3 książki za 35 oszczędź od 50%

Бездушные

Tekst
Z serii: Беглецы #3
9
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Коннор

За несколько месяцев до звёздной ночи на Молокаи. Риса сидит в инвалидном кресле в тени стелс-бомбардировщика посреди аризонской пустыни, и Коннор массирует ей ноги. Риса их не чувствует. Она не подозревает, что пройдёт совсем немного времени, и её позвоночник заменят на новый, так что она опять сможет ходить. Всё, в чём она пока отдаёт себе отчёт – это что Коннор не может быть с ней по-настоящему, так, как она этого хочет. На нём лежит слишком большой груз ответственности; его ум занят исключительно тем, как сохранить жизнь орде беглецов, нашедших себе пристанище на кладбище самолётов.

Кладбище

Теперь это и в самом деле кладбище. Мёртвый пустырь, зачищенный властями, словно гетто во время Второй мировой войны. Все его обитатели либо убиты, либо увезены в заготовительные лагеря для разборки – или, как обтекаемо говорится в официальных бумагах, «для суммарного распределения» . А где же Коннор? Риса знает – он наверняка скрылся, потому что если бы его поймали или убили, Инспекция по делам несовершеннолетних обязательно похвалились бы этим в СМИ. Тем самым был бы нанесён смертельный удар по Сопротивлению, которое и без того в последнее время столь же эффективно, как мухобойка против дракона.

И снова в старом хлеву сгущаются сумерки, а с ними приходит и койот, на этот раз в компании своей подруги.

Риса вопит во всю мочь, чтобы показать, что ещё не окончательно ослабела; но силы её быстро тают. Звери не обращают на неё внимания, они заняты – терзают мертвеца; и тут вдруг Рису озаряет. Раньше с того места, где она сидит в ловушке, даже когда она вытягивалась во весь рост, до трупа оставалось ещё как минимум пара футов. Но койоты оттащили его от стенки!

Изо всех оставшихся сил Риса тянется к мертвецу и указательным пальцем левой руки ухитряется поддеть край его брючины.

Она начинает понемногу подтягивать к себе труп, и тогда койоты соображают, что завтрашний обед становится угрозой для сегодняшнего. Они скалят клыки и рычат на Рису, но та не сдаётся, продолжая тянуть мертвеца к себе. Тогда один из койотов вцепляется зубами ей в плечо. Риса кричит и использует старый приём —тычет пальцем зверю в глаз. Тот ослабляет хватку, Риса вырывается и снова дёргает труп к себе. Сейчас она могла бы дотянуться до его кармана, но тут на неё прыгает второй койот. В распоряжении у девушки только одна секунда. Она запускает пальцы в карман и молится, чтобы ей выпало ну хоть чуть-чуть удачи. И она находит желаемое как раз в тот миг, когда койот снова кусает её за плечо. Риса даже толком не чувствует боли.

Потому что в руке у неё телефон.

Она забивается в свой угол, подальше от зверей, которые злобно щёлкают на неё челюстями. Девушка поднимается на дрожащих ногах, и койоты отбегают, напуганные её ростом. Но медлить нельзя – скоро до них дойдёт, что этот враг не в силах оказать им сопротивление, и тогда с Рисой будет то же, что с пиратом.

Она включает телефон – заряда в нём совсем немного, из чего следует, что её жизнь зависит от прихоти маленькой литиевой батарейки.

Кому может позвонить человек, скрывающийся от закона? Лично у неё нет знакомых, кто мог бы ей помочь, а если она наберёт стандартный номер экстренной помощи – да, её спасут, но только для того, чтобы вернуть обратно в ад, который хуже смерти. Однако есть один номер… Наверно, она может довериться этим людям, хотя раньше никогда к ним не обращалась. Риса нажимает кнопки. Батарейка почти сдыхает. Один гудок… два… и тут на том конце раздаётся мужской голос:

– Фонд Тайлера Уокера. Слушаем вас.

Глубокий выдох облегчения.

– Это Риса Уорд, – сообщает она. А потом произносит три слова, которые презирает больше всего на свете: – Мне нужна помощь.

13. Кам

Миранды, Миранды, сплошные Миранды…

Нескончаемое изобилие юных девиц, которым приелась унылая банальность обычных парней. Они бросаются на Кама очертя голову, словно с обрыва в пропасть. И каждая ожидает, что его сильные «собраннные» руки поймают её. Иногда он оправдывает их ожидания.

Девушки хотят водить пальчиками по симметричным линиям на его лице. Они жаждут утонуть в глубине его проникновенных синих глаз; а сознавая, что глаза, собственно, совсем не его, они желают этого ещё больше.

Каму не часто случается попадать на такие пышные приёмы, каким его удостоили в Вашингтоне, поэтому фрак используется редко. В основном они Робертой выступают с лекциями и презентациями. На этих мероприятиях Кам носит элегантный блейзер, галстук и слаксы – словом, одевается достаточно неформально, чтобы не походить на представителя корпорации. То есть на ставленника «Граждан за прогресс», которые без единого звука оплачивают все его прихоти.

Кам и Роберта совершают турне по различным университетам, и аудитория у них невелика, ведь летом университеты пустуют; но высший учёный состав продолжает заниматься текущими исследованиями – именно на этих маститых академиков и направлены сейчас усилия Кама и Роберты.

– Нам необходимо, чтобы научное сообщество смотрело на тебя как на достойный их внимания проект, – внушает ему Роберта. – Ты уже завоевал симпатии и сердца широкой публики. А теперь тебя должны оценить профессионалы.

Презентации всегда начинаются с выступления Роберты: она представляет мультимедийное шоу, в лучших академических традициях подробно рассказывающее о создании Кама, хотя сама Роберта так этот процесс не называет. Пиарщики из «Граждан за прогресс» решили, что Кам не был создан, он был «накоплен» – тщательно, по драгоценным крупицам. И все эти крупицы, фрагменты и куски вместе образовывают его «внутреннее сообщество».

– Накопление Камю Компри заняло долгие месяцы, – докладывает Роберта учёным. – Сначала стояла задача определить, какими качествами должно было обладать его внутреннее сообщество. Затем мы должны были выявить эти качества в имеющейся популяции объектов, ожидающих разборки…

Словно на концерте, Роберта «разогревает» публику, и вот тогда…

– Леди и джентльмены, я подвожу вас к кульминации наших медицинских и научных изысканий. Камю Компри!

Включается прожектор, и Кам вступает в пятно света под аплодисменты или под пощёлкивание пальцами, если в данном округе аплодисменты запрещены в качестве превентивной меры против атак клапперов.

Кам всходит на подиум и выдаёт речь, написанную бывшим спичрайтером президента США. Его выступление остроумно, продумано до мелочей и заучено наизусть слово в слово. Затем приходит черёд вопросов и ответов; и хотя на подиуме в это время присутствуют оба – и Кам, и Роберта, в основном вопросы задают Каму.

– Не бывает ли у вас проблем с физической координацией?

– Никогда, – отвечает он. – Все мускульные группы моего тела научились ладить друг с другом.

– Помните ли вы имена хотя бы кого-нибудь из членов, составляющих ваше внутреннее сообщество?

– Нет, но иногда я вижу их лица.

– Правда ли, что вы бегло говорите на девяти языках?

– Da, no v moyey golove dostatochno mesta dlia escho neskolkikh, – отвечает он, что вызывает смешки у русскоговорящих слушателей.

Он с блеском отвечает на все вопросы, даже на неприкрыто враждебные и провокационные.

– Признайте: вы всего лишь сборная модель, – говорит ему один такой подстрекатель во время встречи в Массачусетском технологическом институте. – Вас составили, словно игрушечный автомобиль, из готовых частей. И вы считаете себя человеком?

Реакция Кама, как все его ответы на подобные вопросы, корректна и ставит провокатора на место:

– Я бы скорее назвал себя концепт-каром15, – произносит он без малейшей враждебности. – То есть итогом творческой фантазии всех экспертов в этой области. – Кам улыбается. – И если под определением «модель» вы имели в виду образец для подражания, то я с вами полностью согласен.

– А как насчёт тех, кто отдал свои жизни ради того, чтобы жили вы? – раздаётся вопрос из аудитории Калифорнийского университета.

– Благодарю за вопрос, – говорит Кам в установившейся напряжённой тишине. – Угрызения совести по этому поводу подразумевали бы, что я чувствую себя виноватым в их разборке. Но это не так. Я на принимающем конце цепочки. И всё же – да, я сожалею об их утрате и поэтому считаю своим долгом дать им голос, выразить их надежды и мечты, предоставить им возможность проявить свои таланты. Разве не так мы выказываем своё уважение к тем, кто пришёл до нас?

После вопросов и ответов идёт заключительная часть презентации – музыка. Музыка Кама. Он выносит гитару и исполняет классическую пьесу. Он играет так безупречно, с таким чувством, что его игра зачастую вызывает стоячую овацию. Конечно, среди публики бывают и те, кто никогда не встаёт, но их мало, исчезающе мало.

– Осенью нам надо бы начать выступать перед аудиториями побольше, – заявляет он Роберте после одного особенно успешного представления.

– Уж не на стадионах ли? – вопрошает Роберта с кривой усмешкой. – Ты не рок-звезда, Кам.

Но у него своё мнение на этот счёт.

•••••••••••••••
ПИСЬМО РЕДАКТОРУ

Что касается вашей последней редакционной статьи «Камю Компри – олицетворённое противоречие», то, прошу прощения, я не вижу здесь никаких противоречий. Мне кажется, что газетчики, как обычно, подняли бурю в стакане воды. Я лично присутствовал на одной из презентаций м-ра Компри и нахожу его красноречивым, воспитанным и привлекательным. Он производит впечатление интеллигентного и скромного молодого человека – как раз такого я желал бы видеть в качестве друга моей дочери вместо всех тех шалопаев, которые обивают порог нашего дома.

 

В вашей статье содержится намёк, что составляющие м-ра Компри части были накоплены без согласия их владельцев; но тогда я хотел бы спросить: кто из разобранных, не считая предназначенных в жертву, даёт позволение на то, чтобы их разобрали? Здесь речь не о позволении. Здесь речь о социальной необходимости, каковой эта практика всегда и являлась. Так почему бы нам не воспользоваться наилучшими частями разобранных для создания высшего существа? Если бы я в мои молодые годы был предназначен для разборки, думаю, я чувствовал бы себя польщённым, узнав, что какой-то мой орган станет частью м-ра Компри.

«Граждане за прогресс» и в особенности д-р Роберта Грисволд заслуживают всяческих похвал за своё умение открывать новые перспективы и за самоотверженную работу по совершенствованию человеческой расы. Если даже самые закоренелые и неисправимые представители юношества могут служить материалом для таких достойных молодых людей, как м-р Компри, это поддерживает во мне надежду на лучшее будущее для всего человечества.

•••••••••••••••

При каждом конференц-зале имеется своя «зелёная комната» – недоступное для посторонних помещение, обставленное удобной мебелью. Здесь идущие на сцену могут собраться с мыслями, а вернувшиеся с неё – отдохнуть после лавины вопросов и света прожекторов. Роберта, как правило, после выступлений занята в фойе: обменивается приветствиями с большими людьми, завязывает знакомства и так далее, что делает Кама единоличным хозяином «зелёной комнаты», и он может выбирать себе компанию по своему вкусу. Его гости – почти всегда женского пола. Бесконечный поток Миранд.

– Поиграй нам, Кам, – просят они с такой мольбой в голосе, будто сама их жизнь зависит от его согласия. Или приглашают его на вечеринки, на которые, как ему известно, он прийти не сможет. Вместо этого Кам объявляет, что вечеринка – вот она, здесь и сейчас. Гостьи в восторге.

В настоящий момент, после успешной презентации в МТИ, Кам развлекает трёх таких девиц, жаждущих внимания «звезды» . Две сидят по обе стороны от него на уютном диване, в то время как третья, хихикая, ждёт своей очереди в кресле напротив – словно маленький ребёнок, ожидающий, когда можно будет усесться на колени Санта-Клаусу. По просьбе гостей Кам снял рубашку, чтобы продемонстрировать свои изумительные швы. Одна из девушек водит по ним пальцем, изучает различные тона кожи на его груди; другая, приникнув к боку Кама, кормит его засахаренным миндалём, сладким и хрустящим.

Наконец, заявляется Роберта. Собственно, Кам на это и рассчитывал.

– Ну вот, вечно ты портишь мне удовольствие! – весело говорит он.

Роберта неприязненно взирает на девиц.

– Вечеринка окончена, – холодно молвит она. – Юные леди, я думаю, у вас есть другие дела, поважнее.

– Вообще-то нет, – возражает та, что водит рукой по груди Кама. Смешливая девица в кресле снова хихикает.

– О, молю вас, Великий Инквизитор, – просит Кам, – посмотрите, какие милашки! Может, возьмём их с собой?

Теперь уже все три девушки хихикают, словно они слегка навеселе, но Кам знает – их опьяняет его присутствие.

Роберта не обращает внимания на его слова.

– Девочки, вас попросили уйти. Не вынуждайте меня звать охрану.

И словно по сигналу, в комнату входит охранник – с лицом виноватым, но решительным, готовый выставить визитёрш за порог несмотря на взятку, полученную от Кама за то, чтобы их впустить.

Девушки неохотно встают. Они дефилируют к выходу каждая в своей индивидуальной манере: одна – печатая шаг, вторая – небрежно, словно прогуливаясь, третья – семенящей походкой, не переставая хихикать. Охранник провожает их за дверь и закрывает её за собой. Теперь гневный взор Роберты направлен на Кама. Тот старается скрыть нахальную усмешку.

– Розги? Домашний арест? В постель без сладкого? – предлагает Кам.

Но Роберта не в том настроении.

– Ты так ведёшь себя с этими бедняжками, словно они лишь вещь, предмет для удовлетворения твоих желаний. Ты не должен так поступать.

– Обоюдоострый меч, – отвечает Кам. – Это они смотрят на меня как на предмет для удовлетворения собственных желаний. Я лишь плачу той же монетой.

Роберта стонет с досады.

– Ты хоть веришь в то, что говорил там, на сцене? Про «модель» ? Про образец для подражания?

Кам отводит взгляд. Публично он всегда высказывает то, во что верит Роберта, но верит ли он в это сам? Да, он сделан из лучших, из самых талантливых… но это всего лишь части, а разве по частям можно судить о целом? Больше всего ему хочется вообще не задаваться этим вопросом.

– Конечно, верю.

– В таком случае веди себя соответственно. – Она бросает ему рубашку. – Ты лучше, чем пытаешься себя выставить. Не делай этого.

– А если я вовсе не лучше? – вырывается у него. – Что если я всего-навсего девяносто девять склеенных вместе пубертатных похотей?

Роберта, не дрогнув, принимает вызов:

– Тогда можешь располосовать себя обратно на девяносто девять кусков. Дать нож?

– Лучше мачете, – говорит он. – Драматичнее.

Она вздыхает и качает головой.

– Если ты собираешься произвести хорошее впечатление на генерала Бодекера, то веди себя прилично!

– Ах да, генерал Бодекер…

Каму толком не известны ни этот человек, ни его намерения, но чего греха таить – он заинтригован. Кам понимает, что его бережно проведут через соответствующий тренинг прямиком в высший офицерский состав, словно он некий американский принц. Затем, как только он наденет новенький, с иголочки офицерский мундир с сияющими золотыми пуговицами и отутюженную сорочку, горькие голоса, утверждающие, что он, Камю Компри, не имеет права на существование, умолкнут. Никто не осмелится выказать ненависть к высокопоставленному офицеру морской пехоты. И у него наконец появится своё законное место в мире.

– Неважно, – говорит Кам. – Генерал не станет морочить себе голову моими маленькими личными развлечениями.

– Я бы на твоём месте не была так уверена, – одёргивает его Роберта. – Тебе следует быть более привередливым в выборе круга общения. Надевай рубашку. Лимузин ждёт.

•••••••••••••••
РЕКЛАМА

Сколько раз вы начинали новую тренировочную программу и бросали всего лишь через несколько дней? Наша повседневная жизнь так полна забот, что нам зачастую некогда поддерживать физическую форму старыми проверенными способами. Что ж, если тренажёры вам не по зубам, у нас есть ответ! Зачем проводить бесконечные часы в монотонных тренировках, если можно получить совершенное тело с помощью пересадки мускулов Sculptura®?

С использованием передовой бесшрамовой технологии Sculptura®любая ваша мышечная группа будет заново наполнена здоровой, сильной мышечной массой. Результат гарантирован, в противном случае вы получите деньги обратно!* Вы могли бы тренироваться долгие годы и так и не достичь того, что мы можем дать вам всего за один день!

Не желаете выглядеть хлюпиком? Станьте бёфом со Sculptura®!

* Поддержание формы гарантировано только на один месяц после процедуры. Мускулы атрофируются, если их не тренировать.
•••••••••••••••

На высоте в тридцать шесть тысяч футов Кам резко просыпается. Что это – он у зубного врача? Но нет, просто он заснул, не успев полностью привести кресло в горизонтальное положение.

Этот роскошный частный самолёт «Граждане за прогресс» предоставили им с Робертой на время турне. Роберта спит в кресле позади Кама; её дыхание ровно и размеренно, как вся её жизнь. Здесь имеется и консьерж – так в этом частном самолёте именуется бортпроводник – но сейчас он тоже спит. Время – 3:13, хотя и неизвестно, в каком они часовом поясе.

Кам пытается восстановить в памяти свои сны, чтобы проанализировать их, но ничего не выходит. Его сны всегда смутны и хаотичны. Правда, он не знает, каковы они у нормальных людей, так что не может сравнивать. Его сны – это мучительные обрывки никуда не ведущих воспоминаний, потому что их начала и их концы существуют в других головах, живут другими жизнями. Единственное чистое и последовательное воспоминание – это память о разборке. Оно снится ему слишком часто. И не одно, а многие. Эпизоды и фрагменты десятков операций сплавляются в одно незабываемо мучительное целое.

Обычно после этих кошмаров он просыпается с криком. Не от боли – разборка, согласно закону, безболезненна. Но есть вещи куда хуже физического страдания. Кам вопит от ужаса, от беспомощности, ощущаемой каждым из этих ребят, когда они видят, как приближаются хирурги, чувствуют, как части их тела сначала зудят, а потом немеют, наблюдают боковым зрением, как медицинские криостаты уносят прочь… Все органы чувств постепенно отключаются, воспоминания испаряются, и наконец, с молчаливым криком безнадёжного протеста каждый из разбираемых уносится в небытие.

В этих снах присутствует Роберта, потому что она была при каждой процедуре – единственный в операционной человек, не носящий хирургической маски. «Чтобы ты мог видеть меня, слышать и узнать, когда все части будут объединены», – шептала она ему; но она не подозревала, насколько страшным будет это узнавание. Роберта – часть всего этого ужаса. Она – творец безнадёжности.

Кам научился сдерживаться и не кричать во сне, хранить свой вопль глубоко внутри, научился вытаскивать себя из прогорклого супа своих кошмаров в живой, светлый мир, в котором он – это он, а не разрозненные фрагменты его «внутреннего сообщества» .

Сейчас он один. Да, вокруг него есть люди, но в приватном самолёте, летящем сквозь ледяное ночное небо, Кам чувствует, что он один посреди вселенной. Именно в такие моменты глубокого одиночества его одолевают вопросы, заданные ему суровыми судьями в учёных аудиториях, потому что эти вопросы – его собственные.

Вправду ли я живое существо? Да и существую ли вообще?

Несомненно, как органическая материя он существует, но вот разумное ли он создание? Кто он или что? В его жизни бывают моменты – и не так уж редко – когда он попросту не знает. И если в конце ему, как и всем прочим, нужно будет предстать перед высшим судией – не вернутся ли компоненты, составляющие его «внутреннее сообщество», к своим истинным хозяевам, оставив пустоту там, где когда-то находился он, Кам?

Он сжимает кулаки. Ему хочется крикнуть: «Я есть! Я существую!» Но он предусмотрительно скрывает свои сомнения от Роберты. Пусть она лучше думает, что его его слабости ограничиваются юношеской похотью.

Гнев – вот что одолевает Кама, когда он остаётся наедине с самим собой. Гнев на то, что, возможно, подстрекатели среди публики правы, и он, Кам, может быть, всего лишь этакий медицинский курьёз. Фокус, проделанный при помощи скальпеля. Пустая оболочка, имитирующая жизнь.

В такие тёмные нигилистические моменты, когда, кажется, сама вселенная отторгает его, как в былые времена человеческие тела отторгали чужие органы, Кам думает о Рисе.

Риса… Это имя врывается в его мысли, и он борется с желанием отключить мозг. Риса не презирала его. То есть, в начале да, но потом она узнала его лучше и разглядела в нём индивидуальность, а не просто сумму частей. Под конец она даже стала испытывать к нему нечто вроде тёплого чувства.

Будучи с Рисой, Кам чувствовал себя настоящим. Он чувствовал себя чем-то большим, чем просто лоскутным одеялом, сотканным наукой и гордыней.

Он осознаёт, как сильно любит её – и боль, причиняемая желанием и тоской, ясно даёт ему понять, что он живой. Он есть. Ибо как мог бы он испытывать такую муку, если бы у него не было души?

И всё же ему кажется, что Риса, покинув его, забрала его душу с собой.

«Знаешь ли ты, Риса, какое это страшное чувство? – хочется ему спросить. – Знаешь ли ты, каково это – быть обделённым душой? Разве не это ты ощущала, когда твой драгоценный Коннор погиб в «Хэппи Джеке» ? »

Кам не сомневается, что смог бы заполнить собой образовавшуюся в ней пустоту, если бы только Риса любила его достаточно, чтобы позволить ему это. Вот тогда Кам стал бы целым.

Самолёт потряхивает лёгкая турбуленция – это, собственно, не так опасно, как кажется. Кам слышит: Роберта шевелится, а затем снова проваливается в глубины сна. Женщина и не догадывается, что он водит её за нос. Она, такая умная, такая проницательная – и такая слепая.

Кам понимает – она разглядит любую фальшь, поэтому его ложь заключена в солидную оболочку правды, словно миндаль, покрытый карамелью.

 

Да, это правда – Каму импонирует внимание прелестных девушек, которые не в силах сопротивляться его уникальной силе притяжения. Да, это тоже правда: в моменты наивысшего подъёма Кам упивается собственным существованием; для него это как амброзия, пьянящий букет которой создан из множества разобранных ради него людей. Он научился вызывать в себе это чувство и нежиться в нём, словно в ванне, в любой момент, когда захочется. Это и есть оболочка, скрывающая истину, которая известна только Каму и которой он ни с кем не делится:

«Я ничто без Рисы» .

Он будет играть роль избалованной звезды; пусть Роберта думает, что гедонизм – его истинная натура. И сам он станет наслаждаться этой ролью в достаточной степени, чтобы внушить Роберте мысль, будто его бесстыдство и чрезмерная чувственность – это всё, о чём ей следует волноваться.

Самолёт начинает снижение к очередному пункту их турне. Опять говорильня. Опять Миранды. Приятный способ времяпрепровождения. Кам улыбается, вспоминая тайную клятву, которую дал себе самому. Если Риса больше всего на свете жаждет нанести поражение «Гражданам за прогресс», то он, Кам, сделает это ради неё. Он намерен не только свергнуть Роберту; он вклинится в самую сердцевину отлаженного механизма «Граждан за прогресс» и застопорит его. И Риса узнает, что это сделал он, Кам.

Вот тогда она полюбит его, воздаст сторицей за его любовь к ней. И вернёт Каму его душу.

15Концепт-кар (англ. concept – идея, car – автомобиль) – прототип будущего автомобиля, предназначенный для демонстрации нового стиля, нового дизайна и технологии. Их часто выставляют на автошоу для проверки реакции зрителей, а уже по ней определяется будущее тех или иных решений (взято из вики) .
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?