Экспресс Токио-Монтана

Tekst
0
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Экспресс Токио-Монтана
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Ричарду и Нэнси Ходж


Richard Brautigan

TOKYO-MONTANA EXPRESS


Перевод с английского Ф. Гуревич


Печатается с разрешения Salky Literary Management,

Claire Roberts Global Literary Management и The Van Lear Agency LLC.


© Richard Brautigan, 1980

© Перевод. Ф. Гуревич, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021


Экспресс Токио – Монтана движется с хорошей скоростью, однако по пути его ждет немало остановок. Книга и есть небольшие станции: одни уверены в себе, другие только ищут свое лицо.

«Я» в этой книге – голос каждой станции по пути следования экспресса Токио – Монтана.


Расписание остановок экспресса Токио – Монтана

Сухопутная экспедиция Джозефа Франкла и вечный сон его жены Антонии в Крите, штат Небраска

Все, кого я не встретил там, где не побывал

Японские ловцы кальмаров теперь спят

Самый маленький снегопад в истории

Змеиная история Сан-Франциско

Футбол

Таксопарк ледникового периода

Карповый храм

Мясо

Зонтики

Смерть в Канаде

Осенний сбор форели

Школа Гармоники

Зимний отпуск

Назначение

Безвозвратная печаль ее «спасибо»

Без разрешения не охотиться

ОТКРЫТО

Пауки в доме

Близкие мертвые друзья

Что вы собираетесь делать с 390 фотографиями рождественских елок?

Тихий океан

Еще одна техасская история с привидением

Никакой чести, просто ветер на равнинах Анконы

Гробница неизвестного друга

В Японии на ужин варю спагетти

Бакен

Синее небо

Нюх на хорошие продукты

Исчезают до того, как открываются глаза

Гарем

Монтанская любовь

Кошачья канталупа

Розовая гавань Эла

Прощай, первый класс, и здравствуй, «Нэшнл Инкуайрер

Волк мертв

Ближайшая от моря точка с начала эволюции

Поклон Граучо Марксу, 1890‑1977

Беспомощность

Рука, сожженная в Токио

Аптечные резинки

Малина-оборотень

История с привидением и зубной щеткой

«Скайлэб» над могилами Эббота и Костелло

Продавец кроватей

Мост из колесной цепи

Белизна

Монтанское уличное наваждение

Похмелье как народное искусство

Марш от пиццы

Собаки на крыше

Калифорнийский почтальон

Игрушечная паутина

Ее последний парень, говорят, был канадским летчиком

Мясник

На станцию Ёцуя

Счастливого пути, как этой реке

Негде поставить машину

Студия 54

Глубокой зимой вороны едят колесо

Что-то варится

Предприимчивость в королевстве холода

Красивые в Осаке апельсины

Утонувший японский мальчик

Большой золотой телескоп

Человек, который застрелил Джесси Джеймса

Танцуют ноги

Семнадцать мертвых котов

Свет в «Снежинке»

Глаза Японии

Колдовство персиков

Таймс-сквер в Монтане

Ветер под землей

Токийская снежная история

Последний укус комара у ключа Армстронга

Облака над Египтом

Владение фантазией

Пингвины Мельничного ручья

Смысл жизни

«Шевроле» 1953 года

Моя прекрасная токийская леди

Меню/1965

Съезд

В погоне за несбыточной мечтой

Ветхий Завет телефонной компании

Завтрак в Бейруте

Еще одна монтанская школа улетела к Млечному Пути

Четверо восьмидесятилетних

Я виноват

Флорида

Привидения

Исследование о тимьяне и похоронных конторах

Зайцы

Противоположный взгляд на убийство президента Кеннеди

Семейный портрет

Автопортрет в старости

Пивная история

Поклон Руди Гернрайху/1965

Соната индюка и сухих хлопьев для завтрака

Старик под дождем

Замечательные вагоны-рестораны Северо-тихоокеанской железной дороги

По Токио, по железной дороге

Два монтанских увлажнителя

Слагаемые удачи

Билей

Пять стаканчиков мороженого бегут по Токио

Хорошо потрудились куры

«Замок снежной невесты»

Внезапный город-призрак

Мышь

Ковровый дом

Телесезон-1977

Окно

Мучительная наклейка от воздушной кукурузы

Воображаемое начало Японии

Листья

Опять проснулся

24 марта в Монтану прибудет поэзия

Воскресенье

Японская любовь

Синицы-рабыни танцуют чечетку

Болотная радость

Небесно-голубые штаны

Киото, Монтана

Другой или тот самый барабанщик

Когда 3 впервые обрело смысл

Однокадровый фильм о человеческой жизни в 1970-х

Мой токийский друг

Куриная басня

Забор

Подписчики Солнца

Сухопутная экспедиция Джозефа Франкла и вечный сон его жены Антонии в Крите, штат Небраска

Часть 1
Часто, словно хеллоуинские попрошайки, прикрываясь повседневными балахонами

На третий день пути от реки Лаки-Форд мы нашли труп, едва ли не целиком съеденный волками (коим здесь несть числа – они не дают нам спать по ночам, закатывая концерты своим воем) и оскальпированный индейцами. Мы предали его земле и продолжили свой путь в печальных раздумьях.

Джозеф Франкл

Часто, словно хеллоуинские попрошайки, прикрываясь повседневными балахонами философской болтовни, мы рассуждаем о высшем смысле человеческой жизни; так и сегодня я думаю о Джозефе Франкле – человеке, который принес Америке свое будущее, одному Богу известно зачем, в 1851 году из Чехословакии, а после целиком истратил это будущее, чтобы в начале декабря 1875-го упасть замертво лицом в снег, почти счастливцем, и обрести покой в Форт-Кламате, Орегон, в исчезнувшей навсегда могиле.

Я прочел уцелевшие обрывки дневника, что он вел в долгой и неудачной золотоискательской экспедиции, предпринятой им в 1854 году из Висконсина в Калифорнию, а также письма, присланные из Калифорнии.

Дневник написан ясным, как зеркало, слогом, искушенным и наивным одновременно, он отражает иронию и мягкий юмор. Джозеф Франкл видел эту землю по-своему.

Думаю, эта странная жизнь неизбежно, будто неловкая комета, вела его к дневнику, а много позже – к смерти в Америке.

Начать с того, что отец Джозефа Франкла владел в Чехословакии пивоварней и стекольным заводом – значит, можно предположить, что сына окружал стабильный и обеспеченный мир.

Выучившись в Пражской консерватории, он стал симфоническим музыкантом, гастролировал с оркестром по Чехословакии, Австрии и Германии.

Я спрашиваю себя и не нахожу ответа: для чего, оставив иную жизнь, Джозеф Франкл приехал в Америку? Внутри у меня что-то не может понять, зачем он это сделал.

Черт, как же далеки эти концертные программы, Бетховен и Шуберт, Берлин и Вена от Джозефа Франкла, так описавшего американский Запад: «…после ужина у нас объявился настоящий дикий индеец, вождь племени омаха. Сказал, что ищет свою скво. Он не видал ее уже два дня, наверное, где-то бродит среди эмигрантов».

Далековато от концертного зала, замершего в ожидании музыки.

Джозеф Франкл оставил в Висконсине свою рожденную в Чехословакии, но сосватанную в Америке жену Антонию, или Тони, как он ее называл, маленького сына Фреда и отправился в Калифорнию искать золото.

Я думал о том, как он прощался с Антонией. Я думал о том, как она его ждала. Ей двадцать лет. Ей, должно быть, очень одиноко. Ее муж ушел на три года.

Часть 2
Суетливые и старомодные немые фильмы (индюки, куропатки…)

В 1854 году на Западе Джозефа Франкла можно увидеть птиц, похожих на суетливые и старомодные немые фильмы (индюки, куропатки, утки, гуси, бекасы, фазаны), и зверей, похожих на актеров этих фильмов (бизоны, олени, волки), и рыб, похожих на плавучие немые титры (щуки, зубатки, окуни), а еще не похожие на фильмы огромные одинокие пространства, где никто не живет, и чахлую дорогу, с которой так легко сбиться. «Мы поняли, что плутаем. Дорога, по которой мы движемся, видится смутно, никто не ступал на нее уже год. Здесь нет человеческих следов, но явно проходили волки и другие крупные звери. Неодолимая тишина угнетает».

Эту землю населяют хитрые индейцы-псинокрады, они умудряются одержать верх над путешественником, даже когда, снарядив небольшую армию, тот заявится к ним в лагерь и потребует свою собаку, угрожая ВОЙНОЙ! – если пса не вернут добром (как же это далеко от Праги и Чехословакии, от короткой карьеры классического музыканта!); индейцы ловки в своем псинокрадстве, они предлагают коня в обмен на собаку, но проворачивают дело так, что лошадь остается у них, а люди (в том числе Джозеф Франкл) возвращаются в лагерь без пса и обещанного коня, хотя знают, что он есть у индейцев. На собаке можно ставить крест, а проклятые индейцы чересчур ловки.

Люди, которых Джозеф Франкл встречает по пути в Калифорнию, архетипично сдвинуты и повернуты мозгами. Я не верю, что нормальный и уравновешенный сектор общества изберет первопроходство и фронтиры. Только странное и полусумасшедшее племя отправится устраивать свою жизнь там, где не живет никто.

Джозеф Франкл так и начинает – я хочу сказать, он знает, с кем имеет дело, беря в попутчики трех безумных немецких братьев и еще одного немца, который мечтает о военной славе Германии и мировом господстве.

1854 год!

И конечно, напившись в первый же день, они страшно мучились похмельем – все, включая Джозефа Франкла, обожавшего пиво, да и другую выпивку тоже.

Взгляду путешественника по Западу предстает нечистый на руку землевладелец, шарлатан-врач, циничный фермер, «дикие безбожные» охотники и трапперы, которые, по мнению Джозефа Франкла, выглядели бы странновато на улицах Европы: «Их одежда красноречива. Даже будь им это позволено, они и шагу не ступили бы по мостовой европейского города без того, чтобы тотчас не собрать толпу; люди немедля принялись бы спрашивать друг друга, что за комедианты тут объявились».

 

Он знакомится с хитрой гулящей женушкой и ее рогоносцем мужем, простым и добросердечным дуралеем; с судьей, направлявшимся в Юту, чтобы вершить справедливость, а заодно выгодно обернуть мануфактуру на 25 тысяч долларов, которую он намеревался продать мормонам – последних Джозеф Франкл считал «непристойной человеческой породой»; с голодным индейским вождем, так и не поблагодарившим Джозефа Франкла за обед; с распутным попом и его очаровательной любовницей-кухаркой; с отрядом индейцев-вымогателей из племени сиу, которые только что победили пауни и теперь тащили на себе двадцать один скальп и показывали всем с особой гордостью; с любезным хозяином каравана, накормившим оголодавшего Джозефа Франкла обедом и давшим ему на дорогу муки.

В Плейсервилле, золотой стране Калифорнии, два проходимца с выгодой для себя продали ему сухой участок, некие торговцы продлевали кредиты все то время, пока длились бессмысленные поиски богатства, а сам Джозеф Франкл жил в заброшенной китайской лачуге, раскапывал золото и в конце концов нанялся на работу к другому изыскателю, тоже не особенно удачливому.

Все шло наперекосяк у Джозефа Франкла в этой Калифорнии – земле, которую он называет «прекрасной, но несчастливой страной».

И все это время жена Антония ждала в Висконсине его возвращения. У нее было слабое здоровье. Прошло три года. Слишком много для молодой женщины, которая плохо себя чувствует.

Часть 3
Долгие двери Джозефа Франкла

«Мы прибыли в лагерь на третий день с сильного дождя и грозы, так что накрыть ужин удалось с большим трудом. Я разливал чай и тут услыхал…»

Но мы никогда не узнаем, что услыхал Джозеф Франкл, ибо дневник обрывается сразу после того, как «тут услыхал…»

Перерывы его дневника прекрасны – словно долгие поэтические паузы, когда слышна невинность вечности.

Перед самым «…и тут услыхал…» он работал поваром в караване, который немало натерпелся от индейцев. С пауни выходила просто беда. Большинство их вообще не носили одежды. Бегали голышом, если за одежду не считать оружие, и на уме у них не было ничего хорошего.

«…и тут услыхал…»

Мы не узнаем никогда.

Он вернулся к своему повествованию у края Великих Равнин, и то, что он услыхал, навсегда исчезло.

Следующий перерыв в записях сделан умышленно. В Форт-Ларами он говорит: «Я не стану описывать конец моего пути до Солт-Лейк-Сити, ибо не могу припомнить чего-либо интересного».

Вот он в Солт-Лейк-Сити, записей в промежутке нет, а весь путь от Форт-Ларами (больше 400 миль) до Солт-Лейк-Сити был просто дверью, которую можно открыть и шагнуть внутрь.

Дневник Джозефа Франкла обрывается в горах Сьерра, когда он просыпается утром, заметенный снегом.

Антония ждала в Висконсине своего мужа, заметенного снегом Джозефа Франкла, волновалась, гадала, когда же он вернется.

Три долгих года.

Часть 4
Два чехословака похоронены здесь, в Америке

Наконец, Джозеф Франкл вернулся к Антонии – теперь ей двадцать три года. Наверное, она была очень счастлива. Наверное, обнимала его и плакала.

На некоторое время он остепенился, они родили еще пятерых детей, и Джозеф Франкл вернулся к жизни пражского музыканта. Давал уроки фортепьяно и пения в Уотертауне, штат Висконсин, служил директором Мендельсоновского певческого общества.

Проработав несколько лет окружным чиновником, он в 1869 году переехал в Крит, Небраска, в 1870-м открыл там бакалейную лавку, но дела шли плохо, так что в 1874-м, поддавшись неясному, но проклятому калифорнийскому наваждению, он оставил жену Антонию с кучей детей в Крите и снова отправился в Плейсервилль опять искать золото. Через годы после того, как утихла золотая лихорадка.

На этот раз по пути в Калифорнию он ничего не писал. Он просто туда отправился. И у него, конечно, опять ничего не вышло. Он даже поселился в той же китайской лачуге, где жил двадцать лет назад.

Не судьба Джозефу Франклу найти в Калифорнии удачу, и он решил двинуть к старшему сыну Фреду, который успел вырасти и жил теперь под Валла-Валла, Вашингтон, зарабатывая рубкой леса.

Фред был американским внуком чехословака, владельца пивоварни и стекольного завода. Как же далеко в этом мире разносятся семена крови.

Весной 1875 года Джозеф Франкл прошел от Плейсервилля до Портленда, Орегон, 650 миль пешком. У реки Коламбия он повернул направо и двинулся в Голубые горы, где жил его сын.

С работой в Вашингтоне было плохо, так что он, его сын и друг его сына решили отправиться в Калифорнию, где дела пойдут лучше (ох, нет!), так начался третий калифорнийский вояж Джозефа Франкла.

Они ехали на лошадях, но зима стояла холодная, и Фред, сын Джозефа Франкла, решил вернуться и доплыть до Калифорнии пароходом; отец и друг продолжили путь на лошадях.

Хорошо: на данный момент сын на пароходе, а отец на лошади едут в Калифорнию. Уже странно. История Джозефа Франкла вообще непроста.

В Орегоне Джозеф Франкл заболел: одиннадцать дней ничего не ел, несколько суток бредил. Я не знаю, что это был за бред, – наверное, там были индейцы и концертные залы. С попутчиком они растерялись – тот сперва искал его, потом отправился за подмогой. Несколько дней спустя Джозефа Франкла нашла поисковая бригада: он лежал мертвый лицом в снег и не казался особенно несчастным.

В бреду он, наверное, думал, что смерть – это Калифорния. Его похоронили в Форт-Кламате, Орегон, 10 декабря 1875 года, в исчезнувшей навсегда могиле. Так закончилось его американское детство.

Антония Франкл умерла в Крите, Небраска, 21 ноября 1911 года – и на этом закончились все ее ожидания.

Все, кого я встретил там, где не побывал

– У меня короткая линия жизни, – она говорит. – Черт с ней.

Мы лежим под одеялом. Сейчас утро. Она разглядывает свою ладонь. Ей двадцать три года; темные волосы. Она очень пристально разглядывает свою ладонь.

– Черт с ней.

Японские ловцы кальмаров теперь спят

Потому и забыл тем утром о бутылке – японские ловцы кальмаров уснули, а я думал о том, как они спят.

В час ночи перед сном я видел, как они ловят кальмаров. В Тихом океане подо мной стояли на якорях лодки, и на них сиял свет. Этим светом ловцы приманивали кальмаров. Четыре лодки японских ловцов кальмаров расположились точно, как звезды в небе. Своим собственным созвездием.

Потому я и забыл о бутылке. Думал про то, как до самого рассвета они ловят этих кальмаров и, может, пропустят перед сном один-два стаканчика. Надо было думать о бутылке, а не о спящих японских ловцах кальмаров.

Месяц назад я привез бутылку в Японию.

История довольно интересная. Однажды вечером, за пару недель до того, как я отправился из Сан-Франциско в Японию, мы сидели с друзьями в баре и придумали, что хорошо бы взять бутылку и насовать в нее записок, потом я отвезу ее в Японию и брошу в море.

Старый друг бармен принес очень крепкую пустую бутылку, где некогда обитало «драмбуи», и мы стали писать записки, пряча их друг от друга. Каждый сочинял послание, но держал при себе – затем, никому не показывая, опускал в бутылку; через пару часов в ней собралось тридцать пять или сорок записок. В тот вечер это напоминало срез вечернего американского бара.

Мой друг бармен заткнул бутылку пробкой и запечатал очень прочным сургучом, который носил с собой, поскольку работал еще каллиграфом и ставил именные сургучные печати под выведенными собственноручно прекрасными словами. Бутылку он запечатал профессионально. Пьяный и счастливый, я потащил ее домой.

Через пару недель я привез бутылку в Японию – бросить в море, где она поплывет по течению, может даже обратно в Америку, а лет через триста ее найдут и с любопытством рассмотрят, или, может, она просто разобьется о калифорнийские скалы, кусочки стекла упадут на дно, а свободные послания, проплавав свою короткую жизнь, превратятся в неразличимый осадок течения, что безымянно выпадает на прибрежные мели.

Пока все хорошо, однако утром, думая о том, как спят японские ловцы кальмаров, я забыл о бутылке и просто вышел из квартиры, которую мы с друзьями снимаем в Адзиро – мои друзья специально взяли напрокат лодку, чтобы отвезти бутылку далеко в море, бросить ее там, а потом порыбачить.

Моим японским друзьям понравилась история бутылки, и они захотели стать частью ее вояжа. На пристани, у дожидавшейся лодки, они спросили, где же бутылка.

Вид у меня получился изумленный – пришлось сказать, что я ее забыл, хотя на самом деле бутылка была теперь со спящими японскими ловцами кальмаров. На столе возле кроватей она ждала ночи, чтобы стать частью их созвездия.

Самый маленький снегопад в истории

Самый маленький снегопад в истории прошел час назад у меня во дворе. Примерно из двух снежинок. Я ждал, когда упадут другие, но не дождался. Снегопад был всего из двух снежинок.

Они упали с неба так же неловко и пикантно, как шлепались на задницы Лорел и Харди[1] – сами, если вдуматься, похожие на снежинки. Как будто Лорел и Харди, обернувшись снежинками, разыграли самый маленький снегопад в мире.

Долго же они летели с неба, эти две снежинки с перемазанными кремом физиономиями, и как же смешны их мучительные потуги сохранить достоинство в мире, который очень хочет отобрать его у них, ибо привык к большим снегопадам два фута, не меньше, и лишь хмурится, глядя на снегопад из двух снежинок.

Снежинки разыграли комедию и брякнулись на снег, оставшийся после дюжины снегопадов этой зимы, – нужно было подождать, и я высматривал в небе новые хлопья, пока не понял, что эти две снежинки и были снегопадом, как Лорел и Харди.

Я вышел во двор и стал искать. Я преклонялся перед мужеством, с каким эти двое умудрились сохранить лицо. Я искал их и мечтал, как положу снежинки в морозилку: там им будет удобно, там они найдут внимание, восхищение и восторг – все то, чего достойна их красота.

Вы никогда не искали две снежинки на зимней земле, покрытой снегом уже не один месяц?

Я более-менее представлял, куда они упали. Я искал две снежинки в мире миллиардов. И ведь мог на них наступить, а это не слишком приятная мысль.

Совсем скоро я понял, насколько безнадежна эта затея. Самый маленький в мире снегопад исчез навсегда. Его не отличить ни от чего другого.

Остается радоваться, что уникальное мужество этого двухснежинкового снегопада как-то живет в мире, где таким вещам не всегда рады.

Я вернулся в дом, бросив в снегу Лорела и Харди.

Змеиная история Сан-Франциско

Если задуматься о Сан-Франциско, вряд ли кому в голову придут змеи. Туристский же город – люди ездят поглазеть на французские батоны. Не нужны им в Сан-Франциско змеи. Если бы они знали, что вместо французских булок им подсунут змей, сидели бы дома, во всей остальной Америке.

Но туристы могут спать спокойно. Я знаю только одну змеиную историю Сан-Франциско.

Когда-то я дружил с очень красивой китаянкой. Она была необыкновенно умна, а на отличной фигуре сильнее всего выступали груди. Большие и прекрасной формы. Груди цвели пышным цветом и снимали урожай внимания всюду, где бы она ни появилась.

Интересно, что в этой женщине меня больше привлекал ум, а не тело. Ум вообще очень меня возбуждает, а она была умнее чуть ли не всех моих знакомых.

Любой другой таращился бы на грудь, я же вглядывался в ее ум, аналитический и архитектурно четкий, как свет зимних звезд.

Какое отношение интеллект прекрасной китаянки имеет к сан-францисским змеям, спросите вы сейчас, повышая градус нетерпения.

Однажды мы с ней заглянули в магазин, где торговали змеями. Нечто вроде сада рептилий; мы без особой цели гуляли по Сан-Франциско и случайно наткнулись на эту змееводческую нору.

Ну, зашли.

Магазин заполняли сотни змей.

Змеи были всюду, куда ни посмотри.

В этой лавке после того, как человек замечает, я бы даже сказал – сразу после того, как он замечает змей, он замечает и вонь змеиного дерьма. Насколько я помню – хотя, если вы серьезно изучаете змей, не стоит особо молиться на мои слова, – так мог пахнуть труп ленивого и сладкого пирога-утопленника размером с хороший фургон; хотя запах и не был настолько ужасен, чтобы сразу бежать из магазина.

 

Нас очаровал этот грязный змеюшник.

Почему хозяева не убирают за своими змеями?

Змеи не любят жить в собственном дерьме. Им бы забыть эту проклятую богом лавчонку. Вернуться туда, откуда пришли.

В грязной змеиной лавке собрались змеи из Африки, Южной Америки, Азии – со всего мира, и теперь лежат в дерьме. Им нужен билет на самолет в один конец.

В центре змеиного кошмара стояла огромная клетка с очень тихими белыми мышами, чья судьба, наверное, – стать в конце концов лавочной вонью.

Разглядывая змей, мы с китаянкой обошли магазин. В аду рептилий было интересно и жутко одновременно.

В конце мы остановились у ящика с двумя кобрами, и обе змеи уставились на ее груди. Змеиные головы только что не прижались к стеклу. Точно как в кино, только в кино не крутят вонь змеиного дерьма.

Китаянка была не очень высокая, примерно пять футов и дюйм. Две вонючие кобры пялились на ее груди всего в паре дюймов от своих голов. Может, поэтому мне всегда нравился ее ум.

1Стэн Лорел (1890–1965) и Оливер Харди (1892–1957) – популярный комический дуэт, амплуа: толстый и тонкий. – Здесь и далее примечание переводчика.