3 książki za 35 oszczędź od 50%

Темные ущелья

Tekst
8
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Темные ущелья
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Richard Morgan

THE DARK DEFILES

Copyright © 2014 by Richard Morgan

Jacket illustration: © Jon Sullivan

© Наталия Осояну, перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Посвящается Дэниелу

Я спасу тебя от водорослей, дружище



Такчо вы миня лутчше ни спрашевайти какета магия дейзтвуид… коротчи нетак ана крута как ие разписываюд или на верна мир уже давно был бы афигенна чюдестным и щасливым и люди жыли бы в мири и гормонии и па мне так ета било бы проста зашибис. Но жызнь такава какава ана ест и па мне так ета савсем ни плоха патамушта инатче ни нужны били бы парни в роди миня и кака мине с таво радост верна видь да и скукатень била бы.

А ваще нынтче жетуха ничиво работы завалис…

Йен Бэнкс. Мост[1]


Взывайте к справедливости, требуйте объяснений – и море ответит вам безмолвным грохотом. У людей и богов никак не получается свести счеты.

Джордж Стайнер. Смерть трагедии

Книга первая. На краю света

Давным-давно случилось это: объединились три героя Великой Войны в отряд блистательный, лучами славы осененный, и отправились в грандиозный поход в земли далекого Севера. С ними пустились в путь воины и мудрецы, коим в Империи равных не было, и все они покорялись наставлениям ангела, с горних высей слетевшего…

Великая Ихельтетская Хроника
(версия для придворных песнопевцев)

Глава первая

– Полагаю, это всё.

Рингил Эскиат мрачно взвесил на ладони иссохшую человеческую челюсть. Он сидел на корточках на краю вскрытой могилы, борясь со смутным желанием прыгнуть в нее.

«Выглядит уютно. Ветра нет, темно и тепло…»

Вместо этого он потер небритый подбородок. Трехдневная щетина колола мозолистые пальцы, впалые щеки зудели. Плащ, болтающийся у ног, был заляпан грязью вдоль края и промок от травы после дождя. Правое плечо ныло из-за безжалостной сырости.

Он отрешился от боли и задумался о том, что лежало перед ним в могиле.

Ради этого они проделали долгий путь.

Находок было маловато: обломки досок, которые когда-то могли быть гробом, несколько длинных полос кожи, затвердевших и крошащихся в руках. Куча мелких осколков костей, словно мусор, оставшийся после какого-то чрезмерно усердного заклинателя…

Гил вздохнул и поднялся на ноги. Бросил челюсть обратно в яму.

– Вот мы и просрали пять месяцев.

– Мой господин?

Шахн, сержант морской пехоты, вылез из могилы и теперь ждал рядом с кучами земли, которую выкопали его люди. Позади него стояли члены маленького отряда, все в грязи и в поту, с лопатами в руках, хмурясь от непогоды. Кто бы ни вырыл здесь могилу много веков назад, он выбрал место поближе к утесам, и прямо сейчас с океана дул порывистый ветер, принося пригоршни мокрого снега и обещая новую бурю. Три проводника-хиронца, нанятых в Орнли, уже надели капюшоны – они стояли подальше от могилы, глядели на небо и тихонько переговаривались друг с другом.

Рингил стряхнул с ладоней грязь.

– Мы тут закончили, – громко объявил он. – Если это Иллракский Подменыш, черви с ним разобрались уже давно. Складывайте лопаты, возвращаемся к лодкам.

Они медлили в нерешительности – вертели инструменты в руках, топтались на месте. Сержант откашлялся. Без особого воодушевления взмахнул рукой, указывая на груды мягкой земли возле могилы.

– Сир, разве мы не должны…

– Снова ее засыпать? – Рингил жестоко усмехнулся. – Послушайте, если эти кости встанут и пойдут за нами к берегу, я сильно удивлюсь. Впрочем, знаете что? Если так случится, я с ними разберусь.

От его слов поднимающийся ветер как будто застыл на несколько мгновений. Морпехи украдкой притронулись к амулетам. Раздалось невнятное бормотание.

Рингил тайком окинул их взглядом, незаметно подсчитывая лица. Пара из присутствующих точно были свидетелями того, как он убил кракена, но большинство в то время находились на других кораблях; или же на борту «Гибели дракона», но в койках. Ночь выдалась нехорошая – дождь, завывающий ветер, торопливые плотные облака то и дело заслоняли Ленту, и стычка с чудовищем закончилась почти сразу, как началась. Считаные единицы видели, как все случилось.

Они, конечно, рассказали товарищам, но Рингил не винил скептиков. Убить кракена в разгар яростного ночного шторма – это… м-да. Клише из какого-нибудь мифа, страшная сказка, которую можно рассказать юнге при свете лампы. Короче, гребаная выдумка.

Прошло уже пять недель, и что-то никто не спешил называть его Погибелью Кракена.

Наверное, это к лучшему. В прошлом он достаточно часто командовал людьми, чтобы знать, как все устроено. Лучше не пытаться избавить солдат от их непоколебимых убеждений, какими бы те ни были. Это в равной степени относилось и к тем, кто в нем сомневался, и к тем, кто рассказывал истории о его доблести. Правда, скорее всего, до смерти напугает обе стороны, что здесь и сейчас было бы очень некстати.

Они и так дерганые.

Он повернулся к ним лицом. Уперся сапогом в жалкий кусок обросшего мхом гранита высотой по щиколотку, который служил этой могиле надгробием. Повысил голос, чтобы все услышали, и ни одна жемчужина темной мудрости от мечника-колдуна не миновала их уши.

– Ну ладно, народ, слушайте сюда. Если кто-то хочет разбросать тут соль, валяйте, можете приступать. Но если мы останемся, чтобы засыпать яму, промокнем до нитки.

Он кивнул на запад, в сторону моря. Полдень миновал недавно, однако зыбкий дневной свет уже начал гаснуть. С севера спешили тучи, клубясь, как чернила в стакане воды. Небо над головой почернело, словно физиономия повешенного.

«М-да… не успеешь опомниться, как они скажут, что это дурной знак».

По дороге к лодкам его настроение не улучшилось. Он повел отряд по извилистой овечьей тропе, и они, спустившись со скал, двинулись безжалостным маршем по податливой, как торф, земле. Никто не совершил ошибки, попытавшись поравняться или заговорить с ним.

Зато за его спиной раздавались хриплые радостные возгласы. Морпехи расслабились, получив разрешение на защитные обряды. Теперь они шумно топали за командиром, добродушно препираясь и обмениваясь насмешками. Казалось, вместе с солью из кожаных сумок они высыпали все свои опасения, оставив их позади в крошечных белых узорах, которые сами же и сотворили.

Вообще-то Рингил полагал, что так все и случилось – и разве не в этом смысл религии?

Но он был достаточно честен, чтобы признаться самому себе, что и его напряжение спало. Поскольку – несмотря на все остальные пустые могилы, от которых не было никакого толка, несмотря на все более твердую убежденность, что они зря тратят время, – он тоже поднялся на скалы, ожидая боя.

Весьма его желая.

Остатки этого желания все еще щекотали затылок и заставляли мышцы рук трепетать. Достаточно, чтобы ощутить его отголоски, даже если бы Рингил и не разобрался вовремя в собственных чувствах.

«Последнее пристанище Иллракского Подменыша».

Очередное.

Это было уже девятое место последнего упокоения на данный момент. Девятая могила легендарного Темного Короля, которую они раскопали, только чтобы найти приметы обычной смертной сути.

«Должен быть более простой способ разобраться с этой хренью».

Но на самом деле его не было, и Рингил это знал. Все они здесь чужие, включая его самого. О, он читал о Хиронских островах в библиотеке отца, когда был мальчиком, узнавал сухие факты – под стать какому-нибудь альманаху – от своих учителей. Выросший в Трелейне, он знал горстку людей, которые какое-то время прожили на островах в изгнании. Но это не были знания практического характера, и в любом случае они устарели на десятилетия. Если не считать умения бегло говорить по-наомски, у него не было никаких преимуществ перед другими членами экспедиции.

Тем временем Кормчий Анашарал, преисполненный древних нечеловеческих знаний на тот момент, когда они планировали экспедицию в Ихельтете в прошлом году, теперь проявлял удивительную уклончивость в деталях. Кириатский демон то ли не хотел, то ли не мог с достаточной ясностью указать им на могилу Подменыша, а вместо этого предложил – несколько высокомерно, – чтобы они сами все выяснили и расспросили местных жителей. «Я упал с небес ради вашего блага. – Таков был обычный смысл его наставлений. – Разве я виноват, что у меня больше нет всеведения, от которого я отказался, чтобы донести до вас свое послание? Я привел вас к концу путешествия. Пусть человеческие языки сделают остальное».

Но островитяне-хиронцы славились своей замкнутостью – даже унылые, как помои, наставники Гила об этом упоминали. История содержала множество примеров того, как здесь находили пристанище знаменитые пираты, а также те, кто не желал платить налоги – и суровые таможенники Лиги оказывались бессильны. Местные с невозмутимым спокойствием лгали в ответ на угрозы, презрительно плевали на обнаженную сталь и умирали под пытками, но не выдавали своих.

Так что они, конечно, не собирались делиться секретами предков с какой-то кучкой манерных имперцев, которые явились с чужеродного юга и начали расспросы, дескать, эй, мы слышали, что где-то здесь похоронен Темный Лорд из легенды; вы, случаем, не могли бы нас к нему отвести?

 

Сразу, разумеется, вообще ничего не получалось.

Потребовалась неделя осторожной дипломатии в тавернах Орнли и за их пределами, а потом – в деревушках и на фермах по окрестностям, чтобы просто отыскать горстку местных, которые согласны были поговорить. Потребовались любезности, деньги и бесконечная выпивка. И даже тогда то, что говорили эти люди, было скудным и противоречивым.

«…Иллракский Подменыш, хм, это получается, двендская легенда. Но его тут не хоронили, двенды увезли его на сверкающем корабле туда, где Лента встречается с океаном…»

«…распяли на побережье Сирк как предателя – вот что я слышал, и он умер, глядя на заходящее солнце. Через три дня последователи сняли его и похоронили. В той могиле, что за старым храмом китобоев».

«…Иллракского Предателя привезли на Последний остров, Последнее Звено Цепи, как и твердят легенды. Но остров является смертным взорам только в день весеннего солнцестояния, да и то нужно много молиться, чтобы очиститься. Чтобы там высадиться, потребуется акт великого благочестия. Спросите в монастыре на утесах Глин, может быть, они сумеют провести для вас церемонию с подношениями, когда вернетесь в следующем году».

«Ну да, точно, – донеслись насмешливые слова с другого конца барной стойки. – Спросите его братца в Глине. Он никогда не отказывается от просьбы о заступничестве, если как следует позвенеть монетами…»

«А ну заткнись, молокосос. Мой брат – праведный человек, а не какой-то никчемный ублюдок, который…»

Пришлось отвлечься и помахать кулаками. А потом начать заново.

«…могила, которую вы ищете, находится на мысе полуострова Серой Чайки, не более чем в дне пути к северу отсюда. При приближении Серая Чайка может показаться отдельным островом, но не обманывайтесь. Кое-какие течения заставляют заливы заполняться в определенное время, но всегда можно перейти вброд, в худшем случае воды будет по пояс. Однако бо́льшую часть времени там и сапоги не намочишь».

«Ха! – Седобородый шкипер рыбачьей лодки харкает и выплевывает что-то неприятно-желтое на посыпанный опилками пол таверны, довольно близко к сапогу Рингила. – Вам не найти могилу по эту сторону ада! Вот куда олдраинские демоны забрали его – прямиком в ад!»

«Нет-нет, милорды, простите его, это просто рыбачьи суеверия. Последний человечий сын Иллрака похоронен на перекрестке дорог, что указывают на стороны света, на возвышенности к югу отсюда. Некоторые говорят, холм как таковой и есть курган Подменыша».

«…правда, милорды, заключается в том, что двендский герой был похоронен в каменном круге в Селкине, где его слуги…»

И так далее.

Пришлось много копать.

Но в отсутствие другого главного приза имперской экспедиции – легендарного плавучего города ан-Кирилнара, который они тоже не могли найти прямо сейчас, – не оставалось ничего другого, как бродить от могилы к могиле и копать до тех пор, пока их не постигнет разочарование.

Разочарование – это медленный яд.

Поначалу и когда места раскопок были недалеко, практически все заметные фигуры в экспедиции отправлялись в поход вместе с морпехами и Рингилом. В тот момент над ними все еще витал осязаемый дух конца путешествия – ощущение, что после всех планов, после всех этих морских миль они наконец-то нашли то, что искали. И чем бы оно ни было, никто не хотел это пропустить.

Так все обстояло, в первую очередь, для Махмаля Шанты – он отправился в путь из чисто академического любопытства и теперь страдал от существенного личного дискомфорта. Шанта действительно был слишком старым для путешествия в такой климат, и к тому же страдал от последствий инфлюэнцы, и его таскали в крытых носилках шестеро слуг, что было неудобно на неровной местности и замедляло остальных. Гил поглядывал на Арчет, закатывал глаза, но, в конце концов, что поделать? Пожилой морской инженер был главным гарантом экспедиции: на верфях его семьи построили два корабля из трех, на которых они отправились в путь, и переделали третий, и даже во время болезни он продолжал упрямо и ловко командовать флагманом – «Гордостью Ихельтета».

Если кто и заслужил это право, так это Шанта.

Причины, по которым Арчет ездила с ними, были неоднозначны и чуть более прагматичны. Она была руководителем всей экспедиции, и от нее ожидали присутствия при раскопках. Но больше всего ей требовалось что-то, чтобы отвлечься от мыслей об отсутствии у берега кириатских сооружений, возвышающихся над волнами. Тот факт, что они не нашли Ан-Кирилнар, весьма сильно ударил по ней.

Командир морской пехоты Сенгер Хальд отправлялся в походы якобы для того, чтобы наблюдать за своими людьми, снаряженными на поиски, но на самом деле своим присутствием он удостоверял, что морпехи – ключевое звено во всем процессе. А Нойал Ракан не отставал от него, чтобы продемонстрировать знамя Трона Вековечного и напомнить всем, кто тут главный. Эти двое относились друг к другу с холодным дружелюбием, но соперничество между двумя военными подразделениями особо не скрывали, как и их подчиненные.

Лал Ньянар, получивший пост капитана «Гибели дракона» главным образом за счет значительных вложений Шаба Ньянара в экспедицию, отправлялся вместе с Рингилом даже в разведку, по всей видимости полагая, что он таким образом представляет интересы своего отсутствующего отца. На самом деле, он не раздражал Гила; Ньянар был никудышным морским капитаном – пост синекура, обеспеченный родней в Ихельтете, был, скорее, формальным или подразумевал речные суда, – но он, по крайней мере, умел выполнять приказы. Сойдя с борта корабля, он подчинялся командирам экспедиции и не лез на рожон.

А вот с остальными все обстояло совсем иначе.

Из других инвесторов экспедиции, которые сами отправились на север, Кларн Шенданак держался ближе к делу, поскольку совершенно не доверял имперцам, включая Арчет Индаманинармал, черную как уголь полукровку, имперскую загадку – такой он ее видел. Менит Танд следовал его примеру и ошивался поближе к Шенданаку, потому что питал свойственное имперскому аристократу отвращение к бесцеремонным иммигрантским манерам маджака и не желал, чтобы его обыграли. А Илмар Каптал следовал за ними, потому что примерно в равной степени не доверял Шенданаку и Танду. Эта троица не огрызалась друг на друга в открытую, но иметь их за спиной было все равно что возглавлять процессию бродячих котов. Шенданак никуда не шел без почетного караула в восемь душ, состоящего из троюродных братьев-головорезов только что из степей, и это, в свою очередь, означало, что Танд, стремясь выровнять чаши весов, тащил за собой маленький отряд собственных наемников, а Каптал откровенно требовал, чтобы Ракан выделил ему гвардейцев на всякий случай…

Эгар обычно таскался следом за Гилом, просто чтобы не пропустить какую-нибудь заварушку.

Однажды серым утром, направляясь к могиле с талисманами, в которой, как оказалось, не было ничего, кроме скелета весьма уродливой овцы, Рингил остановился и оглянулся с вершины невысокого холма, щурясь от дождя. Вся потрепанная свита растянулась по тропе позади него, словно компания уцелевших после кораблекрушения. Он с досадой признался, что не видел такого бардака с той поры, как одиннадцать лет назад возглавлял отступление экспедиционного корпуса к Виселичному Пролому.

«Чуток сурово – таково было взвешенное мнение Эгара. – Я имею в виду экспедиционный корпус. Армия, как ни крути. Можешь себе представить, как ведешь эту банду в бой и на прорыв? Повезет, если они не вцепятся друг другу в глотки еще до полудня».

«Заткнись, – устало сказал ему Рингил. – Просто… заткнись».

Они шли. Они копали. Ничего не находили и возвращались, и почти все время шел дождь.

Однако, к явному разочарованию Драконьей Погибели, заварушки так и не случилось.

Вместо этого вереница зевак и надсмотрщиков, следующих по пятам за Гилом, начала медленно улетучиваться перед лицом повторяющихся неудач и ужасной погоды. Каждый нашел для себя занятие поинтереснее. Арчет удалилась в мрачное затворничество на борту «Дочери орлана», и время от времени по всей гавани слышали доносящиеся оттуда оскорбления на великом кирском языке, адресованные Анашаралу. Ньянар вернулся в свою каюту на борту «Гибели дракона», занялся бесконечным ремонтом мелких повреждений корабля, о чем с чувством собственной важности писал в судовом журнале. Что касается происходящего на берегу, то Илмар Каптал поселился в гостинице в переулке Полета Чайки и попросил у Ракана нескольких гвардейцев, чтобы те стерегли его двери. Шенданак и Танд шествовали по улицам Орнли, окруженные своими охранниками, бросая злобные взгляды на местных жителей и друг на друга, когда их пути пересекались. Отчаянно желая пригасить пламя, Хальд и Ракан обычно оставались в городе с большей частью своих подчиненных, выдумывали им множество занятий, устраивали изнурительные тренировки – делали все возможное, чтобы избавиться от закипающего ощущения скуки и разочарования.

Эгар свел знакомство с местными шлюхами.

А Махмаль Шанта сидел в своей каюте на борту флагманского корабля «Гордость Ихельтета», отчаянно кашлял, сплевывал мокроту, пил горячие травяные настойки и корпел над картами, делая вид, что не планирует их возвращение домой с пустыми руками.

Поиски продолжались, и Рингил с морпехами, которыми время от времени командовал сам Хальд, снова и снова отправлялись копать. Таков был негласный уговор: Гил всегда оставался на передовой. Он владел заклинаниями и клинком из чужеродной стали; если бы Иллракский Подменыш выскочил из очередной могилы в воинственном настроении, только Рингил Эскиат мог с ним справиться. Когда наиболее многообещающие обрывки легенд и слухов о местах вблизи от города закончились, Ньянару и «Гибели дракона» поручили возить их к тем местам, где на побережье находились – предположительно – интересующие экспедицию могилы. В общем, они теперь постоянно мотались туда-сюда на корабле.

Подкрадывалось ощущение, что они хватаются за соломинку. Просто повторяют бессмысленную последовательность действий. Терпение никогда не было сильной стороной Гила, а теперь от него и вовсе ничего не осталось. Нестерпимое желание кого-нибудь прикончить преследовало его днем и ночью. Чего бы он только не отдал за то, чтобы из сырой земли и травы прямо перед ним, прямо сейчас вынырнул Подменыш с мечом в руке и горящими немертвыми глазами.

Он бы скосил ублюдка как ячмень.

Овечья тропа неторопливо петляла по склону холма, и череда узких поворотов постепенно приближала их к долине. Кое-где из вереска торчали руины разрушенных маленьких ферм: дымоходы и обвалившиеся каменные стены напоминали останки лодок, утонувших на мелководье. Грязные овцы паслись на склоне, держась в отдалении, терпеливо жуя и наблюдая, как отряд идет мимо. Одна или две из тех, что были ближе, неуклюже поспешили убраться в сторону от тропы, как будто их заранее предупредили о настроении Гила.

«Я выкину гребаного Кормчего за борт, когда мы вернемся. Утоплю его в проливе Орнли без троса и пусть гниет на дне.

Если Арчет меня не опередит.

Я его…»

Он резко остановился, из-за бурлящего внутри гнева с опозданием сообразив, что дорогу преграждает какое-то существо. Отпрянул на пару дюймов.

Позади смолкла болтовня морпехов.

На тропе стоял баран. Большой, почти вдвое больше овец, которых они видели раньше, и старый, с рогами толстыми, как кулаки, изогнутыми дважды и с торчащими книзу острыми концами. Шерсть у него была грязная, желтовато-белая, свалявшаяся на широкой, словно у мула, спине. Он был сильно выше талии Рингила и таращился на него глазами, чьи зрачки выглядели щелями, ведущими в пустоту. Он вздернул челюсть, глядя на человека, и как будто улыбался, думая о чем-то забавном.

Рингил резко шагнул вперед. Вскинул руки, развел ими в стороны и внезапно подумал, что выглядит совсем как одна из тех ведьм-шарлатанок, что несут белиберду про магию на рынке Стров.

Баран остался на месте.

– Я не в настроении с тобой цацкаться, – рявкнул Гил. – А ну вали отсюда.

Тишина. Пара нервных смешков со стороны морпехов.

На миг все словно застыло, а потом баран сделал шаг в сторону и мотнул головой, как бы говоря: «Глянь-ка вон туда», после чего неторопливо направился к одной из разрушенных ферм.

Рингил бросил беглый взгляд на мокрый от дождя склон, и…

Трепет черного плаща, слабый взблеск синего пламени в движении.

Темная фигура шла по гребню холма, опустив голову, словно наблюдая за ним.

Он моргнул. Замер не шевелясь, пытаясь убедиться, что ему не показалось. Это был лишь призрак на самом краю поля зрения.

И он очень быстро исчез.

«Ох, да хватит уже».

Он обернулся и увидел барана, стоящего у стены развалин. Казалось, животное все еще наблюдает за ним.

 

– Мой господин?

Рядом с ним стоял Шахн, бдительно сохраняя бесстрастное лицо. Рингил посмотрел на мужчин, которые в основном прятали нервные ухмылки, щурились на небо и старались выглядеть серьезными. Он их не винил и уже собрался выкинуть происшествие из головы, как вдруг заметил проводников-хиронцев. Они стояли в стороне, поодаль от тропы, и поспешно отвели глаза, как только он посмотрел в их сторону. Несколько мгновений он смотрел на них, но островитяне упорно отказывались встретиться с ним взглядом. Однако он заметил, как один из них невольно посмотрел на развалины и барана.

Рингил проследил за его взглядом. Почувствовал, как участился пульс.

Икинри’ска проснулась в нем, словно сонная гончая у камина при звуке задвижки.

– Сержант, – сказал он с отстраненным спокойствием. – Отведите людей к лодкам, хорошо?

– Да, мой господин.

– Ждите меня там. Скажите командиру Хальду и капитану, что я ненадолго.

– Слушаюсь, мой господин.

Рингил уже шел к развалинам. Он едва расслышал ответ, едва заметил морских пехотинцев, которые построились, следуя отрывистому приказу Шахна, и быстро зашагали прочь. Он сошел с тропинки, оказался по колено в мокром от дождя вереске, и ему пришлось продираться сквозь заросли, чтобы продвинуться вперед. Впереди баран, явно удовлетворенный, снова вскинул голову и рысью побежал через пролом в стене, который когда-то мог быть дверью.

Небо над головой потемнело от собирающихся туч. Казалось, ветер усиливается.

Он добрался до развалин и заглянул за стену, которая едва доходила ему до пояса. Барана нигде не было видно. Рингил прошелся вдоль стены, огляделся, проверяя, всё ли в порядке. Пол зарос травой по колено, тут и там валялись выпавшие из стен камни, гнилые обломки досок – останки того, что когда-то, возможно, было мебелью. Каменная кладка в одном конце стены почернела на том месте, где раньше стоял очаг с дымоходом.

Там что-то собралось, притаилось у руин очага и ждало его.

Он не мог разглядеть, что это было.

В разрушенном дверном проеме порывы усиливающегося ветра шевелили высокую траву, пригибали ее, словно предлагая войти внутрь.

Рингил кивнул.

– Ну ладно.

И переступил через порог.

1Пер. Г. Корчагин. – Здесь и далее прим. пер.