаждавшегося своей властью. Что ж, братец-монах, и аз воздам, как говорится.

От околицы до монастыря было совсем недалеко, если бы сейчас был день, то монастырь было бы видно невооружённым глазом. Ингар, естественно, знал туда дорогу, и не раз бывал в самом монастыре – сервов часто, особенно зимой, пригоняли туда на работы. Взрослых там заставляли делать кирпич или строгать доски, носить раствор или месить бетон. Таким, как Ингар и Лейн, там находили работу по помывке, очистке, выносу мусора. Женщин и девчонок заставляли мыть полы, мести монастырский двор. Всем всегда находилась работа. Впрочем, с весны по осень сервов особо старались не отвлекать от сельхозработ, всё же основная статья дохода монастыря – продажа выращенного сервами зерна.

Испытать по дороге огненное заклинание Пламя он не решился – мало ли что, ещё спалит неубранные поля или скирды, да и увидеть кто-нибудь мог, а вот заклинание Прыжок решил опробовать.

 

Сомнения были. Нет, дело не в темноте и угрозе из-за неё прыгнуть в какой-нибудь столб или дерево – заклинание было в этом плане абсолютно безопасным, туда, где объём был занят каким-то предметом, прыгнуть было просто невозможно. Дело было в оставшемся у Олега объёме магической энергии. Много истратил днём на заклинание Абсолютное Исцеление, почти половину своего резерва, да ведь он и перед этим применил Малое Исцеление, и после – Скрыт. Два последних, правда, забрали из резерва совсем немного. Но всё равно, даже с учётом его эпической скорости восстановления энергии, у него сейчас резерв был заполнен едва на две трети. А ведь Прыжок, если запитать его на полную, заберёт почти четверть от имеющегося резерва. Максимально закачанное это заклинание должно обеспечить мгновенный перенос на полторы – две тысячи шагов. После раздумий, Олег решился попробовать, но влил в заклинание вдвое меньше, чем было можно. Как только он представил в магическом сознании полый цилиндр, окрашенный в синий цвет снаружи и оранжевый цвет на внутренней поверхности, и подал туда необходимое количество энергии, как тут же мгновенно перенёсся шагов на пятьсот – шестьсот вперёд. Какого-либо дискомфорта он не испытал. Просто шёл по дороге и сразу оказался впереди на полкилометра. Ни головокружения, ни усталости, ничего. Вот только магрезерв немного просел.

До монастыря он больше ни с чем не стал экспериментировать.

К воротам он подошел уже совсем скоро. В темноте монастырские стены выглядели гораздо выше, чем были в реальности, метров пять, не больше. Ворота, как и ожидалось, были закрыты, что для Олега проблем не представляло. А вот что создавало сложности, так это то, что в отличие от крестьян, монахи не спали. Пьяные выкрики и хохот он слышал ещё когда только подходил к воротам.

Внутреннее расположение зданий монастыря Олег знал из памяти Ингара, а вот о расположение комнат в зданиях он знал крайне мало, практически ничего.

Несмотря на праздничную гулянку, монастырь всё же охранялся. Опасались монахи вовсе не своих забитых сервов, а весьма недружелюбно настроенных и воинственных соседей. Особенно барона Гринга, у которого настоятель Адалий, благодаря своим связям при королевском дворе Вилора, отсудил спорный участок леса.

Стражников на стене не было, но вот на всех пяти башнях, включая привратную, можно было разглядеть тени караульных, которые большую часть времени смотрели не наружу, а на своих развлекающихся приятелей. От комментариев, правда, воздерживались. Видимо, подобие устава гарнизонной и караульной службы у них наличествовало.

В заклинание Прыжок Олег в этот раз влил совсем немного энергии и, выбрав направление, ориентируясь на память Ингара, оказался внутри монастыря. Почти не промахнулся.

Он не попал в небольшой внутренний дворик возле склада со стройматериалами, как планировал, но оказался совсем недалеко.

Только сейчас он вспомнил, что для него так и не выяснен вопрос, увидят ли одарённые его ауру через Скрыт? Тело его не видно и не слышно никому – это он знал, но заклинание Сокрытие Ауры он ведь так на себя и не наложил. Слишком оно было затратно в плане магоэнергии, требовалось почти три четверти его полного резерва. А после излечений резерв у него до таких размеров так и не восстановился. И ждать до утра он не стал.

В монастыре было два одарённых. Это сам настоятель Адалий и командир монастырской стражи брат Меоний. Вряд ли они как маги из себя что-то серьёзное представляли, как подсказывала ему память подростка, но поостеречься всё же стоило. Да и не собирался он «засветиться» раньше времени.

– Нет, брат Ганек, ты должен мне дать отыграться, – зычный голос одного из трёх упившихся монахов, что стояли между Олегом и складом, перекрывал шум попойки, доносившийся со двора. – Слышишь? Пошли.

Брат Ганек, худой, как жердь, и лысый, как яйцо, мужчина, никак не мог оттолкнуть от себя бугая, который словно тисками держал его руками за плечи.

Третий, самый толстый участник этой компании, с пьяной ухмылкой наблюдал за своими приятелями. Когда брат Ганек, резко рванув из объятий приставалы, упал, то третий захохотал, и в пьяном кураже допив бутылку, бросил её в стену здания прачечной, как раз туда, где находился Олег.

Скрыт укрывал от глаз и ушей, но никак не спасал от физического воздействия.

Олег едва успел увернуться. Подумал, что с таким, как у него сейчас, телом ему надо было бы быть поосторожней. Да и вообще не надо зависать.

Обойдя троицу забулдыг, которые уже перешли к всемировому и всепространственному: «Ты меня уважаешь?», он проник в склад. Никакой магии для этого не потребовалось – двери склада были открыты, никто не считал, что у кого-то из монастырских обитателей может возникнуть желание стащить оттуда кирпичи или доски.

К складу Олег пришёл по той причине, что Ингар почти всю прошедшую зиму тут отработал – разгружал и загружал доски и достаточно хорошо знал этот участок монастыря. Здесь он и работал, и ел, и спал возле печи соседнего угольного склада, совмещённого с котельной.

Через другую дверь Олег вышел к поленнице дров, а оттуда прошёл в дверь чёрного хода, ведущего на кухню. На кухне было много народа. В жарком помещении работали четыре поварихи и несколько мальчишек, которые таскали из кухни подносы с едой и приносили обратно грязную посуду.

Скрыт позволил аккуратно, чтобы никого не задевать, обойти кухню и убедиться, что Гании здесь нет. Олег так и не смог себя заставить отнестись равнодушно к матери и сестре Ингара. Да, они ему чужие, но не попытаться помочь им он не мог. Совесть или ещё что, может воспоминания молодого серва, но вот не получилось махнуть на них рукой.

Стало понятно, что провинившуюся Ганию с кухни убрали. Прежде, чем её искать, Олег решил рассчитаться с братом Эклором. К тому же эти дела можно и совместить.

Брата Эклора он нашёл за столом в центральном дворе монастыря. Лето, понятно, что на свежем воздухе упиваться братьям было намного приятней, чем в душном помещении.

Большинство монахов уже отвалились от стола. Кто-то ушёл спать в свои комнаты, кто-то не смог дойти до комнат и спал во дворе, а кто-то не смог даже отойти от стола и спал прямо за ним, уткнувшись головой в горы объедков и грязной посуды. Но были и те, кто ещё продолжал веселье, среди них был и брат Эклор.

Самые крепкие выпивохи собрались за одним концом стола, стащили туда все недопитые бутылки и громко распевали песни. Слов, правда, было не разобрать, но они не сильно и расстраивались, к тому же многие просто мычали в такт.

В окнах четвёртого, последнего этажа главного здания горел свет. Монастырское начальство предпочитало праздновать по своему распорядку. Тем не менее Олег на всякий случай осмотрел двор магическим взглядом, чтобы убедиться, что ни настоятеля Адалия, ни начальника стражи Меония здесь нет.

Пусть силёнок в теле четырнадцатилетнего недокормыша и немного, но в арсенале Олега для брата Эклора был специальный приз в виде Удара Отложенной Смерти. Это не было магическим заклятием, это был приём ассасинов, один из тех, которые Олег получил от Сущности. Удар наносился тремя сжатыми в щепоть пальцами в одну интересную точку тела. Человек, получивший такой удар, его почти не чувствовал, но через несколько часов умирал от оторвавшегося тромба. А возможность незаметно подойти и нанести этот удар у Олега была. Вот только ему до сих пор было не по себе.

Так, немного всё же мандражируя, он под защитой Скрыта подобрался к что-то весело горланящему Эклору и нанёс ему точный, выверенный удар. Прощай, подонок. Смерть Ингара ты оплатил своей жизнью.

Как бы Олег не волновался, но к его собственному удивлению, месть брату Эклору прошла как-то легко. Даже, можно сказать, обыденно. «Не превратиться бы мне самому в чудовище с такими-то возможностями».

Олег отбросил пока мешающие ему мысли и отправился на поиски Гании и Конерии. По пути он придумывал, чем насолить монастырю, но пока чего-то дельного в голову не приходило.