3 książki za 35 oszczędź od 50%

Бездушные

Tekst
Z serii: Беглецы #3
9
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

3. Кам

Первый в мире составной человек одет в классический вечерний костюм.

На нём сшитый на заказ фрак высшего качества. Кам хорош. Великолепен. Потрясающ. Во фраке он выглядит старше; но возраст для Камю Компри – понятие расплывчатое, он ведь толком не знает, сколько ему лет.

– Выбери мне день рождения, – требует он у Роберты, пока та завязывает на нём галстук. Похоже, ни одно из множества фрагментарных сознаний, составляющих его мозг, не хранит сведений о том, как завязать галстук-бабочку. – Назначь мне возраст!

Роберта для Кама что-то вроде матери. Во всяком случае, носится она с ним и вправду, как с собственным чадом.

– Сам выбери, – отвечает она, продолжая возиться с его бабочкой. – Ты же знаешь день, когда тебя собрали.

– Фальстарт, – говорит Кам. – Все мои части существовали ещё до моей сборки, так что этот день для празднования не подходит.

– Все части любого человека существуют ещё до того, как он появляется на свет в качестве индивидуума.

– До рождения, ты имеешь в виду.

– Да, до рождения, – уступает Роберта. – Но сам этот день – явление случайное. Одни младенцы рождаются раньше срока, другие позже. Определять начало жизни днём, когда ребёнку отрезают пуповину – это очень условно.

– Но они все были рождены, – настаивает Кам. – А это значит, что я тоже родился. Только не в один момент и у разных матерей.

– Бесспорно, – подтверждает Роберта, отходя, чтобы полюбоваться им. – Твоя логика непогрешима, как и твоя внешность.

Кам поворачивается и смотрит в зеркало. Его волосы – множество симметричных разноцветных прядей – аккуратно подстрижены и уложены в безупречную причёску. Звезда на лбу, образованная сходящимися в одну точку оттенками кожи, лишь служит дополнительным украшением его необычайной наружности. Шрамы уже давно не шрамы – они превратились в тончайшие, с волосок, швы. Скорее экзотично, чем отталкивающе. Его кожа, волосы, всё тело – произведение искусства. Он прекрасен.

«Так почему же Риса покинула меня? »

– Дверь на замок! – машинально произносит он, но тут же прочищает горло и делает вид, что ничего не говорил. Эти слова вырываются у него в последнее время всякий раз, когда он хочет прогнать от себя ту или иную мысль. Он не может вовремя остановиться и не произнести их. Они ассоциируются у него с образом падающего бронированного занавеса, отсекающего мысль, не пускающего её в сознание. «Дверь на замок» стало теперь образом жизни Кама.

К несчастью, Роберта отлично знает, что стоит за этими словами.

– Десятое октября, – быстро говорит Кам, чтобы отвлечь её от неприятной темы. – Мой день рождения будет десятого октября – приурочим ко Дню Колумба6.

Ибо что может быть более подходящим, чем день, когда были открыты новая земля и новые люди, для которых эта земля не была новой и которые вовсе не нуждались в том, чтобы их открывали?

– Десятого октября мне исполнится восемнадцать.

– Чудесно! – соглашается Роберта. – Устроим грандиозную вечеринку в твою честь. Но сейчас у нас на повестке другой праздник. – Она ласково берёт его за плечи, поворачивает к себе лицом и поправляет бабочку на манер того, как выравнивают картину на стене. – Уверена, мне не требуется внушать тебе, как важен для нас этот приём.

– Не требуется, но ты же всё равно примешься внушать. Роберта вздыхает.

– Речь больше не идёт об учёте потерь и выработке стратегии, Кам. Не скрою, предательство Рисы Уорд выбило нас из колеи, но ты справился блестяще. И это всё, что я могу сказать на этот счёт. – Однако, по-видимому, это не всё, потому что она добавляет: – Внимание публики – это, конечно, много; но сейчас ты попал под луч прожектора тех, кто заправляет делами в нашем обществе. В этом фраке ты неотразим. И теперь ты должен показать им, что твой внутренний мир так же прекрасен, как и внешний.

– Красота – понятие растяжимое.

– Вот и заставь их растянуться у твоих ног.

Кам выглядывает в окно. Прибыл лимузин. Роберта подхватывает свою сумочку, Кам – как всегда, безупречный джентльмен – придерживает дверь перед дамой. Они выходят в душную июльскую ночь, покидая шикарную вашингтонскую резиденцию «Граждан за прогресс». Кам подозревает, что у могущественной организации имеются квартиры во всех важнейших городах страны – а может и мира.

«Почему «Граждане за прогресс» тратят на меня столько денег и влияния? » – часто размышляет Кам. Чем больше они ему дают, тем сильнее его злость на них, тем глубже он чувствует свою несвободу. Его вознесли на пьедестал, но Кам давно уже понял, что пьедестал – это род золотой клетки. Ни стен, ни замков, но если у тебя нет крыльев, ты никуда не улетишь. Пьедестал – самая надёжная из тюрем.

– Даю пенни за то, чтобы узнать твои мысли, – вкрадчиво произносит Роберта, когда они выруливают на кольцевую.

Кам усмехается, не глядя на неё:

– Наверняка у «Граждан за прогрес» найдётся побольше, чем пенни. – Да пусть его хоть золотом осыплют – делиться своими мыслями с Робертой он не намерен.

Сумерки. Лимузин несётся вдоль Потомака. На другом берегу реки уже горят яркие огни, подсвечивая все значительные сооружения округа Колумбия. Монумент Вашингтона окружён строительными лесами. Корпус военных инженеров пытается выправить заметно покосившийся обелиск: эрозия скального основания и усилившаяся в последние десятилетия сейсмическая активность привели к тому, что в Вашингтоне появилась своя «падающая башня». Остряки от политики шутят: «Если смотреть на Монумент Вашингтона со стороны кресла Линкольна, то он клонится вправо, а если со стороны Капитолия – то влево».

Кам впервые в столице, и всё же в его памяти хранятся воспоминания о многих предыдущих посещениях. Он помнит, как колесил на велосипеде по аллеям парка Нэшнл-Молл с сестрой, девочкой определённо цвета умбры. Помнит, как был здесь с родителями-японцами – те выходили из себя, не в силах совладать с разбаловавшимся сыночком. А ещё в нём живёт странное, с искажённой цветовой гаммой воспоминание об огромном полотне Вермеера, висящем в музее Смитсоновского института, и тут же – другой его образ, в полном цвете.

Кам научился извлекать удовольствие из сравнения и сопоставления подобных образов. Воспоминания об одних и тех же местах, казалось бы, должны быть одинаковыми, но это не так. Они никогда не совпадают, потому что каждый из беглецов, представленных в мозгу Кама, видел окружающий мир по-своему. Поначалу это лишало его самообладания, бывало, он даже впадал в панику. Но сейчас, как ни странно, он находит, что столь различные представления помогают ему составить более полную картину вселенной, потому что дают ему ментальный параллакс, то есть разрешают смотреть на мир под разными углами. У одиночного наблюдателя, ограниченного только одной точкой зрения, перспектива не так глубока. Кам не устаёт твердить себе это, и, собственно, так оно и есть; и всё же под всеми этими рассуждениями живёт первобытная злость, пробивающаяся наружу при каждой нестыковке. Как только похожие образы начинают противоречить друг другу, этот диссонанс отзывается в самой сердцевине существа Кама, как напоминание о том, что даже его собственная память принадлежит не ему.

Лимузин сворачивает на полукруглую подъездную аллею к какому-то особняку в плантаторском стиле, не слишком старому и не слишком новому, как оно и бывает с большинством вещей. Дорога запружена шикарными автомобилями; расторопные служители паркуют машины гостей, не воспользовавшихся услугами шофёра.

Роберта замечает:

– Когда у человека возникает чувство неловкости за то, что его машину паркует служитель, а не шофёр, это значит, что он попал в высший слой общества.

Их лимузин останавливается, дверцы распахиваются.

– Блистай, Кам! – взывает Роберта. – Ослепи их, потому что ты звезда!

Она легонько целует его в щёку. И только после того как они выходят из автомобиля и внимание Роберты направлено на дорогу, Кам тыльной стороной ладони стирает с щеки след её поцелуя.

•••••••••••••••
РЕКЛАМА

Сколько раз вы пытались ухватить слово, вертящееся на кончике языка, а оно никак не давалось? Как часто вы старались запомнить номер телефона, только для того чтобы мгновением позже начисто забыть его? Непреложный факт: с возрастом нам всё труднее задействовать свою долговременную память.

Вы можете попробовать Невро-Ткань, но она дорога и к тому же заполнена своей собственной информацией, вам не принадлежащей.

Однако теперь у нас имеется Быстро-Дум® – неврологическая система хранения знаний, которая вам столь необходима!

Быстро-Дум® – это органический имплантат размером с десятицентовую монету, незаметный, вживлённый за ухом и повышающий возможности вашей памяти с помощью миллионов здоровых нейронов, взятых у отборных разобранных.

Вы больше никогда не забудете нужное вам имя или день рождения близкого человека. Звоните и запишитесь на консультацию уже сегодня, и вы навсегда забудете, что вас были проблемы с памятью!

•••••••••••••••

– А правда то, что о тебе говорят? – спрашивает его красотка.

Её платье немного коротковато для приёма, рассчитанного на бальные туалеты и фраки. Она единственная из гостей, кто подходит Каму по возрасту.

– Смотря что, – отвечает он. – А что говорят?

Они в библиотеке, далеко от шума и блеска многолюдного праздника. Из меблировки здесь стенной шкаф, уставленный переплетёнными в кожу книгами; удобное кресло и письменный стол – такой огромный, что вряд ли его можно использовать по прямому назначению. Кам сбежал сюда, потому что ему надоело «блистать» пред очами разных богатых и могущественных персон. Девица увязалась следом.

 

– Я слышала, будто всё, за что бы ты ни взялся, ты делаешь неподражаемо. – Она идёт к нему от двери. – Ещё поговаривают, что все твои части подверглись тщательному отбору и поэтому они идеальны во всех отношениях.

– Я ничего такого не говорю, – лукаво усмехается Кам. – Это Мэри Поппинс утверждает, что она само совершенство.

Девушка хихикает и подходит к нему вплотную.

– Оказывается, ты ещё и забавный!

Она красива. И, несомненно, его поклонница. Она хочет купаться в лучах его славы; и Кам спрашивает себя, а не позволить ли ей это.

– Как тебя зовут?

– Миранда. А можно я… потрогаю твои волосы?

– Только если ты разрешишь мне потрогать твои…

Она проводит рукой по его разноцветным прядям – сначала осторожно, а затем зарывается в них пальцами.

– Ты такой… экзотичный. Я думала, что когда увижу тебя вот так, вблизи, то с ума сойду от страха. Но нет…

Её аромат – ваниль и полевые цветы – вызывает в нём неясные воспоминания. Впрочем, это популярные духи популярных девушек.

– Риса Уорд – сучка, – произносит она. – Как она посмела так с тобой обойтись, да ещё на национальном телевидении! Поиграла и бросила. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь того, кто оценит тебя по достоинству.

– Дверь на замок! – вырывается у Кама.

Девица одаривает его улыбкой и томно плывёт к двери.

– Здесь нет замка, – сообщает она. – Я просто закрою её, хорошо?

Она плотно притворяет дверь; ещё мгновение – и она снова в его личном пространстве. Кам даже не совсем понимает, как она там очутилась: девица словно телепортировалась от двери прямо в его объятия. У него не получается трезво мыслить – слишком много данных на входе. Обычно его это раздражает, но сегодня так даже лучше.

Она развязывает его галстук. Кам отдаёт себе отчёт, что не сможет вновь завязать его, но ему всё равно. Он сжимает девушку в объятиях. Она целует его – долго-долго, и отстраняется лишь на короткое время, чтобы перевести дух и послать партнёру лукавый, зовущий взгляд. Она снова тянется к нему. Второй поцелуй ещё более пылок, чем первый. Девушка, кажется, решила пуститься в тщательные исследования. Кам обнаруживает, что и сам не промах по этой части. Должно быть, решает он, заработала мышечная память, поскольку язык, что ни говори, это прежде всего мышца.

Девушка снова отстраняется, задохнувшись ещё больше, чем прежде. Затем она прижимается щекой к его щеке и тихонько шепчет ему в ухо:

– Я хочу стать твоей первой.

Её атласное платье с тихим шелестом трётся о прекрасно выделанную ткань его фрака.

– Ты явно из тех юных леди, которые добиваются желаемого.

– Всегда, – выдыхает она.

Вообще-то, Кам пришёл сюда вовсе не за этим. Может, дать ей отбой? Хотя зачем? Зачем отказываться о того, что предлагается вот так свободно, без принуждения? К тому же, упоминание имени Рисы раззадорило его. Она его не захотела? Ну так он сделает это здесь, с девицей, чьё имя он уже позабыл.

Он целует её – ещё более жадно и агрессивно, чем она.

И в этот момент распахивается дверь.

Кам замирает. Девчонка отскакивает от него, но поздно. В дверном проёме возвышается импозантного вида мужчина, в своём элегантном фраке выглядящий даже более внушительно, чем Кам.

– Руки прочь от моей дочери!

Руки Кама уже давно не имеют касательства к его дочери, так что юноше больше ничего не остаётся, как ждать, чем закончится вся эта сцена.

– Папа, пожалуйста! Ты ставишь меня в неловкое положение!

Начинают собираться другие гости, привлечённые разворачивающейся драмой. Глаза отца мечут молнии – он явно практиковался в этом под руководством профессионала.

– Миранда, надевай пальто. Мы уезжаем!

– Папочка, ты всё не так понял! Ты всегда всё преувеличиваешь!

– Ты меня слышала.

Вот теперь включается фонтан и начинает работать на полную мощность.

– Ну почему ты вечно всё портишь! – рыдает Миранда и, вся в слезах, шествует к двери, неся своё унижение словно боевую рану.

Кам понятия не имеет, как ему на всё это реагировать, поэтому не реагирует никак. Засовывает руки в карманы – на всякий случай, чтобы от него опять не потребовали убрать их от нечастной девицы, в это время стремглав несущейся прочь по коридору. Лицо его бесстрастно, как у игрока в покер. С разъярённым папашей, судя по его виду, вот-вот произойдёт спонтанное самовозгорание.

Появляется Роберта. Немного помедлив, она спрашивает:

– Что здесь происходит? – Тон её голоса сейчас совершенно для неё нехарактерен: неуверенный, беспомощный, из чего следует вывод, что положение у Кама ещё более незавидное, чем он полагал.

– Я вам сейчас объясню, что здесь происходит! – ревёт мужчина. – Этот ваш… субъект… пытался совратить мою дочь!

– Вообще-то, – возражает Кам, – это она пыталась совратить меня. И, можно сказать, преуспела.

Из толпы собравшихся слышатся приглушённые смешки.

– Ты думаешь, я этому поверю?! – Папаша кидается вперёд, и Кам вынимает руки из карманов, готовый защитить себя, если потребуется.

Роберта бросается между ними:

– Сенатор Маршалл, не могли бы вы…

Но сенатор отталкивает её в сторону и наставляет палец в лицо Каму. Одна часть Кама хочет сломать этот палец. Другая не прочь его откусить. Третья готова повернуться и задать стрекача, четвёртая – остаться и от души поржать над этой комедией. Кам обуздывает все эти противоречивые импульсы и остаётся недвижим и невозмутим, пока сенатор выговаривает ему:

– Если ты ещё хоть раз когда-нибудь приблизишься к моей дочери, я прослежу, чтобы тебя снова разъяли – один проклятый кусок за другим! Надеюсь, тебе ясен смысл моих слов?

– Ясен, как стекло, сэр, – говорит Кам, – настолько чистое, что ещё чуть-чуть, и его вообще не станет видно.

Сенатор отступает и обрушивает свою ярость на Роберту:

– Не вздумайте обращаться ко мне, – хрипит он, – за поддержкой для вот этого вашего… «проекта»! – Он выплёвывает последнее слово и вылетает из помещения, оставляя за собой, словно выхлоп, полосу удручающего молчания.

Роберта, потеряв дар речи, смотрит на Кама с горьким упрёком в глазах. «Почему? – вопрошают эти глаза. – Почему ты так наплевательски обошёлся со всем тем, что я пыталась дать тебе? Ты всё испортил, Кам! Нам конец! Мне конец! »

И тут в тишине кто-то начинает аплодировать. Мужчина немного старше и объёмистее в талии, чем сенатор Маршалл. Его ладони соединяются с таким громоподобным хлопком, что любой клаппер бы обзавидовался.

– Отлично сработано, сынок! – Толстяк говорит с ярко выраженным южным акцентом. – Я много лет пытался уесть Маршалла, а ты справился за один вечер. Молодец, так держать! – И он разражается громовым хохотом, после чего напряжённость в комнате лопается, словно мыльный пузырь.

Женщина в сверкающем золотыми блёстками платье и с бокалом шампанского в одной руке, второй рукой обнимает Кама за талию и слегка невнятно по причине употреблённого алкоголя произносит:

– Уж поверь мне: ты не первый парень, которого Миранда Маршалл пытается заглотить целиком. Эта девица – просто анаконда какая-то!

Кам не может удержаться от смеха:

– Она и вправду пыталась удавить меня в кольце своих объятий.

Теперь хохочут уже все. Толстяк пожимает Каму руку.

– Но нас ещё не представили друг другу должным образом, мистер Компри. Я Бартон Кобб, старший сенатор от Джорджии. – Он оборачивается к Роберте, у которой такой вид, будто она только что слезла с «русских горок». – Мисс Грисволд, можете рассчитывать на мою безусловную поддержку вашего проекта, а если сенатору Маршаллу это не нравится, он может засунуть своё недовольство туда, куда не проникает ничего, кроме инструмента проктолога. – Он снова гогочет.

Оглянувшись по сторонам, Кам обнаруживает, что в библиотеку, похоже, набилось всё общество в полном составе. И каждый из гостей подходит к нему с протянутой ладонью и представляется – даже те, с кем он уже сегодня познакомился и поздоровался.

Кам прибыл на этот приём в качестве диковинки, этакого талисмана, пикантной приправы к блюду, а превратился в гвоздь программы. К этой роли он привычен, поэтому чем больше ему уделяют внимания, тем более раскованным он становится. Чем больше прожекторов, тем меньше теней, так ведь?

Роберта тоже чувствует себя лучше всего, когда Кам находится в центре внимания. Вьётся вокруг него, словно ночная бабочка вокруг свечи. Интересно, она имеет хоть малейшее представление, насколько ему противно всё то, за что она стоит? Самое странное, он даже толком не знает, за что же стоит Роберта, и от этого его презрение только растёт.

– Кам. – Она доверительно берёт его под локоток и ведёт к человеку в форме, который явно сам ни к кому подходить не собирается. – Это генерал Эдвард Бодекер.

Кам пожимает протянутую ладонь и отвешивает вежливый поклон:

– Это большая честь, сэр.

– Взаимно, – отвечает генерал. – Я как раз спрашивал мисс Грисволд, не подумываете ли вы о карьере военного.

– Я не отметаю никаких возможностей, сэр, – уклончиво отвечает Кам. Это его любимый не-ответ.

– Отлично. Таким блестящим молодым людям, как вы, у нас нашлось бы широкое применение.

– Вот только, сэр, есть одна проблема: «таких, как я» молодых людей нет.

И генерал добродушно смеётся, отечески похлопывая Кама по плечу.

Напряжённость, царящая в помещении ещё несколько минут назад, полностью растаяла. Похоже, Кам правильно выбрал себе врага, потому что он вдруг обзавёлся множеством друзей.

4 . Ночной продавец

Это просто зараза, чёрная гниль, выедающая мир изнутри. Клапперы! Проклятые клапперы. Как собак нерезаннх. Чума на их головы!

Продавцу магазина 7-Eleven на Палм-Дезерт-драйв в ночную смену нечем особенно заниматься, кроме как бесконечно раздумывать о собственной уже не молодой жизни, о современном мире, о жёлтых газетёнках, которые помимо сказок о пришельцах и призраках мёртвых знаменитостей обожают печатать репортажи об очередных терактах клапперов. Вот вам кровища, вот размазанные кишки – всё ради того, чтобы развлечь и ублажить читателя. Там взорвали офисное здание, там подняли на воздух ресторан… Последнюю свою атаку клапперы провели на какой-то дурацкий спортивный клуб, чтоб им пусто было! Просто завалили в здание, как к себе домой, и здрасте-пожалста – ба-бах! У бедняг, накачивающих себе там мясцо, ни единого шанса не было. Когда кругом, словно шрапнель, летают свинцовые гантели и тяжеленные диски, далеко не ушлёпаешь.

В 2: 15 ночи в магазин забегает покупатель, берёт банку энергетического напитка и пакетик жвачки. Тёмная личность. Хотя опять же – кто бы ни нарисовался в 7-Eleven посреди ночи, все выглядят подозрительно; наверняка каждый мог бы о себе такого порассказать, что и слушать не захочешь.

Тёмная личность замечает таблоид, который читает продавец.

– Во психи, а? Клапперы. И откуда они берутся на нашу голову?

– Не знаю, откуда берутся, но знаю, куда отправляются, – ворчит продавец. – Взять бы всех этих клапперы и беглецов, а заодно и дикарей, посадить в самолёт да и грохнуть об землю.

Он думал, что нашёл благодарного слушателя, но покупатель смотрит на него в потрясении:

– Так прямо и всех? Постойте-ка, а разве в озеро Солтон не упал недели две тому назад самолёт с беглецами?

– И слава Богу! Жаль, меня там не было, вот бы я полюбовался. – Наступает неловкая пауза. – С вас пять долларов шестьдесят пять центов.

Покупатель платит, но демонстративно, не сводя с продавца холодного взгляда, опускает всю сдачу в жестянку с надписью «В Фонд помощи беспризорным». «Фонд» призван помочь «дикарям» определиться в жизни, прежде чем их жалкие задницы угодят на разборку. Ночному продавцу эта благотворительность как нож в сердце, но политика компании предписывает держать жестянку на прилавке.

Покупатель уходит, и теперь мысли продавца текут в новом направлении. Развелось сердобольных, чтоб их… С разобранными надо покруче, а эти добрячки, видите ли, не желают! Достали уже всякими исследованиями общественного мнения. «Надлежит ли нам выделить дальнейшие надцать миллиардов долларов на постройку новых заготовительных лагерей? Да или нет?» «Разрешить ли частичную разборку и медленное поэтапное разделение? Да или нет? » Тьфу ты, даже конституционность Параграфа- 1 7 и ту поставили под вопрос!

И поскольку мнения граждан по поводу разборки разделились поровну, всё теперь зависит от тех 30%, у которых либо нет никакого мнения, либо не хватает смелости его высказать. «Массы-шмассы вонючие» – так называет их ночной продавец. Мозгляки, неспособные выбрать правильную сторону. Если все эти радетели за природу и защитники прав «дикарей» возьмут верх над разумными людьми, то весь законный порядок с разборкой покатится под откос, и что тогда? Что, я вас спрашиваю? !

 

В 2:29 в магазин заходит женщина, у которой под глазами багажа больше, чем в её битком набитом драндулете, покупает чипсы и суёт продавцу под нос разрешение от врача на пачку «Камела» .

– На здоровье, – желает продавец, обслужив покупательницу.

– Да какое там здоровье…

Ржавый «фольксваген» выстреливает выхлопной трубой и отъезжает, изрыгая густые клубы синего дыма – завонял весь магазин. Некоторых следует разбирать хотя бы для того, чтобы защитить окружающую среду! Продавец ухмыляется: эк куда его занесло – в охрану окружающей среды! Тоже мне, ещё один радетель за природу объявился.

Становится непривычно тихо. Только сверчки сверчат, да изредка раздаётся шум проезжающего мимо автомобиля. Обычно продавец любит, когда в магазине пусто, но сегодня ночью тишина уж больно напряжённая. Интуиция у ночного продавца развилась будь здоров, и он щупает рукой под прилавком – вот он, его верный обрез, наготове. Вообще-то, оружия ему не полагается, но имеет же человек право постоять за себя в случае чего.

И вот в 3:02 в 7-Eleven откуда ни возьмись врывается целая банда «дикарей» . Десятки и десятки налетают, точно саранча, гребут с полок всё подряд. Продавец тянется за ружьём, но прежде чем он успевает схватить его, ему в лицо уже смотрит дуло, потом ещё одно и ещё. В него целятся трое из этих сорвиголов.

– Руки! И чтоб я их видела! – требует одна из троицы – высоченная деваха с причёской ёжиком и мужичьими плечами. Крутая баба. Такая отшибёт башку и не задумается. И всё же продавец отвечает:

– Иди к чёрту!

Она ухмыляется:

– А ну-ка, мерзавец, будь хорошим мальчиком и делай, что тебе говорят, тогда, глядишь, сможешь и завтра торговать своими чипсами.

Продавец неохотно поднимает руки. Ему остаётся лишь наблюдать, как эти подонки сваливают в мусорные мешки всё, до чего могут дотянуться их заребущие лапы, тащат добычу наружу и вновь возвращаются в магазин, чтобы грабить дальше. Тянут всё: напитки из холодильников, всякую мелочь с полок, даже туалетные принадлежности. И тут продавец соображает, кто эти ребята. Это же беглецы, выжившие после аварии самолёта, что утонул в Солтон- Си!

В магазин входит парень, от которого так и разит самоуверенностью. Наверняка их предводитель. Невысокий, но мускулистый, копна рыжих волос с чёрными корнями. У него что-то не то с левой рукой – обмотана множеством слоёв марли, как будто парню её прихлопнули автомобильной дверью. А может, ещё что похуже. Он подходит к прилавку и одаривает продавца лучезарной улыбкой.

– Да не волнуйся ты так, – весело говорит он. – Мы сейчас отчаливаем. Ничего личного – просто твоя забегаловка попалась по дороге, мы и забежали.

Продавец с удовольствием плюнул бы наглецу в рожу, если бы это не грозило ему смертью.

– А сейчас наступает момент, когда я попрошу тебя открыть кассу, а ты укажешь на табличку с надписью «Кассир располагает лишь $20 на сдачу», но я всё равно попрошу.

Ночной продавец открывает кассу, и оказывается, что надпись не врёт.

– Видишь, сопляк? – говорит продавец. – Вся наличка идёт прямо в сейф, а ключа от него у меня нет.

Сопляк безмятежно отвечает:

– Ты напомнил мне нашего пилота. Не хочешь к нему в гости? Вы бы отлично поладили на дне Солтон- Си.

– Можем устроить тебе путешествие в один конец, – добавляет девчонка, по-прежнему держащая его на мушке.

Предводитель шайки выуживает здоровой рукой из кассы дайм; затем отрывает несколько лотереек, раскладывает их на прилавке и принимается шкрябать монеткой серебряные кружочки. Всё это время троица со стволами целится в лицо продавцу, а остальная шпана продолжает опустошать магазин, грабастая всё, что попадается в их мерзкие жадные ручонки.

– Нет вы только гляньте! – говорит предводитель. – Я выиграл пять баксов! – Он суёт карточку с выигрышем под нос продавцу. – Дарю, – говорит он. – Купи себе мороженку.

После чего наглец уходит в сопровождении остальной банды, кроме девчонки с пистолетом – та стоит и ждёт, пока прочие уберутся. Затем она, не отводя ствола, спиной отходит к двери и исчезает во тьме. В тот же миг продавец хватает свой обрез и мчится следом. Он стреляет наугад в убегающие тени, но не попадает ни в кого. Он недостаточно проворен. Продавец вопит, ругается, клянётся, что доберётся до этих скотов, но, конечно, понимает, что бессилен, и это злит его ещё больше.

Вернувшись внутрь, он горестно озирает картину разрушения. От магазина осталось пустое место; он не просто ограблен, он выпотрошен – исчезло всё, что не было приколочено намертво. Бандиты, словно стая пираний, оставили от магазина только голый остов.

На полу за прилавком валяется жестянка «Фонда помощи беспризорным». «Да пошли они на…» думает ночной продавец, выгребает всё содержимое и кладёт в свой карман. «Дикари» заслуживают помощи не больше, чем эти грабители-беглецы, и будь он проклят, если оставит им эти денежки. За решётку их всех и порезать на котлеты – по частям от них будет больше пользы. Оставь их целыми – и они развалят всё общество к чертям собачьим!

«Следует ли нам дать больше полномочий Инспекции по делам молодёжи? Да или нет? »

У ночного продавца не остаётся никаких сомнений, за что он будет голосовать.

6День Колумба – праздник в честь годовщины прибытия Колумба в Америку, которое произошло 12 октября 1492 года по юлианскому календарю (21 октября 1492 года по григорианскому) .