На службе Великого дома

Tekst
Z serii: Землянин #3
44
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
На службе Великого дома
На службе Великого дома
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,31  26,65 
На службе Великого дома
Audio
На службе Великого дома
Audiobook
Czyta Сергей Сидоренко
17,72 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Часть первая

Глава 1

Их атаковали в системе C3RO2755641L, когда они вернулись туда забирать картографический комплекс, оставленный шесть месяцев назад. Отряд (хотя, скорее, эскадра) явно ждал именно их. Причем командиры прекрасно знали не только стандартную тактику действий экипажа крейсера, но и все уже наработанные им привычки. И отлично подготовились. Но… они не учли того, что составлявшие экипаж крейсера люди были не просто экипажем, пусть даже и бывшим военным – к настоящему моменту они уже стали друг для друга чем-то вроде семьи. А в семье совершенно другие взаимоотношения между людьми, чем в самом вышколенном и подготовленном экипаже. Например, в отличие от флотского экипажа, в семье практически не стоит вопрос карьеры, а вот вопрос общей безопасности и… скажем так, процветания, наоборот, является приоритетным.

Когда после выхода из прыжка в ответ на запрос о текущем состоянии системы показания четырех из десяти групп базовых носителей выдали статусы, заметно отличающиеся от тех, которые транслировали остальные шесть, старший картограф крейсера офицер Ваэрли некоторое время с сомнением рассматривал полученные данные, а затем вздохнул и вызвал по сети капитана.

– Да, Ваэрли.

– Капитан, тут… короче, у четырех групп базовых носителей сильное различие в текущих статусах относительно остальных.

Ник помолчал, а затем коротко бросил:

– Сейчас буду…

– И надо тебе было беспокоить капитана?

Ваэрли сбросил соединение и только потом повернулся к произнесшему эти слова.

– Понимаете, старший офицер Грокк, я считаю так: если капитан пару месяцев назад говорил, что, по его мнению, у нас как-то слишком долго тянется белая полоса и потому всем следует не только утроить бдительность, но еще и внимательно прислушиваться к тому, что говорит тебе твоя жопа, он не просто фигурально выразился, а действительно имел в виду все, что сказал.

Грокк, хмыкнул, покачал головой и язвительно произнес:

– Извините, уважаемый старший картограф, но, согласно судовому уставу, обо всех своих сомнениях, а также обо всей информации, которую вы получаете из столь достоверных источников, как вышеупомянутые, вы обязаны были в первую очередь проинформировать меня. Поскольку именно я в настоящий момент старший вахты и к тому же исполняю по корабельному расписанию обязанности капитана во время его отсутствия. И только я должен был принять решение о том, побеспокоить ли капитана немедленно или ситуация пока не настолько критична, чтобы разбудить человека, который ушел спать только два часа назад, проведя до этого на мостике почти двое суток. Но поскольку вы этого не сделали, я вынужден, пользуясь положениями упомянутого мной устава, ходатайствовать перед капитаном о наложении на вас дисциплинарного взыскания, – старший офицер на мгновение задумался, затем небрежно произнес: – Я думаю, десятипроцентного штрафа оплаты за рейд будет достаточно для того, чтобы вы осознали свою неправоту?

Ваэрли вздохнул.

– Грокк, да знаю я, что поступил не по уставу и сначала обязан был доложить тебе, но… согласись, ты что-то последнее время стал какой-то слишком… ну-у-у… самоуверенный, что ли. Вот сам посчитай, сколько раз за последние полгода ты говорил нечто вроде: «Так, с этим мы справимся сами, не надо беспокоить капитана – дадим пареньку отдохнуть».

– И что, не справлялись?

– Да нет, справлялись, но…

– Тогда, заткнись и делай свое дело.

– Я и делаю! – огрызнулся старший картограф. – Но я тебе так скажу…

Однако что там хотел сказать Ваэрли, никто на мостике так узнать и не успел – именно в этот момент на рубке появился их капитан – Ник-сигариец, легенда Лузитании, член «золотой десятки»… молодой парень вполне обычного облика, возрастом на вид где-то от двадцати до тридцати лет. На его левой щеке оставила отпечаток сбившаяся наволочка, а волосы напоминали воронье гнездо. Короче, если бы кто-то решил нарисовать человека, которого ну совершенно точно невозможно представить капитаном не то что крейсера, но и вообще какого-нибудь более или менее крупного или хотя бы среднего корабля, то при взгляде на Ника ему совершенно не надо было бы хоть сколько-то напрягать воображение. Наиболее достоверный образ подобного человека в тот момент находился бы прямо перед ним – бери и рисуй. С натуры.

– Капитан на мостике! – взревел Грокк, но дежурная ходовая смена, как и положено, никак не отреагировала на этот рев. Все продолжали спокойно исполнять свои обязанности. Ник молча кивнул и довольно шустро взбежал на командный уровень.

– Ну что тут у нас? – немного хриплым со сна голосом уточнил он. В ответ Ваэрли молча скинул ему всю информацию, полученную приемным комплексом крейсера. Капитан некоторое время изучал полученную информацию, а затем негромко приказал:

– Боевая тревога.

На лице старшего офицера Грокка, который все это время молча стоял рядом, всем своим видом демонстрируя, насколько он не согласен с решением старшего картографа поднять бучу на пустом месте, появилось удивление. Склонившись над уже начавшим устраиваться в противоперегрузочном командном ложементе капитаном, он негромко заговорил:

– Гра капитан, при всем моем почтении я считаю, что… – И в этот момент его голос заглушили баззеры боевой тревоги, наполнившие огромный корабль отчаянным ревом и звоном. На самом деле в них особой необходимости не было, поскольку сигнал «боевая тревога» приходил каждому члену экипажа на его собственную сеть, но во многих военных флотах различных государств баззеры по-прежнему устанавливались в каждом помещении. Официально они считались дублирующей системой управления на случай серьезных повреждений корабля, при которых теоретически могла бы сильно пострадать, а то и вовсе оказаться уничтоженной внутрикорабельная коммуникационная сеть. Обычно именно она осуществляла связь личных сетей между собой и через корабельный узел связи с другими внешними объектами и галанетом. В случае отказа сети управление если не кораблем, то хотя бы действиями аварийных и противоабордажных партий можно будет осуществлять путем подачи звуковых кодовых сигналов. Однако, насколько Ник знал, до сих не существовало ни единого достоверно установленного случая применения сети баззеров боевой тревоги для чего-то подобного, так как внутрикорабельные коммуникационные сети являлись последним, что выходило из строя при практически любых повреждениях, получаемых кораблем. То есть к тому моменту, когда возникала проблема с коммуникационной сетью, от самого корабля уже мало что оставалось в принципе. В общем, баззеры были просто данью флотским традициям.

Крейсер наполнился грохотом от каблуков экипажа, разбегавшегося по боевым постам. Если бы в этот момент на «Искателе Терры» оказался кто из посторонних, у него бы случился настоящий, так сказать, разрыв шаблона. Ибо, с одной стороны, у него бы создалось полное впечатление, что он находится на борту полноценного боевого корабля, а с другой… с другой, самым мощным вооружением этого корабля являлись турели непосредственной обороны. Более ничего – ни торпед, ни противокорабельных ракет, ни тяжелых орудий на картографическом крейсере «Искатель Терры» в наличии не имелось. И куда тогда, спрашивается, несутся эти люди? На какие такие боевые посты? Но это недоумение продолжалось бы только первые пять минут…

– Внимание, крейсер, говорит капитан… – если переключить корабельную сеть в циркулярный режим, информация до каждого члена экипажа доходит прямо через преддверно-улитковый[2] нерв, так что, несмотря на то что Ник говорил очень негромко, все слышали его прекрасно. – В этой системе творятся какие-то непонятки, поэтому мы попытаемся отсюда свалить, и как можно быстрее. Через час всем приготовиться к «нагруженному повороту». Закрепить все незакрепленное. Заглушить бытовые и вспомогательные системы. Расконсервировать технику и… приготовиться к контрабордажным действиям. Приступать!

Закончив отдавать распоряжения, капитан вылез из своего ложемента. Грокк, все это время молча возвышавшийся на командном мостике этакой укоряющей фигурой, неодобрительно покачал головой, но более никак проявлять свое недовольство не стал. Впрочем, куда уж более… капитан объявил боевую тревогу, весь экипаж нырнул в противоперегрузочные ложементы, а старший помощник демонстративно остался на мостике на своих ногах. Однако Ник, как обычно, ничем не выказав своего отношения к такому поведению офицера, спустился с командного мостика и подошел к старшему картографу.

– Мы сможем снять данные с накопителей базовых носителей?

– Отсюда?

– Да.

– Нет, – мотнул головой Ваэрли.

– Никак?

– Ну-у-у, – задумчиво протянул картограф, а затем вновь мотнул головой. – Нет. Можно попытаться отстрелить ретрансляторы в направлении звезды, но с такой скоростью в зону устойчивого приема они войдут только через сутки. Сами же знаете, гра капитан, движки у них маломощные, так что…

– Н-да, это не подойдет, я рассчитываю убраться отсюда максимум часа через три – Ник зло скрипнул зубами. – Ой как не хочется терять данные! Нам еще картографический комплекс восстанавливать… ну, который мы здесь бросим.

Старший картограф покосился на Грокка. Тот стоял с крайне независимым видом, словно проецируя окружающим мысль типа: «Если вы уж решили быть идиотами, так я вам в этом совершенно не помощник». Ваэрли тихонько вздохнул. Они все любили своего капитана, и Грокк тоже. Но бывший штурм-сержант отчего-то был абсолютно уверен в том, что Ник еще слишком молод для того, чтобы всегда поступать разумно. Поэтому он самостоятельно принял на себя обязанность не только подстраховывать своего капитана, но и… как бы это помягче выразиться, направлять его и ограждать от тех поступков, которые самому Грокку кажутся неразумными. Нет, ни о каком неповиновении речи не шло: Ник был офицером клана Корт, причем единственным из всего клана, имеющим право не только ступать на поверхность Лузитании, но и присутствовать на Конклаве Домов. Так что для всех бывших членов этого клана, из которых на девяносто пять процентов и был сформирован экипаж, он совершенно точно являлся не только капитаном, но и вообще лидером. Это не обсуждалось. При этом все знали, что Нику, несмотря на никем не оспариваемый статус, на самом деле очень далеко до уровня не только полноценного офицера клана, но и приличного капитана. Только вот знали-то все, но лишь Грокк посчитал возможным для себя тем или иным способом прямо и немедленно указывать капитану на то, что он считал его ошибками. И Ваэрли это очень не нравилось, ибо не имело никакого смысла: Ник и сам прекрасно знал, что на полноценного капитана он пока не тянет (об уровне офицера клана Корт и речи не было). В отличие от типичной реакции юных максималистов, которые, как правило, прячут свою некомпетентность за категоричностью и бескомпромиссностью, больше стараясь не сделать дело, не выполнить поставленную задачу наиболее эффективно, а «правильно себя поставить», относился к получаемым советам, высказываемым предложениям и предоставляемой помощи спокойно и даже с благодарностью. Так что никакой «немедленности» ни от кого не требовалось. Поэтому-то Ваэрли и считал, что Грокк, так сказать, перегибает полку. И кстати, так считал не он один – Страшила, вон, пару раз даже порывалась набить старшему офицеру «Искателя Терры» морду. Причем то, что это было всего пару раз, характеризовало отнюдь не сдержанность Грокка, а проявленное Трис столь не свойственное ей терпение…

 

– Есть одна мысль, – осторожно начал Ваэрли, и капитан тут же заинтересованно уставился на него. – Но в этом случае мы потеряем еще один базовый носитель. Причем окончательно.

– Продолжай, – заинтересованно бросил Ник.

– Мы можем поставить ретранслятор на один из базовых носителей и направить его в центр системы, поставив двигатели на дожиг. Ретрансляторы рассчитаны на ускорение в 30 G, а носитель с двигателями на дожиге разовьет не больше двадцати пяти – двадцати семи.

– Думаешь, носитель успеет войти в зону уверенного приема до того, как рванут его движки? – с сомнением поинтересовался капитан. О том, что подобный гибрид успеет войти в зону уверенного приема до их отлета, он, похоже, не сомневался.

– Думаю – успеет. Даже с запасом.

– Добро, – решительно кивнул капитан. – Свяжись с мастерскими. Пусть быстро делают… и знаешь что, пусть делают сразу три экземпляра. А ты посчитай несколько курсов обхода, на которых мы успеем снять данные, на случай, если… если… – Тут он запнулся, сделал витиеватый жест рукой и закончил: – Короче – считай, – после чего повернулся к Грокку: – Старший офицер, можно вас на минутку…

О чем там капитан говорил со старшим офицером, Ваэрли, естественно, не слышал, но, судя по тому, как морда Грокка сначала окаменела, а его руки, нервно дернувшись, вытянулись по швам, старшему офицеру картографического крейсера «Искатель Терры» на этот раз явно пришлось несладко. И это было хорошо, потому что до сего момента Ник все время спускал своему старшему офицеру его явно излишнюю опеку. Но, как видно, наконец-то и ему это надоело. Впрочем, это было совсем не дело старшего картографа – в конце концов, капитан поставил Ваэрли вполне однозначную задачу, каковой ему незамедлительно и следует заняться.

Собрать три экземпляра базового носителя с ретрансляторами и перепрограммированными движками за час они так и не успели, причем по собственной глупости. То есть Ваэрли сначала заикнулся было о том, чтобы удвоить состав бригады, занимающейся переделкой первого базового блока, но старший ремонтной секции напрочь отверг подобную мысль, заявив, что лишние люди будут только мешать. А потом, когда стало ясно, что они не укладываются в срок (в первую очередь потому, что по окончании сборки им еще нужно было успеть деактивировать ремкомплекс и раскрепить его), едва не кусал себе локти.

– Вот баран! Если бы задействовал увеличенную бригаду на первом носителе, второй и третий могли бы собирать параллельно, а так…

– Что, совсем никак? – осторожно уточнил старший картограф у расстроенного ремонтника. – Не слишком сложная же переделка-то.

– Совсем, – удрученно махнул рукой тот. – Пока развернем второй ремкомплекс, пока скинем его искину план-карту реконструкции носителя, пока он раздаст по модулям управления дроидов сконфигурированные технологические карты, пока те поменяют инструментальные головки на манипуляторах – как раз наступит время все сворачивать и крепить. Если б хотя бы минут пятнадцать у нас было… От ведь идиот – ну что бы мне, старому дураку, сразу о времени подумать!

Так что старшему картографу пришлось стукнуться «в личку» капитану (все старшие офицеры крейсера имели к ней прямой доступ) и сообщить ему неприятную новость.

Реакция капитана Ваэрли просто восхитила.

– Поня-ятно… – задумчиво протянул он, выслушав доклад, потом мгновение помолчал, а затем спросил: – А в чем основная задержка – в установке ретранслятора или в выведении движков на режим дожига?

– В ретрансляторе, скорее всего, движки же только перепрограммируются, и у них снимаются ограничители, – несколько растерянно отозвался Ваэрли, но тут же поправился, – сейчас уточню… точно, в ретрансляторе.

– А скольким носителям сможете перевести движки в режим дожига за оставшееся время?

– М-м-м… старший ремонтник говорит, что еще пяти максимум. Вот если бы еще минут пятнадцать…

– Нет, затягивать с началом поворота не будем, – отрезал капитан. – Так что делайте еще пять без ретранслятора. А ты так посчитай конфигурацию получающегося ордера базовых носителей, чтобы в случае атаки пара носителей с ретрансляторами оказалась бы на наиболее выгодной для приема данных траектории, а пятерка пустых могла бы прикрыть их хотя бы от одного залпа РДД[3].

– Понял! – Ваэрли торопливо отключился и развернулся к технику, тут же передав ему приказ капитана. После чего отошел к стене, довольно потерев руки. Умеет же капитан найти нестандартный ход! Пара ретрансляторов, прикрытая пятеркой «пустышек», способных «сагрить» на себя ГСН[4] РДД, вполне могла проработать даже дольше первоначального варианта из трех ретрансляторов. А это значит, что шансы на то, что им удастся скачать всю информацию с оставляемого в этой системе картографического комплекса будут даже выше, чем при том варианте, который они планировали ранее и провалили из-за собственной глупости. А шансы на то, что ГСН РДД (буде, конечно, они тут окажутся) удастся сбить с толку, имелись весьма большие. Ретрансляторы-то они носителям ставили вместо кассет для одноразовых картографических зондов, так что все семь носителей будут абсолютно неотличимы друг от друга и внешне, и по спектру факела, и по ускоре… хм, а вот это, пожалуй, не факт.

Ваэрли качнулся вперед и осторожно тронул за плечо старшего ремонтной секции.

– Слушай, а чем ненужным мы можем быстро подгрузить эти дуры, – он мотнул головой в сторону носителей, – чтобы их масса была бы одинаковой?

– А зачем?

– Ну если кто будет отслеживать – могут засечь разницу в ускорении и…

– И что? – хмыкнул техник. Ваэрли озадаченно пожал плечами.

– Грузи – не грузи, а разница в ускорении все равно будет. Движки-то на дожиге будут, а это тебе не программируемый полет. Как какой из движков на дожиге будет работать – сами Боги Бездны предсказать не могут.

– Ну… тогда да, не надо.

– Ты, Ваэрли, иди-ка на мостик, – махнул ему рукой техник. – Мы тут сами все доделаем и отправим на стартовые столы. – А у тебя, я так думаю, есть чем заняться.

К моменту, когда по кораблю снова разнесся рев баззеров боевой тревоги, старший картограф уже давно торчал в своем противоперегрузочном ложементе, занимаясь тем, что перебирал и просчитывал наиболее выгодные траектории движения получившегося у них небольшого ордера базовых носителей. Когда заревели баззеры, он покосился в сторону мостика. На этот раз Грокк так же торчал в своем ложементе, и морда у него была чрезвычайно озабоченная. Ну еще бы – «нагруженный поворот» означал, что крейсер будет исполнять маневр, который на данной скорости вызовет серьезный перегруз гравикомпенсаторов корабля. Так что на экипаж и все остальное содержимое трюмов и отсеков крейсера будет действовать перегрузка. Поэтому занятие противоперегрузочного ложемента во время этого маневра являлось прямым требованием не только инструкции по безопасности полетов, прописанной в корневых файлах любого навигационного искина и их собственного внутрикорабельного устава, но и просто здравого смысла. А с этим у Грокка по большей части все было в порядке. Впрочем, о выражении морды лица в момент прохождения «нагруженного поворота» ни в одном документе ничего сказано не было, а судя по нему, старший офицер получил нехилую плюху. Ваэрли хмыкнул… а в следующее мгновение крейсер еле заметно дрогнул, это произошел сброс базовых носителей, с которыми они с техником возились в ремонтном отсеке, а затем на него навалилась довольно солидная перегрузка. Крейсер начал «нагруженный поворот».

Первые минут пять с начала поворота система продолжала оставаться в столь же безмолвном и безмятежном состоянии, в каком она пребывала все время с момента их выхода из прыжка. И на протяжении всех этих минут у старшего картографа все явственнее и явственнее начало посасывать под ложечкой – неужели он ошибся и на самом деле в этой системе нет ничего опасного? Нет, насчет того, капитан каким-то образом выразит свое неудовольствие или там вычтет из его жалования компенсацию за потерю двух ретрансляторов и семи базовых носителей, ну и до кучи перерасход топлива на «нагруженный поворот», он не волновался. Да, он высказал предположение, которое… ну… возможно… да что там вилять – похоже, оказалось полностью неверным. Но решение капитан принимал сам. Однако все равно чувствовать себя полным идиотом было неприятно. Очень неприятно. Ваэрли уже почти решился снова стукнуться «в личку» капитану, чтобы смущенно извиниться, как вдруг…

– Вижу цель, цель групповая, скоростная, под маск-полем, двигается с разгоном, курс на перехват, – зачастил оператор лобовой станции сканирования, а затем после короткой паузы разочарованно закончил: – Точная идентификация пока невозможна.

Ну, с их сканерами это было не мудрено – чай, не боевой прицельный комплекс. Ледяную крошку в конусе курсовых углов сечет – и нормально… Но старший картограф на мгновение ощутил вспышку радости. Боги Бездны – он не ошибся! Но почти сразу же вслед за этим его охватил стыд: как можно радоваться тому, что они попали в засаду?!

В этот момент снова коротко рявкнули баззеры, после чего капитан снова вышел в сеть:

– Внимание всем, через тридцать секунд увеличение коэффициента нагрузки до семи с половиной. Экипажу принять противоперегрузочные препараты и переключить ложементы в положение «максимум».

Ваэрли едва не присвистнул от удивления.

Гравитационные компенсаторы крейсера были рассчитаны на компенсацию двадцатикратной перегрузки. В принципе на транспортах обычно ставили шестикратные компенсаторы – считалось, что для грузовозов этого вполне достаточно. Чай, не истребители, чтобы крутые маневры закладывать. На пассажирские уже ставили «десятку», больше в целях безопасности, чем потому что им действительно требовалось компенсировать подобные перегрузки. Ну а все, что с большим коэффициентом, считалось уделом боевых кораблей. Так что двадцатикратные гравикомпенсаторы на их корабле считались бы нонсенсом, если бы этот крейсер не был перестроен из эскадренного транспорта снабжения, предназначенного для действий в составе боевых эскадр, из-за чего на него были установлены штатные гравикомпенсаторы лузитанского флота. Вследствие этого он был приспособлен к «нагруженным маневрам» на уровне боевых кораблей, а вот никаких противоперегрузочных ложементов на нем изначально не стояло, поскольку они предназначались для снижения той перегрузки, которая превысит возможности компенсаторов. Причем не полностью устраняя ее, как это делали гравикомпенсаторы, а всего лишь помогая экипажу легче переносить навалившуюся на него перегрузку. Подобная ситуация считалась возможной только при маневрировании в бою под огнем противника, куда транспорту снабжения соваться было бы совершеннейшим идиотизмом…

 

Впрочем, в трюмах транспорта они имелись, как и масса других запасных частей и механизмов, предназначенных для ремонта боевых кораблей после тяжелого боя вдали от собственных баз. Так что их наличие было вызвано тем, что Ник в свое время при перестройке транспорта в картографический крейсер приказал установить их на всех постах, а также во всех отсеках, в которых могут находиться члены экипажа по «боевой тревоге». Если честно, в тот момент многие (и сам Ваэрли тоже) посчитали это… м-м-м, мягко говоря, некоторой перестраховкой молодого неопытного капитана. Ибо какое на их здоровенной «дуре», не имеющей ни особенной брони, ни дальнобойного вооружения, ни приличного прицельного комплекса, боевое маневрирование под огнем противника? И до сего момента этот подход казался полностью оправданным. До сего момента… Это чего же такого опасается капитан, из-за чего пошел на риск столь опасного маневра? И не слишком ли он опасен? Если ложементы способны были позволить экипажу боевого корабля вести боевые действия при перегрузке штатных гравикомпенсаторов, то все остальное, что находится в трюмах и отсеках корабля, никаких компенсаторов не имеет. А что может натворить, скажем, плохо закрепленный обычный гаечный ключ, вылетевший с места крепления с ускорением, в семь с половиной раз превышающим ускорение свободного падения[5], представить себе можно было только с содроганием. А если это окажется не ключ, а, скажем, бот? Ужас!

Впрочем, бояться времени не было. Старший картограф торопливо зашел в меню своего противоперегрузочного ложемента и «кликнул» по иконке перевода ложемента в положение «максимум». После чего практически мгновенно послышалось еле слышное шипение пневмошприцев, впрыскивающих медикаменты в бедренную и сонную артерии и яремную вену, а одновременно с этим под ним задвигался и сам ложемент, принимая положение, при котором человеческое тело могло немного лучше противостоять увеличивающимся перегрузкам.

В «нагруженный поворот» они вошли на двадцати двух с половиной единицах перегрузки, двадцать из которых, естественно, были скомпенсированы штатными гравикомпенсаторами. Скорее всего, подобная цифра была выбрана капитаном потому, что перегрузка в две с половиной единицы еще не требовала использования противоперегрузочных препаратов, – считалось, что при нескомпенсированной перегрузке в пределах двух с половиной единиц падение эффективности работы экипажа не превышает пятнадцати процентов. При трех единицах – предельный для положения ложемента «минимум» – работоспособность экипажа и эффективность его действий снижается уже на сорок процентов, а при пятикратной, теоретически предельной для положения «максимум» – аж на семьдесят. Но сейчас капитан собирался увеличить перегрузку аж до семи с половиной. То есть ускорить прохождение и так «нагруженного поворота» еще на двадцать пять процентов!

Следующие несколько минут весь экипаж просто молча привыкал к перегрузке. Впрочем, не весь. Ваэрли уже через пару минут после доклада оператора оказался сильно занят, поскольку сброшенная семерка базовых носителей так раскочегарилась, что установленные на паре из них ретрансляторы уже вошли в зону уверенного приема и с них потоком пошла информация. Старший картограф развел узконаправленные антенны ретрансляторов так, чтобы они были направлены на две противостоящих друг другу ветки орбиты, по которой сейчас крутились вокруг звезды выполнившие свою работу носители сброшенного здесь картографического комплекса. Дело в том, что в программы базовых носителей картографических зондов изначально было заложено требование после окончания сканирования произвести полный обмен собранными базами между собой. Это было сделано для предотвращения потери данных в том случае, если к моменту возвращения крейсера в систему для подбора носителей один или несколько из них по какой-либо причине будут утеряны. Космос есть космос, здесь вляпаться в неприятности не просто, а очень просто… А в этом случае, даже если будет потеряна существенная часть носителей (даже если на орбите останется только один из них), собранный комплексом картографический материал не пропадет. Однако после такого обмена сохраненные в памяти носителей базы данных отнюдь не были полностью идентичны – общий массив данных был одинаковым для всех, а вот их конфигурация отличалась. В памяти каждого носителя первой стояла его собственная база данных, а затем он последовательно подгружал базы данных с остальных, размещая их отдельными файлами, поэтому получившиеся базы данных двух носителей, двигающихся по противоположным виткам орбиты, оказались сдвинутыми друг относительно друга на пятьдесят процентов. И это означало, что для получения полной базы данных Ваэрли было достаточно загрузить по половине данных с каждого носителя – далее уже шло дублирование информации. Впрочем, прекращать загрузку после получения половины картографической базы системы с двух противолежащих носителей старший картограф не собирался: пусть качается, сколько получится, а если хватит времени – и с других покачаем. Вот только надежда на это была небольшой – уж больно шустро перли вперед носители. Дай боги, хотя бы эту пару баз полностью загрузить, пока поставленные на дожиг движки окончательно не пойдут в разнос. Вон как раскочегарились… Впрочем, эта суета заняла у Ваэрли не более минуты. После этого он также перешел в оцепенелое состояние, лениво косясь на медленно растущую полоску загрузки данных, которую подвесил себе сбоку виртуального экрана.

Остальным делать было нечего. На крейсере не было почти никакого вооружения, а то, что имелось, при данной скорости сближения не представлялось возможным задействовать еще как минимум минут сорок. Да даже просто прикинуть хотя бы какую-нибудь тактику предстоящей схватки – и то было невозможно, поскольку слабенький сканерный комплекс на таком расстоянии не мог пробиться сквозь маск-поля приближающегося противника, и потому пока еще не было ясно, с кем именно они столкнулись. Хотя… старший картограф на мгновение задумался, а потом слегка раздвинул лепешки расплющенных перегрузкой губ в легком подобии улыбки – с этим, пожалуй, можно кое-что сделать. Он быстро совершил несколько «кликов» на уже давно развернутом наносетью перед его мысленным взором экране контроля сброшенных ретрансляторов и снова связался с капитаном. Правда, уже не через личку, а по корабельной сети.

– Капитан!

– Есть креативные идеи, Ваэрли? – тут же отозвался Ник.

– Ну… не совсем чтобы… но можно попытаться хотя бы опознать, кто это к нам так активно набивается в гости.

– И?

– У нас же на нижней орбите вокруг звезды системы сейчас вращается пять десятков базовых носителей, на каждом из которых стоит весьма приличный сканирующий комплекс. А целостность маск-поля со стороны двигателей у набивающихся к нам в гости…

– Понятно, – тут же отозвался капитан. – А это не сильно растянет время загрузки картографической базы? В конце концов, это нам не так уж и нужно, все равно наша тактика будет некой вариацией на тему «бежать во все лопатки». Даже если там просто вооруженные гражданские лоханки, я не хочу подвергать крейсер какой-либо опасности, если будет шанс этого избежать.

– Прошу прощения, капитан, – влез в их беседу Грокк, как старший офицер, имеющий более высокий приоритет, чем старший картограф, и потому способный подключаться к любому разговору во внутрикорабельной сети, кроме прямого вызова капитана. – Но вряд ли это вооруженные гражданские. Слишком хорошее маск-поле.

– Ну… может, просто купили и поставили, – задумчиво предположил капитан.

– Я бы на это не рассчитывал. Но даже если и так, то в таком случае у них как минимум очень неплохое вооружение. Совсем не гражданское и даже не каперское, – упрямо возразил старший офицер. И Ваэрли был склонен с ним согласиться: генераторы маск-поля в перечне приоритетов и любого пирата, и любого капера были, пожалуй, на последнем месте. Тем более что на гражданские суда они изначально не ставились, даже на вооруженные. То есть их требовалось покупать. А смысла в этой покупке было немного, ибо более или менее надежно скрыть корабль (а не просто затруднить его идентификацию) маск-поле было способно только в случае полной неподвижности последнего и максимального «охлаждения» реактора. В противном случае даже гражданские сканеры засекали корабль под маск-полем на довольно большом расстоянии. А для всех обитателей Окраины самого факта наличия поблизости чужого корабля уже было достаточно, чтобы отвернуть в сторону и припуститься во все лопатки. На всякий случай. Так что включай маск-поле – не включай, конечный результат один – едва ты подаешь мощность на реактор, жертва сразу же дает деру. Вследствие чего смысл использовать маск-поле имелся только в том случае, если этот корабль притаился где-то в довольно ограниченной области, в которой его цель должна непременно появиться. Вроде и хрен бы с ним: мало ли мест для засады – комплексы по добыче ресурсов, торговые станции, свалки и тому подобное. Засел, дождался жертвы – внезапный залп на столь коротком расстоянии, и вот она, победа.

2Нерв специальной чувствительности, отвечающий за передачу слуховых импульсов и импульсов, исходящих из вестибулярного отдела внутреннего уха.
3Ракета дальнего действия.
4Головка самонаведения.
5Ускорение свободного падения – ускорение, придаваемое телу силой тяжести, т. е., так сказать, физическое выражение термина «сила тяжести». Обозначается буквой G. Стандартное значение для Земли в приблизительных расчетах обычно принимают равным 9,8 м/с2.