Череп в небесах

Tekst
19
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Они не виноваты, твердил я себе. Они вырвались из ада, и никто, кроме Империи, не виноват, что они такие. Они просто опьянели от моря и неба. Они не «плохие», потому что нет изначально плохих и хороших. Их изуродовала скотская жизнь. Им кажется, что другой нет и быть не может. Их дети никогда не могли лазать по деревьям и строить шалаши, беззастенчиво ломая ветки. Всё ещё может измениться…

У нас вновь возникала нелепая, давящая пауза. Дариана не проявлялась. Да, мы получили информацию, которую невозможно переоценить, но дело-то стояло. «Наша Даша» нужна была нам не «живой или мёртвой», а исключительно живой, а потом, после допроса – скорее всего, мёртвой, потому что если «маток» направляет только и исключительно её воля…

А на всех фронтах тем временем сохранялось затишье. Имперцы прочно удерживали «зелёную линию» на Шайтане, отбиваясь от воинственно-петушиных наскоков горячей, но неумелой армии Федерации; и нигде никаких следов Тучи, наводившей такой ужас на Иволгу и Омегу-восемь. Судя по имперским новостям, ничего существенного не происходило и на Зете-пять, где остатки уцелевших лемуров забились глубоко в непроходимые леса.

Тихо, словно в период прохода «ока урагана». Покой, который вот-вот сменится неистовой бурей. А меня ждёт запрятанный глубоко в лесах подземный схрон – и бессонные ночи всё с тем же проклятым вопросом «что делать?».

Шифровка 120.

Весьма срочно!

Салим – Баклану:

Возобновляю работу, пользуясь резервным каналом. Полк «Танненберг» переформируется в бригаду, которая прошла доукомлектование и частичное перевооружение. По сведениям Арийца, бригада может быть переброшена на Шайтан в течение 7-10 дней. Не исключается также использование «Танненберга» в «неожиданном для всех месте».

Прошу учесть, что передача сообщений связана с повышенным риском. Поэтому сеансы связи будут нерегулярны.

Гладиатор устно сообщил о полученном приказе на перевод в шифровальный отдел 2-го десантного корпуса.

Салим.

Шифровка 121.

Баклан – Салиму:

Счастливы возобновлением вашей работы. Категорически запрещаю ненужный риск. Передавайте сообщения только в случае наличия сведений особой важности. Центр призывает вас и Гладиатора принять все меры по обеспечению личной безопасности.

Баклан.

Шифровка 122.

Гладиатор – Баклану:

Мною получен приказ о переводе в штат шифровального отдела 2-го десантного корпуса. Прошу передать пароли и координаты для связи.

Гладиатор.

Шифровка 123.

Салим – Баклану:

Отдельная десантная бригада «Танненберг» продолжает интенсивную работу по обучению и боевому слаживанию вместе со всей дивизией «Totenkopf». Сведения Арийца не подтвердились, ни полк, ни дивизия не были отправлены на Шайтан. Туда перебрасывается панцергренадёрская дивизия «Фельдхернхалле». Возможные задачи этой дивизии неизвестны.

Сообщаю также, что имперским войскам отдан приказ перейти на шифры категории «Абель», что свидетельствует о подозрении на наличие «крота» в криптографической службе.

Прошу Центр быть готовым к любым неожиданностям. Вновь подчёркиваю, что связь может прерваться на неопределённый период времени.

Салим.

Шифровка 124.

Весьма срочно!

Баклан – Гладиатору:

Центр не предпринимал никаких шагов по направлению Вас в шифровальный отдел 2-го десантного корпуса. Будьте предельно внимательны и осторожны: возможна провокация имперской контрразведки. Самостоятельные попытки установить связь запрещаю. К вам будет выслан связник с соответствующими указаниями.

Баклан.

Шифровка 125.

Гладиатор – Баклану:

Ваши указания мною получены и поняты.

Гладиатор.

Шифровка 126.

Салим – Баклану:

Гладиатор убыл в распоряжение шифровального отдела штаба корпуса.

Салим.
* * *

Мы знали, что Дариана ищет нас. Отец, мама, мои братья и сёстры – мы все собрались в лесном укрывище, не имея возможности даже высунуть носа. Весь остров (не такой уж большой, по меркам нормальных планет) прочёсывался частым гребнем, и не восторженными юнцами и юницами из «Бандера Россы», а матёрыми гвардейцами Дарианы, как я понимал – навербованными со всей Империи. Сообщения Конрада сделались редкими и малоинформативными. А потом он известил, что возвращает полученные деньги. Мол, добраться до центра интербригад он не в состоянии. Его информатор попал под подозрение, испугался и лёг на дно, не предоставляя больше никаких сведений. Что-то внезапно и резко изменилось. Система безопасности полностью сменена. Количество охранников учетверено. Никаких многолюдных совещаний. Правительство на осадном положении. Ключевые фигуры не покидают бункеров. Подобраться сейчас к ним невозможно – во всяком случае, не теми методами, которыми Конрад привык действовать. Поэтому он возвращает деньги. Осуществить наш запрос сейчас – это пожертвовать всей его организацией, которую потом не возродишь ни за четырнадцать, ни за четыреста миллионов марок, будь они хоть золотые.

– Ну что, мужчины?! – мама смотрела на нас, уперев руки в бока. – Что будем делать? Мы рассчитывали вытянуть Дашу из норы – и вытянули, себе на горе. Сейчас, похоже, всё, на что мы можем рассчитывать, это имперское вторжение. Вот уж никогда не думала, что доживу до такого позора!

– А что ты предлагаешь, Таня? Мои мальчики делают всё, что только в человеческих силах, но Дариана хорошо усвоила урок. Она больше не оставляет хвостов на поверхности. И заполняет Новый Севастополь своими поселенцами. Они заняли все большие отели, сейчас настаёт очередь малых. Морехозяйства и рыбозаводы «национал-предателей» – нас, в частности, – реквизируются. Прибывшие с Борга занимают места тех сотрудников, что отказываются работать на новый режим. Впрочем, отказников не так много – «рабочие карточки» и «иждивенческие пайки» теперь дают только тем, кто «трудится ради победы» или у кого есть таковые в семье.

– Надо поднимать народ, – решительно сказала мама. – Не очень-то хорошо использовать ксенофобию и разжигать неприязнь к тем же боргианцам, но никуда не денешься.

– Мама, Дариана Дарк только того и ждёт, – запротестовал я. – Уверен, стоит нам повернуть оружие против поселенцев, Дарк обрушит на нас всю мощь своих «маток».

– А зачем такой психопатке и вообще – скорее всего, нечеловеку – какие-то там поводы? Если б она хотела, то уже давно спустила бы на нас свою свору. Нет, пока ещё она играет в «несознанку» с общественным мнением. Пока ещё для громадного большинства её сторонников «матки» – страшная угроза. Не думаю, что большинство рядовых бойцов будут счастливы узнать, кто на самом деле повелевает биоморфами…

– Меня это всегда занимало – что открыто простым людям, тем, кто идёт за Дарианой, – заметил отец. – Что знали её солдаты на Омеге? Что знали те, кто «останавливал» «матку» здесь, на Новом Крыму?

– Тебе б, Юра, всё теоретизировать. У нас сейчас нет ни возможностей, ни времени для нормальной контрпропаганды. Да и материалов соответствующих тоже нет. Если б мы сняли Дариану, выбирающуюся из биоморфа…

Я слушал их спор и молчал. Нить событий выскользнула из наших рук. Оставалось только ждать, кто первым совершит ошибку, чтобы мы вновь перехватили инициативу. Но слишком долго ждать мы тоже не имели права.

В эти дни я много времени проводил с родными. Старался веселить Танюшку, рассказывая ей на три четверти выдуманные истории о приключениях Раздвакряка, Весёлого Рекрута. Подолгу говорил с Леной и Светой – у сестёр, по извечной женской привычке, разговор то и дело сворачивал на Дальку и наши с ней «перспективы», буде только она останется жива. Успокаивал томившегося бездеятельностью Георгия, уверяя его, что главные бои всё равно впереди. Каждые несколько часов мы жадно приникали к экранам, но сети – и федеративная, и имперская – в два голоса твердили лишь о том, что на фронтах ничего существенного не произошло.

Но я знал, что не могу ошибиться. Я чувствовал приближение бури, и весь вопрос заключался лишь в том, когда же именно она разразится.

И тут на прощание показал себя Конрад. Не знаю, как ему это удалось, но… это ему удалось.

Оперативная сводка Главного Штаба вооружённых сил Народно-Демократической Федерации Тридцати Планет от 13 июня, составлена по донесениям, поступившим к 24.00 12 июня.

Извлечение

Противник на планете Шайтан, на участке 2-й интернациональной бригады «Гвадалахара», прикрывавшей направление на Восьмой ГОК и прилегающие карьерные поля, нанёс удар силами дивизий «Лейбштандарте», «Гроссдойчланд» и «Викинг». К 16.00 12 июня дивизия «Гроссдойчланд» прорвала оборону 2-й ИБ на всю оперативную глубину и развивает успех в сторону 8-го ГОКа, продвинувшись в глубь наших позиций на 15–25 км. Контратаки, предпринятые командованием 2-й ИБ, успеха не имели. 2-я ИБ отошла на рубеж «Второй Карьер – Узловая станция – Обогатитель – Четвёртый карьер», где в настоящее время создаётся новая линия обороны. В 18.00 12 июня противник высадил десант в районе Рабочего Посёлка № 6, перерезав монорельс от Узловой к 8-му ГОКу, и, развивая успех, ввёл в прорыв только что прибывшую из резерва дивизию «Фельдхернхалле». 4-й ИП[5] из состава 2-й ИБ дерётся в полном окружении в районе Третьего Карьера, заняв круговую оборону. Полк испытывает серьёзную нехватку боепитания.

 

В настоящее время создаётся ударная группа в составе резервной 5-й ИБ имени Долорес Ибаррури, моторизованной дивизии «Нормандия» и танковой бригады «Монжуа». Задача группы – деблокировать наши окружённые части и восстановить положение…

Имперцы больше не желали ждать. Они перешли в наступление так, как они умели: внезапно, большими массами, создав решающий перевес на направлении главного удара и высаживая в тыл Федерации воздушные десанты. Им удалось накопить три ударных дивизии скрытно, так что Дариана Дарк со товарищи ничего не заподозрила, убаюканная пассивностью единственной пехотной дивизии на Шайтане, что удерживала «зелёную линию». Планета, одна из наиболее экономически развитых в Федерации и одна из немногих рудничных, где не требовались купола жизнеобеспечения, скорее всего, очень быстро окажется в имперских руках – для этого достаточно занять космопорты, основные промышленные объекты и повесить над планетой свои ракетные платформы.

Я подумал, что в течение всего этого времени и имперцы, и Федерация соблюдали на Шайтане своеобразный статус-кво: идущие на планету транспорты не атаковывались ни той, ни другой стороной. Ни Империя, ни Федерация не лезли в пространство над контролируемыми противником полушариями. Хотя, конечно, «контролировать полушария» – это слишком громко сказано. Линия фронта составляла ничтожный процент самой «зелёной линии», войска прикрывали только важнейшие экономические районы и космопорты. Дикие, безжизненные пустыни, а также горы с пока неразрабатываемыми месторождениями никого не интересовали.

Сейчас, разумеется, на орбитах вокруг Шайтана начнётся настоящая мясорубка. Обе стороны начнут судорожно забрасывать «наверх» всё, что только может стрелять. Наверняка постараются разбомбить взлётные и посадочные площадки, хотя, зная пренебрежение Федерации вообще и лично товарища Дарианы Дарк к человеческим жизням, можно предположить, что они наплюют на безопасность и станут поднимать свои челноки где придётся. Ну и, соответственно, сажать. Совсем далеко им это сделать не удастся – нужна определённая инфраструктура, подъездные пути и прочее, да и система контроля за космическим движением должна присутствовать.

Что ж, Империя сделала первый ход. Вполне ожидаемый и всё равно неожиданный. Теперь можно ожидать высадки и на другие планеты новоявленной Федерации, в том числе – и на наш Новый Крым…

Астарот пошёл открытой войной на Вельзевула. Вот только как бы после их драки не осталось сплошное пепелище от горизонта до горизонта на множестве планет – я не сомневался, что Федерация располагает достаточными запасами как традиционного ядерного оружия, так и «подконтрольных» Дариане Дарк «маток». А может, они повинуются не только ей?

Невольно я вспомнил Гилви, выжившую на Омеге-восемь под атакующей Тучей, единственную, кто уцелел в обречённом бункере. А что, если и она тоже…

Я помотал головой, отгоняя навязчивый кошмар. Десятки, сотни таких, как Дариана и я, внедрённых на всю глубину имперского или федеративного аппарата… Невольно вспомнилось другое моё всегдашнее видение – недвижно зависшие в пространстве громадные, неисчислимые стада «маток».

Но всё равно, зачем это, для чего? Вторжение? Чудовищный, нам непонятный эксперимент? Что-то ещё? Насильственный перевод человечества на иную ветку эволюции, если уж окончательно впадать в безумие и строить самые фантастические предположения?

Тьфу, пропасть. Перестань сходить с ума, Рус. Решай проблемы по мере их поступления. И… постарайся поменьше вспоминать прелести той же Гилви. Уж лучше тогда думать о Дальке.

А в Новом Севастополе продолжались аресты. «Врагов свободы» нашлось немалое количество. В основном – состоятельные люди, рыбопромышленники, крупные торговцы, те, кто потерял большие деньги из-за разрыва с Империей. И, со стыдом должен признаться, немало простого люда этому радовалось – по всегдашней особенности нашего менталитета, согласно которому «от трудов праведных не наживёшь палат каменных».

Новости тщательно фильтровались, но отцовские прознатчики усердно доносили о всевозрастающем числе стычек новокрымчан с переселенцами. Не вся молодёжь пошла за Дарианой, как всегда, нашлись те, кто норовил отстояться в стороне. Но сейчас и у них, как видно, кончилось терпение. Кое-где на окраинах Нового Севастополя разыгрывались настоящие сражения, где в ход с обеих сторон шли стальная арматура и антикварные мотоциклетные цепи.

Никто не хотел уступать. Оно и понятно – жемчужина Восьмого сектора, Новый Крым, как казалось переселенцам, лежал у их ног, заселённый «предателями» и «имперскими овчарками», сладко евшими и мягко спавшими, пока они, честные шахтёры, «выблевывали лёгкие», по выражению Дэвида-бородача.

В лесном убежище день проходил за днём. Конрад замолчал, прислав одну-единственную действительно ценную сводку, и мне приходилось фильтровать новости, переполненные трескучей пропагандой и описанием фантастических подвигов как «мужественных бойцов интернациональных бригад», так и «верных солдат Империи и его величества кайзера».

НОВОСТИ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТРИДЦАТИ ПЛАНЕТ

…Продолжаются боевые действия на Шайтане. Наши войска в течение последних суток вели бои на всём фронте. После упорных и кровопролитных сражений с целью облегчения управления войсками и спрямления линии фронта наши части по приказу командования организованно перешли на один из тыловых рубежей в районе 8-го горно-обогатительного комбината. Сам комбинат продолжает оставаться в наших руках, несмотря на хвастливые заявления имперско-фашистского командования, которое уже самое меньшее трижды «захватило» его.

…Каждый шаг вперёд даётся подлым захватчикам дорогой ценой. С начала боевых действий наши бойцы сожгли и вывели из строя сотни единиц вражеской бронетехники, сбили десятки самолётов и вертолётов, уничтожили тысячи неприятельских солдат. В Империю устремляется поток похоронок. Полевые госпитали переполнены, судя по свидетельствам пленных солдат. Огромные потери, понесённые имперско-фашистскими войсками, начинают серьёзно тревожить население Внутренних Планет, несмотря на все усилия лживой имперской пропаганды замолчать реальные размеры этих потерь. Потребовалось публичное выступление самого кайзера, пытавшегося подбодрить своих подданных. В своём выступлении профессиональный лгун Вильгельм называл совершенно фантастические, невероятные цифры потерь, якобы понесённых вооружёнными силами Федерации. Так, по его словам, интернациональные бригады на Шайтане только за первую неделю боёв уже потеряли 30 000 человек убитыми, 20 000 человек пленными, 5000 орудий, 2000 ракетных установок различного назначения, 1500 танков, 500 самолётов и вертолётов. Несусветная лживость этих цифр очевидна. На самом деле интернациональные бригады и кадровые дивизии нашей Федерации за истёкший период потеряли убитыми 2872 человека, ранеными – 11 154 человека, пропавшими без вести – 613 человек, 485 орудий различных калибров, 373 установки УРО, 99 единиц бронетехники и 56 летательных аппаратов всех назначений.

Вильгельм, однако, ничего не сказал в своей речи о потерях его имперско-фашистской армии. Казалось бы, кому-кому, как не так называемой «стержневой нации» знать о потерях своей собственной армии. Почему же Вильгельм своим подданным – рабочим, крестьянам, интеллигенции – не назвал ни одной цифры о потерях имперской армии? Потому что Вильгельм боится сказать правду народу Империи, боится назвать цифры этих потерь, ибо они столь огромны, что если бы их назвать, они не оставили бы камня на камне от лживых и хвастливых заявлений Вильгельма о «победах». Так, как поступает Вильгельм, поступают только политические шулеры и жулики.

Поскольку Вильгельм скрывает от населения Империи и общественного мнения независимых планет потери имперской армии только за первую неделю боёв, Федеральное Информбюро уполномочено сообщить: за истёкший период имперско-фашистские полчища потеряли на Шайтане 45 000 солдат убитыми, ранеными и пленными, то есть примерно столько, сколько имперцы потеряли при подавлении всех народно-освободительных восстаний за все годы существования Империи, вместе взятых. А это такие крупные сражения, как Жлобинское и Утрехтское восстания, Вторая Варшавская оборона, Босвортское национальное восстание и так далее. Не менее тяжелы имперские потери и в вооружении: только за семь дней боевых действий имперцы потеряли более 1100 танков и бронетранспортёров, 1400 орудий, 900 установок УРО, а также 330 самолётов и вертолётов, сбитых нашими лётчиками в воздушных боях, уничтоженных силами и средствами нашей ПВО и уничтоженных при налётах на аэродромы противника, не считая летательных аппаратов врага, потерпевших аварии при взлётах и посадках.

Таковы факты.

* * *

Горше всего ощущать даже не поражение, а полное своё бессилие. Лесное убежище казалось мне тесной клеткой. Наши планы – все! – оказались неудачными. Но, с другой стороны, имперцы явно теснили Федерацию на Шайтане, и я понимал, что этим дело не ограничится. Дариана Дарк и её подельники вполне могли решиться на эскалацию конфликта с применением, скажем, тактического ядерного оружия.

Я больше не мог выбираться в город. Контроль ужесточили до последней крайности, на всех блокпостах появились стационарные сканеры, позволявшие распознать человека, несмотря ни на какой биопластический грим. Наводнённый вооружёнными «поселенцами», Новый Севастополь стал для нас недоступен: люди отца сообщали, что укомплектованные местными уроженцами части потихоньку выводятся с планеты, перебрасываясь в первую очередь на Шайтан.

И сплошным потоком садились в нашем космопорту транспорты с Борга, Шеридана, Рура… Но ни одного с Вольного Дона или Славутича.

Дариана устроила нам небольшую, но эффективную этническую чистку.

Орбиты над Новым Крымом, высокие и низкие, поспешно заполнялись наскоро собираемыми ракетными платформами. По некоторым сведениям, имелись и лазерные, в первую очередь – рентгеновские с ядерной накачкой. Громоздкие и мощные газовые пока не выводились.

А Империя продолжала швырять войска в мясорубку на Шайтане. Что там происходит, невозможно было понять даже приблизительно. Обе стороны сообщали о своих победах и громадных потерях в рядах противника.

Мы ждали. В третий раз найти лежбище Дарианы, как я и боялся, нам не удалось. И вообще, как я чувствовал, что главные события сейчас развернутся отнюдь не на нашей планетке. Надо было выбираться отсюда, потому что этот раунд Дарк выиграла у нас вчистую.

Но время шло, петля блокады стягивалась всё туже, и лесное убежище становилось просто ловушкой. Поисковые операции интербригад развёртывались всё ближе и ближе, и отец только мрачно качал головой, наблюдая в перископ с дальнего дозорного пункта за их эволюциями.

А потом настал день Икс. Нет, не день имперского вторжения. Всё началось, как и всегда, с совершенно незначительного эпизода. И так вышло, что я вновь оказался в самом эпицентре событий.

Как я уже говорил, бездействие мучило куда сильнее самых тяжких трудов и лишений. Я не мог больше спокойно смотреть, как Дариана укрепляется в Новом Севастополе, как по планете растекается поток её фанатичных сторонников.

До Нового Севастополя я добирался без малого неделю. Шёл ночами, кружил и петлял – все автобусные и монорельсовые станции, все переезды, мосты, тоннели, даже пересечения скоростных магистралей тщательно охранялись. На этих постах всё реже и реже можно было встретить облачённого в туристскую штормовку наивно-восторженного паренька с нашей планеты: или бородатые поселенцы с Борга, первыми освоившиеся у нас, или мордовороты из личной гвардии Дарианы.

Сам Севастополь по периметру опоясала настоящая «берлинская стена» в три метра высотой с ещё добрым метром колючей проволоки сверху. Уродливый ров с забетонированными дном и стенами тянулся, словно шрам, сквозь пригородные поля и рощи. На километр от него все деревья оказались вырублены, уютные фермы, укрывавшиеся под роскошными зонтичными кронами, – взорваны или сожжены. Мне вновь пришлось довериться морю – и оно вновь не подвело.

Порт Нового Севастополя изрядно поутих с того дня, как Дариана захватила власть на планете; однако траулеры и рефрижераторы по-прежнему сновали взад-вперёд, обеспечивая «фронтовыми», «рабочими» и «иждивенческими» пайками четыре пятых населения Федерации. Мне пришлось слегка поплавать, но выбрался я на берег уже в городской черте. Здесь пока ещё как следует закрыться не успели, хотя порт и начали замыкать охраняемым боновым заграждением. Впрочем, за этим тоже дело не станет – на берегу уже громоздились бухты проволочной сетки. Не иначе как Дариана задумала ещё один периметр, только на сей раз – морской.

 

Я вылез, переоделся в сухое, спрятал гидрокостюм. Как мог, полевыми средствами, нанёс маскировку. Рассвет я встретил уже на улицах Нового Севастополя.

Первое, что бросилось в глаза, – патриотические плакаты. На каждом углу, на каждой витрине закрытых магазинов, в простенках, на старомодных афишных тумбах, сохранявшихся в центре по давней традиции, – одни только плакаты. Их создатели не мудрствовали лукаво. Я увидел и «Родина-мать зовёт!», и «Кто смеет отрицать, что наша армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные имперские войска?!», и «Болтун – находка для шпиона»… Всё так же по Екатеринке из космопорта тянулись автобусы с переселенцами, и я заметил, что за рулём тоже сидели бородачи в своих неизменных комбинезонах. Совсем исчезли такси. Несколько ресторанов и закусочных работали, но оттуда тянуло совершенно непривычными запахами, и распоряжались там тоже переселенцы.

Некогда классик очень хорошо сказал, что судить культуру следует по её отношению к старому, к слабому, к женщине и ребёнку. Я смотрел на бледных, молчаливых и запуганных женщин с Борга, теперь подававших и убиравших со столов (видать, все наши официантки наконец-то ретировались), и опять заставлял себя думать, что бородатые мужья этих женщин не виноваты, что такими их сделала жестокая и мерзкая жизнь… но почему же они с такой охотой поддались этой мерзости? И не важно, что они носили бороды и, в большинстве своём, отзывались на англоязычные имена – наши с Вольного Дона и Славутича как бы не оказались ещё злее, может, и зря Дариана боялась отправлять их сюда.

Повсюду маршировали патрули. Поселенцы и только поселенцы. Редкие прохожие-новокрымчане жались к стенам и торопились как можно скорее прошмыгнуть мимо людных мест.

Безо всякого плана я кружил по городу, проверяя свои ощущения. А они подсказывали, что где-то рядом вновь объявился биоморф, что означало лишний шанс всё-таки встретить «нашу Дашу» лицом к лицу в третий – Бог, как известно, троицу любит! – и, хочется верить, последний раз.

Оказываться вблизи монорельсового вокзала никак не входило в мои планы – даже дошкольник знает, что такие объекты в военное время охраняются особенно тщательно, – но и упускать его совсем из виду я не мог. А что, если именно там я почувствую присутствие ещё одного биоморфа, если не самой Дарианы Дарк?

И как раз у вокзала я увидел угрюмую колонну мальчишек и девчонок, явно наших, в полинялом, заношенном «обмундировании», если, конечно, таковым могут считаться туристские куртки-ветровки, штаны и ботинки-вибрамы. Никто из ребят не был вооружён, многие так и не расстались с головными повязками Шестой интернациональной бригады.

Длинную колонну возглавляли офицеры в добротном имперском камуфляже, с новенькими погонами (старомодные петлицы ушли в небытиё), увешанные оружием, точно новогодняя ёлка игрушками. Судя по тому, что команды отдавались на старом добром общеимперском, – офицеры эти происходили явно не с Нового Крыма.

Ребята же наши тащились мрачно, повесив головы и загребая ботинками. Их вывели на обширную привокзальную площадь и дали команду «вольно». Строй сломался, парни и девушки рассыпались по площади; я заметил, что от вокзала тотчас выдвинулась комендантская команда, перекрывшая ведшие от площади улицы и проулки. Кажется, тут уже береглись от дезертиров.

И всё-таки везли не арестованных. Пока что это ещё были «бойцы Вооружённых сил Народно-Демократической…» и так далее. Их не загнали в какой-нибудь пакгауз, не оцепили стрелками; и я, недолго думая, решительно смешался с толпой.

Многие курили – дешёвые и забористые эрзац-папиросы, хороший табак давно уже шёл «на нужды действующей армии».

– Братцы, куда это вас? – поинтересовался я, присев на ограду скверика рядом с тройкой уныло смоливших пареньков лет по семнадцати каждый. – Чего вы эдакой дрянью дымите, берите у меня, – я вытащил пачку нашей собственной «Герцеговины флор».

– А то они нам скажут! – фыркнул один из пацанов, без колебаний угощаясь моим куревом и пряча вторую сигарету за ухо. По всей вероятности, призывы к бдительности и предупреждения о враге, коварно подслушивающем на каждом углу, прошли мимо его внимания.

– Само собой, нас не извещают, – буркнул другой парень, протягивая руку к пачке.

– Берите всю, у меня ещё есть, – сказал я. – Конечно, перебрасывают, а куда – неведомо. То одно командование ведает. Ну да я не командование, а почти наверняка скажу – на Шайтан.

– Вот и мы так думаем, – кивнул третий мой собеседник, платиновый блондин с голубыми глазами. От таких девчонки должны терять головы целыми ротами и батальонами.

– А что ж без оружия?

– Дак отобрали! Словно мы штрафники какие…

– Вид-то у вас не больно весёлый.

– А с чего ему взяться-то?! – взорвался голубоглазый. – У меня сестру эти… бородатые… того! Прямо на улице, средь бела дня… Пошли в участок, а там тоже такие сидят… и, мол, чего явились, а вот мы сейчас проверим, не проститутка ли она, да небось сама к нашим бойцам полезла, а теперь…

Видать, у парня действительно наболело, если он выкладывал такое первому встречному.

– Лёха, ну Лёх, ну что уж ты теперь… – постарался урезонить его другой паренёк.

– Глотку б рвал им, гадам, – сквозь зубы процедил блондин Лёха.

– Вы б ребята, того, поосторожнее, – заметил я. – А ну как я – шпик подосланный? Меня, кстати, Александром звать.

– Михаил, – представился первый.

– Сергей, – протянул мне руку второй. – Лёху уже и так назвали. А ты сам чего делаешь?

Я изложил свою легенду – мол, служу в полиции, потому как, действительно, наших там почти не осталось, вот и приходится, мол… Показал корочки, тщательно сделанную копию с пересланного Зденеком образца.

– Счастливый. Тебя-то на Шайтан не отправят… – пробубнил мрачный, как смерть, Лёха.

– Не думаю, – я покачал головой. – Из нашего отдела уже двоих забрали… – это было чистой правдой. Зденек опасался, что он станет следующим.

Затылком я уже ощущал подозрительный взгляд мордоворота с капитанскими погонами. Оно и понятно, что это за тип тут якшается с предназначенным к отправке в пекло пополнением?!

И, наверное, мне бы и пришлось поспешно ретироваться, но как раз в это время в происходящие события властно вмешался Его Величество Случай. А может, события, как мозаику, сложила рука провидения.

На привокзальную площадь один за другим выкатились полугусеничные грузовики и боевые машины пехоты. Из люков и кузовов с великолепным презрением на нас глянули всё те же бородачи с Борга. Машины направлялись прямо сквозь толпу интербригадовцев, почти не сбавляя хода, так что многие едва успевали отпрыгнуть.

Миниатюрная девчонка, стриженная наголо, что-то сердито крикнула едва не сбившему её водителю – за гулом двигателей я не расслышал слов. Но, очевидно, эти слова оказались весьма действенны, потому что здоровенный «ганомаг» затормозил, терзая траками разноцветную, фигурно выложенную брусчатку, через задний борт свесилось сразу несколько здоровенных мужиков в камуфляже, и девчонка, истошно завизжав, в мгновение ока очутилась втянутой наверх. Из-под брезентового полога тотчас донёсся её дикий вопль.

В следующий миг ветровое стекло грузовика разлетелось вдребезги, потому что в него швырнули тяжёлой каменной урной, стоявшей у края тротуара. Дверца «ганомага» распахнулась, водителя и сидевшего рядом солдата тотчас выволокли наружу, так, что те не успели даже схватиться за оружие. А вот те, кто их выволок, даром времени не теряли, и два пистолета изрыгнули огонь.

Можно было только поражаться, насколько легко эти мальчишки и девчонки, вчерашние школьники, научились стрелять первыми.

Второй грузовик резко свернул в сторону, и в борт ему тотчас врезалась обходившая его справа БМП. А в задний борт замершего первым «ганомага» уже вцепились десятки рук, замелькали оторванные куски деревянных перил, выдернутые железные стойки, кое у кого в руках я увидал ножи.

Бородачи-ополченцы были вооружены куда лучше, но оружие, по большей части, оказалось разряжено, в кузовах грузовиков – тесно, не сразу повернёшься, не сразу примкнёшь магазин, да ещё не сразу выставишь ствол куда следует. Во всяком случае, когда я выхватил свою «беретту» и вскочил на трак замершего «ганомага», в кузове я увидел плотную людскую массу, не успевшую разобраться, что к чему, и не готовую ответить немедленным огнём. Мы их опередили, и пистолет в моих руках выплюнул десяток пуль из своего удлинённого двадцатичетырёхзарядного магазина.

В этот миг я не колебался и не думал, кто и в чём виноват. Я действовал не рассуждая, как учили в «Танненберге»: «В бою ты думать не должен. Думать следует раньше».

На площади в мгновение ока воцарился ад. Сотни людей разом бросились друг на друга, словно забыв о том, что жизнь каждому из нас даётся только один раз. Грузовики разом облепил живой ковёр интербригадовцев, вооружённых кто чем. Вдребезги разлетались стёкла, десятки рук вытаскивали наружу водителей, и «ганомаги» замерли, словно издыхающие чудовища. В руках новокрымчан замелькали вырванные из рук поселенцев винтовки, по площади раскатились первые выстрелы. Кто-то разжился гранатомётом и без долгих колебаний всадил заряд в борт ближайшей БМП. Машину вспучило, словно консервную банку, моторные решётки сорвало, и изнутри выплеснулся огонь. После таких попаданий из пехотного десанта никто не уцелеет.

5ИП – интернациональный полк.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?