3 książki za 35 oszczędź od 50%
Za darmo

Лес

Tekst
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

Я открыл глаза и попытался оглядеться. Я находился в каком-то маленьком помещении, залитом красным светом. Все вокруг меня ходило ходуном. Меня швыряло из стороны в сторону. В воздухе летали какие-то предметы, разглядеть которые я не успевал. Один из них ударил меня в висок, я повалился на пол и тут же отлетел к противоположной стене. Все вокруг заполняла смесь звуков: вой аварийной сирены и писк каких-то приборов, грохот и звон бьющегося стекла, скрежет металла. И какой-то странный монотонный звук, распознать который у меня не получалось.

Что происходит?

Какая-то неведомая сила сжала мое тело, не давая подняться, как будто я находился на большой глубине под водой. Я с трудом повернул голову и посмотрел на противоположную стену. В ней был дверной проем. Картинка в этом проеме беспрерывно менялась. Серое небо, черные деревья, серое небо, черные деревья… И тут я понял, что нахожусь в комнате не один. Со мной было еще двое мужчин в черной одежде. Они были то ли без сознания, то ли мертвы. Их обмякшие тела кидало из стороны в сторону.

Что происходит?

Приложив колоссальное усилие, чтобы повернуть голову, я снова посмотрел на дверной проем. Картинка стала меняться чаще. Серое небо, черные деревья, серое небо…

И тут до меня дошло. Я понял, что за звук я слышал. Это был звук лопастей вертолета. А смотрел я в люк в корпусе этого вертолета.

И мы падали. Падали с чудовищной скоростью, вращаясь вокруг своей оси.

Меня накрыла паника. Я начал шарить вокруг себя глазами, пытаясь отыскать взглядом сиденья. В вертолете должны быть такие сиденья, с ремнями безопасности. Если бы я каким-то чудом добрался до одного из этих сидений и пристегнулся…

Но я не успел. Раздался оглушительный грохот, и все потемнело.

***

Дальнейшие события я запомнил обрывками. Потемневшее небо. Толстые стволы черных сосен, озаряемые языками пламени. Горящие обломки вертолета. Двое каких-то мужчин тащат меня за ноги прочь от него. Спину царапают камни и корни.

Я пытался ухватиться за сознание, но не мог. Я постоянно отключался. Кто эти люди? Они были одеты во что-то желтое. Какие-то желтые защитные костюмы.

Наконец силы меня окончательно покинули, и я снова провалился во тьму.

Очнулся я на бетонном полу. Меня положили лицом вниз, так, что когда я поднял голову, правая половина лица заныла. Должно быть, я пролежал так несколько часов. Кряхтя, я перевернулся, приподнялся, опершись на локоть, и огляделся.

Комната, в которой я находился, была похожая на тюремную камеру. В полумраке я рассмотрел тяжелую металлическую дверь, покрытую ржавчиной. Единственным источником света было маленькое зарешеченное окошко, находящееся под самым потолком. Сквозь толстые металлические прутья проникал серебристый лунный свет. Комната была абсолютно пустой, ни единого предмета мебели. Но я был в ней не один.

В самом темном дальнем углу на полу сидел человек. В полоске тусклого света, падающего из окна, я рассмотрел, что он был одет в какие-то лохмотья. Лица его я не видел, его скрывала тень. Зато я хорошо рассмотрел ноги незнакомца – они были босыми и черными от грязи.

– Ты как, приятель? – спросил меня сидящий на полу человек. Голос его был хриплым и тихим.

– Я… Не знаю. Вроде, нормально, – я удивился, услышав собственный голос. Он был совершенно… Незнакомым.

Я сел, облокотившись спиной о стену, и аккуратно ощупал ноги, грудь и живот. К своему удивлению я обнаружил, что у меня ничего не болело.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Я не… – во рту у меня моментально пересохло, – Я не знаю.

Как меня зовут? Что-то вертится на языке, но я никак не могу вспомнить. Должно быть, это последствия крушения. Помнил ли я свое имя, когда находился на борту вертолета? А что было до этого? В голове было совсем пусто. Вертолет – самое свежее мое воспоминание.

– Это нормально. Я Уистлер, – он наклонился вперед, дав возможность луне осветить свое лицо – худое, бледное и морщинистое лицо старика, измазанное грязью. Длинные седые патлы спадали на плечи, борода спуталась. Я отпрянул, вжавшись спиной в бетонную стену.

– Что здесь нормального? Почему я ничего не помню? – спросил я.

– Успокойся. Ты еще все вспомнишь, – сказал Уистлер, – Скажи, как ты здесь оказался?

– Я упал. Упал на вертолете, – ответил я, – А где мы находимся?

Уистлер, услышав мои слова, отпрянул назад, и его лицо снова скрылось в тени. Некоторое время он молчал.

– Вертолет? Ты сказал «вертолет»?

– Да. Я очнулся в падающем вертолете.

Уистлер, кряхтя, поднялся на ноги и начал беспокойно ходить по камере взад-вперед, бормоча что-то себе под нос. Я последовал его примеру и тоже встал. Ноги затекли, но были целы. Как можно упав на вертолете с такой высоты, не получить ни единой царапины?

– Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь? – вытаращился на меня Уистлер.

– Нет, не особо…

– Дальность полета вертолета, такого, как, например, Ми-8, при максимальном запасе топлива – восемьсот километров, – сказал Уистлер.

Я продолжал недоуменно смотреть на него. Уистлер вздохнул.

– Ты же откуда-то взлетел, так? – спросил он, требовательно смотря мне в глаза.

– Ну да, должно быть.

– Это значит, что где-то там, – он махнул рукой в неопределенном направлении, – Где-то там есть… Что-то. Что-то, кроме проклятых деревьев, понимаешь?

Старик буравил меня безумным взглядом.

– Нет, – честно сказал я.

Уистлер подошел ко мне почти вплотную, так, что я почувствовал вонь, идущую у него изо рта.

– С какой стороны ты прилетел? С севера? С запада?

– Да откуда я могу это знать?

Уистлер покивал головой, что-то прикидывая про себя.

– Ну да, ну да… «Стороны света» здесь – понятие относительное.

Он снова начал ходить по комнате, что-то бормоча себе под нос. С минуту я наблюдал за ним, затем решился спросить.

– Так где мы находимся?

Уистлер резко остановился и посмотрел на меня, будто впервые только что увидел.

– В смысле?

– В прямом. Где мы?

– Мы в лесу, – сказал Уистлер.

Я вспомнил деревья, которые мелькали в «дверном проеме» во время падения, вспомнил отблески пожара на стволах вековых сосен.

– Это я уже и сам понял, – сказал я, – Но где этот лес находится?

Я вздрогнул от неожиданности – Уистлер залился пронзительным смехом.

– А черт его знает, парень, – выдавил он из себя.

Я разозлился, в висках запульсировала кровь.

– Ты что, издеваешься надо мной?

Вдруг послышался скрежет металлической задвижки. Уистлер моментально перестал смеяться, бросился обратно в свой темный угол и сел на холодный пол, обхватил колени руками.

Ржавая дверь распахнулась, и в комнату вошли двое высоких мужчин в желтых комбинезонах. Их лица были скрыты защитными масками, а в руках они держали металлические палки с двумя остриями на концах, похожие на удлиненные вилки.

– Кто вы такие? Что вам от меня нужно? – спросил я, пятясь назад.

Мужчины в защитных костюмах сделали несколько шагов по направлению ко мне. Я отступил еще и уперся спиной в стену. Один из мужчин встряхнул металлическую «вилку», и я увидел электрические разряды, пробежавшие между двумя ее зубцами.

– Что вам нужно? – громко повторил я, и тут они накинулись на меня. Все мышцы тела сократились от нескольких электрических разрядов, я повалился на пол. Они ударили еще пять или шесть раз, затем взяли мое обездвиженное тело под мышки и потащили прочь из комнаты. Я слышал звук, который издавали каблуки моих ботинок, волочась по бетонному полу.

Я видел потолок с лампами, закрытыми решетками. Затем звук, издаваемый моими каблуками, изменился, и я увидел ночное небо с яркими созвездиями на нем. Потом меня снова втащили в здание, и моему взору опять предстал потолок, только на этот раз он был выше, и лампы на нем были люминесцентными.

Наконец меня усадили на какое-то кресло, и, судя по ощущениям, привязали к нему ремнями. Я услышал звук удаляющихся шагов, а затем хлопнула дверь, и я остался в одиночестве.

Прошло несколько минут, наполненных звуком моего хриплого дыхания. Способность двигаться постепенно возвращалась, и я смог поднять голову и оглядеться, насколько мне позволяли жесткие ремни.

Оказалось, что меня притащили в комнату без окон, посреди которой находилось кресло, напоминающее стоматологическое. К нему я теперь и был пристегнут широкими кожаными ремнями. Напротив меня стоял простой прямоугольный стол, за ним – деревянный стул. Освещалась комната одной-единственной лампочкой, болтающейся под потолком.

Я напряг мышцы и постарался освободиться от ремней. Не удалось, слишком уж туго они были затянуты. Кровь плохо поступала к кистям рук, и они начали неметь.

Вдруг щелкнул замок, и распахнулась дверь. В комнату вошли трое – старик преклонных лет и двое высоких широкоплечих мужчин в темном камуфляже. Мужчины разошлись в стороны и встали по углам комнаты. Старик медленно прошагал к столу и тяжело опустился на стул. Он был лысым, в круглых очках, из-за отблесков на которых не было видно его глаз. Впалые щеки покрывала щетина. На нем был черный старомодный костюм размера на три больше, чем нужно, и широкий галстук со странным узором.

Старик положил на стол перед собой пухлую папку и, раскрыв ее, углубился в чтение каких-то бумаг. Он листал страницы трясущимися пальцами, а я все смотрел на его галстук. В тусклом свете лампочки было сложно разобрать узор. Это были… Маленькие единороги?

Вдруг старик резко захлопнул папку.

– Как вы сюда попали? – спросил он. Голос у него был громким и четким, что совсем не сочеталось с его внешним видом.

– Я не знаю, – сказал я, – Послушайте… Я не понимаю, что происходит. Я не знаю, где я…

Старик поднял правую руку, требуя тишины. Я замолчал.

– Молодой человек. Поверьте мне, в ваших же интересах начать говорить. Спрошу еще раз. Как вы сюда попали?

 

Я облизал пересохшие губы. Мысли в голове путались, но я постарался взять себя в руки.

– Я не знаю, понимаете? – медленно проговорил я, – Я не помню даже, кто я такой. Даже имени своего не помню. Я был на борту вертолета. Он упал. Затем я очнулся в какой-то комнате.

Я замолчал и посмотрел на старика. Его лицо было непроницаемым.

Один из громил двинулся было ко мне, но старик снова поднял худосочную руку, остановив его.

– Если вы нам врете, мы узнаем, – сказал старик.

– Я не вру.

Старик поднялся на ноги, подошел к двери и постучал в нее. Дверь приоткрылась, из коридора на лицо старика упала полоска света. Он что-то тихо сказал кому-то, кто стоял за дверью, слов я не разобрал. Затем дверь закрылась, и старик снова повернулся ко мне.

– Подготовьте его, – сказал он.

Громилы двинулись ко мне.

– Нет! – крикнул я.

Они нажали на какие-то рычаги на моем кресле, и спинка опустилась так, что я оказался почти что в лежачем положении.

– Что вы делаете? – спросил я, вертя головой и стараясь, чтобы в мое поле зрения попал хоть кто-то из троих.

Я услышал скрип открывающейся двери, в комнату зашли еще по меньшей мере трое человек.

– Отпустите! – заорал я, но меня, понятное дело, никто не послушал. Я почувствовал на лбу новый ремень, который фиксировал голову так, что я теперь не мог ее повернуть. Затем я ощутил, как к коже моего лица крепят какие-то присоски. Показался старик. Он наклонился надо мной, заслонив свет лампочки.

– Сейчас мы проверим, насколько вы ничего не помните.

– Что вы?.. – выдохнул я.

– Давай, – скомандовал старик.

Комната исчезла. Исчезли и все звуки. Осталось только биение моего сердца, но и оно вскоре затихло. Меня словно погрузили с головой в тягучую вязкую жидкость.

«Мы никому не расскажем, хорошо?»

Мелькнула вспышка света. Я почувствовал ужасающий первобытный страх. Он нарастал, накрывая меня. Я пытался кричать, но не мог.

Трещины на стекле.

Красная кровь.

Голова начала раскалываться…

Я открыл глаза и стал жадно хватать ртом воздух. Присоски одну за другой отлепляли от моего лица.

– Что это было? – выдавил я из себя.

Где-то рядом старик тихо с кем-то переговаривался. Потом снова навис надо мной.

– Очень интересно… – пробормотал он, разглядывая мое лицо, а потом скомандовал, – Унесите его обратно!

Ремни начали расстегивать. Перед глазами все плыло, конечности не слушались. Как только моя голова оказалась свободной, я свесился с кресла, и меня вырвало. Я хотел вытереть рот тыльной стороной ладони, но меня вновь подхватили под мышки и поволокли из комнаты, на сей раз гораздо быстрее.

Упав на бетонный пол уже знакомой мне камеры, я не нашел сил подняться. Перед глазами полыхали цветные вспышки. Меня вырвало еще раз, и я отключился.

***

Проснувшись, я увидел зарешеченное окно под потолком и проглядывающее между прутьями ночное небо. Должно быть, без сознания я лежал не так долго, если на улице еще не рассвело.

Я сел и оперся спиной о стену. На языке был отвратительный привкус, голова раскалывалась. Веки стали словно свинцовыми, глаза было тяжело держать открытыми.

Я не знал, с чего начать разговор с Уистлером, но вдруг понял, что человек, сидящий у противоположной стены на стуле, не он. Ни стула, ни этого человека раньше здесь не было. На меня смотрел мужчина средних лет с аккуратно зачесанными русыми волосами и тонкой черной бородкой. На носу у него были очки-стеклышки. Одет мужчина был в костюм, галстук был темно-серым, без каких-либо узоров.

Он сидел, положив ногу на ногу, и пристально смотрел на меня.

– Эм… Здравствуйте, – сказал я.

Мужчина не ответил и продолжил разглядывать меня, словно какое-то диковинное животное в зоопарке.

– Кто вы? – спросил я.

Снова никакого ответа.

– Эй! – позвал я и помахал рукой.

Мужчина в очках хранил молчание.

– Да ты издеваешься, – пробормотал я, поднимаясь на ноги. Я двинулся к мужчине, намереваясь потрясти его за плечо, но тут кто-то тихо окликнул меня за спиной.

– Эй…

Я повернулся и понял, что голос доносится из зарешеченного окна. Кто-то был там, по ту сторону бетонной стены, я мог различить тень этого человека, падающую на прутья решетки. Видимо, я находился в цокольном этаже. Поднимали ли меня по лестнице, когда тащили в комнату со стоматологическим креслом?

Я снова повернулся, и у меня перехватило дыхание. Мужчины с бородкой не было, как и стула, на котором он сидел еще секунду назад.

– Ты слышишь меня? Ты там? У меня нет времени! – услышал я шепот, доносящийся из окна под потолком.

Как завороженный я еще несколько секунд смотрел на участок бетонного пола, где еще секунду назад стоял стул. Потом я заставил себя оторвать взгляд, подойти к стене и поднять голову к окошку.

– Кто это? – спросил я также шепотом.

– Тихо, – сказал незнакомец, – Нет времени. Держи.

На пол у моих ног что-то упало. Я нагнулся и подобрал листок бумаги, сложенный в несколько раз.

– Что это? – спросил я. Мне никто не ответил. Мой собеседник ушел, тень на прутьях решетки исчезла.

Я развернул листок и встал так, чтобы полоска лунного света падала на текст короткой записки: «Через два часа мы начнем штурм. Будь готов. Бежать будем на юго-восток. Прорываться придется с боем».

Записка была написана крупным неровным почерком. Буквы были фиолетовыми. Перечитав последнее предложение несколько раз, я сложил записку и положил ее в задний карман штанов.

Что же происходит? Кто я такой? Почему я сюда попал? Ничего не понимаю.

Я снова сел на пол и впервые обратил внимание на одежду, в которую был одет. На мне были темно-синие джинсы и футболка, которая когда-то, должно быть, была белой, однако сейчас от грязи и пота стала темно-серой. На ногах у меня были черные высокие ботинки с толстой подошвой. Я проверил карманы джинсов, но не обнаружил в них ничего, кроме записки. Я засунул два пальца за воротник футболки – никаких ярлыков не было. А потом я понял кое-что, что меня ужаснуло. Я совершенно не помню, как я выгляжу. Даже смутно. Не помню черт своего лица, не помню, какого цвета мои глаза или волосы.

Моя рука скользнула от воротника футболки вверх и нащупала на затылке короткие волосы. Лицо было гладко выбритым. Но я его совершенно не помнил.

Скрипнул затвор, и в нижней части ржавой двери открылось маленькое окошко. В него кто-то просунул металлическую чашку и поставил ее на пол рядом с дверью. Затем окошко закрылось.

Я подполз к двери, схватил кружку и начал жадно пить. Воды в ней было совсем немного, на три глотка, но это лучше, чем ничего. Осушив кружку, я поставил ее туда, откуда взял, вернулся на свое место и стал ждать, прислушиваясь к звукам, доносящимся из окошка под потолком.

Шелест ветра в кронах деревьев и уханье ночных птиц убаюкивали. Примерно через час я начал клевать носом.

На ноги меня поднял прогремевший на улице взрыв. В окно пролился оранжевый свет пламени – что-то горело. Я услышал звуки стрельбы. Кто-то кричал. Затем раздалось еще два взрыва.

Я заметался по камере, не зная, куда себя деть.

Затем звуки стрельбы раздались уже совсем рядом, из-за металлической двери. Я услышал приглушенное «Огонь! Огонь!». Потом кто-то закричал, и что-то упало на пол.

А затем всю комнату заполнил визг металла. Кто-то пилил металлическую дверь моей камеры с той стороны. Я отошел к противоположной стене и стал наблюдать, как постепенно образовывается и расширяется разрез на металле. В бетонный пол ударил сноп искр. И вот, когда звук стих и дверь начала раскрываться, послышались новые звуки стрельбы из автоматического оружия. Кто-то ударился о дверь с наружной стороны. Прогремело еще несколько выстрелов, крик, а затем все стихло.

Я подождал несколько секунд, прислушиваясь. Стрельба и крики, доносящиеся с улицы через окошко под потолком, никуда не делись. Но в коридоре за дверью было тихо. Наконец я подошел к двери и толкнул ее вперед. Она открывалась очень тяжело. Осторожно просунув в зазор между дверью и косяком голову, я понял, почему.

Кто-то изрешетил моего спасителя пулями, и теперь его бездыханное тело лежало на полу, блокируя дверь. Это был мужчина в черной куртке и черных штанах. Лицо было мне незнакомо. В одной руке мужчина держал болгарку, в другой автомат. Вокруг лежало несчетное количество гильз.

Я навалился на дверь, и та оттолкнула лежащее на полу тело. Затем я переступил через порог и огляделся. Моя камера находилась в дальнем конце длинного коридора, освещенного уже знакомыми мне лампами. Коридор заканчивался лестницей, идущей наверх.

Поколебавшись несколько секунд, я поднял с пола автомат мужчины в черном и двинулся к лестнице. Видимо, моя камера была не единственная, я пробежал мимо пяти или шести таких же ржавых дверей. Из-за одной раздавался стук и крик «Эй! Помогите! Слышите меня?!».

«Прости, прости, не могу», подумал я, пробегая мимо.

Я поднялся по ступенькам на два пролета и увидел двойную дверь без ручек. Сделав глубокий вдох, я аккуратно толкнул одну из створок. Убедившись, что мне ничего не угрожает, я вышел на улицу.

Моему взору предстал комплекс из нескольких серых бетонных построек, расположенных посреди большой поляны, окруженной вековыми соснами. Здание, из которого я вышел, было низким, с половину этажа. Я успел увидеть ряд зарешеченных окошек у самой земли.

Возле некоторых зданий стояли автомобили – внедорожники с квадратными кабинами. Некоторые из них горели. Пригибаясь как можно ниже к земле, я пробежал к одной из машин и спрятался за колесом. Я аккуратно выглянул из-за капота.

Две группы людей вели боевые действия. Одни были одеты в черное, они наступали из лесной чащи, прячась за стволами деревьев. Вторые, одетые или в белые комбинезоны, или в желтые защитные костюмы, оборонялись, прячась за углами зданий и автомобилями. Обе стороны несли потери – то тут, то там я видел лежащие на земле тела, одетые в черное, желтое или белое.

Я увидел, что в лес уходит две грунтовые дороги. Одна вела в чащу чуть левее того места, откуда наступали люди в черном. Вторая – ближе ко мне, чуть дальше от здания, в котором меня держали. Интересно, как я должен определить, где находится юго-восток?

Я попробовал открыть дверцу машины, и она поддалась. Стараясь не издавать ни звука, я залез в салон и тихо закрыл за собой дверь. Внутри было темно, и я начал ощупывать пространство под рулем в поисках ключа зажигания, надеясь, что кто-то оставил его в скважине. Когда от прикосновения моих пальцев звякнул брелок, и я схватился за ключ, мое сердце забилось чаще. Я повернул ключ. Двигатель завелся. Включились фары, и несколько людей в белых комбинезонах повернули головы в мою сторону, слепо пытаясь рассмотреть, кто сидит за рулем.

Я включил передачу, снялся с ручника и с силой надавил на педаль газа. Автомобиль рванул с места.

«Это он!», крикнул кто-то, а затем я услышал «Стреляйте!», и последовали автоматные очереди.

Я пригнулся и спрятался за руль. Пули застучали по кабине внедорожника, высекая искры. Две из них попали в лобовое стекло, которое тут же покрылось паутиной трещин.

Я ехал почти наугад, крутя руль как сумасшедший. Мне удалось выехать на дорогу, и я устремился вглубь леса.

Через какое-то время выстрелы стихли. Я выпрямился, оглянулся посмотреть, нет ли за мной погони, а затем вдавил педаль газа в пол, крутя руль и маневрируя по петляющей между деревьями дорожке.

Сколько я так ехал, всматриваясь в ночь, я не знаю.

Через какое-то время я заметил, что с каждым метром дорога становилась все более заросшей, машину трясло на кочках и корнях. В какой-то момент я понял, что еду прямо по зарослям какого-то кустарника. Что-то застучало в двигателе. Машину дернуло.

– Давай, – сквозь зубы выдавил я.

Мне пришлось сбавить скорость, чтобы не задеть ни одного дерева, которые теперь были повсюду.

Двигатель кашлянул и заглох. Машина, несколько раз дернувшись, остановилась. Фары моргнули, потом еще раз и, наконец, погасли.

Я несколько раз повернул ключ зажигания – безуспешно. Я начал обыскивать салон и, открыв бардачок, обнаружил в нем фонарик. Тот работал, так что я вылез из машины и огляделся вокруг.

Деревья были повсюду, и я понятия не имел, как мне удалось заехать в такую глубокую чащу, не врезавшись ни в одно из них. Впереди путь преграждали черные стволы, так что даже если бы двигатель не заглох, я не смог бы проехать дальше.

Густая тьма окружала меня со всех сторон. Воздух ощутимо похолодел. Я поежился. Изо рта шел пар.

И тут мне в голову пришла мысль. Я подошел к водительской дверце и увидел, что зеркало заднего вида разбито. Видимо, в него попала одна из пуль. Я выругался и обошел машину. Зеркало со стороны пассажирской дверцы было на месте. Я наклонился, направил луч фонарика себе в лицо и посмотрел в зеркало.

 

Как я и опасался, на меня смотрел абсолютно незнакомый мне человек с короткими темно-русыми волосами и серыми глазами, узким длинным носом и острым подбородком.

Не веря своим глазам, я дотронулся рукой до своей правой щеки. Отражение сделало то же самое. Я отшатнулся от зеркала и прислонился спиной к дверце машины.

Меня накрыла паника.

Приложив усилие и взяв себя в руки, я решил дождаться рассвета в салоне машины. С каждой минутой воздух вокруг становился холоднее, и я боялся замерзнуть, если двинусь дальше пешком.

Я залез в автомобиль, лег на заднее сиденье и захлопнул дверцу. На сиденье лежало что-то вроде покрывала, в которое я тут же укутался. Выключив фонарик, я стал ждать восхода солнца, который все никак не хотел наступать.

Я заснул, так и не дождавшись рассвета. Мне снились маленькие единороги.