Выслушай меня

Tekst
4
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Посвящается Барни



Мальчишка может запереть дверь, залезть в постель и укрыться одеялом с головой, он решит, что теперь в безопасности, но этот молодой человек неслышно подкрадется к нему и разорвет его на части!

Ч. Диккенс «Большие надежды»

© Sabine Durrant, 2018

© Перевод. А. Загорский, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

Пролог

Всё всегда начинается с истории.

Это один из слоганов, который мы часто использовали в нашей работе. Господи, как же мы гордились этим. Как только вы зайдете на сайт компании «Хэуик Николсон», то эти слова сразу же возникнут на фоне перемежающихся кадров, изображающих важные и позитивные события: скажем, запуск «Аполлона-11», инаугурацию Обамы или Мо Фараха, пересекающего финишную черту. А затем, согласно идее дизайнера сайта, появляется надпись (кажется, шрифтом «вердана»): «Мы поможем вам рассказать свою историю».

Просто удивительно, насколько высокомерными и самоуверенными кажутся эти слова. И насколько двусмысленными. Давайте, загуглите «мировые события», и я посмотрю, как долго вам придется перематывать страницу, чтобы найти что-то позитивное после теракта 11 сентября.

Напишите свою историю. Что-то вроде этого мы постоянно внушали посетителям нашего сайта.

Но в реальной жизни следовать этой формуле просто невозможно. Теперь я это очень хорошо знаю. Опыт показывает, что в действительности всё происходит совершенно иначе. И никто не может сказать, какая история сформировала его жизнь и личность.

И даже если кто-то решится с этим поспорить и попытаться доказать, что одна история может быть выделена из общего полотна событий реальной жизни, как одна нить из целого каната, или один чернильный росчерк на покрытых татуировками руках, есть по крайней мере одно, чему меня научила трагедия, о которой пойдет речь дальше. А именно – неважно, как и с чего всё начинается.

Главное – как всё заканчивается.

Часть первая

Он

Отправиться на один из греческих островов нам предложил Джереми,

сотрудник «Файнэншл таймс», который ездил туда несколько лет подряд, когда ему не удавалось заработать достаточно на отдых подороже. Что касается меня, то я привык к спартанским условиям. Мне все еще нравилось считать себя человеком, способным провести отпуск на Ибице: пляжные лежаки с пологом, доносящаяся из всех баров ритмичная музыка, холодная сангрия в покрытых каплями конденсата стаканах. Но вкусы Тессы всегда требовали несколько иного, и к тому же с нами был Джош – в итоге даже я признал, что нам нужен более спокойный отдых. Мягкие откосы, спускающиеся к воде, – отлично. Другие дети – хорошо. Вилла, к которой легко подкатить детскую коляску, – поблагодарим судьбу!

Шел первый день отпуска. Мы прошли по горячему песку в дальний конец пляжа – к нескольким оливам с кривыми стволами – и расстелили полотенца. Честно говоря, уже к этому моменту я чувствовал себя уставшим и вымотанным. Чтобы добраться до нужного места, нам пришлось нанять небольшую лодку – пляж мы нашли через сайт рекомендаций «ТрипАдвизор», который оказался еще более бесполезным и бестолковым, чем я ожидал. По груди у меня стекали струйки пота, и я, оттянув футболку, принялся дергать ее взад-вперед, пытаясь использовать ткань как некое подобие мини-вентилятора. Дышал я тоже тяжело. Но Тесса не обратила на это внимания. Она была занята делом, как и все последние дни, – на этот раз установкой тента, стаскиванием с Джоша спасательного жилета и нанесением новой порции солнцезащитного крема. На Тессе было розовое легкое платье без рукавов, украшенное узором из желтых маргариток – одна из тех старомодных, но симпатичных вещей, которые она в последнее время начала покупать в интернете. Ее спасательный жилет, который она уже успела снять, оставил на ее обнаженных плечах красные полосы, и она время от времени рассеянно потирала их ладонью.

– Пойду поищу какое-нибудь место, где можно переодеться, – сказала она. Ее упругие кудри слегка примялись, а бледно-зеленые глаза, которые при нашей первой встрече показались мне обладающими гипнотической силой, смотрели печально – так всегда бывало, когда она чувствовала себя усталой. В моей душе шевельнулось чувство жалости и заботы, а вместе с этим, как обычно, вины. В последнее время мы мало общались. Определенно, в этом прежде всего моя вина – как и во всем остальном.

Я шагнул к Тессе:

– Здесь тебя никто не увидит. Если не считать меня.

– Нет… Я…

– А ты не можешь надеть бикини, не снимая платья? В конце концов, я могу подержать полотенце, оно вполне тебя прикроет.

– Нет, так не годится. Полотенце может упасть, или ветер сильно подует, и все всё увидят.

– Да тут же практически никого нет. А что до меня, то я бы нисколько не возражал, если бы оно упало… С удовольствием бы на тебя посмотрел.

С этими словами я положил Тессе руки на плечи и попытался поцеловать ее в губы. Но она так резко отстранилась, что я едва не потерял равновесие. Губы мои скользнули по ее щеке. Я почувствовал запах крема, ощутил бархатистость кожи ее бедра, которого коснулось мое колено.

– И чем больше я увижу, тем лучше, – пробормотал я.

Тесса шагнула назад – на этот раз уже более решительно.

– Это купальник, а не бикини, – сказала она.

Я прекратил свои попытки установить с ней хоть какой-то телесный контакт и уселся на край полотенца со вздохом, который, как я рассчитывал, должен был достаточно ясно выразить разочарование. Дело было, конечно, не в купальнике. (Вроде бы раньше у нее был раздельный купальник? Может, она его выбросила? Или он перестал подходить ей по размеру? В любом случае, спросить об этом наверняка означало обидеть Тессу.) Я внезапно почувствовал себя одиноким и по-детски надулся.

– Я думаю, вон там есть туалет, – сказала Тесса. – Через минуту вернусь.

– Хорошо.

Я подставил под солнце ноги, решив не пользоваться кремом. Мне показалось, что это будет достойным маленьким восстанием против тирании Тессы, которая параноидально боялась солнечных ожогов. Ноги у меня были тощими, кожа на них бледной и безволосой. Я невольно подумал, что, наверное, мне стоило походить в тренажерный зал – выбор моего поколения, пришедший на смену всеобщей воинской обязанности. Или нанять персонального тренера, как это сделал мой бизнес-партнер Джефф, – в общем, сделать что-нибудь, чтобы подкачать мышцы. Может, тогда я бы показался Тессе более привлекательным. Но оба варианта были связаны со слишком большими расходами… Бизнес шел из рук вон плохо, так что даже если бы подобное намерение возникло у меня всерьез, лишних денег на его реализацию не было. Да и времени тоже.

– Присмотри за Джошем, ладно? – попросила Тесса.

– Ладно. – Я снова вздохнул, а затем, видя, что Тесса не стронулась с места, добавил: – Конечно.

Несколько секунд мы оба наблюдали за сыном. Джош сидел на корточках рядом с тентом, катая пластмассовый трактор по смеси песка и гальки и напевая себе под нос.

Мы с Тессой, взглянув друг на друга, с умилением улыбнулись, снова на какой-то момент став единым целым.

– Ладно, я вернусь через минуту.

– Ага.

Тесса направилась к зданию кафе, и я какое-то время смотрел ей вслед. Проблема в том, что стресс все еще не отпустил меня и нервы оставались натянутыми до предела. Виноваты в этом были «КазНефть» и дорога сюда. Путешествие с ребенком лишь усилило выматывающие всю душу неприятные мелочи – подъем чуть свет, очереди пассажиров с тележками в аэропорту, еще одна очередь в прокате машин. Вдобавок, вилла серьезно разочаровала. Мне показалось, что мы попросту не сможем прожить в таком доме целую неделю – настолько он был меньше размерами и хуже оборудован, чем наш собственный. Подумать только: целых семь дней. Но сказать всего этого я просто не мог. Поисками и выбором виллы занималась Тесса. Она всерьез озаботилась тем, чтобы обеспечить всем нам достойный семейный отдых. Так что только она могла выражать свое недовольство и разочарование, стоя посреди гостиной и озабоченно потирая лоб. Мне же оставалось только слоняться вокруг и выражать свой восторг. «Это же просто здорово – Джошу не будет мешать уличный свет! А еще мне очень нравится пол. Ты только взгляни на эту плитку! По ней можно кататься, как по льду». Отлично, Тесс. Просто великолепно. Прекрасный выбор. Божественно.

В действительности же выбранный Тессой дом был маленьким и каким-то безликим. К тому же в нем стояла жара. Никакого приличного вида из окон. Во всех помещениях дома почему-то попахивало канализацией. Лучше бы мы не поехали в Грецию, а сняли номер в том отеле в Корнуолле.

Черт бы все побрал.

Я взглянул на Джоша, хорошо заметного даже издалека в своем пляжном костюмчике бирюзового цвета, защищающем кожу от ультрафиолета, и панамке с широкими полями. Складывая в пластмассовое ведерко найденные камешки, предварительно внимательно рассмотрев каждый из них, он продолжал весело разговаривать сам с собой. При взгляде на сына на душе у меня снова стало тепло, ведь он был счастлив, а это главное. В конце концов, мы поехали в отпуск ради него, и если он получал от поездки удовольствие, значит, все было не зря. Джош явно наслаждался каждым мгновением нашего короткого путешествия по заливу, смеясь каждому удару волны в борт и каждому всплеску. Это значило, что идея нанять лодку себя полностью оправдала, хотя плавание вблизи рифов, находящихся на совсем небольшой глубине, было небезопасным. Несмотря на сильное волнение по поводу своей роли гребца, справился я отлично. Вон оно, арендованное нами суденышко, стоит себе у бетонной пристани. Моя жалкая попытка доказать свою мужественность оказалась успешной, как бы то ни было, я доставил нас всех сюда, ведь так?

 

Я огляделся по сторонам. Бухта действительно выглядела очаровательно – лазурные воды омывали небольшой полумесяц песчаного пляжа с крапинками гальки, в дальнем конце которого примостилось кафе-таверна, а чуть подальше, за деревьями, прятались виллы. Кроме таверны, у дальнего мыса практически ничего не было – если не считать вульгарных белых корпусов отеля с зубчатыми крышами. На календаре было только начало июня, а потому вокруг было тихо и даже сонно. Неподалеку на спине лежала загорелая женщина средних лет, положив одну руку под голову. На ее запястье поблескивали золотые часы, а белая подмышка резко выделялась на фоне остальной темной кожи цвета мореного тика. У самой воды мужчина и женщина играли в бадминтон, используя вместо воланчика небольшой резиновый мяч. Было видно, что женщине каждое собственное движение кажется удивительно изящным и доставляет удовольствие. Джош переместился ближе к этой паре – видимо, его привлекли упругие звуки ударов по мячу. Мужчина и женщина заметили мальчика и развернулись таким образом, чтобы Джош находился в их поле зрения. Примерно на минуту у меня возникла надежда, что они каким-то образом включат его в свою игру. Но она не оправдалась – они продолжили перебрасывать мяч друг другу. И неудивительно – эти двое были слишком заняты своей любовью, слишком велик был их восторг от собственной молодости и переполнявшей обоих энергии. Еще на пляже расположилась большая семья: гора одежды, детская пластиковая коляска, пляжный зонтик, несколько складных стульев, сумки для пикника, контейнер со льдом, какие-то вещи и яркие цветные пятна. Судя по невероятно громким голосам – англичане, пришедшие сюда из большого отеля. Крупный бритоголовый мужчина в солнечных очках и со множеством татуировок на руках перебрасывал мяч группе школьников в новеньких спортивных шортах.

Я отвернулся. Передо мной до самого горизонта расстилалась сверкающая гладь морской воды, теряющаяся в дымке на горизонте. У пристани была пришвартована яхта со спущенным парусом. Стояла жара, но ее нельзя было назвать невыносимой, легкий ветерок пошевеливал край разложенного мною на песке полотенца. Джош все еще гулял не так уж далеко от меня – на этом расстоянии его пляжный костюм напоминал пижаму. Мог ли я расслабиться в такой ситуации? У меня в голове уже начинала брезжить мысль о том, что это в принципе возможно. Я сбросил свои сандалии и с наслаждением почувствовал, как горячий песок просачивается у меня между пальцев ног. Сняв очки, я улегся на спину, откинувшись на локти. Солнце светило мне прямо в глаза сквозь листья оливковых деревьев.

Меня разбудил громкий возглас, за которым последовал отчаянный вопль. Я открыл глаза, пытаясь понять, где я, и только потом сел. Женщина средних лет сидела на циновке, наклонившись вперед и держась одной рукой за голову. Она что-то кричала и показывала в сторону моря. Я засмотрелся на одну из яхт, которая до этого стояла на якоре, но теперь быстро удалялась от пристани, оставляя позади себя пенный кильватерный след. На какой-то момент это отвлекло меня. Но женщина вскочила на ноги и закричала еще пронзительнее. Молодая пара, бросив на песок ракетки, бежала вдоль берега; кто-то зацепился за пляжный зонт, – все устремились к воде. Неподалеку от берега, на который накатывались волны, я различил яркий предмет – надувной нарукавник оранжевого цвета.

И все же мне потребовалась еще целая секунда, чтобы осознать, что этот предмет имеет прямое отношение ко мне. Случившееся стало доходить до меня, только когда я увидел на волнах голову Джоша, лицом вниз, в потемневшем от воды бирюзовом пляжном костюмчике. Чуть дальше от берега я заметил остатки оранжевого спасательного жилета. И, кажется, еще не до конца осознав, что же произошло, я понесся к воде. Я бежал по песку и гальке, через полотенца, спотыкаясь, оттолкнув молодую пару, пока не вошел в море по пояс. Меня толкали вперед ужас и прилив адреналина, а также чувство страха, которое каждый родитель держит в своем сердце, и мысль о том, что случилась та самая жуткая вещь, от которой никто не застрахован. Взгляд мой был устремлен на Джоша, но краем глаза я заметил Тессу и услышал, как она выкрикивает мое имя. Я даже успел рассмотреть ее искаженное ужасом лицо и широко открытый рот. Под ногами я чувствовал какие-то камни и скользкие твердые предметы – кажется, кирпичи, что-то похожее на трубу, и непонятно откуда взявшуюся бетонную плиту. Я поскользнулся и упал, горько-соленая морская вода хлестнула меня по лицу, попав в нос. Острая боль пронзила пятку и руку, и даже в такой страшный момент я почувствовал несправедливость – люди ведь всегда говорят, что в такие минуты не чувствуют боли, но я ее чувствовал. Но главное, это ощущение, что происходит нечто ужасное, такое, что я попросту не смогу пережить.

Встав на ноги и поймав равновесие, я снова бросился вперед, стараясь зайти в воду поглубже, чтобы можно было плыть, не касаясь ногами предавшего меня дна. Донесся еще один крик и чей-то громкий топот – какой-то человек в белой футболке пробежал по пристани и прямо с нее нырнул в море. При этом его тело врезалось в воду с такой силой, что даже я почувствовал расходящиеся волны. В тот же миг я понял, что он действует куда рациональнее, чем я. Он прыгнул в воду с дальнего конца пристани, как раз за тем местом, где стояла наша лодка, и сразу же оказался гораздо ближе к Джошу. А я был еще очень далеко. Беспомощный отец, чьего сына спас другой мужчина.

Тогда я впервые увидел Дэйва Джепсома.

Разумеется, в тот момент я не знал, как его зовут.

Но увидел его впервые я именно тогда.

Он совершил героический поступок.

Он спас всех нас. Так, во всяком случае, мы тогда думали.

Чтобы добраться до места, где барахтался Джош, ему потребовалось всего три мощных гребка. Обхватив моего сына, он снял с него второй надувной нарукавник и решительным движением отбросил в сторону. Затем приподнял ребенка над водой, и я увидел безвольно болтающиеся руки. Но уже в следующее мгновение Джош, чтобы сохранить равновесие, обхватил мужчину за голову. Уже после, когда все закончилось, я пытался убедить себя в том, что Дэйв Джепсом приподнял Джоша над водой, чтобы дать понять мне и Тессе – родителям спасенного мальчика, – что все в порядке. Но сперва мне показалось, что Дэйв словно демонстрировал свидетелям свой трофей.

Только когда стало ясно, что Джош жив, я осознал, что за моей спиной на берегу собралась толпа, услышал шепот и вздохи облегчения, а также рыдания Тессы. Повернувшись, я увидел ее, стоящую на коленях на мелководье – и кажущуюся весьма жалкой в мокром черном раздельном купальнике, с незагорелой, молочно-белой кожей. Наверное, мне стоило выйти из воды и заключить ее в объятия, но я упустил момент, пока смотрел вдаль, переживая случившееся. В голове сами всплыли слова разочаровавшегося во мне отца – он не раз говорил, что я не его сын, и эта фраза именно сейчас пришла мне в голову. Я продолжил стоять в сторонке, дрожа от пережитого страха. Я ждал, пока незнакомец, удерживая Джоша одной рукой и гребя другой, доплывет до берега.

Когда они оба оказались на мелководье, спаситель Джоша вдруг повернулся к берегу спиной и встал на ноги, удерживая мальчика на руках и прижимая его к своей широкой груди. С тела мужчины с журчанием стекали струи воды. Разумеется, в глазах толпы он выглядел как библейский герой и казался им человеком богатырского телосложения. Его красно-белые шорты – любой человек, хоть немного знакомый с футболом, без труда угадал бы, за какую команду болеет незнакомец, – облепили мощные бедра. Татуировки на руках изображали сцены из морской жизни и чьи-то лица, переплетенные волосы или змей, может быть, русалок. Мужчина был всего в нескольких метрах от меня. Должно быть, он догадался, кто я и почему замер с растопыренными руками в надежде доказать, что я хоть чего-то стою. Но он резко пошел в другую сторону – Тесса позже сказала, что он, скорее всего, решил обойти лежащую у берега бетонную плиту, на которой поскользнулся я. Ну а мне пришлось идти вслед за ним. На его спине были вытатуированы ангельские крылья, в стилистике рисунков да Винчи. Паутина чернильных линий перемещалась по спине вслед за движением его мышц.

Тесса бросилась ему навстречу.

– Спасибо вам, спасибо, спасибо, – забормотала она. Лицо ее покраснело, она уже не плакала. Она хотела забрать Джоша у незнакомца. Малыш брыкался и вырывался, ударив державшего его мужчину куда-то в район подмышки, от чего лицо последнего исказилось от боли. Он неловко опустил Джоша наполовину на песок, наполовину в воду. Джош же расплакался, перемежая всхлипы с рвотными позывами.

На месте происшествия собралась небольшая толпа – дети в новых тренировочных костюмах, худая морщинистая женщина с длинными волосами, облачившаяся в бикини в яркий горошек (по возрасту она явно была слишком стара, чтобы приходиться им матерью); худенькая девушка-подросток, держащая на руках ребенка в розовой панамке. Тут до меня дошло, кто стал спасителем моего сына – тот самый крупный мужчина, который играл в футбол с мальчишками.

– Не знаю, как вас благодарить, – промямлил я, приблизившись. – Не понимаю, как это случилось. Все произошло так быстро.

Мне хотелось опуститься на колени, обнять Джоша и Тессу и раз за разом повторять, что я ужасно сожалею, но что-то мешало мне – я был скован неловкостью. Подобные проявления казались мне слишком интимными. К тому же я чувствовал, что моя роль должна состоять не в том, чтобы успокаивать жену и сына. А еще все указывало на то, что в случившемся виноват я. Поэтому, подняв руку, я положил ее на мокрое плечо спасителя Джоша – как раз над кончиком одного из татуированных крыльев. Кожа мужчины была холодной и покрыта мурашками, а его плечо – твердым и мускулистым.

– Вы были великолепны, – с трудом выдавил я.

– Я просто оказался в нужном месте в нужное время.

Я присмотрелся к нему: далеко за сорок, скорее, ближе к пятидесяти, глубоко посаженные глаза и выпуклый лоб с залысинами.

– Я всего-навсего пошла переодеться, – сказала Тесса. – И ведь совсем недолго. Возможно, мне следовало все делать побыстрее. Пожалуй, это было возможно. Но я надеялась, что Маркус…

– Дети такие озорники. С них ни на минуту нельзя спускать глаз.

– Это моя вина, – сказал я, надеясь, что Тесса посмотрит на меня.

– Он ведь мог утонуть, – всхлипывала она, зарывшись лицом в волосы Джоша.

Женщина в бикини в горошек достала из большой сумки велюровое красно-черное полотенце с изображением Человека-паука и протянула его Тессе. Жена начала делать три вещи сразу – вытирать Джошу голову, заворачивать его в полотенце и пытаться усадить его к себе на колени. Джош к этому времени уже перестал плакать, но все еще натужно кашлял, время от времени исторгая из себя остатки морской воды. Голова Тессы была наклонена, так что лица ее я не видел, но успел заметить, как она быстро вытерла полотенцем глаза.

– Да, дело могло кончиться плохо, – сказал мужчина, вытащивший Джоша из воды. – Эти надувные штуки создают у людей ложное чувство безопасности.

– Да. Совершенно верно, – признал я.

Мужчина смерил меня внимательным взглядом.

– Научите парня плавать. Это лучшее, что вы можете сделать.

– Вы правы, – кивнул я. – Ему всего три года, но я с вами согласен.

– Это никогда не рано.

Когда я вышел из воды, мне было холодно, но теперь меня словно обдало жаром. Икры у меня горели огнем, ноги дрожали, а лицо, казалось, того и гляди лопнет от прилива крови. Но я все еще надеялся, что вот-вот наступит облегчение. Мне ужасно хотелось, чтобы собравшаяся толпа разошлась и я мог полностью сконцентрироваться на Джоше и Тессе – объяснить жене, что ничего страшного, к счастью, все же не произошло. Тесса была права: наш сын мог утонуть. Но ведь этого не случилось! И это было главное. Все остальное – в том числе моя невнимательность и неумение правильно действовать в экстремальной ситуации – было второстепенным. Мне хотелось, чтобы мы все трое отправились к тому месту в тени, где остались наши вещи. Если бы не люди вокруг, так бы и было. Я смог бы все объяснить. Если бы Тесса знала, до какой степени я устал, она бы все поняла. Мы бы улеглись на полотенце, я обнял жену и сына, и все бы понемногу успокоились.

– О боже, – выдохнула пожилая женщина в бикини в горошек, внимательно разглядывая Джоша. – Ему нужно чего-нибудь попить. Майки, принеси ему кока-колы.

С этими словами она принялась рыться в своей сумке и достала откуда-то с самого ее дна банкноту в десять евро. Она втиснула бумажку в ладонь одного из мальчишек, и он и его приятели, резко стартовав, побежали, поднимая целые тучи песка.

Тесса наконец посмотрела на меня.

– Честное слово… – начал я. – Тебе не следует… Пожалуйста.

Жена в ответ покачала головой и предостерегающим жестом подняла руку, давая понять, что не хочет меня слушать.

 

Спаситель Джоша тем временем успел достать еще одно небольшое полотенце и, не разворачивая его, энергично вытирал свою бритую голову, попутно демонстрируя мышцы мощных татуированных рук.

– Так или иначе, что случилось, то случилось, не так ли? Не следует портить друг другу нервы из-за этого. Парень в порядке, а это главное.

– Мы просто не знаем, как вас благодарить, – сказала Тесса, откашлявшись.

– Спасибо вам, – с трудом выговорил я. – Огромное спасибо. В самом деле, все было так… Я действительно не знаю, как выразить мою благодарность. Мы перед вами в неоплатном долгу.

– Как я уже сказал, любой на моем месте поступил бы так же. – Мужчина провел ладонью по голове, ощупывая короткий ежик волос.

Девочка-подросток с ребенком на руках отошла к бетонному пирсу, а затем вернулась с кроссовкой в руках.

– Слушай, Дэйв, – громко сказала она. – Какие же у тебя здоровенные ножищи!

– Эй! – засмеялся мужчина. – Хватит мне дерзить. Всего лишь сорок пятый. А где вторая?

– Не знаю, нашла только одну.

Мужчина огляделся.

– Должно быть, я ее сбросил на бегу. Ты не могла бы поискать? А может, она плавает где-то в воде.

– Послушай, Дэйв. Скорее всего, ее не найти, по-моему, это очевидно.

В голосе девушки слышны были нотки неодобрения. Кем она ему приходилась? Женой? Нет, для этого она явно была слишком молода. Вокруг губ у нее видны были подростковые прыщики, а на зубах – брекеты. Чересчур молода она была и для того, чтобы быть матерью ребенка, которого она нянчила. Возможно, она приходилась спасителю Джоша дочерью. А остальные дети? Разница в возрасте между ними казалась довольно большой, но это не было таким уж необычным.

– О господи, мне так жаль, – сказал я. – Они, похоже, дорогие. Вы должны позволить мне возместить вам эту потерю. Позвольте мне заплатить вам.

Это был первый раз, когда я упомянул о деньгах, то есть о какой-то форме чисто финансового вознаграждения – если не считать употребленного мной до этого слова «долг», но тогда я использовал его в отвлеченном смысле. Я сделал довольно глупый жест, похлопав себя по тому месту, где, если бы на мне были брюки, должен был находиться бумажник.

– Позвольте мне… – снова заговорил я и указал на то место на пляже, где лежали наши вещи.

– Не стоит, – отрицательно покачал головой мужчина. Он взял у девочки кроссовку, с трудом натянул ее на мокрую ступню, комично изображая перекошенную походку. – Было бы глупо просить вас об этом. Это моя вина – мне следовало быть поаккуратнее.

Мужчина засмеялся, а следом за ним захихикала и девочка. Я продолжал улыбаться, хотя чувствовал сильное смущение, не зная, стоит ли настаивать на моем предложении. Чтобы хоть как-то сориентироваться, я бросил взгляд на Тессу, но она не смотрела на меня – присев на песок, она была полностью занята Джошем и что-то шептала ему на ухо. Он был бледным и казался очень уставшим. С болью в сердце я увидел, что моя жена все еще плачет. Дэйв перестал смеяться. Сняв мокрую кроссовку, он попытался стряхнуть налипший на нее песок.

– Может, вторая еще недалеко, и мне стоит за ней сплавать? – спросил я.

– А, так вы умеете плавать?

– Ну да. – Я подавленно кивнул. – Правда, не очень хорошо, как вы могли убедиться.

– Бесполезно.

Он посмотрел на море, потом на кроссовку у себя в руке, а затем мощным броском швырнул ее в воду. Мне показалось, что она пролетела по воздуху добрых 100 метров, прежде чем со всплеском упасть в воду.

– Я хотел сказать, что одна кроссовка – это бесполезная вещь, – сказал мужчина. – Обувь – она как люди. Хорошо, когда у кроссовки или ботинка есть пара.

– Дурак ты, – сказала девушка-подросток и покачала головой. – Просто полный дурак.

Молча глядя на мужчину, я сделал небольшой шаг назад и почувствовал, как вокруг моей лодыжки плеснула волна. Мне показалось, что слово «бесполезно» было адресовано мне.

Дэйв шлепнул меня ладонью по спине.

– Пусть уж лучше моя обувка утонет, чем твой парень, верно?

Я увидел мальчишек, которые бежали к нам от бара. Один из них прижимал к груди, поддерживая подбородком, три бутылки диетической колы. Другой пытался выхватить их у него – вероятно, полагая, что сможет доставить их до места быстрее.

– Ну наконец-то, – сказала пожилая женщина в бикини в горошек, когда мальчишки подбежали к ней. – Что-то вы долго.

Взяв одну из бутылок, она обтерла горлышко ладонью и протянула ее Джошу со словами:

– Вот, держи, дорогой.

Но мой сын, похоже, все еще плохо понимал, что происходит вокруг.

– Держи-держи, – повторила женщина. – Эта штука тебя не укусит.

Тесса взяла бутылку и бросила взгляд в мою сторону. Я как можно бодрее улыбнулся ей и кивнул. Тем самым я хотел сказать, что ей действительно стоит позволить Джошу осушить бутылку с диетической колой, влив в себя весь содержащийся в ней аспартам и кофеин. В тот же момент я представил, как через некоторое время мы все трое будем смеяться, рассказывая слушателям об этом происшествии как об одном из приключений, случившихся во время отпуска. Разумеется, опасность была не в том, что Джош чуть не утонул, а в том, что он впервые попробовал диетическую кока-колу.

– Я не уверена, что ему стоит это пить, – сказала Тесса. – Вы очень любезны, но я не думаю, что мой сын испытывает жажду.

– Ну, если он не хочет, так я это выпью, – заявил один из мальчишек.

– Ах ты… – Женщина, по-видимому, приходившаяся ему бабушкой, отвесила ему легкий подзатыльник. – Ты ведь уже прикончил одну. Тебе что, мало? Оставь бутылку бедному мальчику. Он попьет потом, когда захочет.

– Спасибо, – сказала Тесса.

Я уже решил было, что опасность миновала, но тут Джош протянул руку к бутылке. Тесса отдернула руку так резко, что из горлышка вырвалась пенная струя и пролилась на песок. Джош захныкал и задергался, пытаясь завладеть бутылкой.

– Нет, – твердо сказала, обращаясь к нему, Тесса и тут же, поняв, что ее запрет может обидеть кого-то из окружающих, добавила: – Извините. Я просто не хочу, чтоб он привык к этому вкусу раньше времени.

Пожилая женщина – вероятно, все же бабушка кого-то из мальчишек – рассмеялась, а один из парнишек нарочно громко сглотнул и издал жалобный стон.

– Господи, оставьте вы ее в покое, – сказала девушка-подросток. – Не все дают своим детям колу. Там полно сахара, а он вреден для зубов и к тому же способствует чрезмерной возбудимости. Если бы вы попросили этих маленьких официантов принести просто воды, они бы сейчас у вас ничего не клянчили.

– Одна бутылочка его не убьет, – спаситель Джоша говорил с девушкой таким тоном, как будто она была дорога ему.

– Все дело в диете, Трэйси, – обратилась к ней пожилая женщина, а затем, повернувшись к Тессе, добавила, указывая на бутылку: – Она без сахара. Я просто хотела помочь.

– Конечно, я понимаю. – Тесса вдавила донышко наполовину опустевшей бутылки во влажный песок, а затем ссадила Джоша с колен и встала. – Вы все были так добры. Не знаю, как мы сможем вас отблагодарить. – Было видно, что Тессе нелегко подбирать подходящие слова. – Пожалуй, нам пора увести нашего малыша с солнца и позволить вам заниматься своими делами. – Моя жена приобняла пожилую женщину, а затем шагнула к Дэйву и положила руки ему на плечи. – Спасибо вам, – сказала она и, обняв Дэйва, прижалась к нему. Слегка отстранившись, она еще какое-то время стояла и смотрела на него, откинув назад голову.

Я испытал огромное облегчение, поняв, что через какие-то секунды мы останемся одни.

Повернувшись к Дэйву, чтобы попрощаться, я увидел, что он смотрит на меня, и впервые за все время обратил внимание на то, что у него синие глаза.

Люди часто называют взгляд синих глаз «пронзительным», но во взгляде Дэйва не было ничего «проникающего в самую душу». Синева их была неяркой, даже немного блеклой и чем-то напоминала цвет застиранных джинсов или слегка подернутого дымкой неба. Угловатое лицо с тяжелыми надбровными дугами и сильно выступающим вперед подбородком и скулами, на которые как будто натянули кожу, чтобы хоть как-то подогнать ее в размер. Но при этом глаза у него действительно были ясно-голубыми, как у маленького ребенка. Наклонив голову, он слегка улыбнулся. Я попытался прочесть выражение его лица в этот момент, и мне показалось, что я увидел оттенок разочарования и, возможно, печали.