#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации
#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 57,72  46,18 
#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации
Audio
#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации
Audiobook
Czyta Роберт Мамиконян
30,12 
Szczegóły
#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

© Роберт Мамиконян, текст, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Мигель. Начало

А началось-то все как? А началось все с момента, когда лучший город в мире нам раскрылся во всей своей неочевидной и потрясающей полноте.

После того как во мне опознали сверхчеловека и расширили мою вотчину на всю Восточную Европу, в напарники мне дали Мигеля.

По плану было так: на территории Испании больше рулит и принимает гостей Мигель, а выезды в дикие восточные страны – я. Но все сразу пошло в сторону женских гениталий, потому что в Испании планы пишутся уже с описанием того, почему они не сработают.

Ну да ладно.


После первого знакомства Мигель произвел на меня впечатление человека рассеянного и сильно злоупотребляющего своими гениталиями. Прямо на износ.

Первое впечатление оказалось верным. Последующие семь лет можно описать как череду психоэротических похождений Мигеля в поисках вечной истины.

И вот, после полугода в Мадриде и окрестностях, мы полетели в Москву.

Каков был алгоритм приема гостей в Мадриде? Встреча в аэропорту и, в зависимости от времени суток, либо попытка успеть на обед в ресторан, либо все уже закрыто и надо ждать, пока что-то откроется, либо ночь и всем кушать орешки из мини-бара в номере.

Отдельную статью составляли унижения перед персоналом ресторанов, чтобы тебе дали столик, не стоящий впритык к соседнему, возможность посидеть на полчаса дольше после обеда и вообще… Это ад. Идя в ресторан, ощущаешь себя сразу всеми немецкими генералами, подписывающими акт о безоговорочной капитуляции. Если самолет задержали, то надо либо кормить гостей фастфудом или снеками, либо предлагать анилингус повару, чтобы тот остался после смены на десять минут и приготовил вам три порции пасты.

Только за пару лет невероятных чаевых, комплиментов, подарков из Сайберии и обещаний оральных утех мне удалось создать в Мадриде свои намоленные места, где с девяти утра до хотя бы одиннадцати вечера тебя примут и обслужат по-человечески. Надо учитывать, что смысл был принимать гостей на уровне и создавать хотя бы жалкую имитацию сервиса. А с этим в Мадриде прям плохо.


И вот, угнетенные страхом опоздать на обед и не успеть съесть все, пока официант не решит переворачивать стулья прямо при вас, мы прилетели в Москву.

Был час ночи. Вышли в Шереметьево, нашли своего водителя. И тут Мигель идет к какому-то аппарату с фастфудом, собираясь что-то купить. Я его останавливаю. Зачем? Сейчас пойдем поедим в городе по-человечески.

Сейчас?! Час ночи же!

Да господи, Мигель. Это же Москва.


Поехали в «Кофеманию» на Покровке. Мы туда вошли, и Мигель опешил. В два ночи – светлый просторный ресторан с кучей людей и не сонными официантами.

Что можно заказать?

Что за глупый вопрос! Все. Все, что в меню.

И суп тоже? И еду. И десерты… Господи боже мой, какой тут выбор десертов! А какой кофе! Вино! Все есть, все можно заказать, и никуда не надо спешить.

После трех блюд, белого вина и десерта Мигель сомлел.

Чтобы усугубить шок, я повел его в бар по соседству и поил хересом, коктейлями и шартрезом. И продолжал шокировать, предлагая поехать в книжный магазин, который круглосуточный, и покурить кальян.

Под утро, заходя в свой номер, он повернулся ко мне и сказал:

– Не знаю, что будет дальше, но мне очень нравится этот город.

С любви к Москве все и началось.

Мороженое

О детстве не осталось больших воспоминаний. Длинных. Только кадры и фрагменты.

От этого их магнетизм еще сильнее.

Тот самый венчик миксера, с которого мне дали слизать крем для торта. Деду пятьдесят, и в нашем загородном доме собралось полмира. Так кажется. И уж точно все хирурги города и района. Кто-то играет на рояле.

Еды эпически много. Сейчас я даже не представляю себе, как это делалось. Как мылось столько посуды, готовилось столько еды, варилось столько кофе. И как столько людей умещалось за одним столом. Будто они сидели в три слоя и в трех измерениях. Столы были какие-то другие. Многомерные.

Я рассказываю кому-то из коллег деда сюжет книжки «Пану Понтева». Он сильно пьян. Глаза размякли. Но внимательно меня слушает.

Танцевать трудно. Они делают это долго. Кто-то играет на рояле, песни по десять минут. Но какую-то песню я допрыгиваю до конца.

Подбегаю к бабушке, чтобы поделиться достижением – я дотанцевал до конца. Я молодец. Но она очень увлеченно говорит о чем-то с тетей. Отчетливо помню, что они сказали слово «комиссионка». Я не дотерпел до конца их беседы. И утонул в этом вечере.

Кто-то упомянул Изауру и Леонсио.

Где-то там еще Кубок Союза и играет «Арарат». Марадона вчера забил.

На столе стаканы с мороженым, залитые сверху домашним вишневым вареньем. Некоторые стоят нетронутыми и тают. Я беру один из покрытых инеем стаканчиков и пью. Это первый молочный коктейль в моей жизни. И он очень вкусный.

Отовсюду доносится слово «события». События в Прибалтике, в Средней Азии, в Закавказье… События. Миропорядок трещал по швам. И мы уже падали в тектонический разлом эпох, хоть и не знали этого.

Последний раз я был в нашем загородном доме поздней осенью. 26 октября. В той зале не было ни души. Черный рояль покрыт темной тканью. Наверное, от пыли. Но похоже на траурную тафту. На стене репродукция «Неравного брака», а напротив – черно-белая фотография прадеда, сделанная в 1945-м в Польше. Беспощадно, по-чеховски тихо, тикают часы.


Спустя тридцать лет окажется, что коллега деда, игравший в тот день на рояле, – родной дядя моей жены. Который уже тридцать лет живет в Неваде.

Спустя тридцать лет, встретив в престижном пригороде Мадрида бабушку, гуляющую под руку с каким-то доисторическим стариком – отставным вице-адмиралом королевского флота, – я напомню ей, что дотанцевал ту песню до конца. Она не поймет. Но ни понимания, ни одобрения я уже не ждал. Старику я посетовал, что просрали Трафальгар. Злой я стал.

Спустя тридцать лет я гулял с женой по блошиному рынку Риги. Я удивлялся этому тихому городу, будто бы без жителей, и пытался понять, что в нем такого находили мои родители раньше. Среди книжного развала я остановился. Старик продавал книги про Гитлера и значки со свастикой. На обложке одной Гитлер получает цветы от радостных деток. На другой – смотрит на горы Баварии. На полу огромная стопка слипшихся от влаги детских книг. Третья в стопке – «Пану Понтева». Я ее забыл там, в прошлом. Надо спасти ее тут от этого нациста.

Сидя в придорожном кафе под Варшавой в пять утра с тремя вусмерть пьяными еврочиновниками от медицины, мы заказываем все, чего требует наше хмельное сердце. Хозяин, чуя выгоду, приносит нам все не только из меню, но и из своего дома. Я вспомнил, что стою под Варшавой. И прадеда. И тот день. И тот последний день.

– У вас есть мороженое? А вишневое варенье? Хорошо. Только дайте подтаять.

Это все. И все это правда.

Надо жить, чтобы досмотреть до конца.

Богоспасаемое отечество и стратегия папоротника

То, в чем обвиняют евреев, армян, геев и бирмингемских цыган – то бишь помощь своим, – я объясняю иначе, назвав это ВССЛ. Взаимная симпатия странных людей.

По крайней мере, именно благодаря этой неизящной аббревиатуре я оказался в Ассоциации[1].


Все дело в том, что Отец-основатель Ассоциации тоже когда-то изучал богословие и философию. Точнее, я тоже, как и он. И вот, на одной камерной теологической конференции, где лекторов больше, чем зрителей, мы с ним случайно и познакомились. Как он удивился, что я стоматолог!!! Он думал, он такой один. А если к этому добавить общую для нас любовь к истории, фильмам Бунюэля и странной европейской поэзии – то вот результат: Отец-основатель (далее О. О.) представляет меня руководящему коллективу Ассоциации как нового сотрудника на новое направление.


То есть взяли меня исходя из жалости к моим странным наклонностям, и это факт. Ну и что мне дать, разве что Россию, где до меня ничего не было. Нельзя же сделать хуже, чем ничего. Но, по дискриминационным законам ЕС, надо было привязать ко мне кого-то кристально испанского, но при этом безнадежного, чтобы не жалко было потерять его в лесах Сайберии.


Это был Мигель. После второго развода, второй свежести, второразрядный родственник второй жены Отца-основателя. То, что там повсюду родственники – конечно же, совпадение.

Представили меня Мигелю, Мигеля – мне, после чего кто-то из руководящего коллектива спросил, какая у нас стратегия по работе в России. С одной стороны, еще пять дней назад все мои мысли были о социальном богословии. С другой, у меня не то чтобы не было стратегии – я вообще не знал, что это такое. Но, к счастью, это уже был тот период моей жизни, когда я перестал стесняться своих тупости и скудоумия. Даже больше – гордился ими. Во мне мозга, как в папоротнике, и не надо это скрывать. Как там говорил Сократ? Будь собой! Или это был не Сократ? Не помню. В общем, будучи собой на все 100 %, я сказал:

– Не имею представления. Как-нибудь. С божьей помощью.


Мигель потом рассказывал, как тогда впервые подумал, что я сумасшедший. К слову, это мнение с тех пор не очень-то и изменилось.

Помощник О. О. слегка поперхнулся и сказал:

– С божьей помощью? Это ваша стратегия?

 

– Да, – серьезно ответил я. – Понимаете, Россия управляется напрямую Господом Богом, иначе нельзя объяснить, как она до сих пор существует.[2] Там это единственно верная стратегия. Потом, я туда еду как Колумб в свое путешествие – вообще неясно, что нас ждет. Возможно, там новый континент, а возможно – Индия.

Женщина в фиолетовом костюме захихикала, скрестив руки на переносице.

– А он прав, в Бразилии же было то же самое, когда я туда поехала.

Это была София, глава департамента «Бразилия».

О. О. иронично обвел взглядом стол и сказал:

– Ладно, попробуйте.

В итоге, с первого дня поведя себя так, чтобы от меня отстали, я попал в Ассоциацию на шесть долгих лет.


Прошло одиннадцать месяцев. Собрав совещание примерно в том же составе, О. О. подводил итоги года и представлял нам своего преемника. О. О. уходил на заслуженный отдых, а его место занимал Президент. Президентом, конечно же, стал тот чувак, который спросил у меня про стратегию.

– Итак, – начал он подводить итоги. – Первое место у нас, как всегда, занимает Бразилия, а вот второе место… департамент «Россия». Поздравляю, – сказал он, посмотрев на нас с Мигелем. – Надеюсь, вы сформировали стратегию на следующий год.

– Кстати, – начал слегка выпивший Мигель из эпицентра своего алкогольного бесстрашия, – Роберт был прав.

– Насчет?

– Насчет управления Богом.

– Ой, ну вы опять переводите в шутки…

– Да я не шучу, мы пытались выехать из Москвы в загородный дом, куда нас пригласили, три часа сорок минут. За это время Хайме долетел до Праги. Но в кафе с худшей пиццей в моей жизни дают сельдереевый сок, а на бензоколонке продают суши. Все, что я наблюдаю, настолько невероятно, что только версия Роберта может все объяснить.

– И вы не хотите представить стратегию и намерены продолжать в том же духе? Это же случайная удача, нам же нужно…

– Это не случайная удача, у нас намечающиеся контракты на новый год дадут 30 % прироста.

– Для растущего направления было бы лучше в два и больше раз роста.

– Без расширения территории это сложно, – вдруг вырвалось у меня.

– Ну тогда берите весь постсоветский регион.


Чем тупее я себя вел, тем больше мне давали ресурсов и денег. Черт. Стратегия папоротника работала, хоть я этого и не хотел. Я хотел просто стоять на подоконнике.

Мы с Мигелем переглянулись. Впереди было пять лет, драматичных для нашей печени, моих нервов и его простаты.

И как же плохо в это время играл «Реал», но я читал романы Иванова, и мне было все равно.

Посвящается О. О.

Серхио

Серхио был тупым.

У каждого человека есть свои краеугольные качества. У Серхио была тупость.

При этом Серхио заканчивал какие-то космические академии и курсы по подготовке разведчиков, но потом оказалось, что он живет в Испании и за неимением вакансий разведчика пошел работать в Ассоциацию. До нее он работал в других ассоциациях и союзах, где занимался примерно тем же, что и у нас. А именно – хрен знает чем.

Все так и говорили. Просто когда для солидности нужно было добавить в делегацию еще одно, на вид вдумчивое, лицо, либо для траты бюджета взять в командировку побольше людей, то брали Серхио.

А лицо у Серхио было и вправду вдумчивым и довольно красивым. Поэтому, если смотреть со стороны, казалось, что он думает и думает о чем-то важном. Хотя обычно он не думал, а если и решался на это, то делал это очень медленно. Так, только уезжая из Будапешта, он узнал, что мы были не в Румынии. Что, кстати, его даже немного расстроило. Ведь он отправил матери открытку с приветом из Румынии. Я думаю, это готовый раритет. Открытка из Будапешта с приветом из Румынии.

Мы связывали его скупую когнитивную деятельность с экспериментами, которые проводили на нем испанские спецслужбы во время обучения разведывательной деятельности. Но каждый раз, оглядываясь вокруг, мы сомневались как в наличии этих спецслужб, так и в их способности на эксперименты.

И вот однажды мы с Серхио и Мигелем оказались в моей нелюбимой Варшаве. Был ноябрь, недопотраченный бюджет горел, и пришлось взять Серхио с собой. Уезжали мы в спешке. Президент так ругал нас за остатки в бюджете, которые нужно потратить до начала рождественских каникул, что мы прямо из офиса поехали в аэропорт Барахас. Это стало роковой ошибкой, потому что Мигель забыл свои кремы, масла и набор из шестнадцати пинцетов дома.

Да, он тоже больной. Нормальных в Ассоциацию вообще не брали. Но, в отличие от Серхио, у Мигеля были обсессивно-компульсивные нарушения. Почти как у меня.

И вот мы зашли в лучший торговый центр в Варшаве, чтобы купить ему средства для бритья. Много разных средств до, во время и после бритья.

Это занимало обычно час, потому что они должны были быть как идеальными по составу, так и сочетаться между собой и не иметь раздражающего дизайна.

Поскольку я был привыкший, то обычно этот час я бродил по магазинам, покупал всякую ерунду или играл в стратегию по завоеванию мира в телефоне. На этот раз я с египетской армией уже штурмовал Лондон, что должно ярко описать, сколько бесцельных часов я потратил, прокачивая самую слабую страну в игре до состояния сверхдержавы. Мигелю никак нельзя было советовать, ибо твои доводы типа «бери это» лишь мешали невидимой, но непоколебимой внутренней логике и запускали процесс заново.

И тут Серхио тихо спросил меня:

– А зачем Мигелю средства для бритья? Он же с бородой всю жизнь ходит.

– А ты подумай, – улыбнулся я, считая ответ очевидным.

И Серхио стал думать. Прямо всерьез. Со сведенными на переносице бровями. Чем-то он мне напоминал моего любимого политика Миронова.

Через неделю, в Мадриде, во время обеда я сидел с Софией – брутальной, утомленной и очень саркастичной дамой, которая зарабатывала для Ассоциации невероятные деньги в Бразилии, за что руководство терпело ее жесткий юмор, распитие вина во время совещаний и курение электронных сигарет где попало.

Зашел задумчивый Серхио и с лицом Грызлова пошел к нашему столику. София закатила глаза и сделала глоток вина.

Поздоровавшись, Серхио сразу перешел к делу:

– Я все-таки не понял. Зачем Мигелю средства для бритья?

– А он яйца бреет, – не дав мне закончить, ответила София.

Я поперхнулся, хотя знал многое об этом. Серхио же глубокомысленно сощурился и спросил:

– Яйца?

– Да. Они у него в идеальнейшем состоянии, прямо как газон перед Букингемским дворцом.

– А ты откуда знаешь? – спросил Серхио.

– А ты, блин, подумай, – сказала София и встала с места. – Слышал когда-нибудь про чайные пакетики[3]? – добавила она и ушла.

На сей раз Серхио думал сутки. После чего зашел ко мне и спросил:

– Они что, получается, спали?

А я был не в духе.

– Ну почему сразу спали, может, Мигель просто дал ей потрогать свои яйца, он часто так делает.

– Потрогать? Зачем?

– Да блин!!! Все же должны знать, какие они безупречные.

– А ты откуда знаешь, ты их трогал?

– Нет, сцуко, ты что, он просто клал мне свои яйца на глаза, как монеты – плату для Харона, чтобы переплыть реку Стикс.

И именно на словах о яйцах и глазах в кабинет зашла Клара. Моя секретарша, которая уже два года недоумевала, почему я с ней не сплю. В ее глазах пробежал блеск умиротворенного торжества. Проблема не в ней – во мне.

Клара ушла рассказывать всем про мои альтернативные отношения с Мигелем, а я еще долго просвещал Серхио в вопросах секса и сарказма. Он оказался девственником и ярым фанатом «Атлетико Мадрид».

1В данном случае имеется в виду некоторая европейская полугосударственная структура.
2«Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим богом, иначе невозможно понять, как оно существует». Христофор Антонович Миних, фельдмаршал, первый покоритель Крыма и вообще мудрейший и достойнейший во всех отношениях человек.
3Имеется в виду сексуальная практика, при которой партнер помещает тестикулы в рот партнерши.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?