3 książki za 35 oszczędź od 50%

Тлеющий огонь

Tekst
12
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

4

– Он первый начал, слышите? Запомните! Он сам начал!

Они ждали, когда она вернется домой. Наверняка так и было, потому что они постучали в ее дверь буквально через тридцать секунд после того, как она вошла. Лора даже не успела отдышаться: она жила на седьмом этаже, а лифты опять не работали. И вот они вдруг заявились, отчего она лишь вышла из себя и занервничала. И, как долбаная идиотка, тут же начала выступать, хотя отлично знала, что этого делать не следовало. Тем более что в неприятности она попадала уже не в первый раз.

Правда, обычно неприятности были другими. Пьянство в общественном месте, мелкое воровство, вторжение в частное владение, вандализм, хулиганство. Один раз ее признали невиновной в простом нападении. А дело о нападении с нанесением телесных повреждений все еще было в суде.

Но сейчас они пришли по другой причине. Она поняла это почти сразу, потому что, пытаясь отдышаться и возмущаясь вслух, сообразила, что на этот раз к ней пришли детективы. Они назвали свои фамилии, звания и все такое, что тут же вылетело у нее из головы, однако факт оставался фактом: перед ней стояли полицейские в штатском, а это означало совсем другой уровень неприятностей.

– Вы не возражаете, если мы войдем, мисс Килбрайд? – вежливо спросил мужчина. Он был высоким, худощавым и лысым, как яйцо. – Нам лучше поговорить с вами внутри. – Он не сводил взгляда с кухонного окна, которое она плохо закрыла.

Лора отрицательно замотала головой:

– Я возражаю, не думаю, что внутри будет лучше. Понимаете, мне необходим попечитель, вы можете меня допрашивать только в присутствии законного представителя… А вообще, в чем дело? Это из-за того парня в баре? Это дело уже рассматривается. Я получила повестку в суд, она пришпилена магнитом к холодильнику. Можете сами убедиться, если хотите… Нет, нет, нет, стойте! Подождите! Это не приглашение войти, это выражение такое…

– А зачем вам нужен попечитель, мисс Килбрайд? – Напарница Лысого, примерно на фут ниже своего коллеги, с жесткими темными волосами, которые обрамляли большое круглое лицо с мелкими чертами, приподняла сросшиеся на переносице брови. – Разве вы несовершеннолетняя?

– Мне двадцать пять, и вам это отлично известно! – огрызнулась Лора.

Она не смогла их остановить: Лысый был уже в прихожей, а Бровастая протискивалась мимо, говоря:

– Откуда нам это знать?

– Так кто что начал, мисс Килбрайд? – поинтересовался Лысый с кухни.

Проследовав за ним, Лора увидела, как он наклонился, заложив руки за спину, и разглядывал повестку на холодильнике.

Лора громко фыркнула и подошла к раковине, чтобы налить себе воды. Ей нужно собраться. Посчитать. Когда она повернулась к Лысому, он посмотрел сначала на нее, а потом через ее плечо в окно.

– Были проблемы? – Он невинно приподнял брови.

– Не совсем.

Появилась его напарница со сросшимися бровями.

– Вы где-то поранилась, Лора? – спросила она.

Жадно глотая воду, Лора закашлялась и смерила женщину хмурым взглядом.

– Так что случилось с мисс Килбрайд, а? Мы ведь теперь друзья, верно? Лучшие друзья?

– Что с вашей ногой, Лора? – подключился Лысый. – Как вы ее повредили?

– В детстве меня сбила машина. Сложный перелом бедренной кости. У меня жуткий шрам, – сказала она, касаясь пальцами ширинки джинсов и пристально глядя на него. – Хотите посмотреть?

– Не особенно, – мягко ответил он. – А как насчет вашей руки? – Он указал пальцем на повязку вокруг ее правого запястья. – Эта рана явно не из детства.

Лора закусила губу.

– Я потеряла ключ, понимаете? Вечером в пятницу. Пришлось лезть в окно. – Она кивнула, указывая на кухонное окно, которое выходило на внешнюю дорожку, опоясывавшую весь жилой дом. – Получилось не очень удачно.

– Наложили швы?

Лора покачала головой:

– Я поранилась не так уж сильно.

– А ключ нашелся? – Повернувшись, он миновал проход, соединявший кухню с гостиной, и разглядывал все так, будто собирался купить квартиру. Ну, это вряд ли, квартира была в жутком состоянии. Лора знала, что ей следовало стыдиться дешевой мебели, голых стен, пепельницы на полу, которую кто-то задел ногой, и теперь по ковру был рассыпан пепел. И черт его знает, как давно это случилось, потому что сама она не курила и не могла вспомнить, когда в последний раз к ней кто-то приходил. Но заставить себя навести порядок было выше ее сил.

– Так как? – Бровастая презрительно поморщилась, оглядев Лору с ног до головы: обвисшие на коленках легинсы, грязную футболку, потрескавшийся лак на ногтях, сальные волосы.

Иногда Лора забывала принять душ, причем по нескольку дней подряд. Иногда вода обжигала, а иногда шла холодная, как сейчас, потому что бойлер действовал по своему разумению и работал когда хотел. Заплатить за вызов сантехника ей было нечем, и сколько бы она ни обращалась в совет, там все равно не чесались.

– Так как – что?

– Ключ нашелся? – повторила Бровастая с легкой улыбкой, будто поймала ее на лжи. – Вам удалось отыскать ключ?

Лора допила воду, втянула сквозь зубы воздух и решила не отвечать.

– Вы не возражаете? – громко спросила она, отодвигая Бровастую локтем, чтобы пройти за Лысым.

– Ни в коей мере, – отозвался тот.

Теперь он стоял посреди гостиной и разглядывал единственное ее украшение – семейную фотографию в рамке. На ней были изображены родители и дочь. Кто-то потрудился над тем, чтобы испортить снимок, а уже потом вставить его в рамку и повесить на стену. К голове отца были подрисованы рога, изо рта матери высовывался раздвоенный язык, глаза девочки были перечеркнуты крестиками, а губы покрашены в кроваво-красный цвет. Лысый приподнял брови и повернулся к ней.

– Семейный портрет? – поинтересовался он.

Лора пожала плечами.

– Папа – это дьявол, верно?

Она покачала головой и посмотрела ему прямо в глаза:

– Просто рогоносец.

Лысый поджал губы, медленно кивнул и повернулся, чтобы еще раз взглянуть на фотографию.

– Ладно, – произнес он, – ладно.

– Я взрослая, которая находится в уязвимом положении, – снова напомнила Лора, и детектив вздохнул.

– Нет, – устало возразил он, отвернулся от фотографии и тяжело опустился на диван. – Вы живете одна, подрабатываете в прачечной самообслуживания на Спенсер-стрит, и мы точно знаем, что вас несколько раз допрашивали в полиции без присутствия законного представителя, так что давайте больше не будем к этому возвращаться. Договорились?

Его голос звучал жестко, одежда была мятой, а сам он выглядел очень усталым, словно вернулся из долгого путешествия или почти не спал ночью.

– Присядьте, пожалуйста. Расскажите мне о Дэниеле Сазерленде.

Лора села за столик в углу комнаты, за которым обычно ужинала, когда смотрела телевизор. На мгновение она почувствовала облегчение и удивленно пожала плечами.

– А что с ним? – спросила она.

– Значит, вы с ним знакомы?

– Конечно, знакома. Наверное, он вам на меня пожаловался. Могу сказать, что это полная чушь, потому что ничего не было и в любом случае он начал первым.

Лысый улыбнулся. Улыбка у него была удивительно теплой.

– Ничего не было, но он начал первым? – повторил он.

– Именно так.

– И когда было это ничего? – поинтересовалась Бровастая, входя в комнату из кухни. – И что именно он начал?

Она устроилась рядом с коллегой на уродливом двухместном диване из искусственной кожи. Рядом они смотрелись очень забавно: она – маленькая и полная, а он – высокий и худой, один в один Ларч и Фестер из «Семейки Аддамс». Лора хмыкнула.

Бровастой это не понравилось, ее лицо потемнело, и она резко спросила:

– Вам что-то показалось смешным? Вы считаете, что в этой ситуации есть что-то забавное?

Лора покачала головой.

– Фестер, – сказала она, улыбаясь. – Вы вылитый дядя Фестер, только с волосами. Вам уже об этом говорили?

Женщина уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в разговор вмешался сохранявший хладнокровие Лысый.

– Дэниел Сазерленд, – повторил он снова, на этот раз громче, – ничего нам о вас не рассказывал. Мы пришли поговорить с вами, потому что сняли со стакана, который нашли на барже Дэниела, отпечатки пальцев двух человек, и те, что не принадлежат ему, оказались вашими.

Лора внезапно почувствовала озноб. Она потерла ключицу и закашлялась.

– Сняли… что? Вы сняли отпечатки пальцев?! Что происходит?!

– Не могли бы вы рассказать нам о своих отношениях с мистером Сазерлендом, Лора? – спросила Бровастая.

– Отношениях? – невольно рассмеялась та. – Это слишком сильно сказано. В пятницу вечером мы два раза трахнулись. Вряд ли это можно назвать отношениями.

Бровастая неодобрительно – или недоверчиво – покачала головой.

– А как вы с ним познакомились?

Лора с трудом сглотнула.

– Я познакомилась с ним, потому что иногда помогаю Айрин, которая живет на Хейвордс-плейс – знаете, прямо у церкви, по дороге к маленькому магазину. Мы начали общаться несколько месяцев назад, и, как я уже сказала, время от времени я ей помогаю, потому что она старая, страдает артритом и забывчивостью, а недавно упала, вывихнула лодыжку или что-то в этом роде, и ей трудно ходить в магазин. Я делаю это не из-за денег или чего-то такого, хотя она время от времени и накидывает мне пятерку, просто чтобы отблагодарить за потраченное время. Она такая милая… Так вот. Да, Дэн – Дэниел Сазерленд – когда-то жил по соседству с Айрин. Он давно переехал, но его мать жила там до самой смерти, когда мы с ним и познакомились.

– Вы познакомились, когда умерла его мать?

– После, – уточнила Лора. – Меня там вообще не было, когда она сыграла в ящик.

Бровастая взглянула на своего коллегу, но тот не смотрел на нее: он снова разглядывал семейный портрет, и на его лице было грустное выражение.

– Хорошо, – сказала Бровастая. – Ладно. Так в пятницу вы были с мистером Сазерлендом, верно?

 

Лора кивнула.

– Мы пошли на свидание, – пояснила она, – что для него означало пропустить пару рюмок в баре в Шордиче, а затем вернуться на свою паршивую баржу, чтобы трахнуться.

– И… и он причинил вам боль? Или… принуждал к чему-то? Что он начал? – спросил Лысый, подаваясь вперед. Теперь его внимание было полностью сосредоточено на Лоре. – Вы сказали, он что-то начал. Что это было?

Лора прикрыла глаза. Она в мельчайших подробностях помнила выражение удивления на лице Дэниела, когда она на него набросилась.

– Все было хорошо, – сказала она. – Мы отлично провели время. Мне казалось, что отлично. – Она вдруг покрылась румянцем, чувствуя, как из груди по шее поднимается волна жара и заливает щеки. – А потом он неожиданно стал… ну, вроде как холодным и грубым, будто бы даже не хотел, чтобы я там находилась. Он меня… оскорблял! – Она опустила взгляд на больную ногу и вздохнула. – А у меня непростое состояние. Я уязвимая взрослая. Я знаю, вы сказали, что нет, но это так. Уязвимая.

– Значит, вы с ним поругались? – спросила Бровастая.

Лора кивнула, опустив голову и глядя себе под ноги.

– Да, можно сказать и так.

– Вы подрались? В прямом смысле слова?

На ее кроссовке, прямо над мизинцем левой ноги, виднелось пятно. Темно-коричневое. Она убрала левую ногу за правую лодыжку.

– Нет, нет… Ну ладно, если только самую малость.

– Значит, насилие все же было, но серьезным вы бы его не назвали?

Лора заложила левую ногу за щиколотку правой.

– Ничего подобного, – сказала она. – Просто… выяснение отношений.

Она перевела взгляд на Лысого, потиравшего указательным пальцем тонкие губы, а тот, в свою очередь, посмотрел на Бровастую, которая встретилась с ним взглядом. Казалось, они поняли друг друга без слов. Достигли согласия.

– Мисс Килбрайд, в воскресенье утром тело Дэниела Сазерленда было обнаружено на его барже. Можете ли вы сказать нам, когда видели его в последний раз?

Во рту у Лоры внезапно пересохло, она не могла глотать, в ушах зашумело, и она крепко зажмурилась.

– Погодите… – Она поднялась на ноги, ухватилась за стол, чувствуя, как рушится мир вокруг. Потом снова села. – Погодите, – снова повторила она, – его тело? Вы хотите сказать?…

– Что мистер Сазерленд мертв, – произнес Лысый тихим, ровным голосом.

– Но… этого не может быть! – Лора услышала, как ее голос дрогнул.

Лысый медленно кивнул.

– В воскресенье утром? Вы сказали, в воскресенье утром?

– Да, – подтвердил Лысый. – Тело мистера Сазерленда было обнаружено в воскресенье утром.

– Но… – Лора чувствовала, как в горле у нее пульсирует кровь, – я видела его в пятницу вечером, а ушла в субботу утром. Я ушла в субботу утром. В семь часов, может, даже раньше. В субботу утром, – повторила она еще раз для убедительности.

Бровастая подхватила эстафету и заговорила легким, музыкальным голосом, как будто рассказывала забавную историю и собиралась перейти к кульминации.

– Мистер Сазерленд умер от обильной кровопотери, получив ножевые ранения в грудь и шею. Время его смерти еще точно не установлено, но наш эксперт полагает, что до обнаружения тела прошло от суток до полутора. Вы говорите, что были с мистером Сазерлендом в пятницу вечером, верно?

Лицо Лоры пылало, в глазах защипало. Дура! Какая же она дура!

– Да, – тихо подтвердила она. – Я была с ним в пятницу вечером.

– В пятницу вечером. И вы пришли с ним в плавучий дом, да? Вы сказали, что занимались с ним сексом? Два раза, не так ли? И во сколько именно вы ушли от мистера Сазерленда в субботу утром?

Ловушка. Это была ловушка, и она угодила прямо в нее. Идиотка. Она сильно закусила нижнюю губу. Представила, как адвокат советует ей: Ничего не говорите. Ни с кем не разговаривайте. Она покачала головой и непроизвольно издала легкий звук, который вырвался помимо ее воли.

– Что это было? Лора? Вы что-то сказали, Лора?

– Мне жаль, что он мертв, и все такое, – сказала она, игнорируя совет, прозвучавший у нее в голове, – но я здесь ни при чем. Вы меня слышите? Я ничего не делала. Я никого не резала. Если кто-то говорит, что это сделала я, то это ложь! Он был… не знаю, он говорил мне всякие гадости. Но я ничего не делала. Может, я его ударила, не исключаю… – Почувствовав вкус крови во рту, она с трудом сглотнула. – И не говорите… не говорите, что это сделала я, потому что я не имею к этому никакого отношения. Может, мы и толкнули друг друга пару раз, но не более того, понимаете, а потом он ушел, и больше ничего не было. Понимаете, это не моя вина, не моя вина, даже… если и была какая-то стычка или еще что-то в этом роде, то это не моя вина. – Лора слышала, как говорит все громче и громче, а ее голос звучит все пронзительнее, и понимала, что все больше начинает походить на тех сумасшедших, что стоят на углу улицы и кричат в пустоту. Она знала, как все это выглядело, но остановиться просто не могла.

– Ушел? – переспросила Бровастая. – Вы сказали: «Потом он ушел». Что вы имели в виду, Лора?

– Я имею в виду, что он ушел. Он ушел, вышел, что же еще? После того как мы подрались – на самом деле даже не дрались, а так… – после этого он просто надел джинсы, вышел и оставил меня там.

– В своем доме… на барже, одну?

– Ну да. Полагаю, он был из доверчивых, – сказала она и засмеялась, понимая, как это неуместно, но все же не сумев удержаться. Разве не смешно, что он проявил доверчивость? В таких-то обстоятельствах? Может, и не очень смешно, но все же. Начав смеяться, она поняла, что никак не может остановиться. Почувствовала, как лицо заливает краска, словно от удушья.

Детективы обменялись взглядами. Бровастая пожала плечами.

– Пойду принесу ей воды, – сказала она наконец.

Через мгновение Лора услышала ее крик, но не из кухни, а из ванной.

– Сэр, вы не подойдете сюда на минутку?

Лысый поднялся, и Лора почувствовала, что ее охватывает паника, и ей было уже не до смеха.

– Постойте, я не разрешала туда входить, – заявила она, но было уже слишком поздно.

Лора пошла за ним к ванной, у порога которой стояла Бровастая, указывая сначала на раковину, где она оставила часы (несомненно, принадлежавшие Дэниелу Сазерленду, поскольку на задней крышке были выгравированы его инициалы), а затем на ее валявшуюся в углу футболку, перепачканную кровью.

– Я порезалась, – объяснила Лора, чувствуя, что лицо ее пылает. – Я вам говорила. Я порезалась, когда лезла в окно.

– Об этом вы говорили, – подтвердила Бровастая. – А не хотите рассказать нам и о часах тоже?

– Я их взяла, – хмуро призналась Лора, – это ясно. Я действительно их забрала. Но это не то, что вы думаете. Я сделала это ему назло. Хотела… не знаю, бросить в канал и сказать, чтобы за ними нырял. Но потом я… Ну, я подумала, что эти часы могут для него что-то значить. Понимаете, когда я увидела гравировку на обратной стороне, то подумала: а что, если их перед смертью отдала ему мать или что-то в этом роде и они были особенными? Я собиралась вернуть их ему.

Лысый посмотрел на нее с грустью, как будто у него были очень плохие новости, что в общем-то так и было.

– Сейчас, – сказал он, – мы поступим следующим образом. Мы отвезем вас в полицейский участок, чтобы задать еще несколько вопросов. Вам придется отвечать на вопросы под присягой, вы понимаете, что это значит? А еще мы собираемся взять у вас образцы, которые сравним с найденными на месте преступления.

– Образцы? Какие образцы?

– В участке сотрудник возьмет у вас материал из-под ногтей, расчешет вам волосы, чтобы получить их образец, вот так. В этом нет ничего страшного, так что беспокоиться не о чем…

– А если я буду против? – Голос Лоры дрожал, ей хотелось, чтобы кто-то ей помог, но она не знала кто. – Я могу отказаться?

– Все в порядке, Лора, – успокаивающе заверила Бровастая. – Все очень легко и просто, вам совершенно нечего бояться.

– Это неправда! – возразила Лора. – Вы знаете, что это неправда!

– Кроме того, – продолжал Лысый, – мы собираемся запросить ордер на обыск вашей квартиры, и вы наверняка понимаете, что в данной ситуации у нас не возникнет проблем с его получением. Поэтому, если, по вашему мнению, нам следует знать что-то еще, то сейчас самое время об этом рассказать. Договорились?

Лора пыталась сообразить, что еще должна им сообщить, но в голову ничего не приходило. Бровастая заговорила с ней, коснулась ее руки, и Лора вздрогнула.

– А ваша одежда, Лора? Вы можете показать нам, во что были одеты в пятницу вечером?

Подбирая с пола то, что попадалось под руку, Лора протянула им джинсы, которые, может, были на ней в тот день, а может, и нет, швырнула лифчик. Потом отправилась в туалет, оставив детективов в коридоре. Лысый наклонился, чтобы лучше слышать, что ему говорила Бровастая. Задержавшись у двери в туалет, Лора разобрала лишь несколько слов: «гравировка», «странная», «не все дома» и «не так ли».

Сидя в туалете со спущенными к щиколоткам трусиками, Лора грустно улыбнулась самой себе. Ее обзывали и хуже. Не все дома? «Не все дома» было ерундой, «не все дома» было даже комплиментом по сравнению с тем, что ей приходилось слышать в свой адрес на протяжении многих лет: идиотка, уродина, убожество, тупица, кретинка, психопатка.

Дэниел Сазерленд назвал ее гребаной психопаткой, когда она набросилась на него и стала отчаянно пинать, бить и царапать. Он схватил ее за предплечья, так что его большие пальцы впились в ее плоть: «Гребаная психопатка… сумасшедшая сука!»

Как же быстро все произошло! В один миг она лежала на его кровати и курила сигарету, а уже в следующий оказалась на тропинке с перепачканным кровью лицом и его часами в кармане.

Спускаясь с детективами по лестнице, Лора задавалась вопросом, как она могла сказать им правду. Да, она на самом деле взяла часы из-за злости, но, как ни странно, и из-за надежды тоже. Ей хотелось наказать его, но при этом иметь повод вернуться, чтобы еще раз с ним увидеться.

Но теперь это уже невозможно.

5

В полицейском участке эксперт – молодая женщина с доброй улыбкой – поскребла под ногтями Лоры, взяла мазок с внутренней стороны щеки, а потом медленно, осторожно расчесала ей волосы. Это оказало на Лору такое умиротворяющее воздействие и так сильно напомнило детство, что на глаза невольно навернулись слезы.

В голове у нее снова зазвучал голос Дейдры. У тебя нет чувства собственного достоинства – вот в чем твоя проблема, Лора. Дейдра, худосочная женщина с суровым лицом, в объятиях которой отец Лоры искал утешения после ухода матери, разбившей ему сердце, могла при необходимости перечислить целый ворох проблем Лоры. Но особое значение она придавала ее низкой самооценке, считая это главным недостатком. Ты недостаточно себя ценишь, Лора. По сути, твоя проблема именно в этом. Если бы ты ценила себя хоть немного больше, то не пошла бы с первым встречным, обратившим на тебя внимание.

Через несколько дней после того, как Лоре исполнилось тринадцать, она пошла на вечеринку к подруге. Отец поймал ее, когда она тайком пробиралась домой в шесть утра. Он схватил ее за плечи и принялся с силой трясти: «Где тебя носило? Я с ума сходил, думал, что-то случилось! Ты не можешь со мной так поступать, цыпленок. Пожалуйста, никогда больше так не делай!» Он прижал ее к себе, а она, прижавшись головой к его широкой груди, снова почувствовала себя ребенком, снова почувствовала себя нормальной.

«Прости меня, папа, – тихо сказала она. – Мне правда очень жаль».

«Ей ни капельки не жаль, – заявила Дейдра примерно через час, когда они сидели за столом и завтракали. – Посмотри на нее. Просто посмотри на нее, Филип. Совсем как кошка, полакомившаяся сливками».

Лора с вызовом улыбнулась ей и склонилась над тарелкой с хлопьями.

«Ты только посмотри на выражение ее лица, – не успокаивалась Дейдра, скривившись от отвращения. – Разве не похожа? С кем ты была вчера вечером?»

Позже она слышала, как отец и мачеха спорили.

«У нее нет чувства собственного достоинства, – говорила Дейдра. – И в этом ее проблема. Говорю тебе, Фил, что она забеременеет еще до того, как ей стукнет пятнадцать. Ты должен что-то сделать. Должен на нее повлиять».

Голос ее отца звучал умоляюще: «Но это не ее вина, Дейдра, и ты это знаешь. Это не ее вина».

«О, это не ее вина! Верно. Лора никогда ни в чем не виновата!»

Позже, поднявшись наверх в комнату падчерицы, чтобы позвать ее на ужин, Дейдра спросила: «Ты хотя бы предохранялась? Пожалуйста, скажи мне, что ты не настолько глупа, чтобы делать это без презерватива».

Лора лежала на кровати, уставившись в потолок. Не глядя, она взяла с прикроватной тумбочки расческу и швырнула ее в сторону мачехи.

 

«Отвали, Дейдра!» – огрызнулась она.

«Просто чудесно! Держу пари, что твой поганый язык тоже не твоя вина. – Она повернулась, чтобы уйти, но задержалась: – Ты знаешь, Лора, в чем твоя проблема? Ты недостаточно себя ценишь».

Низкая самооценка действительно была одной из проблем Лоры, но не единственной. У нее имелось множество других, включая гиперсексуальность, неумение себя контролировать, антиобщественное поведение, приступы агрессии, кратковременные провалы памяти и выраженную хромоту.

– Ну вот, – сказала эксперт, закончив. – Теперь все. – Увидев, что Лора плачет, она сжала ей руку. – Все будет хорошо, милая.

– Я хочу позвонить маме, – сказала Лора. – Можно мне позвонить маме?

Мать на ее звонок не ответила.

– А можно мне позвонить еще раз? – спросила Лора.

Сидевшая рядом женщина-полицейский покачала головой, но, увидев ее отчаяние, сжалилась и, оглянувшись по сторонам, кивнула:

– Давай, только быстро.

Лора позвонила отцу. После нескольких гудков трубку взяли, и она было обрадовалась, но тут же сникла, услышав голос Дейдры:

– Алло? Алло? Кто это?

Лора повесила трубку и, отвечая на вопросительный взгляд женщины-полицейского, пояснила:

– Ошиблась номером.

Женщина-полицейский отвела Лору в крохотную душную комнату со столом посередине. Там она дала ей стакан воды и сказала, что через минуту кто-нибудь принесет чаю, но чай так и не появился. В комнате было жарко и пахло чем-то странным, химическим; кожа у Лоры начала чесаться, а голова от усталости плохо соображала. Положив руки на стол и опустив на них голову, Лора попыталась заснуть, но в ушах зазвучали голоса матери, Дейдры, Дэниела. Она сглотнула и почувствовала во рту привкус металла и гниения.

– Чего мы ждем? – не выдержав, спросила она у сопровождающей. Та наклонила голову и пожала плечами.

– Думаю, дежурного адвоката. Иногда на это требуется время.

Лора подумала о продуктах – замороженной пицце и полуфабрикатах с карри, на которые потратила последнюю десятку. Сейчас они благополучно размораживались у нее на кухне.

Минут через десять, которые показались ей долгими часами, наконец-то появились детективы, но без адвоката.

– Как вы думаете, сколько на это потребуется времени? – поинтересовалась Лора. – Мне завтра целый день работать, а я измоталась вусмерть.

Лысый долго и пристально смотрел на нее, потом вздохнул, будто она его разочаровала.

– Быстро вряд ли получится, Лора, – сказал он. – Дело в том… что все выглядит не лучшим образом, правда? И к тому же у вас уже были похожие прецеденты, не так ли?

– Ни черта подобного! Какие еще прецеденты? О чем вы говорите? Я не разгуливаю, тыкая в людей ножом, я…

– Вы нанесли рану Уоррену Лейси, – вмешалась Бровастая.

– Вилкой. В руку. Черт возьми, это совсем не одно и то же, – сказала Лора и засмеялась, потому что, если честно, это действительно было смеху подобно. Это как яблоко и апельсин: при одинаковой форме между ними нет ничего общего. Но вообще-то ей было не до смеха и хотелось плакать.

– Интересно, – произнесла Бровастая, – мне бы очень хотелось знать, Лора, что именно вы находите столь забавным. Потому что большинству людей – я имею в виду, в вашей ситуации, – думаю, что большинству людей все это не показалось бы смешным…

– Мне тоже. Мне тоже не кажется это забавным. Я не… – Лора вздохнула в отчаянии. – У меня не всегда получается, – пояснила она, – вести себя адекватно моему эмоциональному состоянию. Мне не кажется это забавным, – повторила она еще раз, но все же не могла сдержать улыбки, и Бровастая зловеще улыбнулась ей в ответ.

Она собиралась добавить что-то еще, но помешало появление долгожданного дежурного адвоката. Им оказался нервный на вид мужчина с серым лицом. От него пахло кофе. Доверия он точно не внушал. Когда все расселись и были представлены друг другу, когда все формальности были соблюдены, Бровастая продолжила:

– Минуту назад мы говорили о том, что вам трудно вести себя адекватно вашему эмоциональному состоянию. Это то, что вы сказали, верно?

Лора кивнула.

– Лора, ведется запись беседы, и вы должны отвечать вслух.

Лора что-то пробормотала, выражая согласие.

– Итак, справедливым ли будет утверждение, что вы не всегда можете себя контролировать? У вас бывают эмоциональные вспышки, которые вы не можете контролировать?

Лора ответила, что такое бывало.

– И это из-за аварии, в которую вы попали в детстве? Это так?

Лора снова ответила утвердительно.

– Не могли бы вы немного рассказать об этой аварии, Лора? – ласково попросила Бровастая, и Лора подложила руки под бедра, чтобы не влепить ей пощечину. – Не могли бы вы рассказать о том, как эта авария на вас повлияла? Я имею в виду физически.

Лора посмотрела на адвоката с немым вопросом, желая узнать, обязана ли она отвечать. Но тот, судя по всему, не понял ее взгляда, и она, тяжело вздохнув, принялась монотонно перечислять свои травмы:

– Перелом черепа, перелом таза, сложный перелом дистального отдела бедренной кости. Порезы, синяки. Двенадцать дней в коме. Три месяца в больнице.

– Вы получили черепно-мозговую травму, не так ли, Лора? Не могли бы вы немного рассказать нам об этом?

Лаура надула щеки и закатила глаза.

– А не проще, мать вашу, погуглить все это в Интернете? Господи! Скажите, мы здесь сидим, чтобы поговорить об этом? О том, что случилось со мной в десять лет? Думаю, мне лучше пойти домой, потому что, честно говоря, вы ни хрена не нарыли, не так ли? У вас на меня ничего нет.

Детективы бесстрастно наблюдали за ней – ее взрыв эмоций не произвел на них никакого впечатления.

– Не могли бы вы рассказать о характере вашей травмы головы? – нарочито вежливо попросил Лысый, что взбесило ее еще больше.

Лора снова вздохнула.

– Я получила черепно-мозговую травму. Это временно негативно повлияло на мою способность говорить и на мои воспоминания…

– Вашу память? – уточнила Бровастая.

– Да, мою память.

Бровастая выждала паузу – как показалось Лоре, для большего эффекта.

– У травм подобного рода имеются определенные эмоциональные и поведенческие последствия, не так ли?

Лора сильно закусила губу.

– Когда я была младше, я не всегда могла справиться с гневом, – сказала она, пристально глядя в глаза Бровастой: пусть попробует назвать ее лгуньей. – У меня была депрессия. И еще расторможенность, а это значит, что иногда я говорю неуместные или обидные вещи, как, например, в тот раз, когда я назвала вас уродиной.

Улыбнувшись, Бровастая пропустила это мимо ушей и продолжила:

– У вас проблемы с контролем импульсного поведения, не так ли, Лора? Вы ничего не можете с собой поделать, набрасываетесь на людей, пытаетесь причинить им боль. Вы хотите это сказать, не так ли?

– Ну, я…

– Итак, на барже в пятницу вечером, когда мистер Сазерленд отверг вас – когда он стал, как вы выразились, «холодным и грубым», – вы вышли из себя, не так ли? Вы набросились на него, верно? Ранее вы сказали, что ударили его. Вы действительно хотели причинить ему боль?

– Мне хотелось перерезать ему его гребаное горло, – услышала себя Лора. И почувствовала, как вздрогнул сидевший рядом адвокат. Вот оно: она сказала, что полицейские «ни хрена не нарыли», а это было не так, потому что, конечно же, у них была она. У них была Лора. Им не нужно было оружие, не так ли? Им не нужен был дымящийся пистолет. У них имелся подозреваемый, у которого были и мотив, и возможность совершить преступление. Этим подозреваемым являлась Лора, которая, как они рассчитывали, рано или поздно обязательно ляпнет какую-нибудь глупость.

Inne książki tego autora