3 książki za 35 oszczędź od 50%

Перси Джексон и проклятие титана

Tekst
14
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 2
Завуч с метательным орудием

Не знаю, что за чудовище был доктор Терн, но он был очень проворен.

Может, я бы и сумел защититься, если бы мог привести в действие щит. Достаточно было коснуться своих наручных часов. Но мне же еще надо было защитить ребят ди Анджело, а это другое дело… Я нуждался в помощи, и мне пришел в голову только один способ позвать друзей.

Я зажмурился.

– Ты что делаешь, Джексон? – прошипел доктор Терн. – А ну, живей!

Я открыл глаза и побрел дальше.

– Плечо… – простонал я, стараясь выглядеть как можно более жалким – мне это удавалось без труда. – Жжется!

– Ба! Ну да, мой яд причиняет боль. Это тебя не убьет. Вперед!

Терн выгнал нас наружу, и я постарался сосредоточиться. Я представил себе лицо Гроувера. Сфокусировался на страхе и опасности, которая мне грозила. Прошлым летом Гроувер создал между нами эмпатическую связь. Он посылал мне видения во сне, чтобы дать знать, что у него неприятности. Насколько я знал, связь действовала по-прежнему, но я еще никогда не пробовал связываться с Гроувером сам. Я даже не знал, подействует ли связь, пока Гроувер бодрствует.

«Эй, Гроувер! – думал я. – Терн пытается нас похитить! Это маньяк, швыряющийся отравленными шипами. На помощь!»

Терн погнал нас к лесу. Мы шли по занесенной снегом тропе, тускло освещенной старомодными фонарями. Плечо болело. Ветер, задувающий сквозь прореху на плече, был такой ледяной, что я чувствовал себя персиковым мороженым.

– Впереди поляна, – сказал Терн. – Мы призовем тех, кто вас увезет.

– Кто нас увезет? – осведомилась Бьянка. – Куда вы нас тащите?

– Молчать, несносная девчонка!

– Не смейте так разговаривать с моей сестрой! – сказал Нико. Голос у него дрожал, но то, что он осмелился хоть что-то сказать, – уже круто.

Доктор Терн издал рык, явно не человеческий. От этого звука волосы у меня встали дыбом, но я заставил себя идти дальше, изображая послушного маленького пленника.

И все это время я, как сумасшедший, передавал мысли, пытаясь хоть чем-то привлечь внимание Гроувера. «Гроувер! Яблоки! Жестяные банки! Тащи сюда свою мохнатую задницу и возьми с собой хорошо вооруженных друзей!»

– Стоп! – приказал Терн.

Лес кончился. Мы стояли на утесе над морем. По крайней мере, я чувствовал, что внизу море – в десятках метров под нами. Я слышал, как волны бьются о камни, до меня долетали холодные соленые брызги. Но я не видел ничего, кроме тумана и тьмы.

Доктор Терн подтолкнул нас к краю. Я споткнулся, Бьянка подхватила меня.

– Спасибо, – шепнул я.

– Кто это? – прошептала она. – Как с ним бороться?

– Я… я над этим работаю.

– Мне страшно… – пробормотал Нико. Он вертел в пальцах какую-то игрушку – маленького оловянного солдатика.

– Молчать! – приказал доктор Терн. – Смотреть на меня!

Мы развернулись к нему лицом.

Разноцветные глаза Терна алчно сверкали. Он что-то достал из-под пальто. Поначалу я подумал, что это выкидной нож, но это оказался всего-навсего мобильник. Терн нажал кнопку на боку и сказал:

– Груз к отправке готов.

В ответ что-то неразборчиво забормотали, и я понял, что Терн разговаривает в режиме рации. Как-то это чересчур современно, жутко даже – чудовище говорит по мобильнику.

Я оглянулся, прикидывая, высоко ли тут.

Доктор Терн расхохотался:

– Пожалуйста, пожалуйста, сын Посейдона! Прыгай! Там, внизу, море. Спасай свою шкуру!

– Как он тебя назвал? – шепнула Бьянка.

– Потом объясню, – сказал я.

– Но ты же знаешь, что делать, да?

«Гроувер! – в отчаянии подумал я. – Сюда!»

Может, мне удастся схватить обоих ребят и прыгнуть с ними в океан? Если мы переживем падение, я могу использовать воду, чтобы нас защитить. Я уже такое проделывал раньше. Если папа в хорошем настроении и услышит меня, он может помочь. А может и нет…

– Я убью вас прежде, чем вы долетите до воды, – сказал доктор Терн, словно прочитав мои мысли. – Ты еще не понял, кто я такой, да?

За спиной у него что-то мелькнуло, и еще один снаряд просвистел мимо, так близко, что зацепил мое ухо. За спиной у доктора Терна вскинулось нечто вроде катапульты, но более гибкое… нечто вроде хвоста.

– К сожалению, – сказал Терн, – вас велено доставить живыми, по возможности. Иначе бы ты был уже мертв.

– Но кому мы нужны? – осведомилась Бьянка. – Потому что если вы рассчитываете на выкуп, то вы ошиблись. У нас нет семьи. Мы с Нико… – Голос у нее слегка сорвался. – У нас нет никого, кроме друг друга.

– Пфе! – сказал доктор Терн. – Не волнуйтесь, щенки. Вы скоро познакомитесь с моим работодателем. Будет вам семья, новая, с иголочки.

– Лука! – сказал я. – Вы работаете на Луку.

Когда я произнес имя своего старого врага – бывшего друга, который несколько раз пытался меня убить, – губы у доктора Терна скривились от отвращения:

– Персей Джексон, ты просто представления не имеешь о том, что происходит. Но пусть тебе все объяснит генераль. Сегодня ты окажешь ему большую услугу. Он ждет не дождется встречи с тобой.

– Генераль? – переспросил я и поймал себя на том, что сам начинаю говорить с французским акцентом. – В смысле… кто такой этот генерал?

Терн устремил взгляд к горизонту.

– Ах, вот и они! Ваш транспорт.

Я обернулся и увидел вдалеке свет – прожектор над морем. Потом я услышал рокот вертолетных винтов.

– Куда вы нас везете? – спросил Нико.

– О, мой мальчик, тебе следует чувствовать себя польщенным! Тебе выпадет честь стать сольдатом великой армии. Точно такой же, как в этой твоей дурацкой игре, в которую ты играешься карточками и куколками.

– Это не куколки! Это фигурки! А свою великую армию можете засунуть себе в…

– Цыц! – одернул его доктор Терн. – Ничего, мальчик мой, ты еще передумаешь и присоединишься к нам. Ну а если не передумаешь… что ж, полукровок можно использовать по-разному. Чудовищ у нас много, всех надо кормить. Начинается Великое Пробуждение!

– Что-что? – переспросил я. Мне надо было заставить его болтать, пока я пытаюсь придумать, что делать.

– Великое Пробуждение чудовищ! – Доктор Терн кровожадно усмехнулся: – Ныне пробуждаются самые ужасные из них, самые могущественные. Чудовища, которых никто не видел уже тысячи лет. Они будут сеять смерть и разрушения, подобных которым смертные доселе не ведали. И вскоре среди нас появится самое важное из чудовищ – то, благодаря кому будет повержена твердыня Олимпа!

– Понятненько, – шепнула мне Бьянка. – Он совсем двинутый.

– Нам придется спрыгнуть с утеса, – тихо сказал я ей. – В море.

– Ух ты, клевая идея! Ты, значит, тоже двинутый.

Возразить ей я не успел, потому что в этот самый момент невидимая сила сшибла меня с ног.

Если так подумать, идея Аннабет была блестящей. Она надела свою кепку-невидимку и повалила нас с ребятами ди Анджело на землю. На долю секунды доктор Терн и впрямь растерялся, и его снаряды просвистели где-то у нас над головами, не причинив вреда. Это дало Талии и Гроуверу возможность напасть со спины. Талия использовала свой магический щит, Эгиду.

Если вы никогда не видели Талию в бою, вы не знаете, что такое подлинный ужас. Она сражается огромным копьем, которое получается из складного перцового баллончика, что она таскает в кармане. Но это не самое страшное. Ее щит изготовлен по образцу того, который носит ее отец, Зевс. Этот щит называется еще Эгидой. Это подарок Афины. На щит прикреплена голова горгоны Медузы, вплавленная в бронзу, и, хотя в камень она тебя и не обратит, все равно она так чудовищна, что большинство людей приходит в ужас и обращается в бегство от одного ее вида. Даже доктор Терн поморщился и зарычал, увидев этот щит.

Талия устремилась вперед со своим копьем:

– Во имя Зевса!

Я решил, что доктору Терну конец. Талия нанесла удар в голову, но он с рыком отбил копье. Его рука обернулась рыжей лапой, с огромными когтищами, от которых из щита Талии посыпались искры. Если бы не Эгида, Талию бы порезало на ломтики, как батон. А так ей удалось кувырнуться назад и приземлиться на ноги.

Рокот вертолета за спиной звучал все громче, но обернуться я не рисковал.

Доктор Терн выпустил в Талию еще один залп шипов, и на этот раз я увидел, как он это делает. У него был хвост: кожистый скорпионий хвост, на конце которого топорщились шипы. Эгида отразила шипы, но сила удара сбила Талию с ног.

Гроувер бросился вперед. Он вскинул свою тростниковую свирель и заиграл отчаянную джигу – должно быть, под нечто в этом духе плясали когда-то пираты. Из-под снега поперла трава. Через несколько секунд толстые, как веревка, стебли опутали ноги доктора Терна.

Доктор Терн взревел и принялся менять облик. Он стал расти, пока не принял свое истинное обличье: лицо у него осталось человеческим, но тело стало телом огромного льва. Кожистый хвост метал убийственные шипы во все стороны.

– Мантикор! – воскликнула Аннабет, сделавшись видимой. Магическая кепочка с эмблемой «Янкиз» свалилась с нее, когда она налетела на нас.

– Народ, вы кто такие? – осведомилась Бьянка ди Анджело. – И что все это значит?

– Мантикор? – ахнул Нико. – У него же сила атаки три тысячи и плюс пять к дополнительным броскам!

Я не знал, о чем он толкует, и мне было не до того, чтобы это выяснять. Мантикор растерзал в клочья магическую свирель Гроувера и с рыком развернулся в нашу сторону.

– Ложись! – Аннабет вжала ребят в снег. Я в последний момент вспомнил про свой собственный щит. Я стукнул по своим наручным часам, и металлическая пластинка по спирали развернулась в толстый бронзовый щит. И как нельзя более вовремя. Шипы вонзились в него с такой силой, что на металле остались вмятины. Великолепный щит, подарок моего брата, был безнадежно испорчен. И я не был уверен, что он выдержит второй залп.

Я услышал удар, вскрик, и рядом со мной рухнул Гроувер.

 

– Сдавайтесь! – взревело чудовище.

– Ни за что! – вскричала Талия с другой стороны. Она атаковала чудовище, и на миг я подумал было, что она пронзит его копьем. Но тут раздался оглушительный рев, позади нас вспыхнул свет. Вертолет вынырнул из тумана и завис над самым утесом. Это была узкая черная боевая машина, и по бокам у нее висело нечто, что выглядело как ракеты с лазерным наведением. Вертолетом, должно быть, управляют смертные, но что они тут делают? Как могут смертные быть заодно с чудовищем? Прожектор ослепил Талию, и мантикор смёл ее своим хвостом. Ее щит отлетел и упал в снег. Копье полетело в противоположном направлении.

– Нет!

Я бросился вперед, чтобы ей помочь. Я успел отбить шип мантикора прежде, чем он пронзил ей грудь. Я заслонил нас обоих своим щитом, понимая, что надолго его не хватит.

Доктор Терн расхохотался:

– Теперь-то вы понимаете, как безнадежно ваше положение? Сдавайтесь, героишки!

Мы были зажаты между чудовищем и вертолетом с полным комплектом вооружения. Выхода не было.

И тут я услышал звонкий, пронзительный звук. Из леса донеслось пение охотничьего рога.

Мантикор застыл. Некоторое время никто не двигался. Слышен был только вой вьюги и рокот вертолета.

– Нет, – сказал доктор Терн. – Это не могут быть…

Его фраза оборвалась на полуслове: что-то мелькнуло мимо меня, подобно лунному лучу. В плечо доктору Терну впилась светящаяся серебряная стрела.

Он отшатнулся и взвыл от боли.

– Будьте вы прокляты! – заорал доктор Терн. Он выпустил сразу несколько десятков шипов в лес, откуда вылетела стрела, но навстречу столь же стремительно полетели новые серебряные стрелы. Казалось, будто стрелы сталкивались с шипами в воздухе и рассекали их пополам, но мне, наверное, почудилось. Никто не способен стрелять так метко, даже дети Аполлона у нас в лагере.

Мантикор, взвыв от боли, вырвал стрелу из плеча. Он тяжело дышал. Я попытался дотянуться до него мечом, но он не так сильно пострадал, как казалось. Он увернулся от атаки и ударил хвостом по щиту, отшвырнув меня в сторону.

И тут из леса появились лучницы. Девочки, человек двенадцать. Самой младшей было лет десять. Самой старшей – лет четырнадцать, как и мне. Они были в серебристых лыжных курточках и джинсах и все с луками. Они наступали на мантикора, и лица у них были решительные.

– Охотницы! – воскликнула Аннабет.

– Ну, замечательно! – буркнула Талия рядом со мной.

Спросить, что она имеет в виду, я не успел.

Одна из лучниц постарше выступила вперед, натянув лук. Она была высокая, грациозная, меднокожая. В отличие от остальных девушек, в ее длинных черных волосах блестел серебряный обруч, так что она выглядела как какая-нибудь персидская царевна.

– Дозволь убить добычу, госпожа!

К кому она обращается, я не понял, потому что девочка не сводила глаз с мантикора.

Чудовище взвыло:

– Так нечестно! Прямое вмешательство! Это противоречит Древним Законам!

– Отнюдь, – возразила другая девочка. Эта была чуть помоложе меня – лет двенадцати или, может, тринадцати. У нее были каштановые волосы, собранные в хвост, и странные глаза, серебристо-желтые, как луна. Лицо у нее было такое красивое, что у меня дыхание перехватило, но выражение лица – суровое и грозное. – Охота на всех диких зверей – мое право. А ты, гнусная тварь, не что иное, как дикий зверь.

Она взглянула на девочку постарше, с обручем в волосах:

– Дозволяю, Зоя.

– Если я не сумею заполучить их живыми, я получу их мертвыми! – зарычал мантикор.

И бросился на нас с Талией, зная, что мы слабы и оглушены.

– Нет! – вскричала Аннабет и кинулась на чудовище.

– Назад, полукровка! – воскликнула девочка с обручем. – Не лезь под выстрел!

Но Аннабет прыгнула чудовищу на спину и вонзила свой кинжал ему в гриву. Мантикор взвыл и завертелся на месте, размахивая хвостом. Аннабет вцепилась в него намертво.

– Стреляйте! – приказала Зоя.

– Не-ет! – заорал я.

Но Охотницы уже выпустили свои стрелы. Первая попала мантикору в шею. Вторая впилась в грудь. Мантикор отшатнулся и взвыл:

– Мы еще встретимся, Охотница! Ты за это заплатишь!

И прежде чем кто-нибудь успел что-то предпринять, чудовище вместе с оседлавшей его Аннабет спрыгнуло с утеса и кубарем полетело во тьму.

– Аннабет! – завопил я.

Я бросился было следом за ней, но наши враги не спешили отступать. С вертолета послышались сухие щелчки выстрелов. Большинство Охотниц рассеялись, когда в снегу у их ног появились крохотные дырочки, но девочка с каштановыми волосами спокойно подняла взгляд на вертолет.

– Смертным не дозволено видеть мою охоту! – объявила она.

Девочка вскинула руку, и вертолет разлетелся в пыль… Нет, не в пыль – черный металл обернулся стаей птиц: воронов, которые улетели в ночь.

Охотницы приблизились к нам.

Та, которую звали Зоей, остановилась как вкопанная, увидев Талию.

– Ты! – с отвращением воскликнула она.

– Зоя Ночная Тень! – Голос у Талии дрожал от ярости. – Ты, как всегда, вовремя!

Зоя окинула взглядом нас, остальных.

– Четверо полукровок и сатир, госпожа.

– Да, – сказала девочка помладше. – Я вижу, тут дети из лагеря Хирона.

– Аннабет! – вскричал я. – Дайте нам ее спасти!

Девочка с каштановыми волосами обернулась ко мне:

– Прости, Перси Джексон, но твоей подруге уже не помочь.

Я попытался подняться на ноги, но две девочки меня удержали.

– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться с утеса, – сказала девочка с каштановыми волосами.

– А ну пустите! – потребовал я. – Вы кто, вообще, такие?!

Зоя шагнула вперед, словно собиралась отвесить мне пощечину.

– Нет, – приказала другая девочка. – Я не вижу тут непочтительности, Зоя. Он просто расстроен. И ничего не понимает.

Девочка помладше взглянула на меня. Глаза у нее были холодней и ярче зимней луны.

– Я Артемида, – сказала она. – Богиня охоты.

Глава 3
Бьянка ди Анджело делает выбор

Я видел, как доктор Терн обернулся чудовищем и бросился в пропасть вместе с Аннабет. Казалось бы, больше меня ничем не удивишь. Но когда двенадцатилетняя девчонка заявила, что она – богиня Артемида, я не нашелся сказать ничего умнее, чем:

– А-а… ну, ладно.

Это было ничто по сравнению с Гроувером. Он ахнул, потом поспешно плюхнулся на колени в снег и залопотал:

– Спасибо, владычица Артемида! Ты такая… такая… ах!

– Вставай, козлик! – рявкнула Талия. – У нас других забот хватает. Аннабет пропала!

– Ух ты! – сказала Бьянка ди Анджело. – А ну постойте! Тайм-аут!

Все посмотрели на нее. Бьянка по очереди указывала пальцем на всех нас, как будто пыталась соединить точки.

– Народ, вы… вы кто, вообще?

Лицо Артемиды смягчилось:

– Милая девочка, лучше было бы спросить, кто такие вы? Кто ваши родители?

Бьянка нервно оглянулась на брата. Тот как завороженный пялился на Артемиду.

– Наши родители умерли, – сказала Бьянка. – Мы сироты. Они оставили банковский вклад, за счет которого оплачивается наше обучение в школе, но…

Она умолкла. Наверно, поняла по выражению наших лиц, что мы ей не верим.

– В чем дело? – осведомилась она. – Я правду говорю!

– Ты – полукровка, – сказала Зоя Ночная Тень. Выговор у нее был какой-то странный. Старомодный, как будто она читала по старой-престарой книге. – Один из твоих родителей был смертным. Второй – олимпийцем.

– Олимпийцем… Спортсменом, что ли?

– Нет, – сказала Зоя. – Одним из богов.

– Круто! – сказал Нико.

– Нет! – Голос у Бьянки дрогнул. – Ничего крутого тут нет!

Нико запрыгал, как будто в туалет хотел.

– А у Зевса правда есть молнии, наносящие пятьсот очков урона? А правда, что он получает дополнительные очки передвижения за…

– Нико, заткнись! – Бьянка закрыла лицо руками. – Это не твои дурацкие игры в «Мифы и магию», понял? Богов не бывает!

Как я ни тревожился из-за Аннабет – я хотел только одного, отправиться ее искать, – мне все равно поневоле сделалось жалко этих ребят. Я вспомнил, каково мне самому было узнать, что я – полубог.

Талия, должно быть, чувствовала нечто в том же роде, потому что ярость в ее глазах несколько поулеглась.

– Бьянка, я понимаю, в это трудно поверить. Но боги по-прежнему рядом с нами. Поверь мне. Боги бессмертны. И когда у них рождаются дети от обычных смертных, такие дети, как мы, то… В общем, жизнь у нас опасная.

– Опасная, – сказала Бьянка, – как у той девочки, которая упала вниз!

Талия отвернулась. И даже Артемиде вроде как стало не по себе.

– Не отчаивайся из-за Аннабет, – сказала богиня. – Она была отважной девой. Если ее возможно отыскать, я ее найду.

– Тогда почему же ты не даешь нам отправиться на поиски? – спросил я.

– Ее больше нет. Разве ты сам не чувствуешь, сын Посейдона? Тут задействована какая-то магия. Не знаю точно, как и почему, но ваша подруга исчезла.

Мне по-прежнему хотелось спрыгнуть с утеса, чтобы найти Аннабет, но я чувствовал, что Артемида права. Аннабет исчезла. Я подумал, что, если бы она была там, внизу, в море, я ощущал бы ее присутствие.

– Эй! – Нико поднял руку. – А что с доктором Терном? Вы его так потрясно расстреляли! Он умер, да?

– Это был мантикор, – сказала Артемида. – Надеюсь, что на время он уничтожен, но чудовища никогда не умирают по-настоящему. Они вновь и вновь возвращаются, обретая облик, и на них следует охотиться, когда бы они ни вернулись.

– А не то они станут охотиться на нас, – сказала Талия.

Бьянка ди Анджело содрогнулась:

– Это многое объясняет… Нико, помнишь тех дядек, которые пытались напасть на нас прошлым летом в переулке в Вашингтоне?

– И того водителя автобуса, – сказал Нико. – Того, с бараньими рогами. Я же тебе говорил, что это по правде было!

– Потому Гроувер за вами и следил, – сказал я. – Чтобы защитить вас, если вы и впрямь окажетесь полукровками.

– Гроувер? – Бьянка уставилась на него. – А ты полубог?

– Ну, вообще-то я сатир.

Он скинул обувь и продемонстрировал свои козлиные копыта. Я подумал, что Бьянка вот-вот грохнется в обморок.

– Гроувер, надень ботинки, – сказала Талия. – Ты ее перепугал!

– А чего? Копыта у меня чистые!

– Бьянка, – сказал я, – мы приехали, чтобы вам помочь. Вам с Нико нужно учиться, чтобы выжить. Доктор Терн – не последнее чудовище, с которым вы встретитесь. Вам нужно поехать в лагерь.

– В лагерь? – переспросила она.

– В лагерь полукровок, – сказал я. – Это место, где полукровки учатся выживать и так далее. Вы можете присоединиться к нам, жить там круглый год, если захотите.

– Класс! Поехали! – сказал Нико.

– Погодите, – Бьянка потрясла головой. – Я не…

– Есть и другой вариант, – сказала Зоя.

– Никаких других вариантов нет! – заявила Талия.

Талия с Зоей гневно уставились друг на друга. Я не знал, о чем они говорят, но чувствовал, что между ними стоит какая-то неприятная история. Уж не знаю почему, но они друг друга на дух не переносили.

– Мы уже и так взвалили на этих детей достаточно тяжкую ношу, – объявила Артемида. – Зоя, мы останемся здесь на несколько часов. Разбейте лагерь. Окажите помощь раненым. Заберите из школы имущество наших гостей.

– Слушаюсь, госпожа.

– Идем, Бьянка. Я хотела бы поговорить с тобой.

– А как же я? – спросил Нико.

Артемида задумчиво смерила мальчика взглядом:

– Ты можешь научить Гроувера играть в ту карточную игру, которой ты так увлекаешься. Уверена, Гроувер будет только рад ненадолго тебя занять… чтобы услужить мне.

Гроувер вскочил так поспешно, что едва не запутался в ногах:

– Еще бы! Идем, Нико!

Нико с Гроувером ушли в лес, разговаривая об очках, хитах, доспехах разного уровня и прочей непонятной ерунде. Артемида увела растерянную Бьянку вдоль края утеса. Охотницы принялись распаковывать свои рюкзаки и разбивать лагерь.

Зоя еще раз злобно зыркнула на Талию и ушла распоряжаться.

Как только она удалилась, Талия бессильно топнула ногой:

– Ну и наглые же эти Охотницы! Они думают, будто они… Гр-р-р!

– Я с тобой согласен, – сказал я. – Не доверяю я этим…

– Ах, ты со мной согласен?! – напустилась на меня Талия. – А чем ты думал тогда, в спортзале, а, Перси? Решил, что сумеешь в одиночку управиться с доктором Терном? Ты же знал, что он чудовище! Да если бы мы держались вместе, мы могли бы одолеть его, не припутывая к делу Охотниц! И Аннабет, возможно, была бы с нами. Ты об этом подумал?

Я стиснул зубы. В голову мне пришло несколько гадостей, и я бы их, возможно, даже озвучил, но тут я посмотрел себе под ноги и увидел на снегу что-то темно-синее. Бейсболку Аннабет с надписью «Янкиз».

 

Талия не сказала больше ни слова. Она утерла со щеки слезу, повернулась и ушла, оставив меня одного с затоптанной в снегу бейсболкой.

Охотницам потребовалось всего несколько минут, чтобы раскинуть лагерь. Семь больших палаток, все из серебристого шелка, выстроились полукругом напротив костра. Одна из девочек подула в серебряный собачий свисток, и из леса появился десяток белых волков. Волки принялись обходить лагерь дозором, точно сторожевые псы. Охотницы ходили среди них, угощали вкусненьким и, похоже, совсем их не боялись, но я решил держаться поближе к палаткам. С деревьев за нами следили соколы, их глаза взблескивали в свете костра, и у меня возникло ощущение, что они тоже нас караулят. И казалось, даже погода повиновалась воле богини. Воздух был по-прежнему холодным, но ветер улегся и снег перестал, так что сидеть у костра сделалось почти уютно.

Почти… если бы не боль от раны и не груз вины на моих плечах. Мне все никак не верилось, что Аннабет больше нет. И, как я ни сердился на Талию, меня терзало чувство, что она права. Это все из-за меня.

Что же Аннабет хотела сказать мне тогда, в спортзале? Она говорила, это что-то серьезное. А теперь мне, наверно, никогда этого не узнать… Я подумал о том, как мы танцевали вдвоем целые полпесни, и на сердце сделалось еще тяжелее.

Я смотрел, как Талия расхаживает взад-вперед по снегу на границе лагеря, бесстрашно огибая волков. Она остановилась и посмотрела назад, на Вестовер-Холл – замок виднелся на холме за лесом, теперь совсем темный. Интересно, о чем она думает?

Семь лет назад отец Талии превратил ее в сосну, чтобы спасти от смерти. Она преградила путь целому войску чудовищ на вершине холма Полукровок, чтобы дать своим друзьям, Луке и Аннабет, возможность уйти. Обратно в человека она превратилась всего несколько месяцев назад и время от времени застывала так неподвижно, что можно было подумать, будто она по-прежнему дерево.

Наконец, одна из Охотниц принесла мне мой рюкзачок. Гроувер с Нико вернулись с прогулки, и Гроувер помог мне перевязать раненую руку.

– Ой, она зеленая! – обрадовался Нико.

– Сиди спокойно, – сказал мне Гроувер. – На, съешь амброзии, пока я прочищу рану.

Я морщился, пока он делал перевязку, но кубик амброзии помог. На вкус она была как домашнее шоколадное печенье. Она таяла во рту, и от нее по всему телу разливалось тепло. Благодаря амброзии и волшебной мази, которую использовал Гроувер, плечу через пару минут сделалось лучше.

Нико рылся в своем рюкзачке, который, по всей видимости, собрали для него Охотницы, хотя как они сумели проникнуть в Вестовер-Холл незамеченными – ума не приложу. Нико разложил на снегу множество фигурок: маленькие изображения воинственных греческих богов и героев. Я узнал Зевса с молниями, Ареса с копьем, Аполлона на его солнечной колеснице.

– Какая большая коллекция! – сказал я.

Нико улыбнулся:

– У меня они почти все, и еще голографические карточки с ними! Ну, кроме нескольких, самых редких.

– Ты уже давно в это играешь?

– Нет, только этот год. А до того… – Он нахмурился.

– Что? – спросил я.

– Забыл… Странно.

Он как будто встревожился, но это быстро прошло.

– Слушай, а можно взглянуть на твой меч, которым ты сражался?

Я показал ему Стремнину и объяснил, как она превращается из ручки в меч, когда снимешь колпачок.

– Круто! А что, чернила в ней не кончаются?

– Ну-у, вообще-то писать я ею ни разу не пробовал…

– А ты что, правда сын Посейдона?

– Ну да…

– Так ты тогда, наверно, классный серфингист?

Я покосился на Гроувера, который изо всех сил старался не заржать.

– Черт, Нико, – сказал я, – знаешь, я вообще-то никогда не пробовал.

Он задавал все новые и новые вопросы: а часто ли я ссорюсь с Талией, раз она дочка Зевса? (На этот вопрос я решил не отвечать.) А если мать Аннабет – Афина, богиня мудрости, чего ж тогда Аннабет так по-дурацки свалилась с утеса? (Я очень постарался не придушить Нико за этот вопрос.) А была ли Аннабет моей девушкой? (Я был уже готов запихнуть Нико в мешок, пропитанный запахом мяса, и бросить его волкам.)

Я уже думал, он вот-вот спросит, а сколько у меня хитов, и тогда-то я не выдержу и сорвусь, но тут ко мне подошла Зоя Ночная Тень:

– Эй, Перси Джексон!

У нее были темно-карие глаза и слегка вздернутый нос. С серебристым обручем в волосах и гордым выражением лица она выглядела так царственно, что я не без труда подавил желание сесть прямее и сказать: «Да, мэм!» Она смотрела на меня довольно брезгливо, словно я был мешком грязного белья, которое ее попросили отнести в прачечную.

– Идем, – сказала она. – Владычица Артемида желает с тобой поговорить.

Зоя отвела меня к крайней палатке, которая с виду ничем не отличалась от прочих, и взмахом руки велела зайти внутрь. Бьянка ди Анджело сидела рядом с девочкой с каштановыми волосами – у меня все равно в голове не укладывалось, что это и есть Артемида.

Внутри было тепло и уютно. Пол был устелен шелковыми коврами и подушками. В центре без дыма и без топлива горела золотая жаровня. За спиной у богини, на полированной дубовой подставке, стоял ее серебряный лук, выгнутый наподобие рогов газели. Стены были увешаны звериными шкурами: медвежьими, тигриными и другими, которых я не узнавал. Наверно, какого-нибудь защитника животных хватил бы удар при виде шкур этих редких зверей, но, наверно, раз Артемида – богиня охоты, уж она-то сумеет восстановить то, что уничтожила. Мне показалось, что рядом с нею лежит еще одна звериная шкура, но тут я увидел, что это живой зверь: олень с блестящим мехом и серебряными рожками. Он мирно дремал, положив голову на колени Артемиде.

– Заходи, присаживайся, Перси Джексон, – сказала богиня.

Я уселся напротив нее на пол палатки. Богиня посмотрела на меня изучающе. Мне сделалось не по себе. Слишком старые у нее были глаза для такой маленькой девочки.

– Тебя удивляет мой возраст? – спросила она.

– Ну… да, немного.

– Я могу обернуться и взрослой женщиной, и пылающим огнем, и чем угодно, но я предпочитаю выглядеть такой, как сейчас. Это средний возраст моих Охотниц и всех юных дев, которым я покровительствую, прежде чем они собьются с пути истинного.

– Собьются с пути истинного? – переспросил я.

– Повзрослеют. Начнут увлекаться мальчиками. Сделаются глупыми, озабоченными, неуверенными в себе. Забудут себя.

– А-а…

Зоя села по правую руку от Артемиды. Она смотрела на меня так, как будто я лично виноват во всем, о чем только что говорила Артемида, как будто это я выдумал саму идею быть мужчиной.

– Ты уж прости моих Охотниц, если они тебе не рады, – сказала Артемида. – Мы не столь часто принимаем в этом лагере мальчиков. Мальчикам обычно запрещено вступать в какой-либо контакт с Охотницами. Последний, кто видел этот лагерь… – Она взглянула на Зою: – Кто это был?

– Тот парень в Колорадо, – сказала Зоя. – Ты превратила его в рогатого зайца.

– Ах да! – Артемида удовлетворенно кивнула. – Мне нравится создавать рогатых зайцев… Как бы то ни было, Перси, я пригласила тебя сюда, чтобы ты поподробнее поведал мне о мантикоре. Бьянка рассказала мне о некоторых… м-м… тревожащих вещах, которые сказало это чудовище. Но, возможно, она его просто неправильно поняла. Мне хотелось бы услышать об этом от тебя.

И я ей рассказал все как было.

Когда я договорил, Артемида задумчиво положила руку на свой серебряный лук:

– Я боялась, что это и есть ответ.

Зоя подалась вперед:

– Новый след, госпожа?

– Да.

– Что за след? – спросил я.

– Ныне пробуждаются твари, на которых я не охотилась тысячелетиями, – произнесла Артемида. – Дичь столь древняя, что я о ней почти уже забыла.

Она пристально посмотрела на меня:

– Сегодня мы явились сюда, почуяв мантикора, но он был не тот, кого я ищу. Повтори еще раз, что именно сказал тебе доктор Терн?

– Э-э… «Терпеть не могу школьных дискотек».

– Нет-нет! После этого.

– Он сказал, что некто, кого называют «генералом», все мне объяснит.

Зоя побледнела. Она обернулась к Артемиде и начала было что-то говорить, но богиня вскинула руку.

– Продолжай, Перси! – сказала она.

– Ну, потом Терн сказал что-то насчет Великого Возбуждения…

– Пробуждения, – поправила Бьянка.

– Ага. И сказал: «Вскоре среди нас появится самое важное из чудовищ – то, благодаря кому будет повержена твердыня Олимпа».

Богиня сидела так неподвижно, словно превратилась в статую.

– Возможно, он врал, – сказал я.

Артемида покачала головой:

– Нет. Он говорил правду. А я промедлила и не разглядела верных знаков. Мне следует начать охоту на это чудовище.

У Зои был такой вид, словно она изо всех сил старается подавить страх. Но она кивнула:

– Мы тотчас же отправимся в путь, госпожа!